Я не знаю почему, но я тебя хочу

— Сука, это неправильно, — шипит Шади, запуская горячие ладони под чужую водолазку. — Я люблю Карину. Только её. Однако действия расходятся со словами. Да вообще происходящее сейчас на чужой вечеринке выбивается из привычного мира. А все из-за Микки в костюме чернокрылого ангела, крыльев которого он лишил, когда решил прижать к стене. Шади не помнит почему, зачем, какого черта. Но оно случилось сразу после того как Карина завела его и свалила. А тут у бара нарисовался, как всегда, успевший принять, Микки. Слова за слово и вот они уже в гардеробной самозабвенно целуются. Шади как бы по девушкам и парни ему никогда не нравились, в какой-то степени считал это даже противоестественно. Но Миша выбивался. Он не выглядел как девчонка, не вёл себя так же, хоть и был немного манерным. Но это все же парень, с неплохо натренированным телом. Бедра хоть и есть, но они не девичьи, нет тех округлых форм. Шади стаскивает водолазку, откидывая её куда-то себе за спину. Пиджак был давно где-то потерян по дороге. Пальцы проходятся по-мягкому животу, слыша как Микки шумно втягивает носом воздух от этого действия. —Твою ж мать, — шипит блондин, когда его ощутимо кусают за ключицу. Слыша в ответ «все равно в водолазке». — Изверг. Шади в данный момент плевать на все. Ему нравится кусать бледную кожу, слушать тихие всхлипы, когда слишком сильно сжимает зубы. Пользоваться человеком нельзя, даже если тот так податливо выгибается в его руках. Нельзя, даже если не против и фактически сам предложил свое тело. Шади хочется забыть как от него сегодня сбежала Карина. Можно было бы воспользоваться чем-то запрещённым. Но нельзя, он спортсмен и потерять репутацию не хочет из-за веществ. Даже если не нравится борьба, проебать все титулы нет желания. Отец убьет сразу. Проще прижать к стене «мистера Радость», чем брать у него эту самую радость. Микки сам как наркота. От него невозможно оторваться. Чужая бледная шея уже вся покрыта небольшими засосами и укусами. Старался не делать их большими, помня, что такое опасно. — Ты гребаный наркотик, Микки, — произносит Шади, едва касаясь чужих губ. — Первая доза бесплатна, — тихий смех ласкает уши. В нем нет издевки, лишь желание доказать, что да он наркотик. — Сука, — это не нежный поцелуй. В нем дохрена всего намешано. Шади целует друга, очерчивая пальцами тонкие шрамы на чужой спине. Целует и думает, что чёртова «бесплатная доза» может привести к зависимости. Но так похуй, потому что в его руках такой отзывчивый Микки, что хочется думать лишь о нем и отбросить все в сторону. Религию, Карину, неправильность ситуации. Сейчас есть только Микки и его искусанные губы и желание овладеть им. Это не то же самое, что обнимать девушку, женщину. Надо контролировать силу, чтобы не сломать ничего. Микки тоже хрупкий, но от чего-то контролировать себя не хочется. Наоборот хочется оставить синяки, чтоб они красиво расцветали на теле. Хотя при этом больно делать страшно, потому что слишком много боли причинили этому парню. — Карину ты так же кусаешь? — издевательски спрашивает друг, выводя на эмоции. — Ещё одно слово и я сломаю тебе нос, — угроза пустой звук. Он не Богучевский, чтоб распускать руки направо и налево. Хоть и было пару раз, но Микки нарвался сам. Сейчас Шади зажимает этот соблазнительный рот ладонью и просит быть тише. Что делать с парнем он не знает, знать не хочет. В голове все ещё витает мысль, что это неправильно. Неправильно, но рука лезет в чужие узкие джинсы, накрывая полу вставший член. Микки лижет ладонь и дёргать бёдрами, за что получает предупреждающий рык. Трахнуть его пиздец как хочется, но он не Карина. С девушками проще и понятнее. Здесь непонятно и сложно, хорошо что Микки не смеётся. — Блять, блять, блять, — шепчет Шади, убирая руку с искусанных губ Микки, чтоб поцеловать. — Я не готов изменять ей. Смех слышится почти сразу, как только ловкие пальцы расстегивают ширинку. — Нет секса, нет измены, — горячее дыхание на ухо и уверенные движения ладонью в штанах. Эта фраза помогает прийти в себя и уверенно расстегнуть чужие штаны. В конце концов его возлюбленная эскортница и ничего не случится, если он развеется с другом. Возможно, будь у него опыт секса с парнями, он бы им воспользовался. Но его нет, поэтому лишь взаимная дрочка. Короткие ногти впиваются в шею чуть ниже волос. Шади нравится такое, он знает почему. Потому что добрался до сосков, которые оказались весьма чувствительными. От прикосновения к ним Микки вздрагивает, а если прикусить, то тихо вскрикивает. Вообще он довольно шумный, но это не мешает. С Кариной все мягко и романтично, без укусов и засосов. Шею Микки, его плечи и немного грудь уже украшают следы страсти. Шади не уверен такую ли эйфорию испытывают наркоманы, но данная ему нравится. Микки чертов наркотик, который умело завладевает вниманием, сознание, чувствами. Его хочется больше трогать, кусать, слушать. Оргазм настигнет внезапно и в голове остаётся лишь одна мысль «блять, я вляпался». — Ты знаешь, где меня найти, — произносит Миша, поправляя причёску, одергивая вновь надетую водолазку. — Главное не парься, но в следующий раз не кусай так больно. Шади провожает взглядом чужую ровную спину и думает о том, что в следующий раз постарается кусать нежную кожу чуть менее агрессивно.