Я так не играю

«Мне кажется я сделала что-то неправильное», — написала десятилетняя я в свой дневник и жирно закрасила гелиевой ручкой, чтобы мама не прочитала. Внутри детского сердечка горела непонятная вина, но заодно с ней и любопытство. Это было лето 2001 и моё первое осознание своей ориентации. Дело происходило на даче, но мы называли её огородом, потому что дом был совсем крошечный и старый. На каникулы в садовый кооператив приехало много детей. Бабушка заставляла меня с ними познакомиться, а я канючила, что хочу обратно в город. Я была городским ребёнком, которому нравилось сидеть дома за компьютером или телевизором с мультиками, рисовать и фантазировать. На огороде тоже можно было рисовать, но бабушка постоянно просила что-то сделать: то колорадских жуков с картошки собрать, то полить клубнику, а иногда и перекопать грядки. Помогать не было трудно, но времени на свои дела совсем не оставалось. В малочисленные свободные моменты мне было любопытно наблюдать за пчёлами. Вот маленькая труженица подлетает к красивому цветку, собирает пыльцу пушистыми лапками и улетает в улей, а за ней это действие повторяют её сёстры. Был в этом некий порядок вещей. Я представляла, как пчёлы живут в своих сотах, общаются усиками и танцуют. Налаженный и понятный алгоритм, который помогает цветам жить. Ещё из развлечений в старом доме был древний пузатый телевизор, который ловил один канал «Культура» где не показывали мультиков, а лишь серьёзных дядь и тёть, которые болтают о чём-то «взрослом». В общем, для десятилетнего ребёнка — полная скукота. Несмотря на это, знакомиться с другими детьми мне тоже не упало. Слишком много мороки с ними. Но пучина «попытки летней дружбы» засосала меня сама. — Эй, пошли играть с нами? — это были две соседские девочки, обе русые и со сгоревшими носами. У одной из них потом я узнала, что её зовут Лиза, была крутая футболка с моими любимыми покемонами, поэтому я согласилась пойти. — Но прежде ты должна нам доказать, что достойна быть нашей подругой, — сказала Лиза, довольно поедая чужую малину прямо с куста. — Поэтому мы будем играть в прятки, а ты будешь нас искать. Но, чур, это будет в нашем огороде, а не твоём. Тогда я не знала слова дискомфорт. Но это был именно он. — Ладно, — тихо кивнула я, смирившись со своей судьбой. Тем более, что пока заданий от бабушки не было. Девочки заговорчески захихикали и убежали в сторону своего дома на улице Фруктовая. Я никогда ещё не ходила в той части кооператива. От этого моё положение водящей в прятках было ещё более незавидным. Я ходила по чужому участку и высматривала девочек, но делала это без энтузиазма. Изучила сломанные качели, кусты смородины, туалет с дыркой в полу и даже обошла гору навоза для удобрений. Их нигде не было. Эта игра начинала надоедать, учитывая, что дружить с ними мне не особо-то хотелось. Я из настоящего просто бы ушла, но маленькая, я почему-то считала, что это не вежливо. Ещё один круг по улице Фруктовой. Обсмотрела яму под яблоней, как на зло ужалилась крапивой и окончательно потеряла настроение, как игрушку в песочнице. Тут моё внимание привлекла маленькая старая баня. Оттуда слышался шум. «Попались, мерзкие девчонки!» — я подошла, чтобы заглянуть в маленькое запотевшее окно. Что было дальше, помню до сих пор. Вместо Лизы с подругой в бане оказалась чья-то мама. Она мылась и била себя по спине берёзовым веником. Молодая брюнетка и, конечно, совсем голая. Моя голова поплыла и закружилась, но я продолжала смотреть в окошко. Тук-тук-тук — стучало детское сердечко. Во мне загорелся незнакомый интерес. Было стыдно, но чертовски любопытно. Непонятные чувства фонтанировали внутри. Я стояла и смотрела на чужое женское тело. Оно казалось мне настолько прекрасным, будто это была сама Афродита из моей потрёпанной книжки про греческих богов. Чертовски эстетично. Нагрянуло резкое осознание неправильности ситуации, и я сорвалась с места. Щёки горели, ладошки потели, и маленькая я бежала, не останавливаясь, до самого дома бабушки. Вбежав в комнату, накрылась одеялом, надеясь, что под ним никто меня не найдёт. Мысли путались от ощущений внутри. Во всех книжках рассказывают одну и ту же историю: принц спасает принцессу, и они живут долго и счастливо. Никогда не было варианта, что принцессу спасает другая принцесса. Мальчики любят девочек, а девочки — мальчиков. Это всем известно! Тогда почему меня так тянуло рассмотреть поближе женское тело? Почему таких эмоций не было, когда в детском саду мы мылись с мальчиками? Со мной что-то не так? Инстинктивно я понимала, что рассказывать родителям о случившимся не стоит. Теперь это был мой секрет, который нужно хранить на замочке и никому не показывать. Я чувствовала себя «белой пчелой», которая не собирает пыльцу и этим разрушает порядок и устав улья. Аномалия, не вписывающаяся в нормы общества. Казалось, что я одна такая во всём мире, и от этого было не по себе. Стыд и любопытство. примерно так можно было описать моё состояние. Лето пронеслось, началась школа, но вопросы о моих отличиях не уходили. Это были трудные времена для десятилетней девочки. Позже из мультика «Сейлор Мун» я узнала о существовании лесбиянок, и всё встало на свои места. От сердца отлегло: «Я не единственная белая пчела, со мной всё в порядке». Кстати, после тех пряток с Лизой мы больше не играли. ___________________ Послесловие от автора: Посвящаю работу всем «белым пчёлкам» и хочу напомнить, что вы прекрасны такие, какие есть. Посылаю лучи поддержки и обнимаю вас ❤️