Суженый

Тихо-тихо, шёпотом, просила девица у Богов: — Найди меня… Найди. Сердце её трепетало, жаждало пылкой любви. Нежный голосок дрожал от страха, но остановиться не могла, больно любопытно ей было: а правда ли? Коль не соврали подружки, и к ней придёт суженый. — Готова всё отдать, только бы любил меня! Сердце его пусть пылает, горит, стоит завидеть ему мой силуэт, и места не найдет на земле без меня… Скрипнула половица, ветер заглянул в хату через открытое окно, обдувая девичьи волосы мертвецким холодом. Свеча потухла, тьма спрятала испуганную юную красавицу, но уберечь не смогла. Нечто коснулось хрупкого плеча костлявыми пальцами. — Звала? — спросил низкий мужской голос, прозвучал он повсюду и нигде одновременно. Страшно ей стало обернуться, да хоть одним глазком взглянуть. Неужто с того света явился? Не успела она и слова сказать, как почувствовала капли воды речной на теле и волосах, да запах тины, звучащей повсюду, точно тонет и тянут её воды на самое дно. Крикнуть бы, да голос пропал, а дышать всё сложнее и сложнее… Суженый глядел, как гибнет его возлюбленная, и улыбался. Отныне навеки вместе будут. Гермиона открыла глаза. Тело запуталось в одеяле, на лбу выступила испарина, а сердце колотилось, точно сбежать хочет. Она поднялась с постели и открыла окно. «Ничего. Это просто волнение перед новым заданием, вот и снятся дурные сны». И всё же… больно реальный кошмар её настиг, словно обратилась она кошкой чёрной, что спряталась за углом, да глядела зелёными глазами, став молчаливым свидетелем трагедии. Сон должен был вот-вот рассеяться и забыться, но минуты шли, а Гермиона всё так же видела перед глазами мёртвого жениха и юную наивную невесту. Уже завтра она будет в деревушке под Санкт-Петербургом, впервые покинет Лондон и отправится так далеко. Их ждало место, окружённое густым лесом, с населением не больше двух тысяч человек. Именно там последний раз заметили Астрокса Брена — волшебника, что, по данным министерства, собирал последователей павшего Тёмного Лорда. Он был в бегах, и Гермиона должна была найти в этом месте зацепки и выяснить, куда дальше отправился Астрокс. Заснуть Гермиона больше не смогла. Так и пролежала, смотря в потолок, пока солнце не заглянуло в окно. — Нужно надеть это, — потребовала напарница Гермионы, Люси, протягивая льняное белое платье. — Что мне твоё платье? Мы здесь три дня, а толку никакого! — злилась она, проигнорировав просьбу подруги. — Только местные, кажется, заподозрили нас в шпионаже, вот и всё, чего мы добились. — Нам повезло, что заклятие снятия языкового барьера подействовало на всю деревню, а не как в прошлый раз, когда из пяти человек лишь один с трудом понял, что мы говорим. Давай радоваться тому, что есть. К тому же сегодня особенная ночь… — девушка чуть понизила голос. — Нельзя в доме остаться. А если ты пойдешь на праздник в джинсах, тебя точно сожгут на костре. — Астрокса здесь нет. Никто из местных волшебников ничего нам не говорит, он не оставил ни одного следа. Я вернусь в Лондон посмешищем. Люси вздохнула, присев на край постели, и чуть снисходительно наблюдала за Гермионой. По правде, она уже привыкла к подобным выступлениям. — Я понимаю. Но раз уж ничего нет, можно и отдохнуть. Влиться в чужую культуру. Разве тебе не интересно? — Интересно, конечно… — Гермиона устало провела ладонью по лбу, точно у неё зудели мысли, — но не могу я расслабиться. Ведь не тебе отчёты писать, а мне. — Обещаю, я помогу тебе их написать, — улыбнулась девушка. Гермиона хоть и не поверила, но всё же одарила подругу лёгкой улыбкой. — Ну хорошо, — согласилась она, — может, ты и права. Ведь ничего страшного не случится, если мы отдохнем одну ночь. Люди разожгли очищающие костры. Вокруг них плясали, словно нимфы, русские девицы. Как на подбор — красавицы! На их головах красовались венки, белоснежные платья доходили до щиколотки, они были босые и так звонко смеялись, что невольно очаровывали, уносили в старую сказку, магическую песнь. Реку заполнили венки, сплетённые из самых разных трав: колокольчик, тысячелистник, боярышник, иван-да-марья, папоротник, дубовые и березовые ветки. Они медленно проплывали по гладкой поверхности реки прямо в руки духам природы. Ночь стояла тёмная. По поверьям оживали в это время деревья и перемещались с места на места. Гермиона вгляделась вглубь леса и на мгновение ей показалось, что она и впрямь видит столь невероятное чудо. Одна из девушек взяла Гермиону за руку и потянула к костру. Если раньше они все видели в ней чужака, то сейчас в голубых глазах молодой девушки сияло радушие, точно они сёстры, и нет больше места недоверию, их ждёт лишь веселье и празднество. Праздник Ивана-Купала объединял, позволял людям открыть свою душу природе и слиться с ней, радость наполняла сердца, стремление к свободе стало неумолимым. Люси, звонко смеясь, перепрыгнула через костёр, держась за руки с незнакомым парнем. Гермиона не боялась огня, напротив, что-то внутри неё яро к нему взывало. Девушка с голубыми глазами улыбнулась ей, и они побежали прямо к костру — сгореть, истлеть, возвыситься. — Невероятно, правда? — воскликнула Люси. — Там девушки гадают, давай к ним! — А на что гадают? — На суженого, конечно! Гермиона рассмеялась и последовала за подругой. У берега реки девушки плели венки. Гермиона с Люси присоединись к ним. Анна, одна из девушек, помогла Гермионе и объяснила, что венок нужно пустить по воде вместе со свечой, и, если венок быстро уплывёт прочь, значит, скоро явится жених и девушка выйдет замуж. Мужчины воды сторонились, в эту ночь оживали русалки и могли унести их на дно. Стоило Гермионе отправить свой венок в плаванье вместе с зажжённой свечой, как в мгновение что-то сковало её тело… Окружающий мир стал расплываться, звуки песнопений затихли. Она огляделась. Вокруг неё оказалась одна вода, берега не было видно, лишь венки проплывали, не замечая её страха. Девушка сделала шаг, чувствуя под ногами дно, но чем дальше шла, тем больше её захватывала паника. — Гуляешь по воде? — прозвучал мужской приятный голос, и Гермиона обернулась. Платье её полностью промокло и прилипло к телу. — Кто ты? — спросила она, оглядывая незнакомца. — Теодор. — Ты не боишься русалок? Парень усмехнулся. На нём не было рубашки, вода доходила ему до колен. Как странно. Всё это напоминало сон, и сознание у Гермионы было спутанное и неясное. Но сердце отчего-то заколотилось от пристального взгляда Теодора. — Русалки могут утащить обычных парней, а я — необычный. — Очень скромно. — Скромность не для меня, — он вновь улыбнулся и всего на мгновенье опустил взгляд на её грудь, Гермиона смутилась, но не нашла в себе силы закрыться руками. Бог свидетель, ей даже понравилось его внимание. Словно прочитав её мысли, Теодор оказался рядом с ней. Она даже не заметила, как он передвигался. От его близости Гермиона окончательно потеряла голову: в груди затрепетало, ноги стали ватные, вот-вот упадет, и вода не удержит. Она почувствовала странное возбуждение, точно тело плавится. — Что со мной происходит? Теодор коснулся её волос и с любопытством принялся рассматривать кудрявые пряди. — Я твой суженый, — заявил он тепло. — Суженый? Этого быть не может. — Отчего же? — теперь его руки переместились на её шею, он точно осваивал новую территорию, заявлял свои права на неё, и с каждым новым касанием она всё больше и больше таяла. — Наверняка мне всё это снится… — И что ты хочешь сделать в своём сне? — голос его чуть охрип, в нём звучал вызов. — Доверься своим чувствам. Гермиона решилась. Она сделала шаг назад и откинула волосы за спину. Пальцы дрожали, когда она спускала белоснежное платье, обнажая своё тело. На ней остался один лишь венок. Боги скрылись в лесу, не подступая к реке. Момент столь интимный, столь сокровенный. Обнажая себя, Гермиона не думала, лишь следовала зову, что исходил изнутри. Теодор смотрел на неё откровенно, безумно, пронизывающе. Никогда и никто на неё так не смотрел, точно она богиня и все женщины в этом мире были созданы по её подобию, но так и не достигли того совершенства. Он сглотнул, капли воды плавно стекали по её животу, прямо вниз, в то место, что прятала вода. — Ты так красива… Я могу? Гермиона кивнула. Он обвил её талию, приблизив к себе, а после захватил её губы, так яростно и властно, что стало страшно. Его губы были холодные, точно лёд, но поцелуй грел и уносил куда-то очень далеко, туда, откуда не захочешь возвратиться. Вся прошлая жизнь обратилась воспоминанием, но не её, а чужим. Настолько нереально оно стало. Сейчас, когда Теодор целовал её шею, грудь, сжимал с мучительной страстью округлые бедра, Гермиона чувствовала себя живой, здесь — среди воды, в его объятиях — она нашла своё место… — Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он, кусая её сосок, впитывая в себя её стон, его слова звучали как проклятие, — никогда. — Гермиона! Гермиона! — кто-то страшно вопил, отчего голова раскалывалась на части. Она очнулась на берегу, окружённая девушками. Лица у всех были испуганные. — А где Теодор? — прошептала Гермиона, и две девушки переглянулись. — Что за Теодор, Гермиона? — с волнением спросила Люси. Гермиона ничего не понимала. Неужели она и впрямь уснула? Голова ещё сильнее разболелась. — Парень. Он был в воде, — пояснила она. — Дурной знак, — заявила Анна. — Ты на берегу была. Должно быть, видение настигло. — Как ты сказала его имя? — спросила другая девушка с рыжими волосами и веснушчатым лицом. — Теодор, — отвечать Гермиона уже не особо горела желанием. Так и за сумасшедшую принять могут. Рыжая поглядела на подругу и после их немого разговора нежно коснулась плеча Гермионы, так, словно она лекарь и должна огорчить печальными новостями. — Был у нас один парень с таким именем, — мягко начала она, — он прибыл чуть раньше вас. Кудрявые волосы, карие глаза. Страшно красив, словно Богиней Мокошь поцелован. Но беда случилась. Никто не знает, что именно произошло. Дмитрий, мой брат, нашёл его тело в лесу. Но что странно, не было у него никаких повреждений, точно умер и всё! Гермиону пробрала дрожь. «Авада Кедавра». Она всё ещё чувствовала его горячие поцелуи, помнила те ощущения, что волнами настигали душу от одного лишь его присутствия. Слёзы выступили из глаз. — Мёртвого… она видела мёртвого, — шептал кто-то, пока Гермиона оплакивала своего суженого. — Почему я видела его? — сквозь рыдания вымолвила она. Никто ей не ответил. И это напугало больше всего. Наступил рассвет. Гермиона отбилась от остальных и вновь пришла к тому самому берегу. Река звала её, или, быть может, это он звал. Сердце ныло, его ранили, растерзали, и никак не залечить, не заштопать. Она опустила ноги в воду и всмотрелась вдаль, слёзы вновь выступили и тихо заскользили по щекам. Должно быть, его убил Астрокс, узнав в нём волшебника, а после исчез, оставив труп молодого парня в плену леса. Но почему он явился к ней? «Я твой суженый», — вспомнились его слова. Мёртвые не придут, если не позвать. Желание найти свою судьбу сидело в ней давно, и, опуская венок в воду, Гермиона молила про себя: «Найди меня, найди». И он нашёл. Как жестоко. Тот, кто был ей предназначен, оказался в руках смерти. А она здесь, топчет землю, и никогда больше не сможет унять эту съедающую плоть тоску. «Иди ко мне» «Иди, любимая… » Гермиона вздрогнула, голос прозвучал прямо у её уха, точно кто-то стоит за спиной. Холодный ветер коснулся плеч, по воде прошла еле заметная рябь. Кто-то дёрнул её за ноги, потянув прямо ко дну. Гермиона закричала, впиваясь ногтями в землю, но сила была безжалостна. Вода забирала девушку. Так написано судьбой. Вместе должны быть, коль встретились. Течение уносило её тело. Прямиком в объятия суженого.