Прощальное шоу

Их отношения было сложно назвать нездоровыми. Невероятно частый и ставший обыденностью нежный телесный контакт. Трепетное и терпеливое отношение к чувствам друг друга. Полное и безукоризненное принятие отрицательных черт друг друга. Поддержка. Свидания на постоянной основе, несмотря на плотное расписание. Вполне приемлемая половая жизнь. Но, очевидно, где-то все же произошла поломка, пустившая всё под откос. Иначе не случилось бы того, что случилось. — Хан-а! — радостный оклик зашедшего в танцевальный зал парня, однако Минхо сразу стушевался, видя, что младший опять мрачный. Не сказав друг другу ни слова, парни наконец начали тренировку. Очень необычно для них. Обычно, когда эти двое на месте, время до, после и в перерывах тренировок переполнено подколами, шуточками и дурачеством. Но в последние дни происходит что-то странное. — У вас всё хорошо с Ханом? Вы поссорились? — спрашивает недоумевающий Хёнджин, садясь рядом с Хо на пол во время перерыва. — Нет, с ним что-то не так. Всё время мрачный ходит, даже не напрашивается ко мне, когда я говорю о том, что буду смотреть ужастик вечером. — устало выдохнул Ли. Мышцы болят. А ведь это ещё только половина тренировки. — Поговорить с ним пробовал? Утвердительный кивок в ответ. Больше Хёнджин ничего не сказал, задумавшись о чём-то своём. *** — Хан, подожди! — Ли нагнал младшего у выхода из здания, в котором находилась звукозаписывающая студия. — Ты куда сейчас? — Домой. — тихо, как шёпот. Хотя, казалось бы, зачем шептать, если их и так вряд ли кто-то услышит? — В общежитие? Я с тобой. — в привычной для обоих манере сказал Минхо, однако увидел ступор в чужих глазах. — Лучше не надо. Хочу побыть один. — мрачно отвертелся Джисон, вновь направляясь к выходу. — Опять?.. — недоумённо склонив голову, скорее для себя, проговорил старший. Для них обоих обычная практика — желание побыть одному, это известно даже стей. Но не настолько же часто! Уже больше месяца Джи отказывается от любых свиданий или совместного времяпрепровождения, аргументируя это либо тем, что хочет побыть один, либо «Ты же хотел сходить туда-то, туда-то, сделать то-то, то-то». Странно. И очень подозрительно. *** Хан нехотя открыл дверь своей комнаты, в которую кто-то настойчиво стучал уже около пяти минут. — Хан-и, надо поговорить. — не здороваясь, выпалил Ли. — Я пишу. — вновь попытался отвертеться Джисон. — Это срочно. И всё-таки, не всё так уж и плохо, раз младший не прогнал Минхо и дал пройти в свою комнату, сесть на небрежно заправленную кровать. — Что случилось? — кажется, Хан заранее не заинтересован в разговоре. Просто сел на кровать напротив и уставился безразличным взглядом куда-то сквозь старшего. Жутковато. — Ты ведёшь себя странно. Очень странно. Ты стал каким-то отстранённым в последнее время. Тебя что-то беспокоит? — не услышав ответа, Хо понял, что его не слушают. — Джисони, я за тебя сильно волнуюсь. Пожалуйста, поговори со мной. — Прости, я задумался. Повтори свой вопрос, пожалуйста. — очнулся Джи. Попытался сделать бодрый вид. — Котик… Просто ответь, что случилось? — Ли решил пойти с «козырей», используя обращение, что всегда нравилось его парню. — Ничего. Всё хорошо, просто плохое настроение. — ноль изменений в голосе и выражении лица напротив. — В течении целого месяца? — укоризненно склонил голову старший. — Ладно. Я просто устал от этого всего. Я отдаю всего себя творчеству, людям, а в ответ получаю плевок в лицо. Релиз от релиза. — выдохнул Хан. — Не обращай на этих кретинов внимания. Их много, не спорю, но нормальных фанатов больше. Иначе бы билеты на наши концерты не отрывали с руками в любом уголке мира, а товары «Сваровски» и «Луи» не уходили в солд-аут сразу после того, как кто-то из нас появились в рекламе. — подбадривающе улыбнулся Ли. Джисон поднял недоверчивый взгляд. — Думаю, ты прав. — тихо проговорил парень, вновь склоняя голову. Тряхнул головой. Дёрнулся нерешительно, собираясь попроситься в чужие объятия. Осёкся. — Ну иди сюда. Парень решительно подался в чужие объятия. Хо выдохнул, упорно считая, что после этого разговора с возлюбленным всё станет хорошо. *** Не стало. Как будто стало только хуже. Парень стал чаще отпрашиваться с тренировок, реже принимать участие в записи, совсем перестал ходить с Чанбином в тренировочный зал. Что-то неладное. — Хан-а, подожди! — игнорирование. Просто продолжает идти в сторону общаги. Дыхание Хо уже сбито, но он не останавливает бега. Ему надо поговорить с младшим, пока не стало хуже. — Да Джисон! Остановись, не игнорируй! — измученно воскликнул Минхо, останавливаясь и опираясь ладонями о колени, дабы отдышаться. Подняв после этого голову, он увидел остановившегося и развернувшегося к нему Джи. Собрал силы и подбежал к нему. Положил ладони на чужие плечи. — Что с тобой не так? Я просто хочу поговорить! — А я не хочу. — прошипел Сон, пытаясь вырваться из чужой хватки. — Я хочу помочь! Пожалуйста! — попытался достучаться до сознания рэпера Ли. — С чем помочь? У меня всё хорошо! — уже более агрессивно проговорил тот. — Нет, не хорошо! Я вижу! И остальные парни тоже видят! А если с тобой что-то случится?! — Это моя жизнь, и я сам со всем разберусь. — твёрдо одёрнул старшего Хан, вырываясь наконец из чужой хватки и молча уходя от него. Минхо так и остался стоять в шокированном состоянии. Ну и как его вывести на разговор? *** Но всего через неделю всё изменилось. Абсолютно всё. Джисон начал всё чаще контактировать с ребятами, тренироваться изо всех сил, участвовать абсолютно во всём, что происходило — от записей до походов в тренировочный зал с Со. Начал принимать участие во многих событиях, съёмках для брендов, индивидуальных съёмках, стал часто выпускать архивные песни в рамках личного проекта группы. Довольно часто начал жертвовать деньги в благотворительные фонды, порой слишком часто. Казалось бы, вернулся старый Джисон-и. Но что-то всё же настораживало. Это был слишком… беззаботный и оптимистичный Джисон. Сначала Хо радовался тому, что его парень вернулся к нормальной жизни, но только через месяц понял, что что-то не так. А после того, как тот отказался разговаривать на эту тему, насторожился ещё больше. Решил поискать в интернете, что подобное поведение может означать. Однако браузер выдал ссылки с названиями, которые Минхо точно не ожидал увидеть. — Какое… В смысле «Как вычислить человека, склонного к суициду, по его поведению»? Это точно то? — Ли порылся ещё, пролистал ещё с десяток ссылок. — Нет, да не может такого быть! К Чану. Надо срочно поговорить об этом с Чаном. Лидер их группы всегда был главным человеком, которому могли довериться все мемберы. С ним всегда все советовались обо всём, даже если это было чем-то личным. За столько лет работы и крепкой дружбы фундамент доверия окреп, помогая держаться зданию групповой деятельности. Если в группе, между участниками или с кем-то из них что-то происходило, в первую очередь они обращались не к менеджеру, а к хёну. А тот вникал в проблему и старался помочь не только в физическом, но и в психологическом плане. Так что сейчас, начитавшись кучи статей про суицидальное поведение и до смерти себя запугав, бледный Лино направляется в другое общежитие. Стук. — Пройдите. — голос по ту сторону закрытой двери. Ли осторожно заглядывает внутрь, тут же окидывая взглядом помещение на наличие лишних глаз и ушей. — Ты же один? — тихо спрашивает. — Теперь нет — ты пришёл. Всё в порядке, выкладывай. — не отвлекаясь от программы, кивнул Бан. — Что случилось? Хо прошёл в комнату и сел на кровать старшего. Вздохнул тяжело. — По поводу Джисона. Ты не замечал, что он себя странно ведёт? — сразу перешёл к делу, волнительно сглатывая. — Раньше он вёл себя довольно отстранённо, и это беспокоило всех нас. Но сейчас он снова стал весёлым и активным. Может, просто не самый лучший период в его жизни? Он же ещё и болел часто тогда, вот и сказалось на настроении. — просто пожал плечами Чан, по-прежнему не отрываясь от ноутбука. — Он сначала вёл себя как человек, впавший в глубокую депрессию, а затем резко, за один день, переменился и стал самым жизнерадостным человеком на Земле. Не слишком ли странно? — К чему ты ведёшь? — Так ведут себя люди, готовые покончить с собой. — на одном дыхании выпалил Минхо. Бан резко оторвался от экрана и со смесью тревоги и недопонимания в глазах посмотрел на младшего. — Ты уверен? — через пару секунд удушающей тишины спросил он. — Нет. Я уже ни в чём не уверен кроме того, что с Ханом что-то не так. Но я перечитал кучу статей, облазил весь интернет, включая несколько иностранных сайтов, на официальном сайте психологического центра был… Симптомы везде те же, что наблюдаются и за Джи, не может же это быть таким масштабным совпадением!.. — беспорядочно начал лепетать Хо, сбиваясь из-за волнения и душащей тревоги. Горло будто сдавливает металлической давкой, на виски больно давит, сердце щемит, в голове угрожающе поёт ветер, перекрикивая сводящий с ума белый шум. — Так, Ли Минхо, не паникуй раньше времени. Ты пробовал с ним говорить? — Кристофер повернулся на офисном стуле лицом к Ли и опёрся локтями о колени, оказываясь на одном уровне с собеседником. — Н-нет, я боюсь сказать что-то… не то, что только подтолкнёт его на… — Хо резко замолчал, вновь сглатывая. Взгляд его был направлен ниже лица старшего, но как будто сквозь него. Будто он не смотрел вовсе, а глаза его — всего лишь украшение. — Ты же читал кучу статей, там же наверняка давались советы, что следует, а что не следует говорить таким людям… — Да, давались, но, извини, читать простые слова — одно, а пытаться воплотить их в жизнь — совершенно другое! — нервно воскликнул Минхо, явно пребывая в возбуждённом от волнения состоянии. — Ладно, прости, не кричи. Просто… я тоже не представляю, что нам делать. Определённо нужно поговорить с самим Ханом. — растерянно проговорил Чан, потирая пальцами переносицу. — Хм… Хочешь, сходим и вместе поговорим с ним? — Вдвоём? — кивок. — Прямо сейчас? — Почему нет? Он как раз недавно вернулся в комнату. Пошли! Бан уверенно поднялся и последовал к выходу из комнаты, маня за собой Ли. Тот быстро рвано вздохнул, но последовал следом. — Тук-тук, Джисони! — озвучил Чан совсем уж по-детски, стучась в дверь чужой комнаты. Приоткрыл её. — О, здравствуй, хён. Что-то случилось? — бодро встретил Хан. Оба старших вошли в комнату, один уверенно, другой скованно. Джи повторил приветствие для Ли, а затем снова обратил своё внимание на говорящего лидера. — Мы хотели с тобой серьёзно поговорить. Дело в том, что ты ведёшь себя странно в последнее время. — начал Чан, когда все трое сели на кровать Хана. — Сначала весь угасший ходил, как в депрессию впал. А затем слишком резко стал снова позитивным. Даже позитивнее чем раньше. Всё хорошо? — Ну… да, а что может быть не так? — легко спросил Сон, поражая своей улыбкой. Что-то болезненное было в этих бодрости и оптимизме. — Говорят, что так себя ведут люди, склонные к суициду. — Минхо безумно был благодарен Чану за то, что тот не стал переходить на личности. Но при этом он задержал дыхание, боясь ответа, что должен последовать. Секунда. Две. Джисон резко залился смехом. На лице лидера Хо увидел облегчение, пока на его собственной душе осел густой-прегустой туман паники. Настолько болезненного и поддельного смеха Мин в жизни ещё не слышал. — С чего вы резко так решили? — пытаясь отдышаться, весело спросил Хан. — У меня просто был не самый лучший период, но сейчас всё наладилось! Вы чего? Всё хорошо! — Просто ты сам прекрасно знаешь, как мы все волнуемся за состояние каждого из мемберов, поэтому и решили, на всякий случай, поговорить. — с такой же лёгкой улыбкой отвечал Чан. Ли не верил своим глазам. Неужели Крис не видит настолько явной подделки в этом тоне, смехе, выражении лица, улыбке? Неужели он так легко принял это за чистую монету? — Ладно, Сон-и, отдыхай. Больше тебя не потревожим. — Тебе тоже спокойной ночи. И тебе, Минхо-хён. — последнее обращение, прилетевшее уже в спину Ли, парень произнёс более мрачно. Догадался, что его раскусили? Но времени на раздумье Хо не дали — дверь закрылась, оставив танцора в коридоре, а Чан, с которым ему ещё предстояло переговорить, уже направляется в сторону своей комнаты, грозясь оставить Хо без объяснений, наедине с самим собой. — Стой, хён! — опомнившись, Ли подбежал к Бану и встал перед ним. Тот склонил голову, ожидая, пока тот начнёт разговор. — Ты же просто притворялся, да? То облегчение на твоём лице и позитив в речи после того, как Джисон так нагло соврал, это же всё было наигранно, так? — С чего ты взял? Почему это Джисон должен врать? — не понял Чан. — Ты реально не заметил или притворяешься? — со смесью обречённости и отчаяния пробормотал Хо, опуская взгляд. — Не пойми меня неправильно, Хо, но тебе надо отдохнуть. Иди в общежитие, к себе. Отдохни, выспись. — Ты меня за придурка держишь, или мне показалось? — воскликнул возмущённо Минхо, отступая на шаг назад. — Успокойся, не кричи. — попытался угомонить младшего Бан. — Просто ты перенервничал, вот и мерещится всякое. Если хочешь, завтра ещё раз поговоришь с Джисоном. *** Он так и сделал. Только успело встать солнце и приготовить на всё общежитие завтрак, сонным басом проклиная того, кто придумал готовить по очереди и вообще, почему он в этой очереди всегда первый? , как Ли уже убежал в другое общежитие, надеясь застать там гиперактивного в последнее время младшего. Ритмичный стук в дверь. Дверь открылась, и из комнаты выглянул совершенно не сонный Джисон. — Доброе утро, хён, что-то случилось? — неуверенно улыбнулся Джи. — Со мной можешь не притворяться. — отрезал Ли, по-хозяйски заходя в комнату своего парня и с размаху усаживаясь на кровать, на которой было проведено столько совместных ночей. — О чём ты? — усмехнулся Джисон. Так могло показаться со стороны обычным людям. Минхо, видящий возлюбленного насквозь, ясно определил эту усмешку как нервную. — Садись. — Хо кивнул на место рядом с собой. Джисон непонимающе сел. — Говори прямо — у тебя есть мысли о суициде? — Хо-я, я же вчера всё рассказал. Зачем же так нервничать? — успокаивающим тоном проговорил рэпер, слегка дуя губки, зная, какой эффект это принесёт. Ли поспешно отвёл взгляд вниз, на собственные колени, пытаясь не попасться на эту удочку. — Хватит так нагло врать, я же прекрасно вижу, что ты притворяешься. Просто скажи, как есть. — Котик, я не вру, честно! Всё и в правду хорошо… — нежно пролепетал Джисон, собираясь заключить хёна в объятия. Тот мягко, но настойчиво отстранил парня от себя, но не отпустил предплечий. — Хо… — Хватит врать! — повторил Хо. — Я не вру! — Я сказал: скажи мне, есть ли у тебя суицидальные мысли! Отвечай! Повисла тишина. Тоже порядком раздражённый этими «салочками» Джисон гневно выдохнул. — Да. Есть. Получил, что хотел? А теперь — проваливай. Хо не успел опомниться, как его буквально вытолкнули из комнаты и закрыли за ним дверь. Парень застыл. Всё плохо. Просто ужасно. Он всё испортил тем, что вышел из себя. Теперь Хан вряд ли позволит ему помочь себе. Немного погодя, Ли услышал по ту сторону двери тихие, ели различимые звуки. Всхлипы? Парень дёрнул ручку. Не поддаётся. Заперта. Отрешённый, Хо поплёлся обратно, в своё общежитие, попутно пытаясь вспомнить, что у него сегодня за расписание. *** J.One Приходи ко мне Сейчас Надо поговорить Срочно 23:27 Ли прочитал сообщения сразу же после того, как они пришли. Неужели, Хан всё же одумался и решил поговорить? Лучик надежды прорвал завесу плохого предчувствия, заставляя зацепиться, довериться. Поэтому Минхо, не раздумывая, рванул в первое общежитие. *** — Проходи. — коротко пригласил Джисон, открывая дверь в свою комнату перед возлюбленным. Даже Ли не смог прочитать эмоции на его лице, однако плохое предчувствие начало давить с удвоенной силой. Однако, зайдя в комнату, волнение резко улетучилось. Странный, приятный запах заполнил лёгкие. На глаза парня попался маленький столик с бутылкой явно не дешёвого вина и двумя бокалами на нём. В вечернем мраке комнаты слабо светились несколько огоньков ароматических свечей. Вот откуда этот смутно знакомый запах. — Я… понял, что этим вечером я один во всём общежитии, и решил устроить свидание. Извини, если напугал. Ли развернулся к возлюбленному с мягкой улыбкой. Молча обнял его. Джи болезненно улыбнулся. Он-то понимает, что это их последнее свидание. Они наконец переместились на кровать младшего, утопая в романтической атмосфере и успокаивающем дымке свечей. — Я так за тебя боялся. — легко проговорил Ли, задумчиво покручивая в руке бокал. Хан снова ничего не ответил. Свечи с успокоительным, видимо, действовали только на Минхо, хотя Джисон зажигал их с расчётом на себя. От волнения в горле вставал ком, а по спине и затылку проходились горячие импульсы. Он и в правду это сделает? Пальцы машинально ощупывали и вертели пластинку с незаконными препаратами, полностью отключающими боль и инстинкт самосохранения. Ему терять уже нечего. — Джисони? Ты чего задумался? — склонил голову Хо, наконец отпив из бокала. Уже через несколько секунд после этого парень почувствовал странную слабость в конечностях. Мысли в голове ещё больше помутились. Ли опёрся локтями о колени и положил голову на ладони. — Прости, мне немного нехорошо. Сейчас пройдёт. — Ничего страшного, иди сюда… — Хан поставил свой, так и нетронутый, бокал, забрал полупустой у старшего и подсел ближе, позволяя лечь на свои колени. Помутнённым взглядом Минхо смотрел вверх, прямиком в глаза возлюбленного, пока окончательно не потерял сознание. Пути назад уже нет. *** Минхо очнулся и сразу почувствовал влажный холодный воздух и давящее чувство вокруг запястий и щиколоток. Открыл глаза. Незнакомое помещение с тёмно-серыми облезлыми стенами, мигающей и тусклой лампочкой под потолком и металлическим столом слева от стула, к которому и был привязан по рукам и ногам Хо. На столе стоял лишь прозрачный стакан с водой… или не водой? Он уже ни в чём не уверен. Как он сюда попал? Он же засыпал на коленях Хана! Ли дёрнулся. Точно, привязан. Дёрнулся сильнее. И ещё раз. Паника начала подкатывать к горлу. Он принялся извиваться, надеясь, что рано или поздно верёвки на запястьях ослабят свои путы. Звук открывающейся двери позади заставил замереть в забавной позе. Шаги. К столу подошёл парень, в котором Мин с трудом узнал Джисона. С красными от слёз глазами, синяками под глазами, будто… угасший. В этом Джисоне больше нет этого света и энергии, нет больше энтузиазма и вдохновения. Нет этой бесконечной любви в глазах, этой живости в движениях. Только монотонная серость и усталость. — Хани! Что случилось? Что с тобой? И где мы? Развяжи меня скорее! — застыв, Хо наблюдал, как младший опускает на металлический стол внушительных размеров нож. Издав нервный смешок, спросил — Постой, зачем тебе нож? — Мой малыш очнулся как раз вовремя. Я почти подготовился. — Сон поднял взгляд и, посмотрев избитым взглядом в глаза напротив, болезненно и широко улыбнулся. Затем достал какие-то странные таблетки из кармана свободных шорт и выпил одну, запив жидкостью из стакана. — Тебе точно понравится то, что я для тебя подготовил. Глубоко вздохнув, Хан подошёл к связанному парню и внезапно поцеловал. Хо опешил. Неожиданно. Мог сначала и развязать. Затем, младший отошёл на расстояние трёх шагов и так же неожиданно положил указательный палец левой руки в рот, показательно зажав между зубами. — Малыш, — расслабленно выдохнул Ли. — если ты хотел меня соблазнить, то не обязательно было затаскивать меня в… Минхо застыл с открытым ртом, так и не завершив фразу. Джи собрался с силами и сжал челюсти. Послышался хруст. На глаза навернулись слёзы. Всё же, поставщик немного приукрасил эффект от своих препаратов. — Джисон… — Хо отмер, стоило ему увидеть красные подтёки на чужих губах. По коже пробежался холодок при виде того, что осталось от чужого пальца. Нет, этого не может быть! Это всё не реально! Это просто сон! — Что ты… О Боже мой! Срочно развяжи меня! Надо найти, чем перемотать, срочно! Ли в панике вновь задёргался, пытаясь выбраться из плена. Однако, узлы даже и не думали ослабевать, только туже затягивались. На языке осел неприятный солоноватый вкус крови. Кусок плоти упёрся в зубы. Ну, что ж, пора проверить, насколько исполним его план. Приглушённый хруст отвлёк внимание барахтающегося Хо, и он перевёл взгляд на возлюбленного. Тот на пробу пробовал разжевать плоть. Кость поддаётся с сильным трудом. Внезапный рвотный позыв чуть не заставил выплюнуть полуразжёванное кровавое месиво. — Хан, стой, что ты делаешь?.. — в ужасе прошептал Мин, не в силах отвести взгляд от чужого лица. Но затем всё же перевёл его на чужую пострадавшую руку, уже опущенную вдоль тела. По коже пробежались мурашки, а тошнота подкатила к горлу. Из последней оставшейся фаланги редкими тёмно-красными бусинами капает кровь, оставляя на холодном полу разводы. — Прошу тебя, вызови… Стой! И вот Хо уже в ужасе наблюдает, как младший глотает то, что пару минут назад было частью его самого, вместе с осколками кости и ногтя. Содрогается в рвотном позыве, но не поддаётся ему. — Это только начало, котёнок… — болезненно проговаривает Джисон, криво улыбаясь, и подходит к столу. Берёт в правую руку нож, левой опираясь о стол. — Нет… — дыхание участилось. — Ты этого не сделаешь! Даже не думай! Слегка прищуриваясь и не слушая хёна, Хан приставляет лезвие прямиком к основанию пальцев. Не дожидаясь, пока Хо вновь начнёт кричать, со всей силы давит. Лезвие звучно ударяется о стол, проходя через расслабленную плоть. — Нет! Джисон! Что ты делаешь?! Остановись! — уже впадая в истерику при виде трёх отдельно лежащих на столе пальцев, воскликнул Ли. — Прошу тебя! Молча отдышавшись за долгие полминуты, младший берёт один из кусков ещё тёплого тела в уцелевшую руку, оставляя нож, и подходит вплотную к возлюбленному. — Открой рот. — тихо приказал Джи. Минхо протестующе сжал губы и помотал головой, с нескрываемым ужасом смотря на парня, который уже приставил плоть к чужим губам. — Я сказал — открой рот. Сейчас же. Видя, что Хо не поддаётся ни в какую, Хан взял палец в рот сам и приник к губам напротив, пользуясь чужим замешательством и проталкивая плоть за чужие зубы. Отчаянный страдальческий скулёж ударился в губы Хана. Он же отстранился и прислонил целую ладонь к рту возлюбленного, не давая избавиться от своей плоти. Хо начал отчаянно брыкаться, пытаясь уйти от чужой ледяной руки, но из-за, мягко говоря, трудного положения ему это сделать не удавалось. — Глотай. Твёрдый приказ заставил кровь в венах заледенеть, а тело застыть в болезненном спазме. Рвота подкатила к горлу с новой силой. Поймав момент, Ли со всей силы впился зубами в чужую ладонь, при этом пропуская безжизненный кусок плоти слишком далеко в горло и вновь сгибаясь в рвотном позыве. Однако, желаемого он не достиг — ледяная ладонь продолжила зажимать рот. Он не чувствует боли?.. — Будь послушным и не кусайся. Послушные котята не кусаются, понятно? — строго проговорил Хан, чуть приподнимая чужую голову, чтобы удобнее было посмотреть сверху вниз в чужие, полные отчаяния, глаза. — Ты же послушный котёнок? Сам не зная зачем, но надеясь, что это хоть как-то поможет, Минхо кивнул. — Раз послушный — глотай. Слёзы тонким слоем навернулись на глаза. Ли снова умоляюще посмотрел на возлюбленного. Раз он сам не хочет… Джи грубо упёрся ребром левой ладони о чужой лоб, пальцами правой насильно оттягивая нижнюю челюсть парня. Найдя свой палец, протолкнул его так глубоко в чужое горло, как смог. Убрал руки. Хо закашлялся, понимая, что не может сделать вдох. Не разжёванная плоть застряла в горле. Видя, как чужая грудь содрогается в рвотных позывах и поисках воздуха, Хан взял со стола стакан воды и, нежно поглаживая чужую щеку тем, что осталось от левой ладони, бережно поднёс его к губам старшего. Тот отчаянно принялся пить, пытаясь избавиться от этого болезненного чувства прямо посередине горла, что сначала переместилось по пищеводу, а затем наконец угасло, пропадая в желудке. Стоило стакану оторваться от его губ, Хо закашлялся, пытаясь сделать вдох. Когда же у него это наконец получилось, и он было успокоился, как осознание реальности вновь заставило запаниковать. Блять. — Считай это моим последним подарком. Сразу после моего прощального шоу. — легко проговорил Джисон, стараясь подавить тошноту при взгляде на свои же отрубленные пальцы, лежащие на столе. Он вновь примостился на своём любимом месте, в трёх шагах от возлюбленного, но уже с ножом в руке. Но затем передумал и вновь подошёл к столу. — Джисони, прошу тебя, вызови скорую. — Хо вновь закашлялся. — Умоляю. — Нет. Снова хруст. Болезненный стон. Несмотря на действие препаратов, боль была. И сильная. Джисон открыл зажмуренные глаза и понял, что запястье прорубить простым ножом не так-то и легко. Из кожи торчали еле видные осколки кости, однако нож прошёл только наполовину. Тихое «Чёрт», и лезвие вновь с нажимом проходится по кости запястья, задевая упругие хрящи. Короткий вскрик. И не самый короткий, но уже от Минхо: — Нет! Нет, нет, нет! Прошу тебя! Остановись! Сон метнул в сторону возлюбленного гневный, сумасшедший взгляд и коротко прошипел: — Кричи сколько хочешь, но не смей меня останавливать. Невозмутимо, младший упёрся кровоточащим обрубком руки о отрубленную кисть, удерживая её на месте. Ножом принялся срезать с неё плоть. — Что ты… — устав от постоянных брыканий в попытках освободиться и молящих криков, Хо обречённо осел. Вариант с кошмарным сном ещё в силе. — …собираешься делать? Не отвечая, Хан с трудом освободил кость от мышц и кожи. Почесал пальцем нос, оставляя на нём кровоподтёки. Затем отложил нож и взял в руку всё ещё тёплую плоть. А в Ли снова появились силы. — Стой! Не делай этого! Прошу, только не это! — Хо вновь задёргался, увидев, что мёртвая плоть уже касается чужих губ, которые когда-то целовал он. — Нет! Нет!!! Джи, переведя насмехающийся взгляд на чужие влажные от слёз глаза и дико улыбаясь, погрузил часть умерщвлённого тела в полость рта, с силой откусывая. Кровь, капавшая с неё на бетонный пол, струйкой потекла по подбородку, стекая на шею. Желудок не выдержал такого зрелища. Хо содрогнулся и отвернулся в сторону, склоняясь. Его вырвало. Однако, к его собственному сожалению, на полу, окрашенном желудочным соком, не оказалось ранее проглоченного им пальца. С противным шлепком бросив остаток плоти прямо на пол, Хан подошёл к возлюбленному и, наплевав на всё ранее произошедшее с ними обоими, глубоко поцеловал, будто пытаясь завести парня. Тот же пытался изо всех сил отстраниться, отвернуться — что угодно, лишь бы не чувствовать снова этот ужасный вкус крови. Часть уже пережёванных мышц внезапно оказалась у него во рту, отчего Хо вновь закашлялся. Стоило Джисону отстраниться, как Ли выплюнул кровавый «фарш», ещё несколько раз сплёвывая кровь. — О Боже… — выдохнул он. — Джисони, малыш, скажи, что это всё просто сон. Просто ужасный… Блять! Нож ощутимо прошёлся по щеке Хо, оставляя не глубокий, но длинный порез. Боль отрезвила Минхо и заставила осознать, что это всё реально. Голова закружилась. Паника рвотой встала у горла. Мозг будто начал движение, перемешивая и путая извилины. Желудок вновь начало крутить. — Прости, я не хотел этого делать. — абсолютно искренне извинился Джисон, вновь откладывая нож и нежно проводя по раненной щеке грубоватыми от игры на гитаре подушечками пальцев. Но тут же удивлённо отстранился и отошёл, поняв, что Минхо отключился. Ничего. Джи подождёт. Он достал из кармана шорт другую пластинку и выдавил таблетку, запивая её остатками воды из стакана. Сворачивающие препараты — чтобы не умереть от потери крови слишком быстро, что было бы довольно легко в ситуации Джисона. Он сел на край стола и достал из второго кармана пачку сигарет и зажигалку. Пристроив одну сигарету между губ, поджёг, сразу откладывая зажигалку. В помещении почти сразу повис серый дымок. Успокаивает. Хотя нервы давно отключились, оставляя свой пост безумию. *** Очнувшись, Минхо увидел перед собой возлюбленного. «Значит, всё-таки сон…» — пронеслась мысль. Хо подался вперёд, призывая к поцелую. Младший накрыл его губы своими, отдаваясь поцелую и накрывая правой ладонью щеку напротив. Боль от пореза и вкус крови на языке, вперемешку со вкусом табака, заставил опомниться и вновь понять, что это всё был не сон. Сознание закружилось, грозясь вновь покинуть Ли. Хан отстранился и, наступая на только что брошенную им сигарету, вновь сел на стол. — Плохо держишься, коть. Я думал, продержишься без потерь сознания до самого конца. — задумчиво проговорил он, досадливо отбрасывая пустую пачку от сигарет. — Сколько я был без сознания? — наплевав на всё и, кажется, начав сходить с ума, спросил Хо. — Я успел выкурить шесть сигарет. — Полчаса… — угашено пробубнил себе под нос старший. — И как ты не умер от потери крови?.. — Почему ты отводишь взгляд? Посмотри на меня. — не желая отвечать, возмутился Хан. Хо ничего не ответил, лишь прикрыл глаза. Это всё ощущается как самый ужасный сон в его жизни. Вот бы это было правдой. — Развяжи меня. — тихо попросил Ли. — За… — Развяжи меня! — парень вскинул голову, с гневом и страхом одновременно смотря на возлюбленного, но тут же пожалел об этом. Резко опустил голову. Исподлобья он наблюдал, как Джи склоняет голову набок, слабо улыбается. Берёт нож уцелевшей рукой. Вот бы для того, чтобы перерезать путы, сковывающие старшего, чтобы позволить тому помочь. — Стой! Нож по самую рукоять вонзился в худое бедро, скрытое тканью шорт лишь на половину. Хриплый, болезненный и громкий стон вырвался из груди рэпера. Он запрокинул голову назад и зажмурился, ловя странное удовольствие и удовлетворение от приглушённой препаратами боли. Всё ещё не верится, что он и в правду пошёл на это. Он готов всё отпустить. — Пожалуйста, прекрати, умоляю, стой, нет, нет, нет… — из глаз полились сдерживаемые столько времени слёзы. Мантра из страдальческой мольбы сама вырывалась из груди. Минхо, сам не зная, почему, не может отвести взгляд. Всё это кровавое зрелище паникой и страхом опьяняет мозг, вид измученного и измазанного в крови родного лица, жмурящегося от болезненного удовольствия, гипнотизирует. Оторвать взгляд невозможно. Как и смотреть на всё это. В груди, вместо сердца, вдруг появилась зияющая пустота, по которой гуляют безысходность и отчаяние. Нож с противным звуком вышел из тела, сопровождаясь ещё одним стоном. Кровавые разводы на лезвии складывались в причудливый рисунок, навевающий ужас даже на того, кто держит нож. Странная эйфория в голове. Он сошёл с ума? Да. — Тебе нравится? — с неподдельным интересом спрашивает Хан, будто ответ не очевиден. — Нет! Нет! Не нравится! Прошу, остановись! — крики отражались от глухих стен маленького помещения, создавая эффект одиночества из-за полного отсутствия иных звуков. Хо вновь начал извиваться, не отрывая взгляда от лезвия в чужой руке. — Не нравится?.. Я же так стараюсь! — огорчился Джи, опуская взгляд. — Я сделаю так, чтобы ты запомнил эту ночь. — Уже справился! Развяжи меня, блять, умоляю! — Ли всхлипнул, подавившись собственными слезами. Сон заинтересованно глянул на пол, тут же поднимая с него последнюю откатившуюся сигарету. Вновь зажал меж губами и поджёг, тут же затягиваясь. Расслабленно выдохнул облачко дыма, зажимая сигарету уже между пальцами, окрашенными кровью. Слез со стола и подошёл к вырывающемуся из хватки верёвок и плачущему старшему. Выдохнул новое облачко тому прямо в лицо, заставляя закашляться и поморщиться, отворачиваясь. Оценивающе и с какой-то жалостью посмотрел на Минхо. Не отходя от пленника, зажал сигарету зубами, взял нож и приставил его к собственной шее. — Нет! Нет! Остановись! Нет! — вновь забился в панике Хо. Джисон сначала прищурился и улыбнулся, явно забавляясь тем, как легко вывести его парня на эмоции, а затем залился безумным, пугающим смехом. Старший, как побитый котёнок, напугано посмотрел на это. Тихим, срывающимся на всхлипы голосом спросил — Зачем ты это делаешь? Ответа он не получил. Хан отложил нож и подошёл ещё ближе, зажимая тлеющую сигарету между пальцами. Приставил к чужой шее. — Можно? — слишком нежно для ситуации, в которой они оба находятся, спросил он у прикрывшего глаза Хо. Какого ответа он ожидал? Он ему и не нужен. Получив в ответ лишь тишину, Джи мягко прислонил конец сигареты, противоположный фильтру, к нежной коже. Минхо зажмурился и сжал губы, но не издал ни звука. Через минуту на месте, где только что находилась сигарета, осталось небольшое выжженное пятно. Шрам на всю жизнь. Клеймо. Память об этом кошмарном моменте. Бросив наполовину целую сигарету на пол, парень вновь вернулся на стол. Взял нож. Ли открыл глаза и поднял взгляд. Что он ещё придумал? Точно ничего хорошего. — Прошу, не делай этого… — прошептал Хо, глотая новую порцию своих же слёз. Ответа не последовало. Джисон без колебаний оставил глубокий порез на левом предплечье. И ещё один. И ещё. И ещё, до момента, пока вся оставшаяся часть руки не покрылась сеткой кровоточащих порезов. Кровь из них текла странно — сначала долго не показывалась, а затем вовсе начала выделяться мелкими редкими каплями. Но у Минхо крыша съехала достаточно сильно, чтобы не задаваться никакими вопросами, а лишь кричать и умолять. С трудом, одной рукой, Джи стянул тёмную футболку, оголяя торс. В меру подкачанный, со слабым рельефом мышц и узкой талией. Нет… Лезвие переместилось на плечо. С плеча на ключицы, прорезая до кости. — Стой! Нет! Нет! Нет… — Хо сорвал голос. Он продолжал лишь хрипеть, пока нож оставлял на груди и животе уже не такие глубокие порезы, как на руках, но всё равно внушающие ужас одним своим существом. Внезапно кончик ножа застыл на месте, на пару сантиметров ниже солнечного сплетения, а обезумевший взгляд заинтересованно устремился прямо в глаза Ли. Тому пришлось установить зрительный контакт. И вдруг о него дошло, что собирается сделать младший. — Не смей! Нет!!! Ты этого не сделаешь!!! — несмотря на сорванный голос, хрипло и отчаянно закричал Мин. Он начал вырываться с новой силой, совсем наплевав на боль от верёвок, что сильно натирали запястья. Слёзы двумя ручьями потекли по щекам, звучно капая на пол. — Прошу, остановись!!! Кончик ножа медленно прорезал плоть. — Стой! Стой же! Прошу! Лезвие плавно начало опускаться всё глубже. — Остановись! Под вскрик Сона лезвие резко опустилось до самого низа живота. — Я… рассчитывал только… на слой мышц… — болезненно прохрипел Хан, жмурясь от сильной боли. Странное чувство. Что-то внутри оборвалось. Буквально. — Нет! Нет! — рассудок стремительно улетучивался. Слёзы обжигали щёки. Стёртая кожа на запястьях горела. Шея затекла и будто надломилась, заставляя постоянно ронять голову и вновь поднимать её. Грудь сотрясалась от беззвучных рыданий. Всё тело дрожало. Желудок крутило. Всего Минхо захватила агония. Нож опустился на стол. Окровавленные пальцы коснулись кожи живота рядом с порезом. Нет, не порезом. *Дырой. Оттянули ткани, являя на свет уже изрезанные внутренности. Когда они пробрались внутрь, тошнота вновь подкатила к горлу Ли. Схватили. Вытащили. Надрезали. Погрузили в рот. — Стой! — Хо начал захлёбываться в собственных рыданиях, не зная, куда деться от агонии. Кажется, запрещённые препараты начали завершать своё действие, поскольку Джи тут же согнулся в рвотном позыве. Организм перестал принимать человеческую плоть. Инстинкт самосохранения начал просыпаться. Ну уж нет! Хан выхватил из кармана пластинку с таблетками и потянулся за стаканом. Тот оказался пустым. Раздосадовано парень просил его на пол, заставляя разлететься на десятки крупных осколков. Попытался проглотить таблетку без воды. Закашлялся. Ничего не выходит. — Похоже, нам придётся попрощаться раньше, чем я планировал. — прохрипел Джисон, спускаясь со стола, голыми ногами ступая прямо по стеклу. Подошёл к возлюбленному. — Тем более действие сворачивающего препарата сейчас кончится. — Прошу, остановись! Стой! Умоляю! Нет! Не делай этого! — Мин просто молил, сам не зная о чём. — Ты же понимаешь, что мне уже не выжить? — сознание начало предательски мутиться. Слишком рано! Осознанность промелькнула в глазах напротив. Не выжить… Осознанность внезапно всплыла и в сознании самого Хана. — Блядство… — он дрогнул. — Какой же я дурак… Нож звонко упал на пол. Ноги стали ватными, еле удерживая своего хозяина. Кровь начала стремительно выделяться из всех порезов и обрубка руки, унося за собой сознание. — Прости меня, хён. — Ни за что! Никогда! — вскрикнул Хо, окончательно сходя с ума и ослабевая вместе с возлюбленным. — Не простишь?.. — младшего будто кипятком ошпарили. Что же он натворил… Тело упало на осколки стекла. Отчаянный вскрик Минхо. Несколько таких же отчаянных всхлипов. И он вновь потерял сознание. *** В нос забился запах медикаментов и медицинского спирта. Минхо открыл глаза. Белоснежный потолок и потрескивающие люминесцентные лампы. Он приподнялся на локте. Больничная палата. Голова раскалывается. Ли поморщился и упал обратно на подушку. Попытался зарыться в тонкое одеяло, сбегая от гнетущей тишины. Воспоминания не сразу нахлынули на парня, давая время на такой необходимый отдых. — Значит, сон… — выдохнул себе под нос, невольно задаваясь вопросом — где же тогда заканчивается реальность и начинается сон? В палату молча вошёл человек. Сел на край койки. Хо выпутался из одеяла и побитым взглядом посмотрел на вошедшего. Бан Чан. — Ты как? — голос лидера прорезал тишину. — Такое себе. Какой-то бред приснился. Где Хан? — не раздумывая, переключился на интересующую его тему Минхо. Кристофер замешкался. Взгляд его заметался. Он склонил голову, болезненно поморщился и неловко почесал шею. — Нет… — Ты пролежал в отключке больше двух суток. Тебя нашли в каком-то заброшенном подвале офиса. — начал Бан. — Нет, только не говори мне, что… Нет! Этого… — кислород отказывается поступать в лёгкие. Хо закашлялся, перекладываясь на бок. Чан положил ладонь на чужое бедро, готовясь доложить не самую хорошую новость. — Его нашли в том же помещении, что и тебя. — коротко и тихо сказал старший, закусывая дрожащую губу. Стоит ли договаривать, или он всё и так понял? — Нет… Нет, нет, нет… Это не могло быть реальностью… Пожалуйста… скажи, что я ещё сплю… — Ли свернулся в клубок и опустил голову, пытаясь стать как можно меньше. Слёзы обожгли лицо. Это какой-то бред. Всё произошедшее… не сон? — Следствие устанавливает, кто мог это сделать. — добавил лидер, не зная, зачем. Просто посчитал нужным. Что именно обнаружили в том помещении Ли пока знать не обязательно. Ему итак тяжело. И Чан его прекрасно понимает. Сам еле сдерживает слёзы, просто рассказывая. — Что было с его телом? — понимая, что наступает на треснувший лёд, сквозь слёзы спросил Хо. Ему просто необходимо уточнить, что хотя бы часть произошедшего не была сном. — Точно хочешь знать? — Я видел всё своими глазами. — тупо смотря на стену напротив, тихо проговорил Минхо. — Но я должен убедиться, что у меня съехала крыша. — Нет кисти левой руки, множество порезов на торсе, пробито бедро и… — Крис сделал паузу, собираясь с силами и сглатывая тошноту от осознания всего того, о чём он говорит. — …и вспорот живот. Всё внутри Ли оборвалось. Всё. Этого просто не могло случиться. Это неправда. Это продолжение какого-то очень ужасного и реалистичного сна. — Нет… — Хо зарылся с головой в одеяло. Так не могло произойти… Просто не могло! — Нет! — Хо… — обеспокоенно окликнул Бан, сжимая ладонь. — Нет! Почему?! — приглушённый одеялом вой. Тело затряслось, словно в агонии. Кристофер сам зажмурился, пытаясь не выпустить слёзы. Потеря ударила по всем мемберам без исключения. Без слёз не выдержал никто, однако, Чан лидер, ему не позволено быть слабым. — Следствие… — истерично усмехнулся Минхо, глотая собственные слёзы и выглядывая из своего «убежища». — Я знаю, кто это сделал. — Кто?.. — нервно сглотнул старший. — Он сам. — несмотря на дрожащий голос, чётко прошептал Ли. Поморщился скорбно и упал лицом в белые простыни. Эмоции молниеносно сменялись на лице Чана. Да не может такого быть! — Лино-щи… я думаю, тебе следует отдохнуть. — неуверенно проговорил он, поднимаясь с койки. Хо ничего не ответил. Не смог. Тихая истерика захватила разум. Бан сочувственно посмотрел напоследок и ушёл. *** В палату заглянула рыжеватая макушка. Чонин. — Хён? Можно? — тихо спросил он. Ли кивнул, не поворачивая головы и продолжая безразлично смотреть в потолок. Младший вздохнул, собираясь, и прошёл внутрь, прикрывая дверь. Сел на край койки. Обеспокоенно посмотрел на Хо. Тот тупо лежит на спине, не отводя взгляда от потолка. Ян помолчал какое-то время, а затем сказал негромко — Вечером поедем домой. В общежитие. Ребята ждут. Голос его дрогнул в конце — по чужому виску скатилась слеза. Чонин опустил голову, вновь вздыхая. Посмотрел на старшего, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова. Ли всё же перевёл взгляд на парня. Только сейчас заметил заплаканные глаза того. Дрогнул. *Не ему одному тяжело. Уже через несколько часов произошло так, как и сказал Ян. Минхо оказался в общежитии. В своей комнате. И не выходил более оттуда на протяжении почти двух суток. Просто прошёл мимо всех мемберов, будто и не заметив их. Закрылся в комнате. Сел на кровать. Пальцы сами потянулись к шее. Шрам. Теперь уже метка. Джисон будто специально сделал всё возможное, чтобы Минхо никогда уже не забыл о той ужасной ночи. Чтобы мучился до конца своих дней. *** А на третий день в комнату постучался Ли-младший. — Хён, ты живой? — без единого намёка на шутку, обеспокоенно спросил Феликс. Ответа не последовало. Минхо просто лежит в позе раненного на собственной кровати и будто не слышит. — Сегодня похороны будут. Хо вскинул голову, нечитаемым, но оживлённым взглядом смотря на младшего. — Зайдите за мной. — хрипло попросил Лино, вновь роняя голову на постель. Оживления как и не было. — Может, выйдешь, поешь хотя бы? Ты больше четырёх дней ничего не ел. — осторожно предложил Ликс. Молчание. Долгое. Он отключился? Нет, глаза открыты. — Пожалуйста. Ради… — Не смей называть это имя. Ён вздрогнул и закусил губу, пытаясь не выпустить эмоции наружу. Не сейчас. — …ради нас. — исправился он, внимательно следя за чужой реакцией. Которой не последовало. Поняв, что уговаривать бесполезно, Феликс тяжело вздохнул и удалился, прикрыв за собой дверь. — Что он? — за дверью уже поджидали остальные жители общежития. — Не говорит почти. Откликнулся только на новости о похоронах. Попросил зайти за ним. — обречённо выдохнул Ли, опуская голову. — Ну нельзя же так! — взорвался Мин, расхаживая из стороны в сторону. — Ему будто совсем на нас всех плевать! Нам всем тяжело! Но я не понимаю, почему накрыло именно его! — Они же встречались… — проконстатировал грустно Чонин, опираясь о стену. — Что? — Сынмин остановился и посмотрел на младшего с удивлением. — Ты разве не знал? — недоумённо склонил голову Ликс. — Нет. Чёрт, почему я всегда всё узнаю слишком поздно?! — сокрушённо простонал Мин. — Тогда понятно. — А ещё их нашли в одном помещении. Не факт, что Минхо-хён не видел, как… — Чонин замолчал на полуслове, надеясь, что старшие поймут, о чём речь. А они поняли. — Что делать будем? Выходить из комнаты он точно не собирается. Есть тоже. — вернулся к изначальному вопросу Феликс. — Ждать?.. — предложил, казалось бы, самый логичный вариант Чонин. — Не имеет смысла. А если он и за месяц не отойдёт? Он потеряет всё — и здоровье, и карьеру. — возразил Ким. — А существует ли ещё группа? — внезапно выдал Ликс, поднимая взгляд на младших. Те встревоженно подняли взгляды в ответ. — Бродячие Дети существуют в составе семи человек? *** — Минхо-хён… Ли поднял голову. Сынмин. — Ты… просил зайти за тобой. Собирайся. — осторожно проговорил тот, старательно подбирая слова. Минхо коротко кивнул, дожидаясь, пока Сынмин его покинет, а затем сел на кровати. Голова раскалывается. Хо попытался включить экран телефона, который все эти дни одиноко лежал на тумбочке, дабы при помощи фронтальной камеры посмотреть на себя. Разряжен. Ли потёр переносицу, пытаясь включить все необходимые функции мозга, а затем встал с кровати. Приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Никого. Тихо проскользнул в ванную комнату. Посмотрел на себя в зеркало. Глаза опухли, щёки противно отекли, тёмные круги под глазами заставили ужаснуться. В голове мелькнула мысль о том, что неплохо бы сделать какой-никакой макияж, однако, похороны — закрытое мероприятие, так что совсем не важно, как он выглядит среди людей, которые итак видели его в любом состоянии. Ледяная вода быстро омыла лицо, отрезвляя мысли. Всё будто в тумане. Нет ни сил, ни эмоций. Плюнув наконец на вид в зеркале, Хо вернулся в комнату и надел первую попавшуюся под руку одежду. Потом передумал, с болью в сердце подумав, что для такого важного события надо одеться подобающе. В дверь постучались. — Готов? — Чан выглядит так, будто не он всю прошлую ночь провёл в слезах. Ли коротко кивнул, уже смиряясь с тем, что следующие несколько часов он вновь проведёт в странной туманной агонии. *** Ли поднял голову и осмотрел общую гостиную, в которой все собрались. Бан Чан сидит на диване, оперевшись локтями на колени и положив лицо на ладони, очевидно, пытаясь собраться с мыслями. Чанбин сидит рядом, обняв себя одной рукой, а вторую сжав в кулак и прислонив к сжатым в полосочку губам. Безэмоционально смотрит прямо перед собой. Хёнджин сидит на втором диванчике, поджав под себя колени, положив ладонь на голову и опустив её, скрывая лицо в собственной тени. Феликс дрожащими пальцами сжимает плечо Хёнджина, пытаясь остаться в более-менее здравом смысле. Из глаз его беспрерывно текут слёзы, а грудь сотрясают сдерживаемые всхлипы. Сынмин скрывает своё лицо, упираясь в плечо Минхо. Не дрожит. Просто сидит. Чонин сжался по другую сторону от Чана, прижимая к груди колени и плотно закрывая лицо руками. Это кошмар. Чан, почувствовав, что ещё немного — и не выдержит никто, тряхнул головой и, наконец, встал. Голова опущена, плечи чуть подрагивают, все мышцы лица напряжены, но при этом не передают ни единой эмоции. — Это… — голос, вырвавшийся из груди лидера, показался чужим — охрипший, тихий, грубый. Чан прокашлялся, но, почувствовав, что этого недостаточно, неряшливо взял выскальзывающую из рук бутылку с водой со стола и сделал глоток. Опустил бутылку. Звук соприкосновения пластмассы и дерева показался для всех присутствующих оглушительным, словно выстрел из пневматического ружья. Бан Чан наконец заговорил. — Для всех нас это… событие оказалось… нет, не так. Чан говорил неуверенно, чуть подрагивающим голосом. Слова путались на языке, забывались самые элементарные слова. Перерывы, в которых Чан запинался, длились по три, а то и по пять секунд. Головной мозг словно перестал работать, обмяк, превратился в месиво, лишь утяжеляя и без того тяжёлую голову. Хотелось просто плюнуть на этот монолог и уйти к себе. Вновь, не включая свет в мрачной вечерней комнате, упасть на кровать без сил и мыслей. Вновь зарыться в одеяло, словно беззащитный зверёк, с одной только мыслью в голове — «Как такое могло произойти?» Но такое поведение будет неуважительным, оскорбительным по отношению к тому, из-за которого они все сейчас здесь. — Он был для всех нас далеко не просто другом. Он был частью семьи. Вдохновением. Поддержкой. Тем, кто помогал в трудные времена. Тем, кто заряжал энергией. Тем, кто готов был ради каждого из нас и ради нашей команды на всё. Только мысль о неуважении и воспоминания о всех лучших моментах, проведённых с ним, помогли лидеру собраться и говорить настолько связно. — Но именно он оказался самым уязвимым из нас. Покойся с миром, Хан Джисон. На пол звучно упала капля, скатившаяся с щеки до сих пор не проронившего до этого ни одной слезы Чана. Голос уставшего скрывать звуки Феликса прорезал тишину. Он попытался скрыться в плече Хвана, дабы не казаться совсем уж жалким. Болезненный стон вырвался из груди Чонина, который, кажется, стал ещё меньше. Все, кто до этого сдерживали слёзы, тоже не выдержали. Все, кроме Минхо. Он единственный продолжал просто смотреть в одну точку. Словно невосприимчивый. Словно в трансе. Словно его и нет тут вообще. Словно всё, происходящее вокруг, с ним вообще никак не связано. Словно он в фильме, и к его безжизненному бледному лицу в эпичном кадре приближают камеру. Словно время остановилось, а он — центр всей вселенной. У него не осталось ни чувств, ни сил, ни слёз. *** Стук в дверь. — Хён? Всё хорошо? — максимально глупый вопрос. Нет, у него не всё хорошо. Вообще ничего не хорошо. После похорон и всех последующих групповых «мероприятий», когда все разошлись, Феликс заставил его поесть. Силой. И теперь ему плохо физически. Не говоря уже о моральном состоянии. — Минхо-хён, я войду? — Ли-младший дёрнул ручку. Заперто. — Хён, открой! Но Минхо не собирался этого делать. Даже не думал. Мышцы не слушаются. Даже рукой не пошевелить. — Хён! — Феликс выдохнул, успокаиваясь. Начал громко — Если ты не хочешь меня впускать, ответь хоть что-нибудь! Чтобы я знал, что ты вообще в сознании. Я волнуюсь! По-прежнему нет ответа. Выбить дверь? Обычную межкомнатную дверь не составит труда выбить даже не с ноги. — Хён, если ты не откроешь и не ответишь, я выбью дверь! — предупредил Феликс, ещё раз дёрнув ручку, а затем прислушиваясь. Тихий всхлип. С сердца упал камень страха, но само оно сжалось от беспокойства и жалости. Его стоит оставить одного. Ли передёрнуло от мурашек. Он рвано вздохнул и удалился в свою комнату. *** — Минхо. — в незапертую комнату заглянул Сынмин. Хо неподвижно лежит на кровати, на боку. Ноги чуть согнуты в коленях, руки просто лежат, не занимая какой-то определённой позиции. Безжизненный немигающий взгляд уставился в стену напротив. — Ты уже шесть дней ничего не ешь и ни с кем не разговариваешь. Это не нормально. — Ким прошёл в комнату и встал по середине, пытаясь привлечь к себе внимание. Чонин и Феликс уже неоднократно пытались вытащить Хо из комнаты. Хёнджин и Чанбин тоже приходили неоднократно. Чан же всеми силами пытался компенсировать недавние события, потрясшие всех участников и зрителей индустрии, хоть каким-нибудь контентом, отчего все эти дни не вылезал из студии. Но он хотя бы ел и отвечал на звонки и сообщения. Но сейчас Сынмин намерен закончить эту апатично-депрессивную сагу Минхо. — Минхо, вставай. Я знаю, что ты меня слышишь. Ты так с ума сойдёшь. — Сынмин постоял ещё немного, обдумывая, как ещё можно достучаться до Хо. Вздохнул и сложил недовольно руки на груди, опустил голову. Проговорил вполголоса, но твёрдо — Хан был бы тобой недоволен. Внезапно искры гнева вспыхнули в пустых глазах. Ли в гневе вскочил, опираясь на локоть дрожащей от непривычки руки, гневно прошипел: — Что ты сейчас сказал? — Воу, воу! Хён, с ума сошёл? Не нервничай так! Я же просто… — сказать, что Сынмин испугался — преуменьшить силу его эмоций. — Убирайся отсюда. — твёрдо скомандовал Хо севшим голосом, но от этого не менее пугающе. Мин поспешил выскользнуть из комнаты как можно быстрее. Истратив все только-только восстановившиеся эмоции, Минхо обессиленно упал обратно на постель. Прикрыл глаза, надеясь уснуть. — Что там произошло? Он тебя укусил? — без единого намёка на шутку спросил Чонин, когда Сынмин, словно на крыльях, влетел в общую гостиную, где сидели остальные жители общаги. — Я просто упомянул Хана, а он как с цепи сорвался! До этого вообще не реагировал ни на меня, ни на мои слова. А тут вскочил и зашипел, как змея! — пребывая в шоке и с дозой адреналина в крови выпалил Ким, с размаху плюхаясь на диван рядом с Феликсом, заставляя того чуть подпрыгнуть. — И ты сбежал. — завершил Ли, который не тратил время на удивление, а сразу принялся анализировать поведение Минхо. Затем вспомнил — Когда я к нему заходил утром, в день похорон, он предупредил меня, чтобы я не смел называть его имя. — Настолько ужасные воспоминания? — предположил Ким. — Или не может никак смириться с потерей. — тихо проговорил Ян, пытаясь не вдумываться в свои же слова, лишь бы вновь не дать волю эмоциям. Он нервно принялся перебирать пальцами крупный ворс ковра, на котором сидел. Мне помолчали. Пока Чонин резко не вскинул голову, поражённый идеей. — Кажется, я знаю, как нам вытащить Хёна из комнаты… *** На следующее утро в дверь комнаты самого старшего вновь постучали. Снова Сынмин. — Хён, вставай. — Мин вновь прошёл в комнату, как к себе. Ли отвёрнут к стене. Ну хоть позы меняет, уже хорошо. — Хё-ён! Мин потормошил парня по плечу, надеясь, что тот хоть как-то отреагирует и Сынмину не придётся поднимать его таким противным способом. — Минхо, пожалуйста, вставай. Тебе надо поесть. Ради Джисона. Реакция последовала незамедлительная. Ли сначала дрогнул, а затем резко вскочил, принимая сидячее положение. Красноречиво посмотрел в глаза младшего. — Что это мы злимся? — несмотря на страх, Ким продолжал стоять на одном месте и открыто провоцировать Минхо. — От воспоминаний сердце болит? — Заткнись! Прекрати! — хрипло воскликнул Минхо, удерживаемый только отвыкшими от ходьбы ногами, чтобы не вскочить прямо сейчас. — Или тебе стало плевать на Хана после его смерти? Раньше ты так не поступал. — укоризненно проговорил Мин. Он напугано отступил на два шага назад, когда Хо вскочил на ноги. — Если ты сейчас же не заткнёшься… Ещё совсем немного. — То, что? Что ты мне сделаешь, если я продолжу говорить про Джисони? — Сынмин с готовностью выскочил из комнаты, заставляя старшего устремиться следом. Однако не долго тот ходил. Стоило Ли выскочить из комнаты, как сзади его за руки удержали Феликс и Чонин. Гнев в глазах сменился страхом и внезапным осознанием собственной беспомощности. Ким выдохнул, и остановился, почувствовав себя в безопасности. — Отпустите! Зачем вы это делаете… — Минхо сразу перестал сопротивляться, устало опустив голову. Он будто не живой. — Прости, хён. Мы для тебя это делаем. — проговорил Чонин, в замешательстве чуть ослабляя хватку на чужой руке. Молчание. Трое переглянулись. Как им поступить дальше? Феликс, не мешкая более, отпустил руку Минхо и молча обнял его. Старший вздрогнул, но не сопротивлялся. — Мы волнуемся за тебя. Мы хотим как лучше. — тихо проговорил тот. Какое-то время в воздухе висела глухая тишина. Не напряжённая, но и не приятная. А затем Ли-младший отстранился и проговорил, смотря прямо в глаза напротив — Пойдём. Прошу тебя. Надо поесть. Хо помотал головой, не собираясь соглашаться даже после того, как все трое показали, что беспокоятся. Усилившаяся хватка макнэ на собственной руке заставила вздрогнуть и всё же поменять своё мнение. Пусть Чонин потом внутренне и отругал себя за резкость, факта, что это его действие помогло, отрицать не стал. Наконец, младшие смогли отвести Минхо на кухню и даже накормить, несмотря на сопротивление. Хотя… можно ли это назвать сопротивлением? Хо вёл себя вяло, будто под действием снотворного или психосоматических препаратов, и как-то по-детски. Отворачивался от Феликса, который пытался о нём заботиться, надувался, игнорировал просьбы. Да и просто молчал. — Хён, прекрати обижаться, прошу. Я же помочь хочу. — устало выдохнул младший, подпирая голову ладонью. На кухню заглянул Сынмин. Сел за стол рядом. Заговорил, обращаясь к Минхо: — Прости пожалуйста, Хо. Я честно не хотел делать этого. Но ты по-другому не вышел бы. Ли даже не обернулся на Мина, продолжая сидеть с опущенной головой. — Простишь? Молчание. Ким посмотрел на Феликса. Тот просто пожал плечами. Взгляд младшего беспокойно забегал. — Не загоняйся, он придёт в себя, и всё будет нормально. — шепнул Ликс, поглядывая на Хо. Мин кивнул, но по нему было видно, что беспокойство никуда не ушло. Он поднялся и ушёл, ничего более не сказав. — Пойдём в душ? Минхо коротко кивнул, вопреки своему состоянию, готовый встать и пойти хоть сейчас. — Вдвоём. — предупредил на всякий случай Ликс. — Нет. — простонал Минхо. — Да. А если с тобой что-то случится? — «Или ты с собой что-то сделаешь…» — Да не случится. Я один пойду. — отмахнулся Хо, пытаясь вести себя, как обычно. — Нет, не пойдёшь. Я с тобой. — отрезал Феликс, вставая из-за стола вместе со старшим. Минхо быстро смирился, уже молча направляясь в ванную комнату. Ликс вздохнул, прикидывая, как долго Хо придётся приходить в себя и возвращаться к нормальной жизни. Зашумела вода. Хо угрюмо смотрел на то, как младший раздевается и настраивает воду. — Что стоим? Как будто в первый раз. — Феликс обернулся и встретился с загнанным взглядом. Чуть поник и склонил голову. — Ну коть… Подошёл и положил ладони на чужие плечи. Минхо опустил было голову, но, встретившись взглядом с тем, с чем не хотел встречаться, отвернулся. — Всё, хорош, расслабься хоть на пару минут. — Ли-младший поддел чужую футболку пальцами и, не встретив сопротивления, снял с Хо. Штаны оставил самому Хо, опасаясь, что тому будет некомфортно. Вздохнув, Минхо всё же повиновался и разделся. Младший потянул его на себя, под струи воды. Намылил мочалку и принялся самостоятельно проводить ей по чужим плечам, спине, торсу. — Как ты? — Забавный вопрос. — даже без усмешки ответил Хо. — Мы волнуемся. Нельзя так долго убиваться. — Ты хотя бы представляешь, что мне пришлось увидеть собственными глазами? — нервно выпалил старший. — И что же? — не подумав, спросил Феликс. Он опустил ладони на чужую талию, пытаясь хоть как-то загладить свои резкие слова. — А я ведь расскажу. Чтобы ты тоже мучался от кошмаров по ночам… — то ли пригрозил, то ли уже начал жалеть себя Минхо. Маленькие ладони приятным теплом ощущались на коже. Он бы всё отдал, чтобы это были его ладони (но так всё равно лучше, чем ничего). — Расскажи, если тебе станет легче. Поделись со мной. Или с младшими. — тихим, насколько позволял шум воды, спокойным голосом проговорил Ликс прямо на ухо. Глубокий басистый голос отдался приятными мурашками по всему телу. Или благодаря ему, или благодаря чужим прикосновениям, или благодаря тёплой воде, мысли начали проясняться, а из тела вымываться странная тяжесть. Словно что-то, прежде сдавливающее грудь, наконец начало ослаблять свой напор. Впервые за последние две недели. — С тобой. — Хорошо. Я не против. Только в комнате. Не здесь. — спокойно проговорил Феликс, вновь возвращая ладони на чужие плечи и успокаивающе поглаживая. В ответ он получил только слабый кивок, но его вполне хватило. Сам Минхо прикрыл глаза. Ничего не хочется чувствовать. Не хочется ни о чём думать. — Я пойду. — коротко сказал старший, смывая с себя пену. Ликс не стал его останавливать. — Хорошо. Я скоро приду. — коротко ответил он, наблюдая за закрывающейся дверью. Выйдя из душа, Феликс, не раздумывая, направился в комнату старшего. Тот должен быть там. Снова обиделся? Постучавшись, парень приоткрыл дверь. На кровати никого нет. Заглянул дальше. В самом углу комнаты сидит тот, кого Феликс и искал. Он прошёл внутрь. — Хён, вставай. Там пыльно. — уставшим голосом проговорил Ли-младший, подходя ближе. Подал руку. Никакой реакции. Снова будет игнорировать? — Минхо, я не хочу доставлять тебе боль ради того, чтобы ты меня заметил. Пожалуйста, давай будем говорить, как люди. Встань с пола, пожалуйста. На Ликса поднялся влажный взгляд. Сердце защемило. Но поддаваться нельзя. Пока что — точно. Феликс в ответ посмотрел твёрдо и подал руку снова. Хо вздохнул, вновь опустил голову, но принял чужую помощь и поднялся на ноги. — Ты обещал кое-что рассказать. — осторожно напомнил Феликс. — Всё ещё хочешь это сделать? Уверенный кивок. Тут же смятение и судорожное мотание головой. — Я хочу, чтобы вы знали, что я пережил. Но я не хочу об этом вспоминать. — дрожащий шёпот. Минхо зажмурился болезненно, невольно впуская в сознание картинки воспоминаний. — Минхо, но я не умею читать мысли. — Ли-младший приобнял друга за плечи, пытаясь успокоить. Безуспешно. По щекам напротив потекли слёзы. Сильная грудь начала беспорядочно сотрясаться. Феликс потянул Минхо за собой и усадил на кровать. Сел рядом, обнимая и прижимая к себе. До ушей начали доноситься еле слышные скулёж и болезненные стоны. — Почему?.. Почему именно он?.. Почему всё закончилось именно так?.. — начал тихо подвывать Хо. Он снова сходит с ума… — Тише. Ничего не закончилось. Нам всем тяжело. Прошу, не плачь, мы тоже не вывозим. — шепчет в ответ Ликс, поглаживая чужую напряжённую спину. — Он… он… Я ненавижу его… Бля-я-ять, зачем?.. — слова Хо, пусть и не были связаны в предложения, несли скрытый смысл. И этот смысл, точнее, догадки о нём, пугали Феликса. — Ты о чём? — неосторожно спросил он. — Он сам это всё сделал… Это он мучал себя и меня несколько часов напролёт. Сам! А потом ещё смел просить прощения! Он сломал меня. Он всё разрушил. — дрожащим голосом, перебиваемый собственными всхлипами, говорил Минхо. Он словно вновь в агонии. В той смой агонии, которая мучила его в том самом подвале. — Хочешь сказать, он сам себя рас… — Феликс оборвал себя на полуслове, резко мотнув головой. Неверующе захлопал глазами. — Не может этого быть… — Может! Может! Я видел это всё своими глазами! — взбешённый недоверием со стороны младшего, Минхо вырвался из его рук и поднял гневный взгляд на Феликса. — Я помню всё в мельчайших подробностях! Каждую минуту той ночи, которую я провёл в сознании! Это видишь?! Хо навис над Феликсом, указывая на метку на шее. Идеальный круглый ожёг. Сигарета, сразу понятно. Феликс отпрянул, побаиваясь такого хёна. — Если бы не эта чёртова метка, я бы подумал, что это был сон. Но нет же! Жизнь надо мной издевается так же, как издевался он! Я ведь всё расскажу! Расскажу так, чтобы ты больше никогда в жизни не смел подумать, что я вру или выдумываю, слышишь?! Феликс с испугом смотрел на старшего и невольно пятился назад, но в ответ ничего не говорил — боялся, что этим самым приведёт Минхо в чувства, и тот не сможет рассказать о том, что происходило той ночью. Пусть быстро отмучается сейчас, чем потом будет страдать от недосказанности. И он рассказал. Рассказал всё в подробностях. Описал каждое движение ножа, каждую безумную улыбку погибшего, каждую его реплику пересказал наизусть. По спине бежали мурашки от каждого его слова, внутри всё сжирал ужас и ещё одно, непонятное, чувство. — И как ты думаешь, мне после этого всего захочется жить дальше? — выпалил Хо в завершение. Феликс вскинул голову, с беспокойством посмотрев на друга. — Минхо… — Что «Минхо»? Ты думал, что у меня не будет таких мыслей? — совсем не весело, с каким-то горьким злорадством, усмехнулся Хо. — Минхо! Не перебивай! — воскликнул Феликс, приподнимаясь и округляя глаза. Твёрдо сказал — Я не дам тебе ничего с собой сделать, слышишь меня? — Я и не спрошу. — Я звоню Чану. — негромко, но чётко сказал младший, немного успокаиваясь. В глазах напротив промелькнул страх. Минхо растерялся, пусть и старался не показывать этого. Взгляд заметался, он начал бегло оглядываться вокруг, пытаясь придумать хоть что-то в ответ. Феликс встал с кровати, опустив голову, и направился к двери. Остановившись возле двери, начал — Мы с менеджером нашли тебе психолога. — Нет… — Да. Расскажешь ему всё, что только что рассказал мне. — по-прежнему не поворачиваясь к собеседнику, проговорил Ликс. — Предатель. Отдаёшь меня левым людям. — тихо сказал старший. Феликс понимал, что так будет лучше для самого Минхо. Но сердце всё равно сжимается, а чувство вины дерёт душу, как дешёвый спирт. Парень просто вздохнул и вышел, оставляя друга наедине с собственными демонами. *** Ёнбок тяжело опустился на диван в общей гостиной. Руки его неконтролируемо дрожали. Он попытался успокоиться, похлопал себя по щеке. Ничего не помогает. Не сказать, чтобы у него была очень богатая фантазия, но она была. А этого оказалось достаточно, чтобы представить всё то, что описывал пару минут назад Минхо. И это было страшно. Становилось не по себе от того, что описывал Минхо того, с кем они все были хорошо знакомы и близки больше шести лет. Не хотелось это воспринимать. Хотелось думать, что это просто плохая шутка Хо. Но то, в каком взвинченном состоянии он пребывал, пока рассказывал, говорило само за себя. Нет. Это не может быть правдой. Рядом с Феликсом молча опустился на диван такой же бледный Сынмин. Ли вопросительно повернул к нему голову. — Я всё слышал. — коротко доложил Мин. Молчание возобновилось. — Это не может быть правдой. — Он не мог врать. К тому же, это объясняет, почему он так убивается. — вздохнул Ли. — Помнишь того психолога, которого мы нашли? — Тут, скорее, психотерапевт нужен. И не только Минхо. — нервно проговорил Сынмин. — Я об этом же хотел сказать. — невольно переходя на шёпот, сказал Феликс. Он вздрогнул и закрыл глаза ладонью. Сынмин сразу всё понял и обнял друга за плечо, притягивая к себе. Позволил положить голову на своё плечо. Тихие вздохи и всхлипы начали доноситься до ушей. Не выдержал. Сынмин вплёл пальцы в чужие волосы и начал успокаивающе поглаживать. Сам он никогда особой эмоциональностью не отличался, но сейчас прекрасно понимал старшего. История потрясла обоих одинаково. Такая история мало кого сможет не потрясти. — Нам придётся рассказать остальным самим. — прошептал Ли, немного успокоившись. — Может, им не надо знать? — О чём? — вошедший в гостиную Чонин не оставил парням выбора. Он только что вернулся с урока вокала. Горе горем, но и про себя забывать нельзя. Вопреки всеобщим ожиданиям, Чонин отошёл от потери быстрее всех. Сынмин посмотрел на старшего, но тот, кажется, не замечал сейчас ничего. Поэтому Мин начал самостоятельно: — Минхо рассказал, что он видел той ночью… Чонин бросил рюкзак на пол и подошёл ближе. Сел на второй диван. Осторожно спросил: — Вы мне расскажите? — Надо собрать всех. Пересказывать по сто раз такое не очень хочется. — Ким вздохнул, ещё раз погладил Феликса, словно младшего брата, и достал телефон, дабы написать в общий чат. — Сам всех позовёшь? Мне пока уйти? — спросил учтиво Чонин, пытаясь не обращать внимание на плачущего хёна, дабы тоже не выпустить эмоции из-под контроля. — Посиди с Феликсом, если у тебя нет планов. Ему… не очень хорошо… — Ким взглянул на подрагивающую макушку на его плече. — Хорошо. Тогда ты можешь идти. Ким посмотрел благодарно и осторожно поднял чужую макушку с собственного плеча. Помог старшему лечь на колени макнэ и ушёл в свою комнату. — Это какой-то пиздец… — тихо завыл не своим голосом Ли, стоило им с Чонином остаться наедине. — Тише… — Чонин всегда был не очень тактильным, да и поддерживать не умел. Однако, когда кто-то из его семьи в таком состоянии, он готов пожертвовать своим комфортом и любыми принципами. Хоть наизнанку вывернется, но поддержит. — Не бойся. Я с тобой, хён. Короткие пальчики сжали колено макнэ. Ян положил ладонь на светлые волосы и начал поглаживать, как прежде это делал Сынмин. Вторая ладонь уместилась на подрагивающем плече. Феликс больше не плакал. Он трясся от страха. От осознания того, что происходило в том подвале той самой ночью. Это и в правду страшно. Смотря на собственного хёна, буквально сходящего с ума от одного только рассказа Минхо, Чонин начинал задумываться: а нужно ли ему самому об этом знать? Может, стоит уйти к себе в комнату, оставив хёнов разбираться с этим дерьмом? Как-нибудь переживёт, не утолив своего любопытства. Чонин и не заметил, как прошли полчаса. Пока в их общежитие не пришёл Чанбин, и макнэ обратил-таки внимание на часы. Феликс уже успел заснуть, поэтому здороваться в голос Со не стал. Лишь кивнул в ответ на кивок младшего. Сел на второй диван, склоняясь ближе, дабы было слышно шёпот. — Что с ним? — спросил он, кивая на Ли — Истерика. Он с Минхо говорил. — вздохнул Ян. — Всё настолько плохо? Он на него кричал? — сочувственно спросил Бин, укладывая свою ладонь на светлую макушку. Чонин непонимающе поднял голову. Со тоже оторвал взгляд от спящего и посмотрел в ответ. — А Сынмин-хён не писал, что именно рассказал Минхо? — уточнил макнэ. Получил отрицательное мотание головой. — Он написал, что он и Ёнбок кое-что узнали от Минхо. Что конкретно — не написал. — Он рассказал, что видел той ночью. И как Хан… — Ян проглотил ком в горле, пытаясь решиться на эти страшные слова. — …покончил с собой. От резкости чужих слов глаза Чанбина округлились. Мышцы лица задёргались, передавая чувства юноши. Он увёл взгляд в пол, пытаясь подобрать слова. Тихо сказал: — Значит, всё-таки… сам. В общежитие вошёл Хёнджин. Хотел было поздороваться, но вовремя увидел, что один из присутствующих спит. Тоже кивнул в качестве приветствия и опустился рядом с Чанбином. Выглядел он потерянно. А следом за ним вошёл и лидер. Чонин не поверил своим глазам. Уставший заёбаный взгляд, тёмные круги под покрасневшими глазами, растрёпанные волосы, мятая толстовка, а по шее расползлось красное пятно раздражения. Чан сам на себя не похож. Лицо не выражает эмоций. Обычно такое происходило, когда он слишком сильно уставал или работал в студии несколько суток. Но до такой степени на себя он ещё не забивал. Лидер молча опустился на стул, стоящий поодаль, и опустил голову. Чонин с ужасом обратил взгляд на остальных хёнов, которые были соседями Чана. Хван опустил голову, пряча лицо в тени, а Чанбин грустно посмотрел в ответ, намекая, что по поводу состояния самого старшего у него такие же мысли. — А что у него с шеей? — немного оправившись, Ян склонился ближе к Со, дабы Чан не мог их услышать. — Он сказал, что аллергия. На что — не знает. — так же тихо ответил Чанбин. В комнату вошёл Сынмин — единственный, кого ждали остальные. — Господи… — вырвалось у него, стоило ему увидеть лидера. Мин тут же стушевался, приветственно кланяясь и пытаясь отвести взгляд от неловкости. Он подошёл к дивану, на котором находились самые младшие, и осторожно потормошил Феликса за плечо. Тот открыл глаза и непонимающе оглядел помещение. Быстро пришёл в себя и принял сидячее положение. Сынмин сел на освободившееся место и ещё раз оглядел всех собравшихся. Мозг пытается насчитать семь человек помимо него самого. Больно. Так или иначе, они здесь не просто так собрались. — Так… что вы смогли узнать? Это, должно быть, что-то очень важное, раз вы всех собрали. И оторвали меня от работы. — проговорил Бан Чан охрипшим голосом, стараясь продолжать быть лидером. — Тебе точно не помешает оторваться от неё. — пробубнил Хёнджин уже много дней наблюдавший… точнее, не наблюдавший лидера в общежитии даже ночью. — Выяснились подробности инцидента, в связи с которым… происходит всё то, что происходит. — твёрдо начал Ким, прекрасно справляясь с задачей не выдавать собственного напряжения. — От единственного свидетеля. — Вам удалось разговорить Минхо? Или вы его заставили рассказать? — уточнил Хван. — Он сам захотел выговориться. Чтобы я тоже не спал по ночам. — проговорил Ёнбок, старательно утыкаясь взглядом в пол. Он выглядел зашуганным. Видимо, у Минхо получилось выполнить обещание. — И… вы решили пересказать сами? — Со нахмурился, понимая, что это не самая лучшая идея. — Не лучше было бы, если бы хён сам рассказал? — Ян подал голос впервые за последнее время. — Если он смог рассказать такое один раз, то не факт, что сможет второй. Мы только хуже сделаем, если будем давить. Мы его сегодня первый раз поесть заставили, какая речь может идти о встрече с остальными участниками? — возразил Ли. — Тем более о разговорах. — добавил Мин. — Тогда… — Чанбин поочерёдно посмотрел на Феликса и Сынмина, задавая немой вопрос о том, кто же будет рассказывать. — Я пас! — Ли сложил руки на груди крестом и откинулся на спинку дивана. Мин вздохнул и сел поудобнее. Неуверенно начал: — Окей, значит, я расскажу. По коже пробежались мурашки. Ужас от воспоминаний снова накатил. С удвоенной силой. Из-за пяти взглядов, устремившихся с разных сторон, чувствовалось давление. — Я не буду вдаваться в подробности, окей? Это слишком… — слова уже начали кончаться. Даже с такой блестящей дикцией, как у Мина. — Страшно. — закончил за него Ён, подумывая — а не закрыть ли ему уши на время рассказа? — Да. Именно… — Ким попытался собраться, но получалось откровенно плохо. — Всем же известны подробности состояния тела на момент его нахождения? Все присутствующие в комнате вразнобой кивнули, включая Феликса. — Так вот… Это было не убийство. — А что тогда? — скептично проговорил Чан. — Самоубийство. Повисла напряжённая тишина. В любом другом случае данная новость не так сильно шокировала бы. Но не в этом. — Он сам с собой всё это сделал. Да, звучит, как бред, но Минхо в таком состоянии не смог бы врать или выдумывать. Даже преувеличивать. Он сам всё видел. Иначе, почему у него до сих пор шоковое состояние? — продолжил Сынмин уже увереннее. — Хан сам отрубил себе руку, сам пробил бедро, сам оставил кучу порезов. И всё на глазах Минхо. Ким поднял голову, чтобы взглянуть на реакцию мемберов. Чан сидел с опущенной головой и шокированным выражением лица. Он точно не думал, что тот бред, что выдал Минхо в больнице, окажется правдой. До Чанбина, кажется, пока не дошёл смысл чужих слов. Он, нахмурившись, тупо смотрел в одну точку, пытаясь переварить услышанное. Не хочет верить, что это правда. Хван прикрыл рот ладонью и округлил глаза, тоже уставившись в пол. Он не драматизирует — это реальная реакция. Мин повернул голову правее, где, рядом с ним, сидели остальные из макнэ-лайна. Чонин выглядит, как только что побитый и ничего не понимающийся котёнок. Только вот он всё понимает. Феликс же принял решение в пользу своего ментального здоровья и сидел, прижав колени к груди, а ладони — к ушам. — Продолжай. — коротко сказал лидер, поднимая голову. — Хорошо… Только то, что я сказал, ещё не самое страшное. Имейте ввиду. — предупредил Сынмин. Снова вздохнул, переводя дух и собираясь с силами. — Самое страшное — то, что он с этой рукой потом делал. Вы же знаете, что один из пальцев отрубленной кисти бесследно пропал, а от другого осталась только одна фаланга? Снова несколько кивков. — Минхо раскрыл, куда они делись. — Так… — Чанбин поднял голову и посмотрел заинтересованно, но с этим и напугано на рассказчика. Так же, как и остальные, не знавшие ещё всей истории. — Так вот… Тот, что пропал целиком… — Сынмину совсем не хочется произносить эти слова. К собственному горлу тошнота подкатывает. Он попытался завуалировать, насколько это возможно — …он у Минхо. А второй — у самого Хана. — Что? — не понял Чонин. — Что ты имеешь ввиду? — Бан склонил голову, мгновенно выходя из сонного состояния. Пожалуй, Мин перестарался с «вуалировкой». — Внутри. В… — мурашки, пробежавшие по коже, заставили передёрнуть плечами. — …в желудке. Хёнджин дрогнул в приступе рвотного рефлекса. Макнэ зажал рот ладонью так крепко, что от этого вида невольно начинали болеть губы и щёки. Чан вплёл пальцы в собственные волосы, тряхнул головой, резко выдохнул. Зашёлся секундной дрожью. Со съёжился и внезапно стал маленьким, словно не он в свободное время тягал огромные веса в зале. Сам Сынмин тоже вздрогнул от своих же слов, но попытался успокоиться, чтобы рассказать чуть подробнее. — В принципе всё началось с того, что он откусил собственный палец. Потом отрубил пальцы. Один из них заставил Минхо проглотить. Потом отрубил саму кисть руки, снял с неё плоть. Тоже поделил её между собой и Минхо. А потом и всё остальное. — на одном дыхании выпалил Мин, пытаясь не вникать в свои слова. Немного помолчав, добавил — В процессе Хо, кстати, сознание терял. — Я сейчас тоже… — достаточно громко прошептал Хван, откидываясь на спинку дивана. Он прикрыл лицо ладонями, осторожно растирая кожу. — Так спокойно это сказал. — немного охреневая от всего услышанного, сказал Чонин. — Минхо сказал, что Джисон пил какие-то таблетки. Потому что иначе инстинкт самосохранения и адская боль не дали бы ему всего этого сделать. — продолжил Мин, немного расслабляясь, понимая, что уходит от самой страшной части повествования. — Таблетки… — лидер задумчиво вздохнул. — Надо всё это передать следствию. Сделаете? Открывший к этому моменту уши Ликс кивнул. — Остальные… — Идут укладывать Чан-хёна спать. — перебил Чонин, поднимаясь с дивана. Чан хотел было возразить, однако с макнэ согласились остальные жители первого общежития, поэтому перечить было бесполезно. Уже через пару минут Сынмин и Феликс снова остались одни. — И что делать дальше? — прервал тишину Мин. — Не прямо же сейчас бежать, следствию рассказывать. — Свяжись пока с менеджером. Я к хёну. Думаю, попробую уговорить его пустить меня на ночь. — Ли поднялся с дивана и ушёл, больше ничего не сказав. *** Небо затянули тёмно-серые тучи. Не похожи на грозовые, однако дождя точно не избежать. Ветер ворошит волосы. Как же давно он не выбирался из общежития. Тем более на природу. Однако, Минхо здесь вовсе не за тем, чтобы полюбоваться пейзажами. Уже через пару минут ходьбы показалось серое пятно. Оно навевало тоску и угрюмость, пусть и находилось на вполне приличной полянке. Ли постоял перед ним, в нескольких шагах, мешкая. Затем всё-таки немного приблизился и сел на холодную землю. Родной взгляд с надгробия словно встретился с взглядом человека. В горле встал ком. На его фотографии невозможно смотреть без слёз в последнее время. До боли хочется вновь увидеть эту улыбку вживую. — Ну привет… — Минхо старался говорить спокойно, как это делают в фильмах, однако голос его предательски срывался. Не в силах больше держать «зрительный» контакт, он опустил голову. Пару минут спустя, зашептал отрывисто — Прости меня. Это я во всём виноват. Всё из-за меня. Ты не виноват. Я простил тебя. Шрам на шее отдал тупой болью. Ли машинально накрыл его пальцами и словно почувствовал чужое тепло. С неба закапали редкие капли, постепенно переходящие в ливень. *** Время шло. Группа старалась работать в старом режиме. Порой даже казалось, что и Минхо мало-помалу отходит от потери, однако с новой бессонной ночью это наваждение рассеивалось. Круг агонии замкнулся. То и дело после какого-нибудь интервью Ли запирался в своей комнате и никого не пускал. И каждый раз Феликс, который, сам того не понимая, взял на себя за него некую ответственность, рвал на себе волосы в страхе, что тот с собой что-то сделает. Однако уже через пару часов Минхо — целый и невредимый — появлялся в общей гостиной или кухне. Однако даже это не длилось долго. Группа распалась. В нормальном режиме работать не получалось. Командный дух был полностью утерян. Песни не писались, лидер стал отстраняться от собственных участников. Группа перестала приносить столько прибыли. Со всех сторон постоянно летела критика за «ленивые» выступления, понизившееся качество контента. Сами фанаты до сих пор не могли смириться с потерей. Нетизены же обвиняли агентство в вранье — что несколько официальных заявлений о гибели айдола были простым хайпом, а самого Хана где-то прячут. Компания разорвала контракты с соглашения участников. Кто-то пытался проложить собственный путь в сфере музыки, кто-то подался в другие агентства в качестве моделей или актёров. Кто-то уехал к родителям. К последним относился и Минхо. *** Тёмная лакированная барная стойка отсвечивала красный свет от ламп заведения. Позванивали бокалы и фужеры, разбавляя скучную медленную и совсем уж безвкусную мелодию, играющую на фоне. Мужчине лет тридцати, скромно одетому, с кудрявыми, но не растрёпанными волосами, сидящему за барной стойкой эта мелодия таковой показалась. Либо композитор этой мелодии уж слишком халатно относился к своему делу, либо за два года бывалый композитор совсем растерял все свои знания, а вместе с ними и музыкальный слух, либо просто стиль этой музыки категорически расходился со стилем самого мужчины. За несколько лет, прошедшие без огласки, мужчина не изменил своим традициям, и на стойке прямо перед ним стоял безалкогольный напиток. Тихий скрип двери, еле различимый на фоне остальных звуков в баре, оповестил о новом посетителе. Это оказался парень с интересными чертами лица, длинными, ухоженными белыми волосами и не ярким, но гармоничным макияжем. Под неприметным пальто сияла белизной явно недешёвая дизайнерская одежда. Парень быстро огляделся и, с трудом заметив мужчину за барной стойкой, направился к нему. — Привет. — коротко поздоровался он, усаживаясь рядом на высокий стул. — Привет. — так же коротко и почти без эмоций. Только прислушавшись в моменте можно было уловить нотки радости и даже какой-то любви в хриплом голосе. Мужчина тут же, укоризненно склонив голову, негромко цыкнул — Ёнбок! Блондин поставил чужой стакан на место, быстро утирая рукавом голубоватые капли с губ. — Чан-хён, ты серьёзно? Безалкогольный? — Ёнбок поморщился, с наигранной неприязнью поглядывая на стакан, из которого только что отпил. — Я вообще-то за рулём. — ответил Бан Чан, поглядывая на старого друга с интересом. Они ни разу не встретились за эти два года. — Зато я — нет. И я не собираюсь сидеть здесь трезвым. — жестом руки Ли подозвал бармена. — Ты куда-то собирался, а я тебя отвлёк? — недоверчиво осматривая макияж и одежду парня, спросил Чан. — Нет. Я прямо со съёмок. Гоняют, как псину. Я так устал. — пожаловался Феликс, имея ввиду модельное агентство, под крылышком которого он и ютился последние два года. — Для чего я тебя сюда позвал… — не мешкая более, начал Чан. Он понял, что чем дольше он будет оттягивать, тем сложнее будет рассказать. — Минхо не стало. Ли, готовившейся сделать глоток уже отнюдь не безалкогольного напитка, приостановился. Поставил стакан обратно на стойку. — Этого стоило ожидать. — тихо проговорил Ёнбок, пытаясь скрыть скорбь в голосе. Он опустил взгляд и пожевал губы, думая о чём-то. — Судя предсмертной записке, он осознал, что потерял всё, но ни о чём не жалеет. Однако он сделал это. — Чан тоже опустил взгляд. Говорить было тяжело. — Я собираю всех на похороны. Он хотел, чтобы мы все были. Но никому больше я не доверил бы это дело. — Значит, скоро все снова увидимся?.. — со смутной надеждой проговорил Ён, не поднимая головы. Слабая улыбка украсила его лицо. — Почти все.