Insomnia

Ибо устал. Бесконечная череда съемок, показов и реклам выбивает дух не хуже многочасовых тренировок времен трейни, и, кажется, даже тогда, несмотря на адскую боль в мышцах и сон длиной в пару часов где-то на полу танцевальной студии, он чувствовал себя намного лучше. Он не был один: рядом всегда крутились ребята из группы, разбивая напряжение совместными походами в ближайший круглосуточный, где они скупали всевозможные снеки, а затем проводили остаток ночи перед экраном телевизора, комментируя одно из комедийных корейских шоу и заливаясь смехом, за который их позже определенно отчитает стафф. Сейчас все иначе: рядом больше нет его мемберов, работа стала занимать в десятки раз больше времени, а ответственность, лежащая неподъемным грузом на плечах, не позволяет и грамма самовольства. Пустые, безликие отельные номера давят на виски и вызывают приступ тошноты, подкрепленный адской мигренью. Ибо обводит взглядом очередную комнату на ближайшие пару дней и вздыхает. Впереди еще одна из тысячи бессонных ночей. В голове бьется единственная мысль: хочется домой. Он держится на фейстаймах и кофеине, но чувствует, что надолго его не хватит. Организм высказывает недовольство стремительно: предобморочные состояния перестали казаться чем-то незнакомым, а обезболивающие прочно обосновались в карманах каждой толстовки. — Когда ты последний раз нормально спал? — Сяо Чжань хмурится, вглядываясь в экран телефона. — Без понятия, гэ. В прошлой жизни? — Не смешно. Ты выглядишь, как зомби. — Не драматизируй, серьезно, все не так плохо, как выглядит. — О, неужели? — Мне просто нужно пережить неделю без тебя, а потом я приеду домой и… — И я отправлю тебя спать на сутки, не меньше. — Чжань-гэ! Разговор тянется привычно: Сяо Чжань много улыбается, будто собственное расписание — пустяк, не наносящий урона его состоянию. Они обмениваются шутками, занимаются рутинными делами и бесконечно много наблюдают. Зрительный контакт сквозь пару сотен километров — все, что они могут себе позволить, пока адский график не решит: хватит. — Знаешь, — Ибо лениво тянется на кровати, подавляя очередной зевок, — когда нам надоест это все и мы уйдем на заслуженный отдых… Давай уедем куда-нибудь, купим домик в глуши, на побережье или типа того, и будем только вдвоем. — О, как быстро ты вычеркнул Орешек из нашей семьи, — Сяо Чжань тихо смеется, боясь нарушить хрупкую атмосферу спокойствия. — Черт. По ней я тоже скучаю. Надеюсь, когда я вернусь, она будет в настроении для того, чтобы сидеть у меня на руках часов десять. — Ван Ибо, напрашиваешься на комплименты? Она любит тебя больше меня, уверен, что в ее планах завладеть твоим вниманием полностью. — Тебе точно стоит хвалить меня чаще. — Куда уж, наглец? — Гэ, — Ибо прикрывает глаза, усталость последних дней наваливается, будто лавина, — можешь не отключаться? — Засыпай, Бо-ди. Я буду здесь. Кажется, вслушиваясь в мягкий тембр, Ибо впервые за последние дни проваливается куда-то дальше поверхностной дремы. Ожидание выматывает. Дорога до аэропорта, перелет и поездка на такси ощущаются так, будто прошла вечность, но цель достигнута. Ибо заходит в квартиру и чувствует, как груз, лежащий каменным напряжением на плечах, постепенно испаряется. Под ногами крутится соскучившаяся Орешек, как обычно встречающая его дома. — Поверить не могу… — вздох облегчения невольно срывается с губ, пока Ибо зарывается пальцами в мягкую шерсть лучшего мурчащего антистресса. — И где твой второй папа, а? Орешек, очевидно, не дает ответов, но приглушенная музыка и легкий шум, исходящий со стороны кухни, ясно обозначает местоположение того, кто заставил Ибо задуматься о возможности финансирования какого-нибудь научного проекта по изобретению телепорта (от чего его останавливает только укоризненный взгляд Сяо Чжаня). Ибо довольно улыбается мягкой домашней суете. Орешек настроена на то, чтобы взять на себя роль самой тактильной кошки вселенной, а Сяо Чжань, судя по всему, занят готовкой, чтобы добить уровень комфорта до отметки «запредельно». Ибо скидывает обувь и направляется на кухню, попутно опуская разнеженную от горячих приветствий кошку на лежанку. Сяо Чжань погружен в создание очередного шедевра от мира кулинарии, процесс идет полным ходом: бульон кипит в кастрюле, пока он сам тихо подпевает песне из колонок, нарезая овощи. Ибо довольно подкрадывается со спины, укладывая руки на талию. — Господи! Ты доведешь меня до инфаркта, — Сяо Чжань вздрагивает под ладонями Ибо и недовольно фырчит. — Ага-а, в твоем возрасте точно нужно беречь сердце, — Ибо тихо посмеивается, прижимаясь ближе к разгоряченному телу. — Все такой же невыносимый, каким уезжал. — Ты сам говорил, что стабильность — залог успеха, Чжань-гэ. Сяо Чжань плавно разворачивается, не разрывая объятий. Взгляд искрится счастьем и умиротворением. Кажется, что происходящее за пределами квартиры совсем не имеет значения, есть только уютная кухня и разделенные на двоих объятия. — В твоих синяках под глазами можно утонуть, — Сяо Чжань едва касается пальцами впалых щек, очерчивая следы явной усталости. — Обычно так про глаза говорят, нет? — Ибо насмешливо фырчит. Ладони скользят по спине Сяо Чжаня, плавно поглаживая. — Неважно, — Сяо Чжань мягко улыбается и поддается вперед, губами касается скулы и прикрывает глаза: — Ты дома. Ибо шумно выдыхает. Счастье ощущается разрядами тока, которые разносят спокойствие по венам. Сяо Чжань в его руках мягкий и домашний, до одури родной. В одной из оверсайзных футболок Ибо, с растрепанными волосами и без макияжа он выглядит еще младше и мягче. Такого Сяо Чжаня хочется не отпускать ни на секунду и бесконечно много целовать. — Я дома, — Ибо касается губ Сяо Чжаня, снова с шумом выдыхая. По ощущениям они провели вечность порознь, и сейчас, когда оба дорвались до желанной близости ни у кого не возникает и мысли о том, чтобы прерваться хотя бы на пару секунд. Пальцы Сяо Чжаня путаются в мягких прядях, притягивая ближе. Поцелуи после разлуки — смесь предвкушения и облегчения, когда на грани сознания не остается ничего, кроме мягких касаний губ, размеренных движений языка и прикосновений. Руки Ибо смыкаются на тонкой талии, слегка сжимая. Между ними ни миллиметра пространства, не считая коротких моментов, когда оба нуждаются в том, чтобы перевести дыхание. — Гэ? — Ибо тихо посмеивается, ластясь под нежные прикосновения. — М? — У тебя ничего не горит? — Черт, Ван Ибо, прекрати меня отвлекать, — Сяо Чжань выпутывается из объятий, возвращаясь к плите. - Иди в душ и возвращайся. — Чжань-гэ не может сосредоточиться, когда я рядом? — Ван Ибо, продолжишь в том же духе и будешь ужинать за пределами этой квартиры. — Понял! Стоя под струями горячей воды, Ибо чувствует, как напряженные мышцы окончательно расслабляются, а вся суета последней недели выходит из головы вместе с паром. Он вываливается из кабинки, наспех вытираясь и натягивая белье. Десятиступенчатый уход за кожей и волосами отходит на второй план, и единственное, чего сейчас хочется Ибо, — пролежать в обнимку с Сяо Чжанем следующие шестнадцать часов. Лучше двадцать. Ибо соврет, если скажет, что не любит их домашние свидания. Еда, приготовленная Сяо Чжанем (лучше любых ресторанов, по скромному мнению Ван Ибо), в комплекте с посиделками на мягком диване с кучей подушек, случайными касаниями и идущими фоном аниме нулевых – лучший из возможных вариантов совместного времяпрепровождения. — Ты уже носом клюешь, Бо-ди. — М, меня вполне устраивает лежать у тебя на коленях, — Ибо прикрывает глаза, стараясь вслушиваться в финальную сцену любимого Сяо Чжанем «Ходячего замка». – Хочу досмотреть. — Какое самопожертвование. — Поддерживаю звание лучшего бойфренда изо всех сил, спасибо, что заметил. — Это звание и так закрепилось за тобой, не думаю, что кто-то в силах это изменить. — Вокруг гэгэ всегда так много назойливых людей, — Ибо хмыкает, удобнее устраивая голову на бедре Сяо Чжаня. – Всем бы не помешало знать, что у них нет шансов. — О, это твоя львиная натура снова проявляется? – Сяо Чжань откидывает голову в приступе беззвучного смеха. — Ну вот, теперь Чжань-гэ смеется над серьезными темами, эмоциональное насилие в семье, да? — О, поверь, у нас в семье точно начнется эмоциональное насилие, если ты не встанешь с меня и не потащишь свою задницу в кровать. — Комбинация кровати и твоей задницы мне нравится больше. — Бога ради, просто замолчи. — Ты любишь это. — Я люблю тебя, придурок. — Ага, и это замечательно, потому что я тоже тебя люблю. — Ну, здорово, что мы сошлись во мнениях, а теперь, Ван Ибо, проваливай с моих бедер, у меня затекло все, что могло и не могло. — Возраст — это не шутки, гэ. Ай! — Ван Ибо спихивают с дивана под абсолютно довольное хихиканье. Они ложатся в кровать, шуточно препираясь. — Гэгэ такой жестокий, — Ибо довольно потягивается и устраивается под боком Сяо Чжаня, утыкаясь куда-то между плечом и шеей, будто довольный кот. — Это диди слишком нахальный, — пальцы Сяо Чжаня путаются в темных прядях, размеренно перебирая. — Черт. Ты не представляешь, насколько я скучал, — Ибо шумно выдыхает, стараясь прижаться ближе. — Поверь мне, я скучал не меньше, Бо-ди. — Иногда я правда начинаю ненавидеть все это. — Ты действительно вымотался, но теперь у нас в запасе несколько дней вместе. Никакой работы, перелетов и толп людей рядом. Ибо согласно мычит. — Ты успеешь устать от меня, диди. — Какой бред. С чего бы мне уставать, когда мой гэгэ такой замечательный? — О, режим гремлина, значит приходишь в норму, а? — Сяо Чжань посмеивается, не переставая осыпать Ибо убаюкивающими прикосновениями. — Мм, это все ты. Приводишь меня в чувства, — Ибо закидывает руку на Сяо Чжаня, пытаясь увеличить дозу прикосновений. – Расскажи что-нибудь? — М? Например? — Без разницы. Скучал по твоему голосу, не искаженному динамиком. — Не ерничай, вряд ли твой айфон что-то искажает. — Ты такой вредный, совсем по мне не скучал. — Опять начинаешь? — Сяо Чжань мягко улыбается, касаясь губами макушки, и задерживается в таком положении. — Почитать тебе? — Звучит отлично, — Ибо довольно прикрывает глаза, наслаждаясь теплыми прикосновениями и мягким дыханием, путающимися в его волосах. Худшее в адском расписании — лишение физического контакта. Сяо Чжань в его жизни имеет статус «необходимо» и стоит выше любых потребностей. Ибо спокойно проживет без приемов пищи, но сможет ли он с тем же рвением выдержать отсутствие близости? Очевидно, нет. — Что-то конкретное? — Только не твои отвратительные хорроры. — Никто не сомневался, Бо-ди, у тебя явная непереносимость. — Они отстойные, а у меня есть вкус. — Не спорю, как минимум на парней у тебя точно отличный вкус. Ибо закатывает глаза, чего Сяо Чжань не видит, но гремлинский локатор никогда не подводит. Размеренные движения пальцев в волосах в тандеме с бархатным тембром — то, что действует лучше любого снотворного. Ибо чувствует, как постепенно проваливается в сон, и перед тем как окончательно отключиться, он ловит себя на том, что улыбается, пока в голове мелькает единственная мысль: он наконец-то дома. Сяо Чжань рядом, а значит, Ибо может временно забыть о тяжелой борьбе с бессонницей и фоновым стрессом, а объятия в целом являются и лучшей альтернативой для любых лекарственных средств, и залогом ментальной стабильности. Пока они вместе, ни у одной из существующих проблем нет ни единого шанса на победу.