Мороженщик

Первое лето нового тысячелетия для жителей Морио выдалось особенно жарким. В тот июльский день, когда солнце беспощадно жарило безумцев, осмелившихся выйти на улицу при подобной погоде, ему невольно вспоминалось, что именно сейчас ученики школы Будогаока отмечают начало летних каникул. Лёжа на диване под прохладой домашнего кондиционера, они лениво перечитывают странички свежекупленного томика манги, предпочитая игнорировать тот факт, что на дни безделья было задано много домашней работы. Год назад он был одним из них, а сейчас одна только мысль о подобном времяпровождении вызывала приступ разъедающей изнутри зависти. Навес ларька с мороженым, за прилавком которого он находился, еле-еле справлялся со своей задачей как укрытие от палящего зноя, а уж от того давления, что возникало внутри при мысли о беззаботных школьниках, он не мог спасти и подавно. — Один шарик с клубникой и один банановый, пожалуйста! Хазамада тупо уставился на купюру, протягиваемую случайной девушкой. Да, в общем-то, ради этого он здесь и находится. До выпуска из школы родители ограничивались тем, что из внеурочной деятельности их сын проводит время в теннисном кружке – вся оставшаяся часть дня после него была всецело на усмотрение самого Тошиказу. Однако школа закончилась ещё три месяца назад, а так как с постоянной работой он – как и любой человек его возраста – ещё не определился, кузен заботливо предложил устроиться ему продавцом мороженого. Поначалу Хазамаде это не понравилось, однако, во-первых, родителей это не особо волновало, во-вторых, какая-никакая, но выгода с этого занятия ему должна была перепасть. «– Это всего четыре часа в сутки, да и, в конце концов, копить деньги с обедов уже не получится…» – что-то в этом духе пробормотал он во время того разговора, как бы подбадривая самого себя и тем самым давая согласие. Всего четыре часа на адском пекле, в толпе шумных незнакомцев и постоянной необходимости изображать приветливость. Ничего сложного, ведь правда? Возможно. Но не для Хазамады. Ответив на просьбу покупательницы чем-то вроде «угу», он потянулся к специальным щипцам для сворачивания содержимого лотков в аккуратные шарики. Одной рукой держа пустой вафельный рожок, а второй – щипцы, Тошиказу попытался зачерпнуть последними нужное количество разноцветной массы. Учитывая то, что на своей подработке он не успел провести ещё и дня, а прошедшие два часа и так вымотали его нервную систему, шарики получались ещё хуже, чем незадолго до этого. Точнее, это даже шариками назвать было сложно. Казалось бы, банальнейшая задача – свернуть шарик, но вместо такового у Хазамады вечно получалась какая-то сплюснутая с обеих сторон неопределённая геометрическая фигура, которую он кое-как впихивал в рожок и тут же протягивал заказчикам. Выглядело это и вполовину не так аппетитно, как на логотипе этого же ларька, но то ли покупатели сегодня были особенно терпеливыми, то ли их не особо волновал товарный вид продукта – жалоб на результат ещё не поступало. Как бы то ни было, Тошиказу всё ещё не терял надежды научиться накладывать мороженое. Не то чтобы его волновал чужой перекус – скорее, виной тому было подсознательное волнение, что кто-то из клиентов наконец выскажется по поводу местного сервиса. Встревать в словесные перепалки и изводить и без того истощённый жарой разум не было никакого желания; да и Морио – городок небольшой, надо отметить. Всегда был шанс наткнуться на тех байкеров, которые год назад отделали его в отместку за испорченный внешний вид мотоцикла. За мороженое они, наверное, в больницу не отправят, но кто знает, что у этих чокнутых на уме… Меж тем вместо шарика всё ещё выходила невнятная рыхлая масса. Хазамада с нарастающим недовольством тыкал щипцами в искусственное подобие снега; резкие движения только мешали достичь желаемого результата. Это было даже хуже, чем в начале дня – те комки можно было хоть в рожок положить, а эти разве что ложкой зачёрпывать. Однако под рукой были одни щипцы. И они, похоже, никак не хотели идти навстречу. Тошиказу даже начал подозревать, что этот прибор с самого начала был какой-то гнутый и неправильный. Сложнее злосчастных шариков в новой работе для него было только поддержание маски «дружелюбного продавца». Поначалу Хазамада пытался имитировать улыбку, но ранее наблюдавший издалека кузен тронул его за плечо и посоветовал вести себя более естественно. При попытке уточнить «а что тебя не устраивает?» тот не смог подобрать нужных слов для описания увиденного, поэтому в итоге они сошлись на том, что улыбаться Хазамаде необязательно. Пусть лучше встречает людей с каменным лицом. Это хотя бы не отпугивает. Стоит ли говорить, что в моменты крайней раздражительности с Тошиказу слетала даже деланная безэмоциональность? Ныне стоявшая напротив прилавка покупательница явно побаивалась привлекать к себе внимание продавца, так как тот, будто забыв обо всём на свете, яростно зачерпывал мороженое, всем своим видом давая понять, что любой, кто отвлечёт его в этот момент, вполне может оказаться под потоком не самых приятных слов и сравнений. Продолжалось это минимум три минуты. Девушка даже не осмеливалась сказать, что вместо лотка с банановой начинкой тот тыкает в ананасовую. Хазамада же, тем временем, прекрасно осознавал, сколько времени успел потратить на столь легко выглядящее со стороны действо. Беспокойство копилось в нём напополам с гневом; вокруг девушки же образовывалась небольшая очередь, наблюдающая за происходящим. Он не видел их лиц, а точнее, даже не хотел поднимать головы, изо всех сил притворяясь, что его повторяющихся раз за разом неудач сейчас никто не видит. Духота на улице стала абсолютно невыносимой – со лба текли капли пота, а руки, кажется, тряслись, еле удерживая злосчастные щипцы. Даже прохлада, исходящая от холодильника с лотками, почти перестала ощущаться. Если бы незадачливый продавец хоть ненадолго отвлёкся от своего увлекательного занятия, то заметил бы, что мороженое ему накладывать некуда: левая рука инстинктивно сжалась в кулак, а остатки вафельного рожка находились либо в нём, либо упали на пол. Всё, чего желал Хазамада в тот момент – чтобы эта пытка поскорее закончилась. Черпая мороженое и умудряясь испортить всё снова и снова, он уже мало думал о том, насколько красиво скруглилась масса внутри щипцов: весь мозг был занят осознанием собственной никчёмности, образами столпившихся вокруг людей, отпускающих смешки, и возникающей на почве этого унижения еле сдерживаемой агрессии. Защитного механизма, на которой он привык полагаться ещё со старшей школы. Но тогда от его вспышек гнева не зависел его теоретический заработок, который Хазамада успел тщательно обдумать за это утро. Для того, чтобы накопить на артбук одного из любимых мангак, ему бы хватило всего недели работы в этом ларьке. Не может же он быть настолько жалким, чтобы не выдержать и дня! Еле сдерживая подступающий к горлу ком и мысленно выкрикивая в сторону окружающих все известные ругательства, дабы заглушить это чувство беспомощности, Тошиказу ненадолго оторвался от созерцания лотка с мороженым и повертел головой по сторонам, надеясь, что где-то тут стоит его кузен и может вытащить родственника из неловкой ситуации. Как назло, тот, обнаружив, что первые два часа Хазамада с горем пополам справлялся со своими обязанностями, немедленно покинул ларёк и умчался в неизвестном направлении. «Урод. Мало того, что ничего не объяснил, так ещё и в одиночку разбираться бросил. Уверен, за это должны платить в два раза больше, но перед приёмом меня на работу он договорился с начальником, что половину моей зарплаты тот будет отдавать ему.» Ананасовое мороженое походило на вспаханное поле. «Ничего, ничего. Прошло уже больше половины рабочего дня. Сделать бы уже хоть как-нибудь – неважно, как, главное, чтобы эти подонки наконец разошлись. За это время можно было три раза сходить в соседний ларёк, но нет, им нравится стоять здесь и наблюдать чужие страдания. Так…» Наконец зачерпнув щипцами хоть что-то, что при должном упорстве можно было уложить внутрь рожка, Тошиказу сообразил, что в его левой руке ныне находятся только размокшие от пота вафельные крошки. Шумно восстанавливая дыхание и из последних сил сдерживая себя не то от слёз, не то от желания послать окруживших ларёк любителей сладкого куда подальше, Хазамада потянулся за новым рожком, как вдруг… — …и тогда я ему вот че сказал: «Рохан-сэнсэй, вам бы не помешало, эээ, больше внимания своим поклонницам уделять, что ли!» — Да ну? А он что? — Говорит, чтоб не лез не в своё дело, а то пропишет мне своим стандом, что я потом всю жизнь по мальчикам буду. Глядишь, и сочувствовать назойливым фанаткам стану меньше. Такой говнюк… Вслед за этим послышался несдерживаемый хохот приятеля рассказчика. Рука Тошиказу замерла в воздухе. — Аха, ахаха, ахахах… Эй, Окуясу, мы ж вроде за мороженым шли? — Ооо, и точно! Смотри, там вроде и ларёк есть рядом со скамейкой. Не было тут его. Недавно, что ли, поставили? — Ви… димо. Небольшая пауза в ответе окончательно искоренила былую весёлость в голосе. Прозвучало так, будто его обладатель присмотрелся поближе и увидел что-то, что его не обрадовало. Или кого-то. — Слушай, а это там за прилавком не… — АААААААААААААААРГХ!! С размаху метнув щипцы в лоток с мороженым, продавец – как выяснится на следующий день, уже бывший – вылетел из-под занавеса со скоростью пули, параллельно с этим прикрывая верхнюю часть лица рукавом. В этот же момент, по счастливой случайности, с другой стороны к ларьку подошёл человек, внешне слегка напоминающий только что покинувшего пост работника. Глядя на уносящуюся за угол фигуру, тот разочарованно присвистнул и немедленно занял её место. Джоске и Окуясу переглянулись. — Да… это точно был он.