Лебединая песня

Блейз давится огневиски.   — Что? — хрипит он.  — Избранной была Грейнджер, — повторяет только что сказанное Малфой.  Предвидел ли старик и ее судьбу? Вряд ли.  Все началось с той Богом забытой хижины в глубине Запретного леса.  Северус Снейп, Аластор Грюм, Драко Малфой и Альбус Дамблдор, сидя за массивным дубовым столом, планировали смерть последнего.  Их роли в будущей войне были предрешены заранее, а смерть Дамблдора запустила механизм.  Драко стал личным цербером Темного Лорда.  Карал предателей и неповинующихся. Пытал пленников. Вел переговоры, заканчивающиеся кровавой бойней. В перерывах между отмыванием чужой крови с рук передавал Грюму собранную информацию, которая, по изначальному плану, предназначалась Гарри Поттеру.  Пророчество гласило: 

«Когда чистое сердце наполнится тьмой и руки омоет чужая кровь, рожденный под убывающей луной станет достаточно могущественным, чтобы победить Темного Лорда. Воплощение возмездия тенью пройдется по земле убийцы, рождая спасение». 

Но рожденный под убывающей луной Гарри Поттер так и не принес свое чистое сердце в жертву.  Зато это сделала Грейнджер.  Грюм тогда не назвал ее имени. Сообщил только, что знает о ком пророчество.  Малфой не настаивал. Ему достаточно было видеть, как этот кто-то подрывает один значимый объект за другим, сжигает штабы, уничтожает целые отряды.  Волан-де-Морт был в ярости и вид его бессилия вызывал что-то сродни эйфории.  Но спустя год все прекратилось. И когда Грюм передал ему записку всего с тремя предложениями, Малфой узнал правду. 

«Гермиона Грейнджер Избранная. Исчезла. 

Если найдешь — сообщи»

Он помнит, как перечитывал эти две строчки снова и снова, и все равно не мог поверить в реальность написанного.  Они обыскали все. Каждый штаб, каждую лабораторию, каждое подземелье. В какой-то момент начало казаться, что ее вообще никогда не существовало. Она будто провалилась сквозь землю.  Но спустя три месяца, благодаря древней магии, Малфой отследил ее магический отпечаток. Все это время она была в подземельях его собственного дома, спрятанная сотней сильнейших защитных заклинаний.  Мерлин знает, как она еще дышала.  На ней не было ни одного живого места. Все в порезах, ссадинах, гематомах. В узорах черных линий — следствием множества перенесенных Круциатусов.  Северус вытащил ее ценой собственной жизни. И она сделала все, чтобы его жертва не была напрасной.  Пророчество свершилось. Гермиона Грейнджер, рожденная под убывающей луной, стала воплощением возмездия и подарила Ордену шанс на победу.  Долгожданный конец, ознаменовавший свободу Магической Британии, был бы невозможен без нее.  Как и его освобождение из Азкабана.  И именно поэтому он закрыл ее спиной от долбанного Уизли, слетевшего с катушек.  — Значит… Это она, фактически, выиграла войну? — снова подает голос Блейз. Драко молча кивает.  — Но… Как? — Блейз наполняет стакан огневиски и делает глоток. — Какой силой нужно обладать, чтобы в одиночку уничтожить треть армии…  Малфой молча достает пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака и, прикурив от свечи, откидывается на спинку дивана.  Он сам задавался этим вопросом множество раз.  И что было куда более любопытно — как Грейнджер, защищающая всех и вся, решилась стать палачом?  — Почему Уизли об этом не знает?  — Понятия не имею, — раздраженно отвечает Малфой. — Насколько я понял, по документам она числилась в запасе.  — Так вот почему он сказал, что она пряталась… — тянет Блейз. — Идиот.  Драко наполняет легкие ядовитым дымом.  — Твоего отца выпустили? — меняет тему Блейз.  — Да, — на выдохе.  Забини открывает рот, чтобы задать следующий вопрос.  — Не спрашивай. Я сам не знаю как, — опережает Малфой.  У него было несколько предположений, но что-то подсказывало, что все они были далеки от реальности.  Люциус всегда умел выкручиваться, но в этот раз превзошел самого себя.  На первом заседании Визенгамота его приговорили к пожизненному заключению в Азкабане. На втором, за неделю до возвращения в Хогвартс, отпустили под домашний арест. На вопрос «Какого черта?» отец только хитро улыбнулся.  Малфой делает новую затяжку, наблюдая за потрескивающим огнем в камине.  В гостиной Слизерина до странного пусто. Даже волшебники с портретов на стенах куда-то подевались. Если бы не горящий камин и десяток свечей вокруг, комната казалась бы заброшенной.  Как же он скучал по этому…  По разговорам с Блейзом за бутылкой огневиски, по всегда царящей здесь убаюкивающей полутьме.  Драко был уверен, что не переживет войну. И поэтому сейчас все это кажется лишь приятным сном.  В бутылке с огневиски остается меньше половины, когда тишину нарушает глухой скрип открывающейся двери.  — Вечеринка и без меня? —  с наигранным удивлением спрашивает появившийся в дверях Нотт.  — Где ты был? —  интересуется Блейз, создавая магией еще один стакан.  — Слушал увлекательную историю о грязнокровке и Уизли, — Нотт падает на диван рядом с Забини.  — Я и не знал, что ты такой благородный, Драко.  — Заткнись, — раздраженно отвечает Малфой.  Нотт растягивает губы в издевательской ухмылке.  — Когда ты успел влюбиться в Грейнджер?  — Да блять…  Малфой обреченно откидывается на спинку дивана.  Он уже жалел о том, что сделал.   Нотт не сдерживает смешка.  — Жаль я это пропустил… Уизли, кстати, даже не отстранили, — продолжает он, наполняя стакан огневиски.  Малфой непонимающе хмурится.  — Почему?  — Хрен знает, — отвечает Нотт и откидываясь на спинку дивана, закидывает ногу на ногу. — Но завтра он ее прибьет, — уголки его губ ползут вверх. 

***

Малфой, сидя в глубоком кресле повернутом к окну, выдыхает густой дым в предрассветные сумерки.  Блейз с Тео час назад ушли на поле для квиддича. Поспорили, кто лучше летает в алкогольном опьянении.  Драко снова остался наедине с привычным, ломающим внутренности страхом.  Он откидывает голову назад и выдыхает очередную порцию дыма в потолок. Наблюдает как густое облако постепенно рассеивается.  Они уже должны были вернуться…  Какое-то мерзкое, скребущее внутренности чувство, заставляет его подняться и подойти к окну.  Он внимательно вглядывается в едва посветлевшее небо, ищет взглядом фигуры, парящие над полем для квиддича. Не находит.  Схватив с кресла пиджак, Малфой выходит в коридор.  Замок еще спит. Портреты на стенах, разбуженные звуком шагов Драко, недовольно смотрят ему в след.  Добравшись до старого кабинета Трансфигурации, Малфой накидывает пиджак и произносит пароль. Дверь с тихим щелчком отворяется, впуская гостя внутрь и Малфой, переступив порог, тут же аппарирует.  Первое, что он видит приземлившись — как Блейз на полной скорости врезается в землю. Его крутит и отбрасывает на несколько метров.  Сердце пропускает удар.  Малфой срывается к нему.  Блейз весь в крови и ссадинах. Рука вывернута в неестественном положении, а отколотая часть древка метлы пробила кость на ноге насквозь.  Малфой дрожащими пальцами находит сонную артерию на шее друга.  Жив…   — Что, блять, случилось? — кричит он, едва Нотт приземляется рядом.  — Я… — его трясет. — Не знаю… — Нотт на негнущихся ногах подходит ближе. Взгляд застывает на пробитой насквозь ноге и на лице отражается непонимание вперемешку с ужасом.  — Отправь Помфри патронус! — командует Малфой и осторожно поднимает Блейза на руки.  Помфри появляется перед дверью лазарета одновременно со слизеринцами. Она зажигает свечи и ведет их к одной из операционных коек, призывая заклинанием нужные склянки, тряпки и инструменты.  Положив друга на кровать, Малфой отступает на шаг, упираясь спиной в высокий деревянный шкаф. Объемная резьба больно впивается в позвонки.  Тревога цепью сковывает горло, оседает илом в легких. Хочется курить. Хочется вытеснить это отвратительное чувство дымом. Помфри колдует над телом Забини, накладывая диагностирующие и обезболивающие разом.  — Что произошло? — спрашивает, не отрываясь от работы. — Мы летали. А потом... Он просто вдруг начал падать… — дрожащим голосом отвечает Нотт. Его трясет так, что стук зубов друг о друга разносится по всему лазарету. — Что-то ведь должно было предшествовать падению? — Помфри приподнимает голову Блейза и вливает ему в рот содержимое очередной склянки. Судя по цвету жидкости — крововосполняющее.  Нотт молчит. Проскальзывает мысль, что Блейз просто не справился с управлением, но Драко тут же отгоняет ее. Быть не может. Блейз даже пьяным летал лучше, чем вся команда Слизерина вместе взятая. Малфой замечает краем глаза движение слева и резко повернувшись в ту сторону, натыкается взглядом на сонную Грейнджер, поднимающуюся с одной из кроватей. Что за... Первая мысль — Уизли все таки до нее добрался. Но оглядев ее с босых ног до растрепанных кудрявых волос, Малфой не находит ни одного подтверждения своей догадке. Он наблюдает, как она медленно надевает свою обувь, собирает волосы в пучок, скрепляя волшебной палочкой и, наконец, поворачивает голову.  Ее взгляд мажет по Нотту, Забини и останавливается на Малфое. Она слегка наклоняет голову в сторону, будто решая какую-то задачку в уме, а потом резко выпрямляется и, оттолкнувшись руками от матраса, встает и идет к двери. Малфой хмурится, смотря ей вслед. Переводит взгляд на кровать, на которой она спала. Всматривается в скомканные белые простыни, ища на них ответ на свой совершенно логичный вопрос. Какого черта, блять, происходит?