Утешение

      Сегодняшняя январская ночь была неспокойной. То есть.. ничего особенного в ней не было. Не было чего-то пугающего, тревожного. Был неприятный осадок. Осадок в виде мафии, побоев, допроса, осадок из-за прыжка с четвёртого этажа, побега, отсутствия сети в конце концов. Друзья ведь волнуются за него, его не было в хаусе уже несколько ночей. Ричард, наверно, волнуется. Знает же, что это точно связано с мафией и привычкой Лололошки постоянно встревать во всякого рода проблемы, от обычной бытовухи до связи с мафиози, которые держат в страхе чуть ли не весь город, если быть о них в курсе, и обычных слов от Дилана по типу: «всё норм.» ему не хватало. Но каково было Ло? Его снова предали. Чего только стоило ожидать от мафии? Всё равно неприятно. На часах пробило 3 часа. Дилан как улёгся на диване, как только они пришли к Солусу, так и продолжил сопеть, устал ведь. Даже в машине успел покемарить. Одному лишь Ло не хотелось спать. Точнее… не спать, а именно засыпать. Пару часов назад, как только они уехали оттуда, будто все негативные и непонятные эмоции скопились внутри. Страх, тревога, усталость, гнев, стыд, чувство вины, печаль, отвращение. Все кишащее и бурлящее внутри месиво не давало покоя, а заставляло лишь задуматься, чего делать совершенно не хотелось. Теперь же в груди не осталось ничего от прежней смеси эмоций. Пусто. Даже плакать не хотелось. Совсем-совсем. Интересно, он когда-нибудь вообще плакал? От боли душевной..иль от травмы какой? Он не помнит. А жаль. Хотелось бы знать, каким он был в прошлом. А какие у него были друзья? А были ли они в принципе? Судя по некоторым воспоминаниям, вскрывшимся из-за гипнотерапии, - определённо. Хотя бы та же Окетра. Интересно, как она сейчас? Где она сейчас? Скучает ли она? По нему в принципе хоть кто-либо скучает? Он не знает. И задумываться не хочет. Тешить себя ложными надеждами тоже. Ночь действительно плохое время чтобы ду- — Ло? - уже давно ставший родным, тихий, слегка хриплый спросонья голос выдернул из вечной пучины раздумий, в которой он погряз как в болоте, не имея ни малейшей надежды на спасение, если попытаться выбраться самому. Гудящую в ушах тишину разбавил звук слегка шуршащей одежды и переход из лежачего положения в сидячее. — Ты чего, не ложился ещё что ли? Сколько время-то..? - Потерев глаза и посмотрев на экран смартфона, продолжил говорить автоматон. Разбитая, но уже обработанная голова, множественные раны и побои, разбитые нос и губы, синяки, как на лице, так и под глазами. Дилана рубит от нескольких часов нервяка за этого придурыша, а Ло, не спавший несколько дней, глаз не сомкнул? — Бро, херово выглядишь. Может, отоспишься? - и так понятно, что поспать ему нужно в любом случае, но видя друга в таком состоянии, слишком давить, ставя перед фактом, будто бы не хотелось, учитывая сегодняшние события. — Не знаю. - уу. Односложный ответ и очевидное отсутствие хоть какой-либо мотивации уже наталкивали на некоторые мысли. Было ли то нежеланием вступать в диалог или сильной усталостью? Скорее всего, и то, и другое. Лололошка в целом не был таким человеком, который мог похвастаться излишней разговорчивостью. Что уж таить, разговорчивостью в целом. Зачастую отвечает односложно. Если ему что-то нужно от человека, просто будет стоять рядом, сверлить взглядом, пока оппонент сам не завяжет с ним диалог. Никогда о своих эмоциях не заикнётся, - лишь бы другим хорошо было. Не покажет, что больно, терпеть будет. Будет захлёбываться и тонуть в собственном горе, почти беззвучно хныкая в полном отчаянии и одиночестве, но на показ сильных эмоций даже близким людям...существам? стояло табу. Таким странным он был, невозможным мироходцем, коим его запомнили во многих мирах, но учитывая всю его ситуацию, а в особенности все относительно недавно произошедшие события с восстановлением памяти и своей личности, произошедшие вполне ожидаемо. Он так же не любил говорить о своих проблемах, как и много болтать в целом. Не любил, когда его жалеют, будто маленького ребёнка. Ему было неприятно ощущать себя настолько уязвимым, позволяя кому-то успокаивать его подобным образом. Может быть, для кого-то это идёт на пользу, ему - нет. Его задачей было помогать окружающим, а не окружающим ему. Если он оступится хоть на шаг, все остальные, для кого он является опорой, - вместе с ним, так что лучше уж воссоздать образ доброго парнишки, который любит помогать и поддерживать своих друзей. По крайней мере, он думал, что лучше. Нельзя выдавать всё желаемое за действительное, даже если ты сам в этом убеждён. Со временем правда всплывёт наружу, образ начнёт трескаться и расходиться по швам, вопрос лишь в том, как долго ты сможешь его поддерживать. Медленные, аккуратные поглаживания по мощной, широкой спине вновь смогли вывести из раздумий. Казалось, что Дилан в его новом теле стал более тактильным: обнимается постоянно, по плечу похлопывает, по голове потреплет в знак поддержки. Или это просто их отношения за это время улучшились? В любом случае было приятно. Приятно ощущать, что, зная о неприязни своего приятеля к сентиментальным разговорам на жалобы о своей жизни, он решил действовать другим методом - тактильностью. Против неё Лололошка ничего не имел.. ну, буквально. Обнимешь его, пару секунд неподвижно постоит, да и сам в ответ неуверенно обнимет. Понятно, откуда логическая цепочка взялась. Один. Но больше не он. Один лишь кроткий вздох, и он аккуратно прильнул к сидящему рядом телу, сначала явно поощупывая почву, не против ли другой. А Дилану только в облегчение, хоть и для начала замешательство. Нечасто можно увидеть такого скрытного и умалчивающего о любой вещи друга в такой уязвимой обстановке. Ну..то есть.. кому было бы не приятно знать, что ему доверяют? Не спугнуть бы. Сильные, израненные временем руки сначала робко льнут к бокам, после чего ложатся на спину, а щека утыкается в плечо. Родные руки отвечают с той же будто неловкой..лаской? Приобнимая, кладя руки на спину и на пару секунд застывая, немного опешив. Это странно? Да. Это спонтанно? Да. Это неловко? Да, да, да! Хоть и действительно... уютно? Неловкое ёрзанье заставляет отклониться на спинку дивана, позволяя Ло слегка прилечь на Дилана. Рука сама по себе продолжает былое, медленное поглаживание прямиком от шеи до поясницы. — Чувак, тебе... э-э... удобно хоть? ‐ Нелепая попытка разбавить смущающую тишину. Смущающе, потому что для него подобное впервые: не только в плане чувственных объятий с уставшим от всего человеком, или вернее... мироходцем, но и в плане того, что это был Лололошка. За вопросом следует краткое «мгм», а лёгкое трение о плечо в попытках расположиться чуть удобнее, казалось, заставило биться механическое сердце чуть быстрее. Мелочь, а так трепетно на душе становится. Он же слышит его сердцебиение? Обращает ли на него внимание, или чужой разум в очередной раз погрузился в собственные мысли? Смотрит вниз, утыкаясь подбородком в чужую макушку, и видит, что глаза открыты. А Лололошка всё не унимается, будто бы действиями сказать что-то хочет: то одну руку со спины уберёт, начав ею плечо мять и массировать, будто топчущийся на хозяине кот, то на предплечье ее опустит, продолжая слегка елозить головой на плече друга. Всё нежится и нежится. Это точно его одновременно такой близкий, но в то же время и отстранённый ото всех друг? Чтобы понять смешанные эмоции Дилана, сильно гением быть не обязательно. Осторожным движением берет его руку в свою, отвлекая приятеля от растирания собственной же спины, и нежно сжимает. Такое простое действие, а сердце кувырок делает, да кожа легкими мурашками покрывается, пока этот непутевый свои телячьи нежности продолжает. Большим пальцем ладонь круговыми движениями оглаживает, мазолистыми фалангами костяшки пальцев трёт, да ногтями слегка скребет. Кровь льнет к щекам, вынуждая слабый румянец проявиться на слегка смуглой коже. Неловко это всё, но, вроде как, даже приятно. Спустя время Ло всё же угомонился, видимо, утолив свою небольшую потребность в тактильности, уткнувшись носом куда-то в ключицу, прикрыв уставшие глаза под ненавязчивыми массирующими поглаживаниями, успевшими перейти со спины на голову. Пальцы путаются в кудрявых волосах, иногда наматывая и крутя их чисто из забавы. Так он иногда походит своим поведением на пса. Не на домашнего, игривого и породистого пса, а на уличную дворнягу, замызганную, растрёпанную, тянущуюся к любой толике ласки, преданную и следующую даже за тем, кто изначально плохо к ней отнёсся. Дилан ведь сам когда-то таким был. В самом-самом начале их взаимоотношений. Кто только мог подумать, сколько всего они пройдут вместе. Скажешь, - не поверит никто, даже он сам из прошлого. Шатен лишь слегка поднимает взор, исподлобья смотря в синие глаза напротив. В некогда пустых, бездонно-чёрных глазах читается немая благодарность. Не то чтобы Ло не мог сказать простое «спасибо» и вслух, сейчас это было скорее неуместно. Оба всё понимали, находясь в объятиях друг друга. В такой живой, умиротворенной тишине слова были не к месту. Возможно, на утро Солус слегка удивится, увидев двух друзей так и уснувших в том же положении после ряда взаимодействий ночью, но плохого в этом ничего нет. Он всё поймёт. Обычная дружеская поддержка, утешение, так необходимая невероятному мироходцу. Пусть на утро двум другим будет неловко за свои полусонные бредни, пусть будет немного неудобно друг перед другом, проснувшись так. Пусть будет. — Что ни делается, все к лучшему. Так ведь, Дилан? - сегодня обычный, ободренный тон голоса Саймона звучит как издевка, особенно после попытки объясниться. Брови Дилана слегка сводятся к переносице, и он заметно хмурится. Юноша цокает, закатывая глаза. Смущен? Да. Почему? Не знает. Лололошка неловко маячит неподалёку, собираясь вернуться в блогер-хаус, в котором уже несколько дней от него ни слуху, ни духу, связь-то выключена была, хоть и в целях безопасности. Находиться в пусть даже слегка смущающей тишине было странно некомфортно, поэтому Дилан, после слов Солуса, успевает перевести тему на то, что ему ещё сеть этому аболтусу включить нужно, совсем его все потеряли, наверное. Они предпочтут промолчать об этом.