Амальгама цветов

«Ты когда-нибудь убивал своего лучшего друга?»

— Сюя, м-мы сделали это! Из последних сил хрипло выкрикнул Синдзи и вымучено улыбнувшись закашлялся, поперхнувшись холодным воздухом, больно сдавившим легкие. Он наконец-то опустил свою беретту и устало прильнул к дверце автомобиля, наплевав на пулевое ранение в плечо, отозвавшееся острой болью. Колени сильно дрожали, стук колотящегося в груди сердца шумно гремел в ушах. Юноша скинул с плеча продырявленную пулями сумку и шумно вздохнул, часто и жадно глотая ртом влажный вечерний воздух. Он искренне хотел рассмеяться, но в груди всё сдавило и он лишь разразился сухим кашлем, ощутив острую жажду и раздирающую боль в горле. Сюя, столь же утомленный долгой перестрелкой, облокотился спиной на капот автомобиля и не до конца осознав их триумф растерянно кивнул ему, а после шумно выдохнул, подняв взгляд к небу, затянутому тяжелыми грозовыми тучами.  — Да…?—сипло пробормотал он, встряхнув головой и взглянув в блестевшие надеждой глаза друга. На секунды между ними возникло молчание, которое нарушали лишь тихие вздохи в попытках отдышаться, далекий щебет птиц и шум зеленой листвы, колыхаемой прохладным ветром перед грядущим ливнем… Два оглушительных выстрела разорвали тишину. Птицы-падальщики начали надрывно и истошно кричать своими жуткими, нечеловеческими голосами, а после разлетелись с веток в разные стороны, шумно хлопая крыльями.  Внутри Синдзи что-то оборвалось от осознания произошедшего, ноги подкосились, а в ушах пару секунд стоял оглушающий звон. Он замер и впал в оцепенение, наблюдая словно в замедленной съемке за тем, как глаза Сюи распахнулись и он, открыв рот в немом крике, скрючился и повалился набок.   «Мы ведь убили тебя.. Мы ведь… убили?! Сюя? Сюя!» — его руки пробило холодной дрожью от пугающего осознания,  мысли беспорядочно метались в голове, но растерянность и непонимание быстро сменились действием и Синдзи схватил пистолет, бросившись из своего укрытия. — Кирияма, чертов ты ублюдок! — гонимый ненавистью и желанием спасти своего друга, Синдзи словно живой щит загородил собой Сюю и не дрогнув сделал два прицельных выстрела по истекающей кровью туше своего одноклассника.— Гори в Аду до конца своих дней, мразь! — слепая ярость захватила его уставший рассудок и расшатанные нервы. Он вцепился в оружие и яростно продолжал идти к нему, не переставая стрелять. Приблизившись, парень с силой пару раз пнул ногой уже бездыханное тело и без раздумий на эмоциях всадил всю обойму ему в голову, превратив ее в изрешеченный пулями кровавый фарш из ошметков раздробленного черепа и разлетевшихся по траве мозгов. — Сдохни наконец-то, Кирияма. Забери уже себя на тот свет…— небрежно раздавив подошвой кроссовка вытекший глаз тяжело дыша сквозь зубы процедил он, ощутив как оружие стало слишком горячим и выпало из его трясущихся рук в вязкую кровавую лужу под ногами. Легкий ожог вернул его в реальность из потока захлестнувшей ярости.  «Нет..Нет.. Нет..! Я не…» Мимура часто дышал, ощутив как тело сотрясалось от страха, а скованные мышцы руки и обожженные пальцы пульсировали тянущей болью. Синдзи побледнел, неотрывно глядя на еще горячий пистолет, заляпанный внутренностями головы и запекшейся кровью Кириямы.  Осознание содеянного в секундном помутнении пронзило прояснившийся рассудок, словно тупой удар баскетбольного мяча по затылку, заставив юношу в ужасе отшатнуться от изуродованного трупа одноклассника и попятиться прочь. Но травма ноги, полученная в программе, уже давно лишила его былой легкости движений и теперь любые быстрые и излишне резкие движения приводили его к одному итогу— потере равновесия и падению. Вот и сейчас он неповоротливо попятился и случайно оступившись поскользнулся на окровавленной траве, упав совсем рядом с трупом.  Стало еще хуже.  Голова закружилась и потяжелела. Судорожные мысли все никак не могли собраться воедино, а вид крови и вывернутых внутренностей одноклассника вызывал липкое чувство омерзения, тошнотворно сдавившее горло.  Но худшим во всем этом был запах крови.  Нет, Синдзи не первый раз ощущал его в этой людоедской программе, но именно сейчас запах стал острее и ярче, буквально пропитав его легкие. Юноша ощутил озноб и приступ удушья, в отчаянной попытке успокоиться он обхватил себя трясущимися руками, зажмурился и начал глубоко дышать носом, пытаясь унять сотрясавшую тело дрожь, накатившее головокружение и бешеный пульс.  Почему-то сейчас Мимуре захотелось разреветься. Захотелось истошно завопить и взвыть на всю округу.  Он брезговал смотреть на изуродованный труп и с отвращением почувствовал как под подошвой кроссовка мерзко хлюпало что-то тянущее и мягкое.  «Соберись, успокойся! Сейчас не время!».— в мыслях послышался голос разума, заставивший парня собраться с силами и не проронив ни слова, медленно отползти от мертвеца по влажной от крови траве, сдерживая засевшую в горле тошноту, когда пальцы касались мокрых ошметков мозга.  «Все хорошо. Все нормально… Лучше он чем мы.»,— Синдзи глухо вздохнул и прищурившись поднял напряженный взгляд на Сюю, что без движения лежал у машины на спине запрокинув голову. Его грудная клетка тяжело и медленно вздымалась. Окончательно выбитый из сил Синдзи облегченно вздохнул и переключил свое внимание на раненного друга. Он смотрел на Сюю с теплящейся в груди надеждой на спасение, ощутив как тревога постепенно отступает, а редкие капли дождя и прохладный ветер вымывают из легких ненавистный запах крови.  — Сюя.. Ты как? Жив?! — впервые, не опасаясь что их услышат, громко  и с тревогой в голосе спросил Синдзи.— Идти сможешь? — Да, все хорошо… — встрепанный Нанахара оторопело застегнул пиджак и медленно повернулся к нему, с трудом пытаясь подняться на дрожащих руках. — Но знаешь…Помощь мне бы не помешала.  Услышав эти слова Синдзи торопливо поднялся с травы и обтерев испачканные кровью и землей  руки о штаны,  спешно направился на выручку к другу, погрузив их сумки в машину.  Но стоило ему начать проверку автомобиля, как вдруг небо заметно потемнело, а по острову звонким эхом прокатился раскат грома. В небе засияли молнии и следующие секунды как некстати хлынул холодный ливень. Мимура полностью вымок, но проверив бензобак и колеса поспешил спрятаться в салоне автомобиля. Сюя, чуть скрючившись, молчаливо приник к запотевшему окну в полудреме, и лишь когда дверца хлопнула он заметно вздрогнул от болезненно ударившего по ушам звука и мельком взглянул на наручные часы.  — Сейчас будет объявление.— глухо пробормотал он, с искренним беспокойством взглянув на заметно продрогшего друга, что устало откинулся в водительском кресле и сжавшись от холода с тихим шипением вцепился в свое ноющее плечо.   Как бы в подтверждение его слов из динамика на улице раздался знакомый и такой до боли въедливый голос, радостно приветствовавший доживших до конца участников: — Вот мы и на финишной прямой, детки! Итак, за последние часы из нашей программы выбыли: ученик №… — Сакамоти небрежно прошелся по оставшимся именам из списка класса, выделив с какой-то личной досадой только Кадзуо Кирияму.— Отличная работа, я бы сказал - командная! — мерзко смеясь в микрофон с ядовитым энтузиазмом произнес он, будто бы предвкушая начало лучшей части этого шоу.— Пошевеливайтесь, я не хочу сидеть тут еще сутки! Удачи. Осталось 2 ученика Синдзи замер с карандашом в руке и дрожащим листком, из которого они вычеркивали имена погибших учеников.  Сюя, вечно протестовавший против такого метода ведения подсчета оставшихся одноклассников, резко отпрянул от спинки кресла и задрожав как натянутая струна впился пальцами в кожаное кресло, в глубоком потрясении уставившись на злополучный список.  Их взгляды медленно встретились.  Этот кошмар продолжался, а циничная игра безустанно шла своим чередом.  И вот их осталось двое. Два друга, дошедших до конца. И всего лишь 24 часа чтобы решить эту сложную задачу. В машине повисла напряженная, скорбная тишина, которую никто не решался нарушить. Дождь лил стеной и шумно бил по стеклам. В салоне было темно, а лобовое стекло заливало нескончаемыми потоками воды.  Синдзи небрежно очертил запретные зоны, а после нервно скомкал список класса и шумно бросил его в бардачок. После он прокрутил ключ зажигания без единого комментария на этот счет покатил машину по полю к ближайшим домам. Каждый задумался о чем-то своем, и некоторая часть пути прошла в тишине.  Мельком задержав растерянный взгляд на друге, обессиленный от ранений Сюя на секунды оживился, заметив давно знакомое ему выражение лица. Когда у Синдзи так смотрел, казалось, можно услышать, как в его голове рождаются новые гениальные мысли. «Что ты задумал на этот раз? Хочешь переиграть их снова?!» Обычно он часто озвучивал свои идеи  Сюе, но сейчас продолжал упорно хранить молчание в глубокой задумчивости, лишь изредка рефлекторно касаясь сережки на левом уже.  — У тебя осталось оружие?— глухо, но крайне серьезно спросил Мимура, не сводя сосредоточенного взгляда с дороги. Сюя, ощутив упадок сил и накатившую с новой силой сонливость, уткнулся лбом в холодное  стекло и напряженно вздохнул. — У меня остался пистолет с парой патронов. — он ощутил как сложно выговорить эти слова, когда язык начинал заплетаться. — А зачем тебе? — Нанахара качнул потяжелевшей от жара головой и нервно поинтересовался.— Хочешь закончить всё это...? Машина прыгала на кочках, а Синдзи, будучи не самым искусным водителем, крепко вцепился в руль из-за плохой видимости, и не глядя на него, язвительно отшутился: — Ты думаешь я так просто сдамся и отдам победу тебе? Размечтался! — его голос едва ли не дрожал, несмотря на веселый и непринужденный тон.— Мы, между прочим, разыграли нашу самую убойную в жизни комбинацию против Кириямы не для этого!  Это было не смешно, но почему-то они рассмеялись. Этот нервный, почти истеричный смех развеял  гнетущую тишину и снял напряжение, на секунды возвращая им былую радость, пускай после этого Сюя закашлялся и скрючился от острой боли в пробитом пулей животе. — Тихо, убить тебя смехом в мои планы не входило…— тревожно  взглянув на друга пробормотал Синдзи, нажав на газ.—  Сейчас мы приедем, потерпи немного, идет? — Да-да, к-конечно…— Сюя натянуто улыбнулся ему, утерев в полумраке выступившие от боли слезы, а после тихо выдавил. — Умереть от смеха в этой игре было бы слишком глупо… — Только попробуй!—  остановившись у одного из домов шутливо пригрозил ему собеседник, выдавив нервный смешок, а после неповоротливо потянулся к сумкам. — Клянусь, я тебя с того света вытащу, хотя бы ради блестящей партии в баскетбол!  И вновь они засмеялись, но когда мотор машины утих и салон погрузился во мрак и тишину, Сюя сонливо взглянул в окно, но не видя ничего кроме темноты и дождя печально спросил: — Думаешь мы сможем когда-нибудь еще раз сыграть..?  Синдзи замешкался от его слов и едва не выронил из рук сумку, ощутив на душе скребущее осознание действительности, но спешно отмахнулся от него: — Да ну тебя, Нанахара! — обиженно огрызнулся он, открыв дверцу автомобиля и выскользнув в темноту под промозглый, проливной дождь. — Обычно ты у нас оптимист!  Они сильно вымокли, но оказались темном помещении, лишенном света и воды. В их распоряжении оказалась пара опустевших комнат и одна кровать с жестким матрасом. Сюя сидел на кровати с накинутым на плечи поверх своего пиджаком друга, ощутив от тяжелой и влажной одежды стойкий запах земли, пота, пороха и крови. На полу небрежно брошенным комом валялась чужая рубашка. Рваная, окровавленная, с посеревшими от грязи рукавами. Именно из ее лоскутов Синдзи, сидевший у окна с фонариком, сделал подобие бинтов.  — Тебя сильно задело?— тревожно спросил Мимура, впервые за последние дни ощутив не скрытной под одеждой кожей зябкую прохладу, от которой по открытому телу шли мурашки. Чуть дрожа от влажности в помещении он неловко перевязывал одной себя одной рукой, затягивая зубами плотную ткань на больном плече с рваной раной. — Нам надо поесть, я сейчас что-нибудь придумаю… Сюя, сонливо прильнув спиной к холодной белой стене, ощутил как тяжелое, мокрое тело пробил легкий озноб. — Я ничего не хочу, честно, разве что немного поспать…— вполголоса глухо признался он, жмурясь от звука каждого торопливого шага, больно бьющего по ушам. Нанахара взглянул на беспокойно метавшийся по комнате силуэт друга.— Синдзи, просто отдохни.  — Нет, я не могу! У нас слишком мало времени! — раздраженно отозвался он, а после скрылся за дверью и принес три сумки.— Сейчас будем тебя реанимировать. Синдзи привык видеть кровь:  в спорте, когда бежишь и больно падаешь, раздирая колени, в школьных драках, когда с силой бьешь кого-то кулаком по носу или случайно режешься на уроке канцелярским ножом.  Еще быстрее он привык видеть трупы своих одноклассников. Их обезображенные, деформированные лица и пропитанные красной кровью белоснежные рубашки. Он привык к серьезным ранам, запомнил на весь остаток своей недолгой жизни въедливый запах крови, но так и не смог смириться с этим. Вот и сейчас он замер, глядя в свете фонарика на полностью пропитанную липкой, бурой кровью рубашку, тяжело вздымающуюся грудь и алеющую рану с нагноениями в животе у лучшего друга. — Почему ты сразу не сказал?!—  изуменно выпалил он, медленно смочив тряпку холодной водой из бутылки и осторожно коснулся ею горячего живота, стирая кровяные подтеки. Едва он коснулся ранения, как Сюя задрожал, выгнул спину и резко дернулся, едва сдержав засевший в легких крик. Синдзи сочувственно взглянул в его мутный, болезненный взгляд, замешкался и замер, дрожащей рукой крепче сжимая фонарик. — Потерпи немного, тебе станет лучше, обещаю. «Дядя, это невыносимо! К такому меня не готовил никто! Что мне делать?!» Он вновь осторожно продолжил очищать на его жуткую рану, из которой даже не смог извлечь пулю. «Он умрет от болевого шока, если я это сделаю. У нас даже нет обезболивающих»,— обеспокоенный взгляд метнулся к маленькому пакету с таблетками и последними чистыми бинтами. — «Черт, у нас вообще ничего нет, кроме аспирина… Так, соберись. Дядя бы сказал, что паниковать еще рано. Возьми себя в руки наконец-то! Просто поддержи его жизнь и придумай новый план. Думай, Синдзи, думай!»  Следующий час прошел в холодном сосредоточении и напряжении. Лишь когда свежие бинты были наложены, а Сюя мирно заснул, Синдзи шумно выдохнул и ощутив  легкую дрожь в теле, устало сел на край матраса, сделав спасательный глоток алкоголя из жестяной фляги, которой они обрабатывали свои раны. — Взять виски в школьную поездку было твоей самой лучшей идеей.  Спиртное обожгло  иссохшее горло, оставив после себя во рту неприятную горечь. Очень скоро виски на голодный желудок сильно ударило в голову. Мимура почти сразу ощутил легкое головокружение и острую боль в желудке. Пытаясь вспомнить когда они последний раз ели, Синдзи быстро начал путаться в показаниях в своей голове и вскоре бросил эту заею. Утомленным событиями прошедшего дня Синдзи почувствовал, как неспособная мыслить голова начала трещать, а тело пронзила сбивающая с ног ломота и слабость. Чем-то это чувство напоминало ему одну из тех интенсивных тренировок, которые они проводили перед большими школьными соревнованиями. Правда в той прекрасной, оставленной позади жизни, у него была возможность принять горячий душ, съесть сытный ужин и лечь в теплую постель, а не ютиться на одной кровати с Сюей под сырыми пиджаками вместо одеял.  «Теряю хватку...»,— дрожа от сырости и холода он не мог уснуть, тупо сверля взглядом темный потолок и касаясь холодного металла серьги.— «У меня нет никаких идей. Не знаю, я не понимаю! Ты всегда говорил, что из любой ситуации есть выход. Но я испробовал всё!»   Он закрыл лицо руками и шумного вздохнул. Всё его тело и усталый разум требовали забыться сном, но Синдзи не мог уснуть. Он заботливо укрыл своим пиджаком Сюю и околев лежал на самом краю матраса, тревожно глядя в окно, за которым разразился настоящий шторм. Стоило закрыть тяжелые веки, как перед глазами всплывал выпотрошенный мертвец Кирияма и окоченевшие трупы одноклассников, вокруг которых кружили падальщики.  Синдзи и сам ощущал себя трупом, нет, даже не трупом. К мертвым в этой стране хотя бы проявляли уважение. А Синдзи был как игрушка или тряпичная, легкая, набитая ватой кукла, созданная для какого-то извращенного ритуала, а после сломанная и рваная небрежно выброшена на свалку. Он не мог двинуться, слепящее, жаркое солнце палило над ним, ослепляло и несчадно обжигало кожу. Где-то высоко в чистых небесах кружил огромный падальщик, мерзко пародируя жуткий смех и кричащий имена мертвых одноклассников голосом Сакамоти. Падальщик с человечьими глазами инструктора закрыл своими черными крыльями солнце и шумно опустился на землю, а после резко впился в грудь школьника острыми когтями, выклевывая и выцарапывая из него все внутренности, без интереса откидывая их в сторону.  — Хорошая работа, Мимура! — ошейник на шее сдавил горло и стал горячим, Синдзи давился тошнотворным запахом мертвечины и свежей крови. Он мучительно умирал, но не мог отвести взгляда от полных холодного цинизма и азарта глаз. В острых когтях падальщик сжал окровавленный горячий красный сосуд, который еще бился. Он резко сдавил его, протыкая словно спелый, налитый соком персик. Кровь окропила лицо и посиневшие руки. В ушах зазвенело, а падальщик испил этой крови и на его глазах начал кромсать клювом сердце, жадно поедая его. — Но государству нужно не только твое сердце.  Мимура проснулся в холодном поту, ощутив жуткую жажду и шумное биение выпрыгивающего из груди сердца. Голова ужасно раскалывалась, а на часах едва доходило до четырех. Синдзи испуганно коснулся холодного, чуть сдавившего горло ошейника и приложил ладонь к теплой груди, шумно выдохнув, стараясь  успокоиться. — Ты в порядке..? — со стороны послышался сонный голос Сюи.  — Ага, просто трупы снятся. — истерично отозвался он, ощутив как хриплый голос дрожит и срывается на каждом слове.— Обычное дело! Нанахара скорбно затих, ничего ему не ответил, но все понял. Синдзи вздохнул и погрузился в свои мысли, судорожно прокручивая в голове список класса. Тело пронзила сильная дрожь и волна липкого осознания, что они остались одни на этом острове. Одни, в окружении жутких, изъеденных птицами и насекомыми трупов десятков своих вчерашних одноклассников.  Эта с мысль с легкостью могла свести его с ума, но неожиданно он ощутил тепло. Тепло, которого он, кажется, не ощущал целую вечность, если вечностью можно было назвать эти три бесконечно паршивых дня. Тепло было физическое, забытое им, но столь необходимое в этот момент.  Сюя, не найдя лучшего утешения от ночных кошмаров, бесшумно прижался к нему со спины и робко уткнулся в холодное плечо, едва дыша. Сейчас он невольно вспоминал свое детство в приюте. Когда ему было страшно по ночам госпожа Анно всегда умела успокоить, мягко обнимая ласковыми руками. Она гладила его по макушке, лепетала что-то очень теплое и сидела у постели, пока он не засыпал.  Синдзи вздрогнул от этого жеста, ощутив как по холодной спине прошли мурашки, но не отпрянул. На пару секунд он замер, лежал без движений, но после выдохнул, ощутив странное успокоение от того, что они могли вот так просто лежать посреди опасной игры, где доверие ценилось как граненый алмаз, но было хрупким как хрусталь.  «…Спасибо..» Страхи растворились в сознании, а приятное чувство защищенности и тепла ненадолго поселилось в истерзанной душе и окутало покоем напряженное тело. Почему-то в полудреме Мимуре показалось, что в эту ночь Сюя тихо плакал у него на плече. «А если все это лишь иллюзия? Возможно. Но она такая приятная. Может быть это тоже сон и я схожу с ума? Сюя, тебе тоже снились кошмары… О чем они были?» Он так и не нашел сил озвучить эти вопросы, провалившись в глубокий сон.

        ***

Синдзи проснулся от того, что Сюя горит. Друга знобило и лихорадило. Он, дрожа и скрючившись от боли, отчаянно жался горячим лбом к Мимуре, хрипя и задыхаясь от жара. — Воды…— пересохшими губами едва слышно прошептал он, зажмурившись и стиснув зубы. Синдзи, едва открыв глаза, подорвался с постели и спешно кинулся к таблеткам и бутылке, протянув их другу и тревожно наблюдая за тем, как жадно он глотает воду.  — Спасибо, Синдзи. — устало повалившись на кровать благодарно прошептал Сюя.— Правда, спасибо тебе… — Ты отдыхай…— натягивая на плечи пиджак нервно отозвался Мимура, ощутив как желудок скрутило от страха и голода. — Я… я сейчас приду. На улице было также влажно и душно, как и в доме. Синдзи остановился у самых дверей и чуть зажмурился от теплых солнечных лучей, оглядывая живописную округу. Этот остров был удивительно красив и окутан цветущей зеленью. На ветках весело чирикали утренние птахи, а где-то в глубинах этих природных красот были разбросаны тела убитых школьников, которые просто ехали на экскурсию.  «Думаете мы не сможем выбраться с этого острова? Думаете заставите нас убивать друг друга или вовсе проиграть и оставить последний ход за ошейниками? Хах, мечтайте!» Мимура усмехнулся своим мыслями и взяв в руки пустую сумку решительно направился к ближайшему дому. Обыскав здания он притащил в дом консервы, приволок какой-то очень старый компьютер и десятки проводов для настройки аппаратуры. Сюя, не считая ломоты в суставах, затрудненного дыхания и жуткой жажды, за это время успел прийти в себя. Температура спала и теперь он молча припал к стене, нехотя поедая ложкой сырую, но до ужаса соленую консерву и внимательно наблюдая за тем, как его друг метался по комнате с каким-то проводами и громоздким экраном стационарного компьютера. Синдзи постоянно смотрел на время, беспокойно соединял провода и без конца судорожно теребил металлическое кольцо в своем ухе, когда у него что-то не получалось. Громоздкая конструкция глючила и шумно гудела, вызывая у Сюи головную боль.  Так миновали без малого три часа, в ходе которых Мимура не произнес ни слова, а лист, любезно оставленный им для переписки, так и остался пустым. Потеряв всякое терпение и надежду, Синдзи оторвался от набора текста на клавиатуре и взглянул в окно, потерянно уставившись на яркое, полуденное солнце. Где-то за его спиной время от времени раздавались душераздирающие хрипы друга, одолеваемого какой-то анамальной жаждой.  ”Ничего не получилось”,— так гласила крупная надпись на листе, которую он нерешительно протянул Сюе и стыдливо потупил взгляд.  — Я не справился.— упав лицом на матрас прямо признал он, ощутив острую горечь разочарования от сказанного. — Я честно не знаю что нам с тобой теперь делать. Сюя, внимательно глядя на него своим до странного печальным  и пугающе опустошенным  взглядом, пододвинулся ближе и сипло произнес: — Синдзи,— он неловко коснулся его плеча, выдержав тяжелую паузу.— давай просто поговорим. — О чём? — О чём угодно… О жизни. — Сюя предусмотрительно накинул пиджак на плечи и обвязал рукавами шею, плотно скрывая под тканью стальной обруч с вмонтированной прослушкой.  Синдзи, уловив намек, поспешил последовать его примеру.  — Что бы ты сделал в первую очередь, если бы сейчас смог вернуться обратно?  Столь простой и наивный вопрос мог задать только Сюя. В его идеалистичной картине мира, как казалось Синдзи, все было просто и любая история имела право на хороший конец. Впрочем,  эта его мечтательность сейчас даже не смешила, а по хорошему умиляла. Миура усмехнуться и позволил себе ненадолго поддаться этим грезам, искренне и без фальши ответив: — Я бы обнял сестру… — впервые за всю жизнь у него болезненно защемило сердце от воспоминаний по дому.— А ты? Весь этот разговор напоминал какие-то полуночные девчачьи посиделки с фильмами, вкусной едой и рассказами о своих секретах. — Я бы…— прошептал Сюя, но резко умолк на полуслове, а его ладони напряженно сжались в кулаки. Он съежился, захрипел и поник, на секунды попав в ловушку своих воспоминаний. Но под тревожным взглядом Синдзи он прокашлялся и сдавленно продолжил.— Я бы навестил госпожу Анно… Я бы хотел… наверное… Поняв о чем речь Синдзи понимающе кивнул. — Я думаю она бы была рада знать, что ты жив! В ответ Сюя лишь покачал головой, будто бы не до конца веря в эти слова. В конце концов, он оставил это без комментариев, горестно добавив едва слышное: — Тебе есть куда возвращаться, Синдзи.  Мимура на это замечание лишь рассмеялся и обидчиво, но не сильно пихнул его: — Едва ли у меня есть нормальная семья! Не преувеличивай!  Сюя хрипло вздохнул и осушив очередной стакан воды испытал секундное облегчение, слабо  улыбнувшись. — По крайне мере наши планы на будущее одинаково фантастичны. Синдзи, увлеченно ковыряя консервированные овощи в банке, насмешливо заметил. — Не говори мне, что после программы оставишь свою музыкальную страсть! Если ты бросишь рок и не уедешь в Америку, то клянусь, я буду доставать тебя с того света и преследовать в ночных кошмарах! Из тебя выйдет выдающийся рокер, не дай каким-то ублюдкам и этой дурацкой программе сломить твой дух! — А тебе было бы неплохо построить карьеру политика. Ну, знаешь, мне кажется ты способен вдохновить людей в этой стране… На всякое.— Сюя подмигнул ему и прокашлявшись  хрипящим голосом с откровенной лестью добавил.— Боюсь представить какое грандиозное будущее ждет тебя… Синдзи рассмеялся и упал спиной на кровать, взглянув на бледное лицо друга в свете мягкого, солнечного света. Только сейчас Мимура поймал себя на мысли, что Сюя угас. Да, именно угас. И дело было не в грязных и спутанных волосах, ранах или впалых от голода и болезни щеках. Даже когда они встретились посреди леса он еще был полон сил и решимости действовать, но сейчас… Что-то в нем изменилось. Он мало говорил, чаще придавался тяготящим мыслям, а его глаза потускнели и вовсе утеряли живой блеск. Легкость, доброта и жизнерадостность которой он светился изнутри и заражал других иссякли, поблекли, покинули его вместе с последними силами. Синдзи не хотел портить момент и думать об этом, поэтому, отвернув голову к окну, зажмурился от теплого света и лениво потянулся. — Великое?! Ха..! Получу пулю в лоб или стану вечным беглецом, борящемся с режимом. Звучит уже не очень многообещающе, да? Но я так решил. — утвердительно заявил он и тихо вздохнул, касаясь серьги, а после меланхолично добавил.— Хочу продолжить дело одного дорогого мне человека.  — Смело. Надеюсь хотя бы тебя в этом деле ждет успех… Они замолчали, будто бы темы для разговоров иссякли, хоть им и было о чем поговорить.  Неожиданно Сюя взял  пистолет с тумбочки и решительно протянул его другу.  — Сделай выстрел, Синдзи.  — Что?!  — Закончи эту игру и возвращайся домой. Синдзи опешил, откинув оружие в сторону.  — А ты?! Нет, я… Я не могу! Уж лучше в этой дурацкой программе не победит никто!  — Тогда мы все проиграем. А выиграют опять они. И вся эта бессмыслица станет еще более напрасной. — Сюя с силой вложил в его ладонь оружие.— У тебя ведь есть цели и мечты, дерзай! Синдзи встал с постели и медленно попятился к стене, ошарашено глядя на друга. —  У тебя лихорадка? Ты бредишь, Сюя! — огрызнулся он, с глубоким чувством непринятия резко запротестовав.— Это не выход. У тебя тоже есть цели и мечты, ты тоже..! Сюя перебил его. В его глазах мелькнул тот самый импульс, а хрипящий голос обрел твердость и звон. Сдерживаемые им эмоции в один момент выплеснулись наружу. —  Это все было ради Наканавы! — отрывисто произнес он, жутко закашлявшись. В его взгляде читалась глубокая скорбь, а голос дрожал от смеси страха и отчаяния.— Я обещал в память о Нобу сберечь её. Но всё пошло как-то паршиво… Она, черт возьми, умирала! Умирала на моих руках… А я ничего не смог сделать для нее! — он виновато опустил голову и не сдерживая слез сипло прошептал.— Он молила меня нажать на курок и закончить ее страдания, но я не смог. Просто не смог…— он поднял взгляд на впавшего в оцепенение Синдзи, что изумленно уставился на него, не зная что сказать.— Я просто смотрел как она мучительно умирала. Ей не помогали таблетки, ее лихорадило, а я… Я просто смотрел на неё и…— легкие сдавило и он закашлялся, вцепившись в горло, а после сдавленно продолжил.—  Я смотрел на нее точно также, как ты сейчас смотришь на меня. Я не жилец, пойми. И я прошу тебя о том, о чем просила она… — он с надеждой протянул дрожащий в слабой руке пистолет.— Синдзи, пожалуйста.  — Это.. э-это несправедливо! — вжавшись в стену истерично бросил Синдзи, ощутив как сердце беспокойно колотилось в груди.— Ты мой друг и мы не будем… Это подло.  — Когда наш класс выкинули на этот остров - это было несправедливо. — дрожа  рассудил Сюя, ощутив как горло сжало от удушливых слез.— Устраивать программу и заставлять нас убивать - это несправедливо! Стрелять в призывающих к миру, предавать друзей и нападать со спины - подло. Мерзко… — с отвращением прохрипел он.— Давать кому-то гранатомет, а кому-то крышку от кастрюли - это до смешного неправильно! — его пробило на истеричный смех и он всхлипнул, глядя на друга с отчаянным призывом.— Но у нас нет выбора, Синдзи.  Но тот лишь помотал головой и вновь запротестовал: — Это всё чертов Кирияма! Это он виноват! Если бы не он, то ты бы сейчас не… Сюя тяжело вздохнул и покачал головой, неожиданно признав:  — Он не виноват… Он ни в чем не виноват!— будто бы защищая его отчаянно выкрикнул Сюя срывающимся голосом.—  Я его не виню в этом. Никогда не буду винить… — его голос перешел на шепот.— Я виню только тех, кто надел на нас ошейники, дал оружие и заставил играть. Синдзи смотрел на с искренним замешательством.  — Я тебя не понимаю…— сухо ответил он, отшатнувшись к двери. —  Я никогда не смогу сделать этого. 

***

Синдзи покинул комнату и несколько часов метался округе, словно загнанный в ловушку зверь. Он не мог успокоиться и не мог смириться. Мысли беспокойно метались в голове, а сердце все никак не могло успокоить свой грохот в груди. А ошейник, как ему казалось, сильнее прежнего начал сдавливать горло. «Нельзя выиграть эту игру и остаться достойным человеком! Нельзя играть по их правилам…убить…» Он сидел у большого дерева и вглядывался в синеющую полоску воды на горизонте. Это успокаивало, но не приносило душевного покоя. « И что нам делать? Просто ждать пока эти штуки взорвутся?!  Ах, если бы был способ их снять…» Виски сдавило от этих мыслей, а в горле пересохло. Он устал думать о спасении, эти мысли только больше изматывали утомленный тяжелыми думами рассудок.  Его взору открылась удивительная панорама на живописный закат и розовеющие разводы неба. Раньше он редко обращал внимание на природные явления, но сейчас  у него перехватило дыхание, а душу захлестнуло восхищение от созерцания столь обыденного явления. —Хочется жить.— глядя на эту красоту с горечью пробормотал он, ощутив как сердце болезненно сжалось. Он был растерян и разбит, а их с Сюей время стремительно утекало, словно горячий песок из ладоней.  Синдзи боялся. Боялся вернуться, боялся посмотреть в глаза другу. Но вместе с тем его пугало  бездействие, ведь дядя никогда бы не одобрил «просто сидеть и ждать когда они придут за тобой». Это был не выход. А еще больше он боялся победить.  Он сидел уткнувшись в свои колени и чувствовал себя маленьким, плаксивым ребенком,  которому нужен совет старших. Простой, ободряющий совет, который в секунды развеял бы его тревоги и сомнения. — Мне тебя очень не хватает.— утерев ладонью мокрую от соленых слез щеку прошептал он, глядя в небо и боязливо сжавшись. — Я не знаю что мне делать...  Он вновь коснулся металлического кольца серьги, будто бы это смогло бы ему помочь принять непростое решение. «Я не смогу стать таким же достойным и классным человеком как ты… Я не знаю как поступить правильно! Если ты слышишь, помоги! Дай знак…» В небе кричали чайки, сквозь легкие, сиреневые облака пробивались теплые лучи, а  солнце, отражавшее золотистой рябью на горизонте, медленно опустилось. В округе стояла мертвая тишина. Воздух был наполнен вечерней свежестью и прохладой, легко бьющей в лицо.

***

— Сюя,— Синдзи сидел на полу у его постели и честно признался.— Я хотел стать достойным человеком… — на его глазах выступили слезы. Сюя с теплотой взглянул в его полные страха и смятения глаза, с тяжестью отпрянув от стены вымучено улыбнулся, ощутив как горло всё сильнее сушит жажда.  — Синдзи, будь другом- прикончи меня уже. — Я не хочу становиться победителем этой чертовой игры.  — Не валяй дурака, Мимура. Если ты не выиграешь- проиграем мы все! Поэтому сделай мне одолжение - пообещай сделать в жизни все что ты задумал. А для начала с тебя - один точный выстрел. В спорте у тебя это всегда получалось безупречно. — он ободряюще слабо ударил его кулаком в плечо и прохрипел.— Давай же, Третий, один бросок и победа за нами! Синдзи поднял на него потерянный взгляд и недоуменно спросил. — Мне смеяться или плакать сейчас?!   Сюя пожал плечами, взял его за руку и безмолвно вложил в ладонь небольшую и немного поцарапанную пластину - свой первый (и единственный) импортный медиатор для гитары. Зал взрывается и гудит бурными восклицаниями, когда мяч с легкостью попадает в кольцо. Слышится звонкий звук свистка и команда радостно кидается к игроку который одним броском смог сровнять счет в последние минуты первого тайма. Синдзи смеется, пытается отдышаться и принимает лестные комментарии. — Ну что, готов вырвать победу у них из под носа, "дикая семерка"? — отдышавшись он протянул Сюе руку, а тот хлестко ответил на рукопожатие и решительно кивнул.  — Всегда готов! — с горящими азартом глазами пламенно выпалил он.—  Разыграем нашу классическую партию? Синдзи хитро усмехнулся и бросив быстрый взгляд в сторону девушек на трибунах заговорщически поправил: — Убойную комбинацию. Адреналин ударяет в кровь, зал вновь напряженно гудит, а оранжевое пятно быстро мелькает, за ним не уследить, оно переходит из рук в руки, оказываясь то на одной, то на другой площадке.  Передача, еще одна, а в ушах только оглушительно-восторженные крики толпы и глухой звук ударов мяча.  Следить за дыханием, чувствовать игру, понимать команду и точно знать в какой момент ловить.  Удар, передача, снова удар.  И вот мяч оказывается в руках в Сюи.  «Да начнется шоу!»,— говорили его горящие глаза, когда их взгляды на секунды встретились. Счёт, как всегда, идет на минуты. 3… И как всегда он уверенно и решительно ведет, успевает почувствовать, когда противник больше всего уверен в себе и одним резким, неожиданным ударом отправляет мяч к Синдзи.  — Прости… — Синдзи нерешительно навел на него дуло пистолета. Его руки дрожали. — Не извиняйся. — Сюя тепло улыбнулся ему и смиренно закрыл глаза, а напоследок добавил тихое.— Просто знай, ты был самым лучшим. Спасибо за всё. Живи! 2.. Теперь игра действительно началась. Для Синдзи есть только цель и победа.  Только мяч и кольцо.  Всё остальное - небольшое препятствие на пути.  1. Гулкий удар мяча, блистательный прыжок и один отточенный, фирменный бросок сверху. Мяч летит точно в цель. Зал оглушительно взрывается.  Звучит звонкий звук свистка. Второй тайм завершился.   Победа. Остался 1 ученик — ИГРА ОКОНЧЕНА — согласно докладу штаба слежения Программы третьего класса «Б» младшей средней школы города Сироивы  В голове всё сливается в один невыносимый звук. Выстрел на секунды сильно оглушил, противным звоном отдаваясь в ушах.  Бездыханное тело Сюи Нанахары глухо упало на матрас.  Синдзи, наблюдая эту картину, в искуплении замер и выронил из рук оружие, услышав как больно этот металлический грохот ударил по слуху. В обострившихся чувствах Мимура осознал, что его легкие сдавило и он  может сделать вдоха от жгучей боли в груди. Запястья свело от жуткой ломоты, тело пробило липкое, ужасающее осознание содеянного. Синдзи упал на колени, царапая ногтями кожу вцепился ледяными, трясущимися руками в грудную клетку, пытаясь дышать. Мир перед глазами расплывался и темнел, все звуки пропали, виски сдавило, а пронзившая боль была настолько нестерпимой, что ему казалось, что он выстрелил в себя.  Хотелось отчаянно плакать, но слез не осталось. Хотелось кричать, но не получалось, не выходило, не хватало сил. Воздух в помещении стал плотным и тяжелым.  Нервы, оголенные и расшатанные, словно замкнувшие и брошенные в воду провода,  давали о себе знать. Отдаваясь в затылке яркими вспышками боли перед глазами проносились воспоминания последних дней и тот самый, жуткий вид изрешеченной пулями головы Кириямы.  Запах крови, даже если его еще нельзя было почувствовать, вновь ударил в нос и Синдзи ощутил засевшую в горле тошноту.  На ватных ногах он, не помня себя, поднялся и пошатываясь вышел из дома, споткнувшись на крыльце.  Что происходило в голове в следующие минуты после этого - он плохо помнил. Лишь боль от ссадин на руках и голос Сакамоти вывел его из оцепенения и привел в чувства. 

***

— А ты не промах, Мимура!— саркастично подметил Сакамоти, радостно встречая победителя у дверей школы. — Я уж было подумал, отдашь первенство Нанахаре! Синдзи, едва ступив на территорию школы промолчал и сверля инструктора колючим взглядом резко остановился. — Мне уйти обратно? — с вызовом холодно спросил он.  — Ох, какой же ты характерный ребенок! — раздраженно бросил тот.— Ну, не обижайся! — Сакамоти торопливо ступил к нему навстречу, кивком приглашая к дверям школы.— Пойдем-пойдем, мы тебя уже заждались!  Все остальное прошло как в тумане: солдаты, какие-то вопросы, фотографии и щебет Сакамоти казалось были где-то вдали, на периферии его сознания.  Будто все это происходит не с ним. Единственное, что он ярко запомнил - это звонкий щелчок, после которого ненавистный ошейник был снят с его шеи. «Свобода…» Он медленно коснулся покрасневшего следа на шее и в исступлении замер.  «Свобода..?»  Это слово обычно звучало сладко, но сейчас Синдзи не чувствовал ничего. Впервые он столкнулся с пугающим осознанием, что совершенно не знал, что делать с обретенным освобождением. 

***

Оказавшись в изоляции от солдат и надоедливого внимания инструктора он боязливо опустил гудящую голову на подушку, не сводя взгляда с громоздкой железной двери. Тело в один момент стало невыносимо тяжелым, от водной качки его клонило в сон, но он не засыпал, с какой-то необычайно сильной внутренней тревогой уставившись на ненавистную дверь. Но стоило всем звукам стихнуть, а кораблю неспешно тронуться - он закрыл глаза и расслабился, слушая своё тихое дыхание. Вдруг откуда-то из внешнего мира послышались глухие, быстрые шаги. Юноша резко распахнул глаза и не сводя взгляд с железной двери дернулся к стене, пытаясь унять дрожь в теле и беспокойное биение сердца. Лишь спустя секунды до него запоздало дошло простое осознание происходящего.  «Спокойно, это просто солдаты!»,—  шаги послышались совсем рядом, но вскоре отдалились. Кто-то из работников прошел мимо.— «Надо просто успокоиться…» Он заставил себя отвернуться от двери, сделал глубокий вдох и выход, нырнув под плотное одеяло. «Тут нет опасности, тут нет опасности… Я в безопасности.» Спустя пару часов беспокойного сна Синдзи медленно выполз из своей каюты и солдаты привели его к Сакамоти. — Кто тут у нас проснулся? О, посмотрите, да это же победитель этого года! — Сакамоти, широко улыбаясь, сидел за столом и увлеченно рассматривал стопку каких-то документов. С наигранным добродушием он пригласил школьника присесть к нему за стол. Синди напрягся, вскользь заметив свое имя в одном документе, но не желая выдавать своих тревог, решительно сел напротив инструктора. — Мимура, вот ты какой…— задумчиво произнес Сакамоти, внимательным, изучающим взглядом оглядел его и странно усмехнулся, а после быстро сменил тон и непринужденно добавил.— Не стесняйся! Чай, кофе… печенье?  Синдзи залил кипятком растворимый напиток и сделал глоток, но с непривычки почти сразу обжег язык и чуть скривившись отставил кружку в сторону. Всё это время Сакамоти что-то читал, а иногда с любопытством поглядывая на победителя. — Ну и доставил же ты нам проблем, Мимура!— снисходительно погрозив ему пальцем рассмеялся инструктор и неожиданно сменил тон, жестко процедив.— Ох уж эти детские шалости малолетних диссидентов… — он расплылся в мерзкой улыбке наблюдая за молчаливым, но враждебно настроенным победителем. — Хорошие у тебя навыки работы со всей этой…— он цокнул языком и покрутил пальцем, жестом очертив корабль, пытаясь вспомнить слово.— а, электронной аппаратурой! Ну давай, рассказывай, где научился таким фокусам? Кто тот блестящий учитель?— Сакамоти подался вперед, а его глаза заговорщицки блестели в ожидании отговорок и лживых оправданий, но Синдзи под его въедливым взором лишь прищурил взгляд и промолчал, спокойно взяв остывающий кофе и сделав очередной глоток. — Ладно-ладно, ничего не говори, мы уже запросили твою родословную! — Мужчина выдержал паузу, удовлетворенно наблюдая как на бледном лице подростка отразилась растерянность и он едва не поперхнулся.— Интересная, я бы сказал очень занятная история была у твоего дяди, — недвусмысленно отозвался инструктор, удовлетворенно похлопал по стопке документов и расплывшись в улыбке, видя как в глазах собеседника промелькнул неподдельный испуг.— Впрочем, не будем омрачать сегодняшний день разговорами о государственных изменниках! Синдзи сидел смирно и иногда бегло поглядывал на папку, но на самом деле все его нутро сжималось от пробирающего до дрожи взгляда. Старясь не выдавать своего страха, он расправил плечи и решительно спросил: — Вы ведь сейчас убьете меня за это, да? Сакамоти умолк и внимательно заглянул в его глаза, а после покачал головой и неожиданно громко рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — А ты все еще самый смелый и отчаянный ребенок в этом классе! Делать мне нечего, как тратить казненные патроны на твою светлую голову! — инструктор по-отчески потрепал подростка по макушке своей жесткой, костлявой рукой, заставив Синдзи брезгливо отпрянуть.— Ты выиграл честно, Мимура. — эти слова Синдзи запомнил надолго. Они прозвучали непринужденно, но был в них смысл, который он понял лишь со временем.— Ты заслужил жизнь. Выполнил свой долг перед нашим чудесным государством! Более того, помог нам улучшить программу, спасибо тебе!  «Заткнись уже.»  Синдзи хмыкнул и прикусил язык чтобы не съязвить лишнего, а после опустил взгляд в кружку от которой поднимался теплый пар. Сакамоти и дальше наблюдал за ним, испытывая глубокое удовольствие от происходящего, а после отложил документы и с издевкой непринужденно продолжил болтать: — С самого начала ты искал способ бойкотировать программу, да так, что по итогу пришлось выиграть. — он хохотнул и потянулся к железной фляге.— Ну что, сидя тут, наверное, удивляешься, насколько жизнь непредсказуемая штука, да? — Синдзи упорно молчал, избегая зрительного контакта. От всей этой грязи у него болели уши.— Что же, одной цели ты действительно добился, Мимура, выбрался с острова живым… Ну, с оговоркой на пару десятков трупов твоих милых одноклассников.  Эти слова звучали непринужденно, но едко и язвительно, стремясь задеть побольнее. Мимура вздрогнул и сдерживая себя утвердительно заявил:  — Я их не убивал.  Сакамоти расплылся в своей фальшиво-добродушной улыбке, триумфально откинулся на спинку стула, потягивая что-то алкогольное из своей фляги. — Да-да, конечно! Обязательно расскажи эту сказочку своим родителям за семейным столом.— он выдержал паузу и в упор взглянув на собеседника, как бы невзначай спросил.— А Нанахара и Кирияма - разве не твоих рук дело?  Не выдержав этих издевок Синдзи поднялся из-за стола и молча ушел. 

***

Следующие полтора месяца Синдзи Мимура провел в больнице под чутким присмотром врачей. Его кормили, восстанавливали и залечивали раны, донимая бесконечными осмотрами.  — Я смогу играть в баскетбол?— он спросил это шутливо, с натянутой улыбкой уставившись на лечащего врача. Тот оторвал взгляд и снимка и строго посмотрел на него. — Вам повезло, что вы можете ходить.  Он знал, что травма будет фатальной для его спортивной карьеры, но услышать это от врача было подобно подписанию смертного приговора. Как будто бы от его изрезанной кровоточащей плоти болезненно оторвали очередной кусок, составлявший важную часть прошлого. 

***

 И вот настал тот день, когда победителя вернули семье. Машина с правительственными номерами быстро неслась по городу и петляла по улицам. Синдзи сидел на заднем сидении и нервно крутил в руках медиатор, в то время как от легкого волнения у него дрожали колени. Сакамоти скучающе протянул ему какие-то документы:  — Это сведения о твоем зачислении в новую школу. — а после этого в руках у Синдзи оказалась обыкновенная маленькая картонная коробка без единого опознавательного знака. Она была легкой, почти пустой, но все же в ней что-то лежало. — А это твоя награда за победу! — Сакамоти странно улыбнулся и с энтузиазмом добавил.—  Ты развлек меня и сделал хорошее шоу для щедрых спонсоров. Я положил в эту коробку кое-что от себя. Небольшое напоминание.  «Аттракцион невиданной щедрости…» Синдзи крепче сдавил в пальцах медиатор и без интереса кинул коробку и документы в сумку. Едва машина остановилась он безмолвно потянулся к ручке двери. —И что, даже не скажешь спасибо и не попрощаешься с дражайшим инструктором?! Синдзи повернулся к нему и напоследок с огромным удовольствием сказал то, что хотел сказать еще очень давно. — Да пошел ты. Дверца машины хлопнула. Волоча за собой ногу Мимура не твердым шагом направился к многоквартирному дому. «Если бы дядя был жив, он был бы рад моему возвращению?» С этим вопросом Синдзи замер у входной двери, не решаясь нажать на звонок. «Он бы отверг меня если бы узнал, какой ценой…?» Сердце в груди вновь тревожно затрепетало, а страх вновь сковал тело. «Родители будут рады меня видеть? А сестра?!» Пересилив себя он дрожащей рукой нажал на звонок. Спустя пару секунд замок щелкнул и на пороге показалась миниатюрная фигура Икуми. Он никогда не рисовал себе сцену их встречи, но ступив на порог ощутил колючую неловкость. Сестра осторожно отошла в сторону, глазела на него удивленно, будто бы не верила, что он действительно жив. — Привет…— у Синдзи кольнуло сердце при взгляде на нее и он искренне улыбнулся, ощутив на душе сложную палитру эмоций страха, иррационального счастья и светлой грусти.  — С возвращением…— внимательно оглядев его с ног до головы глухо произнесла она. — Проходи. В квартире ничего не изменилось. Идеально прибранные комнаты, цветущие цветы матери на подоконниках и отцовский пиджак, разящий сладким женским парфюмом, висел на стуле. Даже громкая родительская ссора на кухне будто бы продолжалась с того самого момента, который он застал в прошлом. Синдзи нервно поправил сумку на плече и заглянул на кухню, стараясь обратить на себя внимание. — Мам, пап, я вернулся. —  в прошлом он часто мимоходом бросал эту фразу, когда их пораньше отпускали с уроков. Но сегодня он впервые сказал ее робко, и в смятении замер в дверном проеме.  Родители резко умолки и повернулись к нему.  «Вы рады?»,— в надежде получить их поддержку спрашивал он себя, переводя взгляд с одного нечитаемого лица на другое. Но в их глазах он не увидел радости. Нет, никто даже не кинулся обнимать его и не обрадовался возвращению. Впечатлительная мать медленно опустилась на стул и театрально охнув прижала руки к лицу, а отец лишь качнул головой и прищурился, смирив сына холодным, недоверчивым взглядом. — Молодец. —  с явным пренебрежением сухо бросил он. Мать кивнула его словам и оторопело добавила: — Иди в свою комнату, мы позовем тебя к ужину. Синдзи вновь растерянно посмотрел на взрослых, но они, кажется, почти сразу потеряли к нему интерес, а отец вовсе отвернулся и продолжил начатую ранее тему разговора.  Подросток закрыл дверь в свою комнату и зашторив окна раздраженно кинул сумку на пол, после чего шумно упал на кровать, ощущая глубокое, доходящее до омерзения разочарование и опустошение, душившее сильнее ошейника. Даже отсюда он слышал разразившийся скандал и стиснув зубы от злобы закрыл руками уши. «Почему вам всё так безразлично?!» Раньше он хотя бы мог сбежать от всех проблем к любимому дяде и поговорить с ним о том, что действительно тревожит, весело провести время или обрести очередной полезный навык. Но сейчас Синдзи оказался заперт в четырех стенах с воспаленной, кровоточащей раной, которую не смог вылечить ни один врач или таблетка. Сердце будто резало ножом от мысли, что даже самые близкие выбрали абсолютное равнодушие. «Как же мне тебя не хватает сейчас…» Когда его звали на семейный ужин он отвернулся к стене и не вышел, не желая видеть косые и полный опаски взгляды родителей, слушая неловкое молчание. Никто в здравом уме за семейным столом не осмелится спрашивать о том, скольких он убил.  Ведь действительно важным для них было только это, а не то, что их сын вернулся домой живым. «В ваших глазах я чудовище, да? Кровожадный убийца? Человек не достойный даже пары слов! Сломанный механизм или техническая неисправность?! Можно просто отложить в сторону и идти дальше, да? Как же у вас все просто!»  Он с силой ударил стену кулаком до боли в костяшках. Тело тряслось от злобы, а сердце как в лихорадке колотилось в груди. В эту секунду ему некстати на ум пришли слова дяди, въедаясь в воспаленный разум вместе с нарастающей паникой, от чего ему стало совсем тошно. «По-настоящему достойному человеку в нашей стране просто не выжить. Будь я действительно достойным, я бы уже был мертв.»,— после программы эти слова прозвучали в голове Синдзи совсем иначе. Он будто бы только сейчас действительно стал понимать их. Они теперь становились не просто предостережением, а ответом на его победу. И это пугало.  «Я недостойный человек. Я не умею любить, я не умею дружить. Я способен лишь ломать. Я…Победитель чертовой программы. Я сыграл по правилам этих ублюдков.» Младшая сестра неожиданно и без стука проскользнула в его комнату, неловко ступив в полумрак, едва не споткнувшись о сумку под ногами. Синдзи, ведомый рефлексами, вздрогнул от шагов и резко повернулся в ней, а она молча присела на край кровати и снова внимательно оглядела брата. Пару секунд они неловко молчали.  — Ты не выглядишь как человек который убивал.— нахмурившись резюмировала она, на что Синдзи лишь горько усмехнулся, но на самом деле был благодарен ей за честность. Ей было всего 12 лет, а она уже сильно опережала своих сверстников. — Родители просили быть осторожней, но я не верю, что ты можешь причинить нам вред. Она была откровенна, но от этих слов Синдзи ощутил укол недоверия, прежде всего к родителям. Он раздраженно вздохнул и промолчал, а Икуми, явно догадываясь почему он пропустил семейный ужин, с тоской произнесла: —Они переживали за тебя, правда... Когда нам сказали, что тебя забрали в программу — мама не могла найти себе места. Даже отец начал приходить домой раньше.  —  Видимо как только они узнали что я жив, то решили больше никогда не волноваться…— язвительно пробурчал он. Девочка глухо ударила рукой по покрывалу и пытаясь разогнать гнетущую атмосферу решительно выпалила: — Главное что ты вернулся! Живой!  Синдзи тяжело вздохнул, а после приподнялся с постели и присев рядом заглянул в ее глаза и положив ладони на хрупкие плечи тревожно произнес: — Надеюсь ты никогда не окажешься там. В ответ на это сестренка лишь отмахнулась от этой мысли, точно также как делал это он сам. — Такой шанс крайне мал! — она обнадеживающие улыбнулась ему.— Класс из одной школы, дети из одной семьи! Такого не бывает! — Я очень на это надеюсь. «В этом государстве нельзя быть в чем-то до конца уверенным», — эту мысль Синдзи Мимура понял в тот день, когда отправился на школьную экскурсию, а оказался в людоедской программе, истребившей весь его класс. Впервые в жизни он действительно испугался за будущее своей милой, хрупкой сестренки и порыве терзаний, опасений и тревог обнял ее, крепко прижав к своей груди, словно беспокойный, но искренне любящий родитель, желающий уберечь свое милое дитя от всех угроз.  «Икуми, сестренка, они не посмеют тронуть тебя. Только через мой труп.» Икуми, к большому счастью, не донимала его сложными вопросами и не пыталась расспросить о произошедшем. Она лепетала о школе, явно осторожничала в словах, не желая ворошить свежие воспоминания. Единственное, что действительно по-детски увлекло ее, так это подарок для победителя, о котором она долго мялась спросить, но все же неловко озвучила свое желание его увидеть. — Я хотел его выкинуть, но ты можешь забрать себе. Там ничего интересного. — Синдзи пожал плечами и скучающе покосившись на сумку добавил.— Я его не открывал. — Тогда, наверное, я не буду его трогать… Лучше ты сам… — Ладно, как хочешь.  Никем не вскрытая коробка была оставлена на столе.

***

Те пара недель, отведенных Синдзи на окончательное восстановление, тянулись до ужаса долго. Оказавшись в наедине с собой в пустой квартире, Мимура не просто ушел с головой в виртуальное пространство. Как бы он не пытался отвлечься, он все равно погружался в омут собственных мыслей и больных рассуждений, отравлявших его и без того не совсем здоровый рассудок. Мысли разъедали его изнутри. Они звенели в голове, били в затылок и сдавливали виски. Бесконечный круговорот тяжелых воспоминаний прибил его к земле и обломал крылья. Он был измотан плохим сном, бессонницей и бесконечным, болезненным самокопанием.   «Сюя, зачем ты спас мою жизнь, ответь! Зачем ты…?».— он прокручивал в голове их последние диалоги, но все никак не мог найти точного ответа, теряясь в догадках. — «Они бы могли тебя вылечить…! Зачем все эти жертвы, Сюя?!  Почему ты не захотел жить?!» Он перестал спать по ночам, мучаясь от кошмаров и подрываясь с постели от любого шороха в глубине темного коридора. Как бы он не пытался убедить себя в том, что ад закончился — все, казалось, только начиналось.  — Синдзи…— глухой голос послышался совсем близко,— Помоги! Мимура вновь увидел перед глазами знакомый, обманчиво-живописный пейзаж острова и захватывающую внимание яркую зелень с диковинными птицами, поющими в пышных ветвях листвы. В руках у него была знакомая беретта. Он сделал шаг на голос. Перед глазами все темнело, заваливало горизонт и кружилось. Казалось, он ходил по кругу, начал метаться и неожиданно в зеленых зарослях заметил красное пятно и двинувшись к нему обнаружил Сюю, тонущего в кровавом болоте.  Он захлебывался густой кровью, его утягивало на дно, будто зыбучие пески. Он отчаянно махал руками, с надеждой на спасение глядя на друга.  Стоило Синдзи кинуться к нему на выручку, как на утопающего налетели птицы и своими тонкими, длинными клювами начали заклевывать его и с силой раскалывать череп, пытаясь быстрее утопить несчастного и добраться до мякоти мозга.  — Нет! Отстаньте от него! Нет! — Синдзи отчаянно бросился в кровавое болото, дрожащими руками и стреляя из своего пистолета и разгоняя падальщиков, хватая друга за пиджак и утягивая к берегу. — Я помогу, сейчас…— но рука Сюи выскальзывала из его окровавленных ладоней, стала холодной, бледной и закостенелой в один миг. Синдзи в ужасе замер и отшатнулся, наблюдая за тем, как труп друга с пробитой головой и застывшим ужасом в глазах, медленно ушел под воду, а на кровавой глади мерно покачивались выклеванные птицами ошметки его мозга. Страшнее было осознание, что вся эта кровавая лужа состоит не только из свежей крови, но и из внутренностей вспоротых тел. Синдзи оглянулся по сторонам, видя все больше жутких деталей, и всплывшие трупы других одноклассников, прибитых к берегу.  Он в ужасе дернулся и попытался выйти из кровавой каши, но его ноги с трудом двигались в вязкой жиже и он свалился это болото, случайно соприкоснувшись с чьей-то окоченелой рукой. В ту же секунду он и сам начал идти вниз и захлебываться, глотать воздух вперемешку с горячей, густой кровью, с омерзением ощутив чьи-то волокнистые, липкие внутренности на зубах. Его утягивало на дно, перед глазами была темная пелена, тело будто бы пробило не дрожью, а болезненной россыпью мелких пуль.  — Это ты нас убил! Ты! Одноклассники впивались в него окоченелыми руками, разрывая тело на куски. Мицуко Сома прильнула с нему и соблазнительно проведя мертвецки-холодной рукой по щеке и неожиданно впилась в нее длинными, красными ноготками, медленно и мучительно расцарапывая ему лицо. Синдзи стало жарко и больно, но он лишь беспомощно дергался. — Ну и как ты теперь будешь жить? — она нежно рассмеялась, уродуя и филигранно нанося увечья с усердием вдохновленного творца.— Идиот.  Она впилась в глазные яблоки и вводя ногти под кожу сжимала и протыкала их, старательно и с рвением выцарапывая. Боль разнеслась по телу словно электрический заряд. Синдзи закричал, ощутив мокроту на вспоротых щеках. — Я вас не убивал!  Всё померкло. Он проснулся от собственного крика и душивших слез. Сжавшись под одеялом он еще долго смотрел в одну точку, в очередной раз обманчиво убеждая себя, что скоро это событие выветрится из его головы. Голова трещала, сердце оглушительно стучало в ушах, а дышать в душной комнате было нечем.  «А если я их всех убил..?» Дыхание сбилось от этой мысли, а рассудок затуманился тревожными мыслями. Когда-то он читал в свободном интернете о том, как работает мозг, искажая реальность под воздействием стресса, отчего появляются ложные воспоминания.  «А если…?! Нет. Такого не было. Такого быть не могло! Просто успокойся.»,—он схватился за голову и шумно вздохнул.— «Я просто схожу с ума! Это просто сон!» Так он пролежал до рассвета в утомляющих мыслях в темной комнате, сминая в руках холодное одеяло, которое совсем не грело и перестало дарить уют. С первыми лучами солнца Синдзи понял, что  впервые в своей жизни страстно захотел курить. Раньше он никогда не тяготел к этой привычке, да и дядя всегда говорил, что курить - довольно бессмысленная и вредная вещь, особенно для него, подающего надежды спортсмена.  Но сейчас у него не осталось дяди, что мог бы направить на верный путь, а горячо любимый им спорт теперь навеки исчез из жизни. Не осталось ничего, что могло бы напомнить о лучших днях и подарить радость. Руины прошлого тлели и растворялись вместе с едким с дымом на его глазах, с едва заметным, утухающим огоньком, как кончик первой сигареты, которую он попробовал в это утро, бесшумно ступив на балкон. «Дикая семерка… Какая ирония!» Он с усмешкой покрутил пачку отцовских сигарет и бросил ее обратно, медленно скатившись по холодной стене на пол, вспоминая ныне до глупости забавный, но в школьное время так часто повторяющийся эпизод, до странности смущавший его: Сё Цукиока, один из тех странных парней входивших в «Семью Кириямы», каждый раз после занятий физкультуры недвусмысленно предлагал ему «сходить на перекур за школой». «Сейчас я, кажется, был бы рад увидеть даже тебя… И даже покурить за школой, черт возьми! Интересно, что он от меня хотел? К чему был этот предлог? Отобрать деньги? Маловероятно. Ладно, теперь уже никогда не узнаю...» Синдзи горько улыбнулся своим мыслям, ощутив как едкий сигаретный дым сдавил горло, заставив подростка закашляться после пары затяжек.  Он чувствовал, что сейчас это ему необходимо, но очень скоро эта необходимость вошла в привычку. Родители не замечали или просто не хотели видеть этих перемен в сыне, закрывшимся в собственной комнате и оборвавшим любые контакты с внешним миром, не считая сестры. Им, кажется, были безразличны его полуночные крики, курение, отчужденность и излишняя осмотрительность. Системный государственный отчет о результатах статистических исследований для внутреннего хождения номер 03415874 за последние 15 лет проведения программы( совершенно секретно) Отправитель: инспектор секретариата центрального командования тактической группой особого назначения и советник по боевым экспериментам оборонительной армии особого назначения Адресат: высшие органы исполнительной власти, ответственные инспектора программ и министерство внутренних дел В ходе детального исследования, предоставляем статистические результаты сбора информации о победителях программы за 15 лет:  80% от общего числа победивших участников - имеют постоянное место работы, состоят в браке, но испытывают трудности в социальных взаимодействиях. Участились случаи разводов (см. приложение 1)  6% от общего числа победивших участников — находятся в психиатрических клиниках или проходят диспансеризацию. Диагнозы и заключения врачей: (см. Приложение 2) 5% от общего числа победивших участников — страдают зависимостями(алкоголизм, употребление наркотических веществ) и ведут социально-опасный образ жизни. 3% от общего числа победивших участников — умерли от естественных причин или осложнений вызванных прохождением программы (см. приложение 3) 2% от общего числа победивших участников — являются осужденными за особо тяжкие преступления по статьям: (см приложение 4) 1,5% от общего числа победивших участников — покончили жизнь самоубийством. Самые распространенные методы: (см. Приложение 5) 0,5% от общего числа победивших участников числятся пропавшими без вести И вот настал тот день, когда Синдзи Мимура стал учеником нового класса и покинул стены своего дома. Родители провожали его в новую школу косыми, беспокойными взглядами. — Никому ничего не говори. — сухо бросил отец.  Синдзи, прятавший красный след от ошейника под воротом кофты, которую он никогда бы не надел в прошлом, быстро кивнул ему и спешно покинул квартиру. На улице мягко пригревало теплое солнце, а легкий, летний ветерок разносил по округе приятную прохладу и освежающий запах цветущих цветов и соленой воды. Синдзи с недавнего времени начал обращать внимание на такие мелочи. Травма ноги замедлила темп его жизни, а пережитое в программе подчеркнуло ценность даже таких обычных явлений. Он научился созерцать и наслаждаться природой: полюбил шум зелени, теплый дождь, безоблачное небо и  рассветы, но возненавидел алые закаты, напоминавшие ему о крови, последнем дне и ночных кошмарах.   Он покинул свой район, спешно обошел стороной старую школу и проехав пару остановок на метро оказался на месте.  «И что же мне им сказать? Всем привет! Меня зовут Синдзи Мимура! Я хорошо разбираюсь в компьютерах, люблю баскетбол и убил весь свой класс, приятно познакомиться! Будем дружить! Ну и бред. А может быть… Хэй, я новый ученик вашего класса!  Почему я перевелся посреди года? Ну, мы с классом попали в аварию и они все умерли при загадочных обстоятельствах, а я отделался травмой ноги! Нет, это тоже полный отстой. Мне вообще нужна легенда? Кто сказал, что я хочу с ними общаться?! Они никогда не заменят мне Сюю, Ютаку или Хироко! Да к черту их всех, счастливчики на которых не выпал жребий!»,— он раздраженно вздохнул и остановился перед школой, закурив сигарету и наблюдая за веселой компанией школьных друзей его возраста, что промчалась мимо. Синдзи проводил их тоскливым взглядом и потушив сигарету ощутил секундное успокоение и нехотя двинулся к дверям школы.  И вновь он ученик. Не выживший и не убийца своих друзей. Никто о нем не знает. Он больше не спортсмен и не душа компании. Он больше не «Третий». Он просто неповоротливый, хромой ученик, смешавшийся с шумной, беспокойной толпой в коридорах учебного заведения.  Попав на порог класса он не сказал ничего из задуманного. Ничего кроме своего имени и пары общих фраз. Увидев беззаботных, шумных сверстников в школьной форме у Синдзи в горле встал ком и на секунды он замер в дверном проеме, впав в оцепенение. Воспоминания нахлынули с новой силой, а в глазах сильно защипало. Он молча кинул сумку на последней парте и не дожидаясь расспросов новых одноклассников быстро вышел из кабинета, желая снова закурить и унять беспокойные чувства.  Одноклассники в глазели на него удивленно и с крайней заинтересованностью провожали взглядами. Не каждый день посреди года в класс переводят нового ученика.  Удивительно, но у общительного и некогда популярного в классе Мимуры очень быстро начались проблемы. Он все никак не мог прижиться в новом коллективе, попросту не успевал за ними.  Их болтовня была слишком быстрой, они были слишком громкие, беспокойные и беззаботные  на фоне осмотрительного, излишне осторожного и подмечающего все детали Синдзи. Из-за травмы ноги он был обречен вечно тащиться где-то в конце, не имея возможности проявить себя и вступить в ряды спортсменов. Учеба стала для него еще более утомительной, чем раньше. Пропало всё то веселье, ушли друзья и былой запал остался где-то в прошлом.  Бесцветные дни за школьной партой тянулись ужасно медленно. — Ребята, сегодня нас ведут на экскурсию вместо уроков!— однажды ввалившись в кабинет за пару минут до урока громко заявила староста класса.— Автобус уже ждет! Класс радостно загудел, все спешно начали собирать вещи и с шумными возгласами двинулись к выходу из школы. «Школьная экскурсия…?», — у Синдзи задрожали руки, а ручка, которой он неразборчиво выводил что-то в своей тетради, шумно упала на пол. Сердце вновь начало учащенно колотиться, он опустился над партой, тихо, но часто дыша. Тело бросило в холод, в глазах потемнело, а все звуки ушли на второй план.  «Программа проводится раз в год, успокойся, черт возьми.» Кто-то коснулся его плеча и Синдзи резко дернулся и вскинул голову. — Ты уронил, Мимура…— удивившись столь бурной реакции староста класса неловко отступила от него и оставила ручку на столе. Синдзи пару секунд напряженно смотрел на нее, невольно рассуждая о том, смог бы он ей довериться ей и объединиться в случае непредвиденных обстоятельств. Девушке явно стало не по себе от его тяжелого и гнетущего взгляда, но она выдавила легкую улыбку и нервно пролепетала. — Не отставай, а то потеряешься!  «О чем я вообще думаю?!» Синдзи качнул головой и откинув странные мысли запоздало произнес: — Спасибо… От этих слов девушка смягчилась и воссияла, а после смущенно подхватила свою сумку и схватив за руку подругу с нетерпением утащила ее из класса. Синдзи проводил ее задумчивым взглядом и сложив канцелярию в пенал удивленно резюмировал: «Я ей нравлюсь.»,— раньше эта мысль едва ли смогла бы его смутить. Возможно, вызвала бы интерес или азарт, но сейчас он был в растерянности. О любви он и думать забыл, да и девушки нового класса чаще всего смотрели на него скорее недоверчиво, чем приветливо. «А я им даже ни разу не улыбнулся, подумать только…» Впрочем, эта мысль, как и многие другие , быстро выветрилась из головы, стоило ему, с трудом поспевая за галдящими без умолку одноклассниками, неповоротливо забраться в автобус и сесть где-то у окна. Раньше он спешил быть везде самым первым, растолкать друзей и смеясь резво бежать вперед, но сейчас всё изменилось и он с белой завистью смотрел на тех, у кого были силы и возможности чтобы всегда быть впереди. Всю поездку он с теплой тоской думал о том дне, когда их класс последний раз был един. Когда он был. Синдзи смотрел на беззаботных, смеющихся одноклассников, погружаясь в воспоминания о том роковом дне. Перед глазами пронесся последний в его жизни веселый вечер, когда он думал, что впереди вся жизнь и искренне смеялся над шутками Ютаки еще не зная, чем обернется эта поездка. «Сюя, ты бы даже сейчас смог найти повод для радости и смысл двигаться дальше… В тебе было так много энергии, надежды и искренности… Зачем я убил все это?! Зачем..?! Я ведь не должен был выжить в этой проклятой мясорубке.»       Жизнь шла своим чередом, миновал месяц, потом другой, но Мимура все никак не мог начать жить дальше. Он сторонился дружбы, боясь раскрыть себя или вновь болезненно потерять это бесценное чувство. Сам того не ведая он замкнулся в себе и отталкивал всех, кто хотел бы с ним общаться. Простой страх обжечься или обжечь кого-нибудь прочно засел в нем и превратил некогда веселого, язвительного юношу с острым умом и яркой харизмой в отчужденного и недоверчивого одноклассника с последней парты. Лишь одно не изменилось — он все еще преуспевал в математике и английском. На уроках физкультуры он, пожизненно освобожденный, курил в тени школы и задумчиво смотрел на одноклассников, резво играющих в мяч. Неожиданно к нему подошел парень из их класса и добродушно попросил сигарету, а после завел какую-то пустяковую беседу. — Ты и в прошлой школе был таким нелюдимым? — неожиданно спросил парень, прислонившись к стене.— На хулигана ты не сильно похож, да и с нашей школьной бандой ты не водишься. На одиночку тоже не похож…. — А с чего такое любопытство? Неужели вам в раздевалке больше нечего обсудить? Девушки закончились? — отвернувшись от него язвительно отозвался Синдзи, и закурил новую сигарету. Парень усмехнулся и качнул головой. — Просто ты кажешься мне очень знакомым… Синдзи вздрогнул и ощутив как спину окатило холодом, чуть дернул плечами, но не растерявшись повернулся к однокласснику и с беспечной улыбкой спокойно произнес.  — Ну да, я был звездой баскетбола в своей школе. Но не думал, что у меня такая широкая известность… — он нервно посмеялся и потушив сигарету очертил носком туфли на земле какую-то линию. — Знаешь, пришлось уйти из большого спорта. Автографы не раздаю, но для тебя могу сделать исключение! Парень рассмеялся и даже не стал расспрашивать про травму.  Это могло бы стать началом новой дружбы, но Синдзи одернул себя, быстро закончил беседу и не пошел вместе с ним обратно в класс.  «Если ты узнаешь, что я сделал - ты проклянешь тот день когда мы познакомились.» Его руки похолодели и он остался стоять в тени, молчаливо провожая одноклассника взглядом. И только сейчас в его памяти всплыли воспоминания о том странном парне, что перевелся к ним за месяц до начла программы. Он тоже был нелюдимый, не заводил друзей и постоянно курил, а на его теле были очень странные ранения. Он был как они, но ощущался взрослее, а его взгляд всегда был был полон печали, невыносимой человеческой тяжести и десятка других сложных чувств. Его мало интересовали глупые шутки и дурачество.  Только сейчас Синдзи начинал осознавать, что мог таить в себе этот загадочный ученик с которым он пересекся в игре лишь однажды, а позже без доли сочувствия вычеркнул из списка одноклассников. Впрочем, это останется одной из тех больших загадок, которые Синдзи никогда не сможет разгадать.  «Чужая душа — потёмки…»

***

— Ты убил их всех. Ты просто не хочешь этого признавать. — голос Сакамоти с жуткими помехами раздался откуда-то сверху. Синдзи сидел на коленях под светом прожектора, а в темноте маленькой комнаты были разбросаны истекающие кровью тела одноклассников. — Хорошее было шоу, Мимура!  — Я не убивал…— прохрипел Синдзи дрожа всем телом и вглядываясь в пугающую темноту. — Да что ты! Неужели у нас выиграл ангел?!— Сакамоти со скрипом помех залился хохотом.— Взгляни на свои руки, Мимура. Это руки победителя. Оружие тоже прилагается. Свет рассеялся и теперь можно было во всех деталях разглядеть маленькую комнату с десятком трупов и белыми стенами, а также кровавые лужи, пропитанные бурой кровью блузы и стены, заляпанные кровавой кашей из ошметков мозга. Синдзи огляделся и в ужасе замер. Под его окровавленными руками лежала обжигающе горячая беретта. — Я… я не… — он схватился на голову, ероша волосы, будто бы пытаясь их выдернуть. Кровь размазалась по щекам и лицу, он впал в оцепенение и еще больший ужас, заметив среди тел расчлененный труп Кириямы, прошитый пулями и распоротый, словно выпотрошенная на рынке рыба. Отвращение захлестнуло его и Синдзи бросился к двери у которой не было ручки. Он отчаянно стучал, бился в нее плечом. Пытался выбить и выцарапать, но его попытки не увенчались успехом.  Запах крови словно яд разъедал его легкие, заставляя задыхаться, кашлять кровью но из последних сил скрести. — Выпустите меня! У меня нет сил, я сдаюсь! И снова свет погас, мертвецы исчезли во мраке и лишь мерзкий смех бил по ушам.  Синдзи устало подошел к трупу Сюи и выбросив пистолет упал на колени и прильнул к его бездыханному телу, уткнувшись лицом в грудную клетку. — Прости..! Прости, что так вышло…— дрожащим голосом отчаянно прохрипел он,  невольно желая услышать биение сердца, но мертвец уже давно не дышал.— Сюя, прости меня, прошу… Он коснулся его холодной щеки, а после приподнял тело и обнял окровавленными руками, не имея сил сдержать слез от горькой, едкой обиды, разочарования, страха и злобы на самого себя.  — Ты, Мимура, самый страшный тип победителя. Кирияме были безразличны все вокруг, а у тебя было сердце..! Как трогательно ты в него выстрелил! Какое чудное шоу! Лови свой подарок!  Сверху начали бесконечно сыпаться картонные карточки с подпью диктатора, падая в кровавые лужи и засыпая трупы. — Ты издеваешься?! Оставь меня в покое! Двери в комнату  неожиданно открылись и в секунду в ней оказались все: его родители, сестра, новые одноклассники. Все они смотрели на него с осуждением, недоверием, злобой и изумлением. — Лжец! — Предатель! — Убийца! — Гнилой человек! Обвинения сыпались одно за другим. Живые и мертвые окружили его. Родители смотрели свысока, напоминая статуи из гранита,а сестра застыла в ужасе. — Ты мне не сын. — отрешенно произнес отец, с отвращением бросив взгляд на Синдзи и труп друга, который он сжимал в руках. — Т-ты опасен..! — пробормотала сестра и спрягалась за спиной у матери, которая побледнела, ее лицо исказилось, но она так и осталась молчать.  Синдзи смотрел на них потеряно и испуганно, не имея сил сказать и слова. Он сжался, закрыл голову руками и прижался к трупу друга, в секунды провалившись в темноту. — Ты убил меня…Ты убил их всех? В кромешной темноте горло знакомо сдавило холодное железо, его будто бы резко дернули за ошейник и сработало натяжение, отчего железный обруч впился в его шею и начал сильно душить.  Синдзи дергался и попытался его ослабить, но слишком поздно осознал, что оказался повешен на ошейнике словно на виселице. — Ты достойный человек после этого? И снова кошмары, снова кромешная  темнота комнаты и бессонница. Но теперь Синдзи сжался в клубок и дрожа всем телом скулил под одеялом стиснув зубы и прижимая дрожащей рукой к горячей от озноба груди радиатор от гитары.  «Я не могу, так жить! Это невыносимо..! Я не хотел убивать…»   Он боялся закрыть глаза и вновь увидеть ужасные сны. Он боялся просыпаться и идти в школу, создавая впечатление здорового человека. Он так боялся нанести вред, что превратился в тень, жалкую, блеклую пародию на самого себя. Запуганный, разочарованный в себе ребенок был загнан в ловушку собственного страха, бессилия и недоверия, и уже не мог самостоятельно найти выхода. А развеять его страхи, поддержать или просто молча обнять оказалось некому.  Каждую ночь ему чудилось, что именно так он боролся с убийцей внутри себя. Убийцей что вызывал к насилию и крови. Убийцей, что отчаянно хотел признания.   — Я устал…— стиснув зубы прохрипел Синдзи ударив кулаком подушку и рефлекторно коснувшись своей серьги.— Я завидую мертвым. «В этом классе было много людей достойных жизни. Но жребий выпал только мне… Почему именно я должен жить? Даже не за всех, а просто за себя…», — Синдзи крутил в пальцах пластину медиатора и закрывая глаза вспоминал, как после уроков, в опустевших школьных коридорах залитых солнечным светом, можно было услышать американский рок, ставший притягательным не только для увлеченных Сюей девушек, но и для него самого. Заинтересованный в культуре Западных стран он был готов бесконечно слушать в исполнении друга легендарные треки, давать ему диски и наблюдать за тем, как «восходящая звезда рока» счастливо перебирает струны старенькой электрогитары, с легкостью осваивая новые аккорды. —«Сюя, ты идиот, зачем ты пытался сохранить жизнь каждому?! Зачем ты сохранил меня?! Было бы справедливо если бы не осталось никого. Никто не лучше. Не было бы никого, чья жизнь ценилась выше других…». Раньше Синдзи часто слушал зарубежную музыку после школы, но после программы он еще ни разу не притронулся к плееру и дискам. Он был не готов к осознанию того, что загубил не только лучшего друга, но и последнего талантливого рокера в Республике Дальневосточная Азия.

***

Всё в его жизни медленно пошло под откос — успеваемость упала, сигареты достать становилось все сложнее, кошмары мучали все чаще, а сон стал настолько плохим, что иногда он путал реальность и вымысел. Он не смог жить дальше, а оставаться в отстающих было для его натуры невыносимо. Проводя все свободное время за компьютером он искал что-то о программе и пытался найти способ сломать эту систему. Но ничего не помогало ему найти истину. Он все чаще смотрел на картонную коробку на столе, сверлил ее взглядом и ощущал странное, иррациональное желание открыть ее.  «Это ящик Пандоры собранный на могильной плите твоих одноклассников. Не трогай эту дрянь, выкинь!», — говорил он себе, но оставлял коробку пылиться на столе и продолжал увлеченно бить по клавишам клавиатуры.   Он метался по школе как неприкаянная душа, он был лишний и совершенно ненужный в своем классе.  И вот однажды в своих бессмысленных скитаниях по бесконечному коридору с десятком окон из которых бил солнечный свет, он набрел на спортивный зал. Он никогда его не видел, а может просто не хотел видеть, машинально предчувствовал и обходил стороной.  Синдзи остановился и взглянул на приоткрытую дверь, откуда до него доносились звуки до боли знакомой игры. «Баскетбол…»,— мысленно он прокрутил в голове позабытое словно, оторопело снял пиджак, а ноги сами понесли его в спортивный зал. Открыв дверь Мимура зажмурился от яркого солнца и неловко прошел к лавочке, оглядывая огромное светлое помещение, где каждый звук проносился громким эхом. Школьники громко кричали, носились по площадке и передавали друг другу оранжевый мяч. Синдзи опустился на лавочку и ощутил  как сердце впервые забилось не от страха и паники, а от трепета и позабытой радости, разносившей по телу тепло. Он смотрел на игроков затаив дыхание и широко распахнув глаза, всем своим нутром желая очутиться там и сыграть вместе с ними. Теплые воспоминания нахлынули на него, солнце мягко пригревало, а он всё сидел и вдохновенно смотрел на игру, с теплотой на израненном сердце вспоминая своих друзей, радость общей победы, бесконечные веселые  разговоры в раздевалке и убойные комбинации перед которыми никто не мог устоять. У них было всё: эмоции, смех, популярность и толпы фанаток.  Это была целая маленькая жизнь состоящая из стремлений, падений и побед. Но теперь вся эта жизнь была похоронена под гранитной доской.  Голова закружилась от переизбытка чувств, а мышцы заныли от приятной ломоты. В нем проснулось жгучее желание схватить мяч, побежать вперед и бесконечно долго играть. До ноющей боли в ногах, до сбитого дыхания, мозолей и дрожащих от измождения рук.  «Я бы отдал всё чтобы вернуть всех вас хотя бы на день… Хотя бы на одну игру. Увидеть еще хотя бы раз…» Едва раздался свисток и тренировка закончилась, как шумная толпа школьников промчалась мимо в раздевалку, едва не сбив с ног Синдзи, неторопливо ковылявшего к середине площадки.  Опустевший, погруженный в мертвую тишину зал утопал в свете полуденного света. Такой же зал где играли они, где вся школа гудела и болела за них на каждых соревнованиях. Синдзи закатал рукава и расстегнул пару пуговиц верхних пуговиц рубашки.  ”Играй, Третий, давай, до победного!”,— пронесшийся в  голове голос Сюи заставил его улыбнуться и пару раз привычно, ловко и будто бы играючи отбить мяч о пол, меняя руки.  «Дурак тот врач, сказавший, что я никогда не смогу играть!» Он медленно, но плавно, будто бы профессиональный спортсмен, повел мяч через всю площадку,  вспоминая как часто своими дерзкими выходками ловил бурные овации толпы. «Ты должен чувствовать игру, понимать своего соперника и знать куда ведешь мяч, иначе ничего не получится. Вести надо с холодной головой, Синдзи.»,— слова дяди придали его движениям больше легкости и осторожности. Он и не заметил как подвел мяч к кольцу. «Главное сосредоточиться. Следи за дыханием перед броском.»  Синдзи глубоко вдохнул и выдохнул. Мяч попал точно в цель и подкатился к его ногам. Это чувство Синдзи нравилось. Он незатейливо закинул мяч в кольцо еще пару раз и напоследок отвернулся от кольца и снова подбросил. Едва мяч за его спиной очередным точным броском угодил в кольцо, как из другого конца зала послышался восторженный вздох, а после оторопелый топот школьных туфель. «Неужели тайные воздыхатели?» Синдзи усмехнулся и негромко позвал. — Можешь не прятаться, а войти в зал. Тут, как мне кажется, вид будет получше…  Через пару секунд из-за двери неловко показалась миловидная мордашка хрупкой девушки. Той самой старосты их класса, о которой Мимура уже успел позабыть. «Вот видишь, Сюя. Не только за тобой бегают старосты!»,— с горькой усмешкой резюмировал Синдзи, чуть качнув головой и заострив внимание на миниатюрной девушке, что так сильно напоминала ему своим внешним видом, характером и манерой общения бывшую одноклассницу- Тисато Мицуи.  — Извини… Я случайно. — она нервно заправила  прядь длинных волос за ухо и краснея подошла ближе, восхищенно пролепетав.— Подумать не могла, что ты можешь так круто кидать мяч… Ты бывший спортсмен?! Синдзи смутился её лести и взяв мяч покрутил его в руках и вновь легко бросил в сетку. — Да, я хорошо играл в сборной своей старой школы.  Эти слова привели девушку в смятение, она лихорадочно оглядела его и с тревогой спросила: — Значит у тебя спортивная травма..?— она тут же стыдливо умолка и потупив взгляд скомкано добавила.— Прости, если задела...  — Все нормально.— Синдзи скучающе пнул носком мяч и тот укатился в другой конец зала, после чего юноша пожал плечами и незатейливо произнес.—  Будем считать, что у меня действительно спортивная травма. Девушка, перебарывая свое смущение, неожиданно спросила:   — Ты играешь на гитаре? Синдзи вздрогнул от этих слов и резко отступил на шаг, в замешательстве уставившись на нее. — С чего ты это взяла? Она чуть помялась и протянула ему тот самый медиатор Сюи, полушепотом пробормотав. — Ты выронил это у спортивного зала…— она усмехнулась и тихо добавила.— Это рок, да? Я никому не скажу, честно. У меня старший брат его играет! Синдзи выхватил у нее из рук медиатор и быстро спрятал в карман брюк. Сердце тревожно пропустило удар и он оторопело произнес: — Я не умею играть, а это просто подарок дорогого мне человека… — и вновь он искренне говорил ей такое простое слово.— Спасибо. Девушка вновь улыбнулась ему и мягко пролепетала: — Если эта штука так дорога тебе, то постарайся больше не терять, Мимура! — услышав галдеж одноклассниц в коридоре она развернулась и летящей походкой направилась к выходу из зала.— До завтра!  Синдзи проводил ее задумчивым взглядом и махнул рукой напоследок. — Пока…       Мимолетные радости жизни омрачали долгие вечера, ссоры родителей, душная комната, тревога, бесконечные мыли в кромешной темноте и бессонница, сжиравшая любые проявления светлых чувств. «Достойный человек смог бы отпустить и жить дальше? Смогу ли я лгать всем вокруг и закопать глубоко в себе эти три проклятых дня? Неужели можно просто так переступить через это?! Радоваться? Строить новую жизнь..? Дядя, это будет честно по отношению к ним? Их больше нет, но их жертва… Жертва Сюи!», — он повернулся набок и коснулся серьги, нервно стиснув зубы и натянув на себя одеяло,— «У меня ничего не получается найти о программе, я не знаю где мне искать то, что я должен сломать! Я не смогу уберечь Икуми или кого-то еще… Я бессилен! Я не могу сдержать обещаний… Я ничего не могу! Без доверия не бывает взаимности в дружбе и любви, ты всегда так говорил, но я не могу...» Он уснул в тревожных мыслях и впервые увидел свет в кромешной тьме - удивительное событие, до боли хрестоматийное. Этот маленький, далекий свет не слепил и не обжигал. Он  приближался, мягко обволакивал и легко притягивал к себе, бережно погружая в иной мир, к чему-то позабытому и теплому. Синдзи услышал тонкую, мелодичную музыку где-то совсем близко. Он упорно двигался вперед на гармоничный звук клавиш, ощущая как пространство вокруг становится больше и заполняется теплым светом, подобно тому, как музыка меняется, становится громче и красивей. И вот взгляду Синдзи предстал белоснежный, почти хрустальный рояль, за которым восседал до боли знакомый человек, плавно касаясь клавиш. — Дядя! — Синдзи не помня себя из последних сил побежал и бросился к нему в объятия, уткнувшись в кипельно белую, накрахмаленную рубашку. Музыка разнеслась повсюду, стала ярче и триумфальней. Блики от рояля слепили глаза, но Синдзи было безразлично. Он ловил этот короткий миг единения, крепко обнимал родного человека, слышал его сердцебиение и едва ли не плакал от счастья. — Дядя…— Он воссиял, ощутив в теле прилив тепла и головокружительную эйфорию. Взглянув на наставника с блеском в глазах и утерев подступившие слезы он расправил плечи и с искренней радостью выкрикнул.— Ты жив! Дядя!  Но едва он хотел обнять его снова, как легкие и извечно мягкие руки железной тяжестью стиснули его плечи. Его взгляд был отнюдь не радостным, а серьезным, въедливым и оценивающим. Синдзи недоуменно качнул головой и вжал в плечи под его пристальным взором. — Дядя..? Он молчал, а рояль утих, оставив между ними мертвую тишину. Следующие слова звучали тихо, глухо и отрешенно, но стали потрясением и отдались в сознании звонким, болезненным эхом.  — Я разочарован в тебе, Синдзи. Очень разочарован.  У Синдзи упало сердце. Он замер, не веря качнул потяжелевшей головой, и с непониманием взглянул в его глаза, увидев в них лишь холод и колючее осуждение. У дяди никогда не было такого леденящего душу взгляда, так на него смотрел только отец. От этого взгляда ему стало не по себе, он съежился и ощутил всепоглощающий, пронзивший тело страх. Под кожу будто бы загнали острые иглы, а сердце наживую искромсали тупым ножом. — Дядя…Дядя, пожалуйста..! — Синдзи отчаянно вцепился в руку взрослого, в его глазах застыло смятение и детская мольба на прощение и понимание. Он хотел сказать что-то, оправдать себя, но в горле встал ком. Что-то хрупкое внутри надломилось и он дрожал всем телом от жара и холода одновременно. — Тебе никогда не стать достойным человеком.  Эти слова отдались в груди жгучей, разъедающей изнутри болью. Синдзи начал задыхаться, в ушах послышался писк, а виски сдавило.  — Я… Прошу… — пытаясь выдавить из себя слова ошарашено хрипел он, ощутив как легкие и горло сдавило. Он смотрел в глаза дяди, ища в них толику понимания. — я не… Не надо… — Ты играл по правилам этого государства. Я не учил тебя этому. О чем мне говорить с убийцей своих друзей?— Дядя небрежно оттолкнул его в темноту, словно тряпичную куклу.  Темнота заставляла его падать, растворяла сознание, расщепляла мысли и утягивала куда-то в бездну. Свет отдалился и угас.  — Дядя…— он протянул ослабевшую руку к угасшему огоньку, но она  опустилась.  Темнота любила чужие страхи.  Все произошло словно в ослепительных вспышках фотоаппарата.  Вот он кидает мяч в кольцо, а все вокруг аплодируют и кричат ему. Баскетбольный мяч яркий и тяжелый. Он выбивает ему голову, ломает шею и улетает куда-то в окно. Но матч должен продолжаться и команда по радостный гул зала хватает голову игрока. Да и Синдзи сам как этот самый мяч. Его тяжелую голову передают из рук в руки, его каждый раз бьют об пол и кидают в кольцо ради победы. Никто из безликих игроков  не думает о нем. Публика в восторге, вся площадка для игры залита кровью от разбитой головы, носа  и перебитой артерии, а Синдзи ощущает лишь тупую боль, сдавившую виски. Его тяжелая голова вновь летит в кольцо. «Почему бы мне не умереть?» От этой мысли баскетбольное кольцо сжимается и он в секунды ощущает свое тело, но осознает, что остался висеть в пустом, темном зале, а железное кольцо сжимается, отпускает и тикает. Его душит и не отпускает,а он не может сказать и слова, он пытается удержаться на руках и разомкнуть железный прут, но ничего не получается. Руки слабеют, таймер начинает обратный отсчет, а его лицо идет красными пятнами. «Ха, я как мяч!»   Думает он, а после железное кольцо на шее взрывается и его голова разлетается на части как начиненный динамитом спелый арбуз. Синдзи Мимура вновь в холодном поту подорвался с постели на рассвете, схватившись за шею и дрожа всем телом. Голова болела, в ушах гудело оглушительным набатом. Он долго лежал, ожидая когда мигрень уляжется, много думал, ворочался в постели, но так и не смог уснуть.  Спустя мучительные часы изъевших душу мыслей он бесшумно ступил босыми ногами на холодный пол, в полумраке подошел к столу и отодвинув штору дрожащими руками взял манящую его коробку и наконец-то открыл ее, вывалив содержимое на стол. Внутри оказался конверт с деньгами, обещанный автограф и два смятых листка. Синдзи медленно развернул один, потом второй и пробегаясь глазами то вверх, то вниз по строкам. Он в ужасе замер от увиденного, ощутив как руки начали трястись и листки упали на пол. Синдзи медленно попятился, отшатнулся от стола и на ослабевших ногах опустился на кровать, схватившись за голову и разразившись беззвучными рыданиями. В то утро он решил умереть. ”Я не чувствую себя живым, я не чувствую себя достойным этой никчемной, дурацкой жизни. Я должен был уйти вместе с ними. Уйти с достоинством проигравшего. Так было правильно. Я не могу радоваться новому дню или жить воспоминаниями. Это больно. Я не смог жить дальше — это страшно. Программа сломала меня. Мне страшно каждую секунду моей жизни. Я не чувствую, что мое существование справедливо. Почти все в этом классе были достойны жизни. Я не хочу чтобы моя жизнь ценилась выше, мы были равны в праве на жизнь. Я не хотел побеждать. Я не оправдал ничьих надежд.  Икуми, мне очень жаль. Прости. Надеюсь твоя жизнь сложится отлично!  Простите меня за то, что я не смог стать достойным человеком. Мои руки в крови. С этим невозможно жить.  Синдзи Мимура.» Маленькая записка и вскрытая коробка победителя - все что он оставил в свое оправдание.    Сидя на подоконнике он мучился от головной боли и жмурился от солнечных лучей, встречая свой последний рассвет, затянувшись «Дикой Семеркой». На улице щебетали птицы, небо было окрашено в розовато-голубой оттенок, а в лицо била утренняя прохлада. Те два листка «в подарок от Сакамоти» были сожжены, а пепел развеян свежим ветерком. Потушив сигарету Синдзи еще немного посидел, а после снял сережку и бросил ее к записке. Последний раз со скребущей тоской оглядев свою комнату он тяжело вздохнул и высунувшись в окно взглянул в небо и прикрыв глаза улыбнулся и тихо произнес: — Мы обязательно встретимся.  И сделал шаг вперед.