Обида

Брэдли лежит прямо рядом с Максом на его довольно широкой кровати, подпирая одной рукой голову, а второй лениво и ненавязчиво водя по груди своего парня. За окном уже стремительно вечереет. Брэд тусуется здесь с самого утра. Кажется, именно для этого и нужны выходные: просто припереться в комнату к своему партнёру и вместе заниматься сущей ерундой целый день. Бобби и Пи-Джея нет до сих пор. Они ушли гулять несколько часов назад и, кажется, возвращаться уже не собираются. То ли они мешать не хотят двум новоиспечённым любовничкам, то ли действительно юная кровь так кипит в них и подталкивает к бесконечным тусовкам. Этого не знают ни Брэд, ни Макс. Но они просто рады, что остались одни, в тишине и спокойствии. Тет-а-тет гораздо проще выражать свои искренние чувства без всякого стеснения. Макс и Брэдли начали встречаться не так давно, пару месяцев назад. А потому они до сих пор ведут себя местами очень глупо, что на них со стороны порой посмотришь — захлебнёшься в чувстве испанского стыда. Им все еще неловко и непривычно быть в отношениях, потому и поведение порой нестандартное, сумбурное и не до конца взвешенное. Но вместе с тем это и очень сильно нравится обоим, вызывает мурашки по всему телу и тех самых бабочек в животе. Их отношения — это изучение друг друга и самих себя, которое дарит бесценный опыт. Брэдли смотрит на Макса влюблёнными глазами и улыбается, водя кончиком указательного пальца по ключицам. Младший дышит спокойно и размеренно, так, что его грудь плавно поднимается с определённой частотой. Глаза его на половину прикрыты, но всё ещё устало смотрят в экран смартфона. Макс играет во что-то. Но Брэдли до этого нет дела, он им просто заворожённо любуется, как картиной. Макс восхитителен, когда у него такое расслабленное и вместе с тем крайне серьёзное выражение лица. Он, наверное, и сам не подозревает о том, как много чувств волнует одним своим видом внутри Брэдли. К нему нельзя не испытывать этих чувств. Брэд не привык восхищаться кем-то, но когда Гуф всё-таки смог зацепить его внимание, тут грех не показать своего искреннего щенячьего восторга, ведь это явление для него, честно сказать, довольно редкое. Брэдли невольно закусывает нижнюю губу и придвигается поближе, руководимый странным порывом. Как же много нежности в нём появилось, когда начались отношения с Максом. И вместе с тем как же мало понимания собственных чувств. С Максом, как с котёнком, появляется желание затискать, загладить, укусить, сожрать, сжать и придушить, а всё от переизбытка эмоций. Одна нога Брэдли как-то сама собой оказывается закинутой на Макса и теперь покоится между его ног, пока Брэдли прижимается своим мокрым носом к шее и рвано пыхтит в неё, не зная, что ему и делать. Макс продолжает играть в телефон, но его губы трогает едва заметная смущённая улыбка, а щеки преобретают лёгкий румянец. Брэдли бездумно кусает его плечо с какой-то приторной лаской, так осторожно смыкает челюсти. И не отпускает. Мягко пожёвывает какое-то время через ткань футболки, при этом окольцовывая обеими руками предплечье Макса и прижимаясь к нему так близко, как только может. Макс больше никак не реагирует. Он просто лежит, улыбаясь, как идиот, и краснея. И, что самое главное, продолжает играть в свои игрушки, пока Брэдли где-то минуту тискается с его локтем и слюнявит плечо в порыве нежности. — Ма-а-акс, — ласковым и при том крайне жалобным голосом зовет он, пытаясь привлечь к себе внимание. У него невозможно сильный прилив любви, который необходимо срочно выразить в тактильности и физическом тесном контакте, иначе, по ощущениям, его просто разорвёт на части. Макс не отвечает, только как-то странно вопросительно хмыкает, даже не оторвав глаз от экрана. Брэдли трётся о его плечо щекой и при этом делает какое-то незамысловатое движение бедрами, будто притирается к Максу и пытается пристроиться поудобнее. Ну и намекает тем самым на что-то большее, конечно. Но ожидаемой реакции так и не появляется, даже через минуту таких притираний. Макс, кажется, настолько погружён в игру, что ему нет никакого дела. И эта спонтанная мысль о его безразличии, как колючая проволока, стягивает моментально сердце и колется сразу в нескольких местах. Брэдли обидно до ужаса. Он хочет внимания и ласки, хочет чего-то большего, даже настойчиво этого требует, но не получает ничего, а потому чувствует себя просто навязчивым идиотом. — Ясно, — фыркает он гордо, стараясь не выдать в голосе собственное чувство боли. Отлипает мгновенно и просто переворачивается на другой бок, свернувшись в позу эмбриона. Он шумно дышит носом, а губы сжимаются в тонкую полоску и белеют. — А? — Макс откликается лишь тогда, когда слышит в голосе своего парня нотки раздражения, — Брэд? — он тут же прикусывает язык, осознавая все, что произошло. Сразу же становится стыдно и сбивается дыхание. Телефон тут же выключается и остаётся покоиться на тумбочке, а всё внимание переключается на Брэдли, — Ты обиделся? Но старший не отвечает, только хмурит брови и едва слышно рычит сквозь стиснутые зубы. Обида смешивается со странной злостью, а вместе они не могут дать абсолютно ничего хорошего. — Брэдли... — жалобно проскуливает Макс его имя полностью, пытаясь вызвать этим хоть какое-то к нему расположение, хоть и понимает, что провинился. Он же видел прекрасно все намёки. Но смутился и не был уверен, стоит ли на них ответить. А теперь старший на него злится за то, как он пытался "сбежать" в игру и игнорировал его внимание. — Блять, конечно не обиделся. Я тут липну к тебе всеми возможными способами, а ты просто играешь. На что мне обижаться? — в голосе явно заметен сарказм в перемешку со злостью, но точно так же явно Макс читает в нём и печаль. На самом деле это уже не первый такой случай, и Максу стыдно за это каждый раз. Он сам не может понять, почему так теряется от каких-то прикосновений и впадает в ступор от намёков на большее. Точнее, он понимает, но только сейчас. Осознаёт, что ему просто страшно перед такой близостью. Но это не повод уходить в игнор. — Ну прости... — Макс осторожно касается чужого плеча, боясь столкнуться с сопротивлением, но этого не происходит. Брэд лежит неподвижно, но продолжает дуться, потому что безразличие Макса задело его за живое. — Я тебе уже изо всех сил намекаю, а ты как-будто не замечаешь ничего, — бурчит он себе под нос и грустно опускает ресницы. — Брэд, я замечаю, — Макс краснеет только сильнее от всепоглощающего чувства стыда. Ему страшно сталкиваться с мыслью, что он что-то сделал не так и обидел своего партнёра этим. Очередной раз. — Это и обидно. Что ты замечаешь, но не реагируешь. Как-будто вообще не хочешь со мной... ничего. И меня не хочешь, — последние слова Брэдли шепчет в пол голоса, потому что ему и самому немного стыдно говорить о каких-то откровенных вещах. Но не озвучить эту мысль просто не может. Он обреченно вздыхает и закрывает глаза. Раздаётся сдавленный всхлип, который сейчас максимально странно звучит и будто бы не к месту. Но Брэдли тут же оборачивается и смотрит в лицо Макса. В его покрасневшие глаза, которые почти моментально стали мокрыми. Кажется, он всё-таки переборщил с обидами. — Прости, Брэдли. Я... я правда не хотел тебя обижать. Не злись на меня, пожалуйста, — Макс звучит, как несчастный щенок. Брэдли немного непонятно, почему на того именно так подействовали его слова, что буквально вызвали слёзы. Но он прикусывает язык и понимает, что пора сбавить обороты. От давления ничего хорошего не вышло. — Да... ладно. Тебе не за что извиняться, по сути. Это я идиот. Близости от тебя требую, хоть и знаю, что это всё у тебя впервые, — Брэдли сразу тушуется, осознавая, что Максу действительно может быть не всё равно, однако он скорее всего просто не готов к чему-то большему. И это нормально. Нужно просто подождать, а не осаждать его каждый раз излишними знаками внимания, — Тут мне извиняться надо. Веду себя, как истеричка, хотя мне уже не тринадцать лет, — фыркает он, чувствуя угрызения совести. Сначала обида казалась оправданной, но теперь он понял, что Макс, по сути, не виноват ни в чём. — Я правда очень тебя хочу, — Макс стыдливо прячет глаза и говорит шёпотом, будто их кто-то может услышать, — Честно говорю. Просто... мне кажется, я пока не готов, вот совсем, — он грустно кивает головой в стороны. И выглядит так несчастно и обречённо, что Брэдли просто не может его не обнять. — Я понимаю. Ты не должен за это извиняться. Я зря нагнал, признаю, — Брэдли изнутри кусает щёку, находясь в смятении от осознания, что заставил своего парня стыдиться и оправдываться за элементарное нежелание секса. От этого прямо-таки отвратительно на душе становится. — Я бы очень хотел сделать тебе приятно. Но, просто... морально надо подготовиться, — Макс обнимает в ответ, но слов чужих будто бы не слышит, изо рта так и вырываются извинения и оправдания. Кажется, если он их не произнесёт, на душе всё так же будет покоиться этот тяжкий груз вины. — Всё хорошо. Перестань оправдываться, правда, ты не должен, — Брэдли жмурится и абсолютно невинно прижимается поближе. Теперь они оба тонут в чувстве вины за свои действия и слова. Оба чувствуют себя нехорошо. Но становится чуть легче от крепких объятий. Они почти что являются физическим выражением прощения. А от него действительно лучше. Макс быстро стирает слёзы и пытается разрядить нахлынувшие эмоции. Ему даже плакать стыдно в этом случае. Такое чувство, что он давит на жалость и смещает фокус с этого подобия конфликта на себя, манипулируя эмоциями Брэда тем самым, хотя на самом деле это совсем не так. Слёзы брызнули из глаз лишь от того, как изнутри кольнуло чувство обречённости в моменте. Оно подарило ту боль, с которой Гуф был не в силах совладать и сдержаться. Брэдли обнимает мягко, поглаживает его лопатки, шумно дышит в плечо и даёт понять, что обид больше нет, чтобы успокоить Макса полностью. Тот жмётся к нему в ответ и бормочет бессвязно слова о любви, чтобы Брэдли правда не чувствовал себя обделённым и не думал, что Макс его не любит. — Я просто хочу чтобы ты знал: я всегда готов и буду терпеливо ждать, пока и ты будешь готов. Ждать столько, сколько потребуется, — Брэдли мурлычет эти слова на ухо, а потом опускает голову ниже и, уперевшись лбом в ключицу, стыдливо и едва слышно шепчет, — Честно, мне безумно хочется, чтобы ты меня трахнул... — А? — глаза Макса вдруг становятся шире от услышанных им слов, — Погоди. Я думал, что... это ты меня будешь... — сказанное Брэдли совсем не соответствуют тому, чего он ожидал. Макс действительно почему-то был уверен, что именно он будет в роли принимающего. Потому и боялся так сильно. — Что? — Брэдли напрягается, не до конца понимая, что Макс имеет ввиду. Отрывает голову от его плеча, смотрит в глаза, щурится. Но уже через пару секунд догоняет, — То есть ты думал, что я стану так на тебя давить и обижаться, требуя, чтобы ты дал мне? — ошарашенно проговаривает он каждое слово, показывая при этом указательным пальцем на самого себя, — Боже, мне самому мерзко стало от одной только мысли... Ты чего? — брови его сводятся домиком, а ладони ложатся на щёки Макса. — Не знаю. Мне казалось, что ты будешь меня... ну... — младший не может собрать мысли в кучу и говорить открыто, ведь ему неловко произносить такие вещи вслух. Но Брэд его понимает даже по таким пожёванным обрывкам фраз. И просто впадает в шок, потому что его самого бы лихорадило от подобных поступков со стороны. И в то же самое время понимает, что сам виноват, потому что не сказал Максу чётко о том, чего хочет, и заставил бояться за целостность своей задницы. — Нет, если ты захочешь, то я могу, конечно. Но только когда будешь сам готов. А сейчас я другого хотел, — он смущается и чуть опускает голову, с глупой улыбкой смотря в глаза партнёра изподлобья. — Пиздец я тупой, — Макс закрывает пасть ладонью и лихорадочно смеётся, понимая, как глупо всё это их недопонимание выглядело со стороны, — Динамил тебя просто так сколько времени... — Оба тупые, — смеется Брэдли вместе с ним, — Ну, раз уж мы определились, что к чему... может... — он заправляет прядь волос за ухо и уводит куда-то свой взгляд, стыдясь собственной похоти, которую не может угомонить. — Я не против. Только если ты будешь меня направлять, — Макс густо краснеет, потому что, всё-таки, его сексуальная неопытность никуда не денется, независимо от роли. Но получает в ответ охотный положительный кивок от старшего и широкую улыбку. А потом Брэдли просто целует его в губы. С надеждой на то, что друзья Макса не вернутся ближайшие пол часа как минимум.