Часть 1
23 июля 2024 г., 11:26
...Пятнадцатое июня — дату, что выжженна болью, дискриминацией и непринятием на самом сердце Багуко. Дату, за неделю до и после которой он физически не может заставить себя делать что-то, кроме как убиваться горем.
Вероятно, он не раз желает, что бы этого числа в середине июня не существовало более в принципе. Хотя, конечно, после он сразу отказывается от своих слов, даже, возможно, и не произнеся их.
...Одноклассников, когда те заводят разговор о друзьях, с которыми учились и общались раньше и продолжают видеться сейчас, потому как и у Кацуки обязательно об этих самых "друзьях" спрашивают.
...Моменты, в которые он вынужден притворяться, что как никто другой заслуживает места в 1-А, даже если это не более, чем ложь. Был другой человек, с куда более героичной и доброй душой, с желанием защищать и добиваться справедливости, с мечтой, к исполнению которой шел упорнее, чем многие сверстники.
...Уроки, на которых изучаются те щепетильные, даже несколько триггерные темы, которые Кацуки уже прочувствовал на себе, хотя слова учителей были не более, чем теорией.
...Дом, где кажется, что каждый угол кричит о теплых и далёких воспоминаниях, которые блондин так упорно старается запечатать в себе на дюжину замков и паролей.
...Статистики, в которых нет места ничему, кроме чисел, диаграмм и процентов. Ничему, даже отдалённо напоминающему чувства и эмоции, какой смысл в себе бы те не несли.
Но больше всего Бакуго Кацуки ненавидит себя. Все остальные причины его гнева и раздражительности даже в совокупности не могут попытаться оказать то же ужасающее влияние, что ярая нелюбовь к себе. Может, блондин уже бредит, но порою он почти физически чувсвует, что каждая частица его мозга делает всё, что бы морально уничтожить, извести, разозлить его.
Потому как именно он, Кацуки, сказал те ужасные, бессердечные и нечеловеческих слова своему бывшему другу. В тот момент казалось, что Де-... Изуку не воспримет его словесную чушь всерьез. Но это никогда не было, не является и не будет оправданием его.
В предсмертной записке, помимо самого обращения к «Каччану», было сказано, что бы тот не зацикливался на ком-то столь бесполезном и ненужном, как Изуку и его суицид. И это была единственная воля гриннета, которую Бакуго, пусть и неосознанно, ослушался.
Что ж, единственное, что, кажется, сейчас его не выводит из себя, было наличие очередного белоцветного букета в руках и вымаливание прощения у могилы того, кого Кацуки, пусть и косвенно, убил. В любое время суток и состояние погоды, он мог купить белые цветы в круглосуточном магазине рядом с кладбищем и шёл туда. Шёл к нему, к Изуку, извиняться за всё, подсознательно понимая, что слов никогда не будет достаточно, что бы его простить.
