Формула любви

      Сколько Хо-мала себя помнила, она всегда любила математику. Началось это ещё с детского сада, в котором её, тогда ещё мало что понимавшую в окружавшем её мире, вместе с такими же одногруппниками учили азам этого самого мира, ну и, естественно, сложению-вычитанию да простейшим фигурам. Тогда Хо-малу поразило то, как цифры умели превращаться из одной в другую, стоило к ним добавить лишь знак и ещё одну цифру. И то, что у треугольника три угла, а у прямоугольника и квадрата уже четыре. И, естественно любопытной Хо-мале хотелось узнать, почему так, но, к сожалению, воспитатели ей этого не рассказали, поскольку либо сами не знали, либо считали, что столь маленький ребёнок не поймёт таких объяснений. Но шло время, и вот Хо-мала уже пошла в школу, где, конечно же, продолжила изучать столь полюбившийся предмет. Теперь к сложению и вычитанию прибавились ещё и умножение с делением, появились новые фигуры и линии (прямая и кривая), и с каждым классом становилось всё сложнее, но и интереснее. Особенно поразила Хо-малу математика, начиная с пятого класса — именно тогда, как она сама считала, эта наука разверзлась перед ней во всей своей красе. Дроби, графики функций, тригонометрия, теория вероятности, векторы, геометрия как отдельный предмет… Наша ученица охотно и с большим удовольствием вникала во всё это, ей нравилось решать задачи и доказывать всяческие теоремы, особенно объясняя всё это своим менее сведущим в предмете одноклассникам в качестве ответа у доски. А на всяких контрольных и самостоятельных она никогда не просила помощи и не приносила шпаргалок, стремясь добраться до правильного ответа самостоятельно, даже если это было трудно или не получалось. Тогда Хо-мала всегда приходила к своему учителю математики на консультацию, чтобы разобрать ошибки, со всем вниманием и прилежанием впитывая объяснение. И этот самый учитель математики, конечно, гордился ею и ставил в пример всему классу, да что там — даже всей школе! Впрочем, Хо-мала стеснялась этого и всегда старалась избегать разговоров на эту тему — ей просто очень нравилась математика и ничего больше. Настолько нравилась, что она порой просила задания повышенной сложности, которые ей, конечно же, с удовольствием давали, поскольку уже ближе к одиннадцатому классу она практически все контрольные, самостоятельные да и просто задания для уроков щёлкала как орешки, равно как и домашку. Не стоит и говорить, что в дневнике Хо-малы напротив предмета «Математика» всегда стояла гордая и твёрдая ярко-красная пятёрка!       И, конечно же, с такими данными у великого знатока царицы всех наук отбоя не было от одноклассников, которые просили сделать за них домашку или хотя бы объяснить, что там к чему. Да что там одноклассников — порой заглядывали даже и классы помладше, с просьбой объяснить что-то и им. И Хо-мала не могла им отказать — ей нравилось разъяснять, что и как в математике устроено, как работает. Именно тогда она и решила стать преподавателем — к тому же дома её ждал младший братик Момо-ту, которому тоже приходилось помогать с математикой. В общем, опыт общения и работы с детьми у Хо-малы был, и она собиралась превратить это в профессию, даже пробуясь в ней, на дне самодеятельности выбирая именно должность математички. Не стоит говорить, что она успешно сдала экзамен по математике на максимальный балл и поступила в один из лучших педагогических вузов Драколандии, где продолжила удивлять своими знаниями и способностями уже профессоров и доцентов всяких математических наук.       «Ей бы в учёные идти» — думали они — «великим математиком станет. И зачем она решила на учителя поступить — потратит впустую весь свой потенциал!»       Но они понимали, что это было решение самой Хо-малы, которое изменить они не в силах, так что им пришлось смириться с этим и обучить её на должность преподавателя.       Но несмотря на всю популярность и славу, свалившуюся на неё вследствие феноменальных математических знаний (и которую Хо-мала на самом деле не желала), близких отношений у неё так ни с кем и не сложилось. Она в целом была тихой, застенчивой и немного замкнутой персоной, предпочитавшей решить очередную задачу, нежели поговорить с кем-то. И, видя это, одноклассники не решались начать с ней разговор вне темы домашки по столь любимому ей предмету. А в вузе Хо-малу вообще чурались — девушка, да математик, которая к тому же и увлечена этой наукой! Что за чудо?       Так что Хо-мала так и осталась одна — без друзей, без подруг, даже парни к ней не присматривались, хотя она была достаточно симпатичной девушкой — умеренно-синяя кожа, на плечах, руках и спине становившаяся темнее, не очень высокий рост, подтянутая фигура, необычные волосы, смешивавшие в себе голубой и розовый цвета и ниспадавшие (или стекавшие?), с головы, словно водопад, а также чистые и ясные голубые глаза, которые, впрочем, чаще всего смотрели не на мир, а на очередные формулы, графики или задачи.       Нет, близкие дралюди у Хо-малы конечно были — но это были в буквальном смысле близкие люди — родители и два брата. А ей всё-таки хотелось иметь кого-то ещё, и одиночество порой давило ей на душу. И что бы ни советовали ей родные по поводу улучшения коммуникации с остальными — ничего не выходило, что вводило Хо-малу в ещё большее уныние, её максимум был — перекинуться несколькими словами с однокурсниками, и дальше дело не двигалось.       Но так или иначе она отлично закончила вуз с гордой надписью в дипломе «Учитель математики», и, конечно же, вскоре нашла работу в одной из школ. Не в той, правда, в которой училась, но так даже было интереснее — новое место, новые люди, и, как Хо-мала втайне надеялась, наконец-то будут и знакомства… С коллегами она поладила, что уже радовало, однако до сближения дело снова не дошло. И она не могла понять, почему — что же это за формула такая, загадочная? Почему она не может её раскусить, решить, составить алгоритм действий?       И такими темпами прошло уже около десяти лет. Хо-мала, теперь гордо называемая своими учениками по имени-отчеству (Хо-мала Бахаджировна), смирилась с положением дел, тем более, что учительская рутина с составлением планов уроков, всяких тестов, контрольных и самостоятельных работ, а также проверкой тетрадей затянула её с головой — какие уж там знакомства и тем более близкие, когда работы выше крыши? Пусть слабая надежда всё ещё трепетала в её сердце, она понимала, что шансов мало…       Однако, один день изменил всё.       Поначалу всё было как всегда — Хо-мала вела урок у очередного класса, сейчас это был 5 «Б». Класс как класс, ничего особенного, но ей очень нравилось то, как прилежно ученики слушают её и выполняют задания. Сегодня была контрольная работа, которую Хо-мала намеревалась проверить сразу же после сдачи её учениками и в конце урока объявить оценки, тем более, что задания были не такие уж и трудные. И она оказалась права — через полчаса после начала урока на её столе уже лежала аккуратная стопка тетрадок. Оставалось ещё пятнадцать минут, которых хватало для проверки с головой, так что Хо-мала тут же приступила к осуществлению задуманного. В основном результаты её радовали — ученики явно усвоили тему и были готовы к следующей.       Однако, увидев последнюю тетрадку, учитель заволновалась. Её обеспокоила не сама тетрадка — та была самой обычной, зелёной и в клеточку, но надпись на обложке гласила:       «Тетрадь для контрольных работ по математике ученика 5Б класса Огнёва Котеза».       Хо-мала украдкой кинула на этого самого Котеза взгляд — тот совсем недавно перевёлся в эту школу и был немного менее прилежным, чем его одноклассники, так что порой мог что-то учудить, а в последнее время вообще был каким-то рассеянным и подавленным и легко мог решить что-то неправильно. Хо-мала гадала, что же у него могло случиться, но, конечно же, не имела права вмешиваться в личную жизнь его и его семьи, поскольку была лишь учителем, да и сам Котез выбегал на перемену и терялся в толпе других учеников быстрее, чем его математичка могла его выловить и спросить хотя бы, как тот себя чувствует.       Вот и на этом уроке Котез писал контрольную как-то вяло и даже немного неумело, явно не вникая в задания. И Хо-мала волновалась за то, что тот может получить плохую оценку — она не хотела портить своему ученику настроение ещё больше.       И её опасения подтвердились — большинство заданий было решено неверно, однозначным вердиктом была двойка, ну или тройка, притянутая за уши. Хо-мала уже было потянулась за ручкой, чтобы по привычке вывести ею оценку в тетради, но что-то остановило её. Судя по классному журналу, Котез начал ловить плохие оценки и по другим предметам, поэтому его учитель математики вместо выставления очередной двойки решила действовать более радикальным методом.       — Котез… С тобой отдельный разговор, пожалуйста, останься ненадолго после звонка — вздохнула Хо-мала после объявления оценок, не без боли в сердце подметив, как ученик, к которому были обращены её слова, лишь печально вздохнул, понурив голову.       И вот через пару минут раздалась резкая, но столь желанная для всех учеников трель, означающая, что те свободны. Конечно же, и класс Хо-малы сразу обрадовался, однако срываться с мест и гурьбой валиться в дверь в этот раз не спешил, что удивило их учителя.       — А что будет с Котезом? — внезапно поднял руку ученик, сидевший с тем за одной партой. Это был Нольодин, и, как Хо-мала могла подметить, Котез быстро с ним сдружился после перевода и порой даже завидовала этой дружбе — ей бы так! Остальной класс перевёл взгляд на высказавшегося товарища и затем снова на Хо-малу, тем самым дав понять, что тоже беспокоится за Котеза. Осознав это, Хо-мала почувствовала, как её душу охватывают тепло и некоторая пустота, но больше всё-таки тепло. Как же хорошо, когда ученики переживают за своего одноклассника — это обозначало целостность коллектива.       — С Котезом всё будет в порядке — мягко улыбнулась детям учитель — мне просто надо будет с ним поговорить. Можете спокойно идти на перемену и не переживать за него.       После этих слов 5 «Б» неуверенно, но всё же встал со своих мест и понёсся на перемену — остался лишь Котез, грустно смотревший куда-то в глубь своей парты. Хо-мала, ещё раз вздохнув, подошла к нему и пригнулась, чтобы установить зрительный контакт — как известно, его соблюдение вызывает больше доверия. Провинившийся ученик, увидев приближение учителя, поднял голову — и вот его серые глаза встретились с голубыми его математички.       — Котез — уже в третий раз за эти пять минут вздохнула Хо-мала — Я, конечно, не твоя классная руководительница, но меня волнует твоя успеваемость, особенно по моему предмету. Я же вижу, что ты не выучил тему, которую мы проходили целый месяц — её голос погрустнел, а тот, к кому были обращены эти слова, поник ещё больше и тяжело вздохнул.       — Простите, пожалуйста… — пролепетал он — Просто…       — Я понимаю — мягко ответила Хо-мала — Я вижу, что с тобой в последнее время что-то происходит. Я конечно не имею права вмешиваться, но пожалуйста, можешь мне рассказать, что тебя тревожит?       Котез вновь поднял глаза на учителя, собираясь с мыслями — сказать или нет? Однако всё же решился:       — Я… просто… у меня… — тихим, дрожащим голосом проговорил он, после чего внезапно ударился в слёзы, чем обеспокоил Хо-малу ещё больше.       — Тише, тише — успокаивающе пробормотала та, немного напуганная столь резкой сменой настроения своего ученика и неуверенно коснувшись своей рукой его серебристых волос (на ощупь те были словно сталь, да и сам Котез выглядел так, словно был сделан из каких-то металлов).       — Но вы же… не будете… ругать меня? — уже тише продолжил всхлипывать Котез, отходя от внезапной слёзной вспышки.       — Я и не собиралась — Хо-мала продолжила придерживаться ласкового тона в голосе — Но я боюсь, что о твоей успеваемости мне придётся поговорить с твоими родителями. Хотя бы по моему предмету.       — С… с папой? — неуверенно промямлил Котез, вновь уставившись в парту.       — Можно и с папой — улыбнулась Хо-мала — Не переживай, я сделаю всё так, чтобы он тебя не ругал. Ты не знаешь, когда он сможет прийти в школу?       — Ну… может быть завтра… — вновь пробормотал Котез.       — Вот и отлично! — весело ответила учитель, стремясь поднять своему ученику настроение — Скажи своему папе, чтобы шёл в этот кабинет математики, я всегда там. Ты свободен, беги на перемену.       Едва услышав эти слова, Котез тут же встал со своего места и, явно будучи в раздумьях, побрёл к двери. Хо-мала проводила его взглядом и вновь тяжело вздохнула.       «Надеюсь, за перемену он развеется и на следующем уроке уже будет повеселее» — пронеслось в её мыслях.       Вскоре прозвенел звонок на урок, и, подождав ещё немного, Хо-мала вышла из своего кабинета. Сейчас у неё было так называемое «окно», во время которого она обычно шла в учительскую и сидела там, проверяя тетради, а иногда, если повезёт — пила чай с коллегами, у которых тоже в этот момент не было уроков, и старалась вливаться в их разговоры, что у неё порой даже получалось.       Но в этот раз в главном месте сбора учителей никого не оказалось, и Хо-мала почувствовала, как что-то смутно начало терзать её сердце — одиночество снова напоминало о своём существовании. На целых сорок пять минут она была предоставлена самой себе, и даже проверкой тетрадей заняться не могла — всё было уже проверено. Можно было, конечно, отвлечься ненадолго от учительской рутины, проглядев социальные сети или посмотрев какие-нибудь видео, но от неприятного ощущения пустоты в груди это спасало мало — особенно соц.сети, где иконка сообщений очень редко показывала, что есть что-то новое, а если оно и было, то либо от родителей с братьями, либо от коллег чисто по рабочим вопросам.       Тогда Хо-мала решила отправиться в столовую — перекус никогда не помешает, да и там будет с кем поговорить. И она оказалась права — Золден, школьный повар, как всегда хлопотал за плитой. Он был пухлым, невысоким и загорелым мужчиной лет сорока-пятидесяти с сильно выбивавшимися из остального внешнего вида ярко-голубыми волосами с примесью белого — Хо-мала всегда гадала, натуральный ли это цвет, или же их обладатель их так покрасил, но спросить не решалась.       Услышав звук шагов, Золден обернулся и приветливо улыбнулся, увидев коллегу:       — Привет, Хо-мала. Что привело тебя сюда?       — Привет, Золден. Можно, пожалуйста, пару булочек с чаем? Если остались, конечно — попросила та. Обед у школьников уже прошёл, и порой после него что-то да оставалось — и сейчас Хо-мала надеялась, что и в этот раз так произойдёт, ведь булочки Золдена были очень вкусными, и их обожала вся школа. Да и он в целом был мастер по части всякой выпечки и кондитерских изделий, а его жена Аполлинария, работавшая с ним на одной кухне, прекрасно готовила всё остальное, что было в школьном меню на завтрак и обед.       — Конечно остались, сейчас принесу — вновь улыбнулся Золден, удалившись в каморку, где и хранилась вся приготовленная еда. Через некоторое время он вышел оттуда, аккуратно держа в одной руке тарелку с булочками, а в другой — чашку чая, и, подойдя к столу, за которым успела расположиться Хо-мала, поставил всё это перед ней.       — Спасибо — улыбнулась она, но эта улыбка, по всей видимости, вышла какой-то грустной, поскольку взгляд Золдена сразу стал обеспокоенным.       — Что случилось? — сочувственно спросил повар, садясь рядом со своей гостьёй. Хо-мала грустно вздохнула: от внимательного и чуткого Золдена не могло укрыться ничто.       — Ну… ты знаешь, что — пробормотала она, стыдливо отводя взгляд: который год одна и та же проблема, о которой с Золденом она уже говорила несколько раз!       Однако тот не спешил сердиться.       — Снова чувствуешь себя одинокой, да? — вздохнул он. Хо-мала лишь кивнула — что ещё она могла сказать?       — Да… и я не знаю, как от этого избавиться! Совсем не знаю! — в отчаянии прошептала она, в сердцах поставив локти на стол (да с такой силой, что чуть не расплескала чай) и спрятав лицо в ладонях.       — К сожалению, я не психолог — мягко проговорил Золден — так что сколько бы ты мне ни жаловалась, я боюсь, что не смогу решить твою проблему. Но ты всегда можешь мне высказаться, если на душе тяжело — ободряющим тоном добавил он, увидев, что Хо-мала как-то совсем сникла.       — Да… Мне просто стыдно от того, что уже сколько лет я страдаю от одиночества, рассказываю всем об этом, но даже не знаю, с чего начать, чтобы решить эту проблему! — всё так же в отчаянии и не поднимая головы, продолжила она — А психологи… они мне пока не по карману, да и времени нет…       Тут Хо-мала почувствовала ласковое прикосновение к своей руке, что заставило её поднять голову и посмотреть на собеседника — Золден всё продолжал улыбаться, посылая в её сторону лучи тепла из таких же голубых, как и у неё самой, глаз.       — Но не может же быть так, чтобы всю жизнь было плохо — тихо сказал он — Когда-нибудь счастье придёт и к тебе, поверь. Но ты и сама должна тянуться к нему, иначе ничего не получится.       — Когда-нибудь, когда-нибудь… — проворчала Хо-мала, откусывая кусок булочки и запивая его чаем — только вот когда это «когда-нибудь» настанет?       Впрочем, божественный вкус, разлившийся у неё во рту, чуть успокоил её.       — Вот этого я уже не знаю — тем временем вздохнул в ответ Золден — Но рано или поздно… всё будет. Главное — почувствовать этот шанс и уцепиться за него, не упустить!       — Сколько раз я уже пробовала… — вновь пробормотала Хо-мала, ноющая тоска в груди снова дала о себе знать.       — Когда-нибудь получится, главное — не сдаваться! — был ответ.       Преподаватель хмыкнула себе под нос что-то неопределённое, продолжив свою скромную трапезу. Может быть, Золден прав? Может, стоит постараться общаться и влиться в коллектив ещё больше? Но как?       Впрочем, этими мыслями Хо-мала решила Золдена не загружать, молча доев заказанное блюдо.       — Спасибо — чуть улыбнулась она, булочки и забота коллеги немного подняли ей настроение — и… за то, что выслушал меня.       — Да не за что — ласково улыбнулся в ответ добродушный повар, унося опустевшие тарелку и чашку обратно на кухню — Буду только рад, если в итоге наш разговор пойдёт тебе на пользу.       Тут Хо-мала услышала трель звонка и тут же вспомнила, что после этой перемены у неё так-то очередной урок.       — Ой… Мне надо бежать на урок, пока! — взволнованно и как-то по-детски проговорила она, торопливо помахав рукой Золдену на прощание и буквально вылетев из столовой — надо было вернуться в свой кабинет и отрыть там план и темы для следующего урока.       — Пока, было приятно увидеться! — донеслось ей вслед.

***

      …Хо-мала пришла домой и в задумчивости окинула свою квартиру взглядом. На накопленные части стипендий и зарплат (ну и с небольшой помощью родителей) она несколько лет назад купила себе скромную однушку с ремонтом в типичном пятиэтажном доме, который в нашем мире назывался бы «хрущёвкой» — впрочем, большего и не надо было, ведь купившая эту квартиру персона была одна. Совершенно одна… Эти мысли о связи названия типа квартиры, где она жила, и её душевной боли преследовали Хо-малу и раньше, но как-то утопали в бесконечной бумажной рутине и ворохе тетрадок, которые надо было проверить. Но сегодня они как-то особенно больно отзывались в её душе. Да ещё и Котез… Хо-мала всё никак не могла забыть внезапные слёзы на его лице, и незнание того, что с ним происходит, угнетало её. Но, возможно, завтра она всё выяснит — правда другая сторона её души отчаянно сопротивлялась этому, вдруг там что-то страшное окажется? Но завтра будет завтра, а сегодня надо было проверить накопившиеся тетради и составить планы будущих уроков, потому Хо-мала постаралась если не отбросить, то хотя бы отодвинуть дурные мысли в сторону и с головой погрузиться в работу, которая не отпускала её даже дома.       Но едва мисс Одиночество села за стол и разложила принесённые из школы тетради, чтобы начать проверять их, как тут же услышала звонок телефона. Звонили, конечно же, родственники, интересующиеся её состоянием, и как всегда сочувствующие ей после ответа. Но только одному из них Хо-мала решила подробнее раскрыть прошедший день.       — Я не классная руководительница Котеза, но вызвала его отца на разговор по поводу его успеваемости… К тому же, с ним явно что-то происходит, и я не знаю, что… — вздохнула она — Как думаешь, я имела право так поступить?       — Конечно — прозвучал из трубки голос Момо-ту, который учился в вузе на предпоследнем курсе факультета общественной деятельности, а именно на направлении журналистики. Именно из-за факультета младшего брата Хо-мала по своей странной логике решила поговорить с ним об этой ситуации — Тут даже не профессиональный, а человеческий фактор, я считаю, что он имеет место быть даже в рамках строгой дисциплины! Так что ты всё сделала правильно, сестрёнка, не переживай. Я считаю, что нужно прислушиваться к своим сердцу и интуиции, они никогда не подводят!       — Ммм… — Хо-мала даже не знала, что сказать. Она любила жизнерадостность брата, но не чувствовала, что та поможет в её ситуации. Наскоро распрощавшись с Момо-ту, заранее пожелав ему спокойной ночи и завершив звонок, его старшая сестра, вздохнув, снова уставилась в тетради своих учеников. Только сейчас она поняла, что, возможно, получит выговор от начальства за своеволие, но ей как-то было всё равно — что-то ей подсказывало, что Момо-ту был прав.       Но завтра опять же будет завтра, а пока — проверка тетрадей и составление планов уроков на это самое завтра. И затем — долгий, беспробудный сон до звона будильника.

***

      На следующий день Хо-мала направлялась по школьному коридору в свой кабинет, как вдруг её окликнули:       — Хо-мала Бахаджировна!       Она обернулась — перед ней стоял Котез, к, её радости, повеселевший.       — Привет — улыбнулась она ему.       — Мой папа сказал, что придёт к вам сегодня в пять вечера — чуть взволнованно проговорил он.       — Хорошо — Хо-мала кивнула и Котез тут же умчался в неизвестном направлении. Учитель математики же проводила его взглядом и вздохнула. Кем же будет этот отец, и самое главное — сможет ли она с ним нормально поговорить? Ведь родители всякие бывают…       Но сейчас надо было думать о предстоящем уроке, поэтому Хо-мала постаралась заполнить свою голову мыслями именно о нём и продолжила путь в свой кабинет.

***

      Было почти пять вечера. Все уроки и консультации после них уже кончились, но Хо-мала не ушла домой — ей предстоял разговор с отцом Котеза уже с минуты на минуту, потому она терпеливо сидела в своём кабинете и ждала. Ну как терпеливо… Она старалась сохранять спокойствие, однако внутри неё бушевали сильные чувства и тревожные мысли о неведомом. Всё-таки, кто это будет? А вдруг им всё же не удастся поговорить? Вдруг он её не поймёт?       Конечно, бедная математичка старалась всё это унять, но понимала, что всё разрешится лишь после встречи.       Послышался стук в дверь. Хо-мала встрепенулась, стремясь отдышаться и угомонить бешеное сердцебиение.       «Так, успокойся» — уговаривала она себя — «Это просто деловой разговор, ничего особенного. Всё будет хорошо!»       — Входите! — громко сказала она, понимая, что рано или поздно это всё равно должно было случиться… И что от судьбы не убежишь.       Дверь приоткрылась, и в кабинет просочился худощавый мужчина лет тридцати с хвостиком — примерно ровесник Хо-малы — хотя выглядевший моложе своего возраста. Ростом он был чуть выше той, к кому пришёл, имел светло-сиреневую кожу какого-то пастельного оттенка и густые, растрёпанные тёмно-фиолетовые волосы, а глаза у него были огненно-рыжие — впрочем, не только из-за радужек, но и из-за явно видных в белках кровеносных сосудов, что сразу насторожило Хо-малу, равно как и синяки под этими самыми глазами, ставшие идеальным дополнением к усталому и грустному виду пришедшего. А ещё от него пахло перегаром.       «Так он пьёт что ли?» — ужаснулась Хо-мала — «Теперь понятно всё, быть в семье с отцом-алкоголиком — такое себе…»       Она уже начинала ещё больше сочувствовать Котезу и бояться, что разговора с его отцом не выйдет.       Однако этот самый отец сейчас явно был трезв — его походка была уверенной, а взгляд ясным и осмысленным. И смотрел он прямо на Хо-малу…       От осознания этого её сердце внезапно пустилось в галоп — но вовсе не от страха, нет! Отчего-то ей вдруг понравились эти глубокие и яркие (как она сама для себя решила) глаза… Она и не знала, что будущий собеседник думает о её глазах то же самое.       «Так, СТОП! Мы же говорить должны!»       — С-Садитесь… — неуверенно проговорила Хо-мала, мысли о глазах незнакомца (да и о нём самом тоже) её не отпускали.       «Логично, что я о нём думаю, я же сейчас говорить с ним буду!» — пыталась урезонить себя она, но внутри уже понимала, что это были мысли несколько иного рода…       «Если у него есть сын, то он женат и точка! Ну или как минимум у него кто-то есть! Не хватало ещё в него влюбиться! Всё, не думай об этом!» — Хо-мала пыталась усмирить себя, пусть у неё это и плохо получалось.       Тем временем пришедший сел, всё не сводя с математички своего сына внимательного взгляда, отчего заставлял бешеные мысли лишь сильнее вращаться в её голове, а сердце — колотиться чаще. Она очень надеялась, что на её щеках не проступил предательский румянец, ведь отворачиваться было как-то невежливо.       — Я Икез Огнёв, отец Котеза. Вы меня вроде вызывали? — странно-высокий голос столь притягательного незнакомца разорвал неловкую тишину, установившуюся в кабинете. Но и голос его Хо-мале понравился…       — Да… вызывала — вздохнула она, силясь стряхнуть с себя наваждение — Я Хо-мала… — она решила представиться в ответ, но почувствовала, что не в силах сказать отчество, даже если того и требовали правила. Отчего-то хотелось, чтобы Икез звал её просто по имени.       Впрочем, сам Икез был явно не против этого.       — Хорошо, Хо-мала — кивнул он, что пробудило в его собеседнице тонну различных чувств.       «Да что со мной такое происходит??? ЭТО ОФИЦИАЛЬНЫЙ, МАТЬ ЕГО, РАЗГОВОР И НИЧЕГО БОЛЬШЕ!» — орала Хо-мала про себя, стремясь запихнуть все любовные мысли и прочее куда подальше, однако внутренне чувствуя, как начинает сдаваться им…       — Вы хотели поговорить со мной о чём-то? — тем временем продолжил Икез, вырвав бедного преподавателя из головного омута.       — Да… — сбивчивым голосом начала Хо-мала — Я хотела… поговорить с вами об успеваемости вашего сына… — она выдохнула, вновь пытаясь себя внутренне успокоить.       — Вот оно как? — настороженно проговорил Икез — И… что же там такое?       — Дело в том… — вновь заговорила Хо-мала, огромным усилием воли сохраняя официальный тон голоса — что в последнее время, судя по классному журналу, отметки Котеза ухудшились. И меня это волнует, особенно мой предмет… Он даже не запомнил тему, которую мы проходили весь месяц! А ещё… я заметила, что он стал каким-то грустным и рассеянным. Я не имею права спрашивать, но… что у вас там происходит? Мне кажется, надо поднять Котезу настроение, чтобы его успеваемость улучшилась, поскольку раньше всё было в порядке… — Хо-мала замолчала, понимая, что возможно сейчас к ней придёт понимание ситуации в семье Икеза и Котеза и очень надеялась, что причина всех проблем не в хроническом алкоголизме первого.       — Я… — внезапно вздохнул Икез, явно начав откровение — Я… понимаю ваше беспокойство, ведь и сам наблюдаю такое поведение сына и не знаю, чем ему помочь… — пробормотал он — Пожалуйста, не ругайте его, он славный ребёнок, и я его очень люблю! — внезапно Икез сорвался на отчаянный крик — Просто… понимаете, у него нет матери. Точнее, есть, но она мне изменила и укатила куда-то с любовничком, бросив меня и Котеза на произвол судьбы… Слышать о ней даже ничего не хочу! Котез тогда был совсем маленьким ещё, не особо её помнит… И не задумывался о ней до перехода в эту школу. Просто… в прошлой школе было много детей из неполных семей, потому Котез думал, что это вполне нормально. А сейчас… сейчас пришлось переехать из-за работы и перевести Котеза в вашу школу… а тут ведь у всех есть и мама, и папа, а у Котеза мамы нет… вот он и грустит теперь по этому поводу… — Хо-мала видела, как по мере этого рассказа — нет, крика души! — у Икеза на глаза наворачивались слёзы, а у неё самой всё сильнее и сильнее сжималось сердце от жалости к этой несчастной семье — Он просто хочет любви… А я не могу быть с ним постоянно, мне приходится батрачить на двух работах, чтобы хоть как-то обеспечить наше существование! Даже сейчас мне пришлось с работы отпроситься… — к этому моменту голос Икеза уже дрожал, а сам он, казалось, вот-вот впадёт в истерику.       Хо-мала тяжело дышала, глядя на своего собеседника и пытаясь переварить его историю. Она мысленно радовалась, что сейчас сидит на стуле — ведь стой она у доски, то вмиг сползла бы вдоль стены на пол — так её душе было больно. Вот оно как, оказывается… Хо-мала в какой-то мере понимала всё — ведь и её мать, Хо-Бризза, редко бывала дома из-за своей работы, однако с ней всегда были отец и старший брат Ой-ра, а затем ещё и Момо-ту. А тут такое…       — Оу… — только и смогла проговорить она — Сочувствую… — понимая, что ей очень-очень жаль их всех. Хотелось это как-то исправить… но как?       — Не помогут сочувствия — Икез махнул рукой. Хо-мала лишь вздохнула.       — Если… если вернуться к теме — она попыталась унять дрожащий голос — то Котезу нужны индивидуальные консультации по моему предмету, поскольку, как я уже сказала, он не выучил тему. Я могу их провести… если вы оба не против, конечно — выдохнула она.       — А давайте у меня дома! — внезапно предложил Икез, чем вогнал Хо-малу в крайний ступор — Чего сыну в школе засиживаться, к тому же обстановка знакомая, может в ней легче будет учить… Да и хоть кто-то с ним будет рядом. Я же часто допоздна задерживаюсь, потому своим присутствием мешать вашим занятиям не буду. Как вам идея?       — Ну… — протянула Хо-мала, ошарашенная таким заявлением. Всё внутри неё так и кричало, просило согласиться, но сама она понимала, что это звучит как-то абсурдно.       «Рано или поздно… всё будет. Главное — почувствовать этот шанс и уцепиться за него, не упустить!» — так некстати вспомнились ей вчерашние слова Золдена.       Неужели… Нет, ну это точно какой-то бред! Захомутать себе Икеза, который, возможно, её и не полюбит? Или полюбит? Ответом на это было лишь время…       «Да и кто сказал, что я в него влюбилась? Я же даже не знаю, что это за чувство! Да и любовь с первого взгляда — это бред полнейший! Не верю, не-ве-рю!» — всё продолжала вразумлять себя Хо-мала, но сердце подсказывало ей, что всё было именно наоборот.       Так или иначе, мысли о согласии победили.       — Я согласна — закончила свою фразу учитель. Ей показалось, что между первой и последней частью её ответа прошла вечность — а на самом деле всего пара секунд.       — Прекрасно! — кивнул как будто повеселевший Икез.       — Думаю… на этом всё… — пробормотала Хо-мала, не в силах продолжать разговор — она чувствовала, что если Икез останется в этом кабинете ещё хотя бы на пару минут, то она просто взорвётся от переполнявших её чувств и эмоций. А с другой стороны — не хотелось, чтобы он уходил…       — Тогда… я могу идти? — неуверенно спросил Икез, поднимаясь из-за стола.       — Д-да… — кивнула ему Хо-мала.       «Ну что это за позорище было?!» — в ужасе подумала она, едва за вызванным ею родителем закрылась дверь — «Тридцать четыре года, а веду себя как непонятно кто и думаю непонятно о чём, на официальной-то встрече! Мне кажется, я даже не сказала всего! Дура я, дура!!!» — с этими мыслями Хо-мала стыдливо спрятала лицо в ладонях, пусть и зная, что этого жеста никто не увидит. А сердце её всё колотилось и колотилось с бешеной скоростью, помогая мыслям воссоздавать образ Икеза перед глазами…

***

      …А этому самому Икезу потребовалась огромная сила воли, чтобы не вылететь пулей из кабинета, громко захлопнув за собой дверь, хотя смущение и бешено колотящееся сердце того требовали. Убедившись, что его никто не видит, Икез прислонился к стене, тяжело, но при этом часто дыша. Он чувствовал, что Хо-мала его чем-то зацепила — пусть он и не мог видеть её полностью, так как та сидела за столом, но отчего-то её черты лица, смешно топорщившиеся розово-голубые волосы и аккуратные руки с двухцветными ладонями — на одной стороне тёмно-синими, а на другой светлее — ему сразу понравились. А глаза… Ясные, чистые, голубые, как небо… Нет, как морская гладь, в которую хотелось окунуться и тонуть, тонуть вечно, испытывая лишь тепло и приятные ощущения, находясь рядом с обладательницей этих глаз. И имя её было красивое, звучное — Икезу отчего-то хотелось произносить его снова и снова.       «Икез, ну вылезай давай из этой хандры» — вновь зазвучали в его голове слова Ямада, его лучшего друга — «Я конечно всё понимаю, но жизнь продолжается, женская рука всё-таки в доме нужна, а Котезу — мать. Да и пить не надо, это вредно для здоровья и проблем не решит, это я тебе как врач говорю!»       Впрочем, к этим словам Икез никогда не прислушивался, потому что у Ямада вообще никого не было, только дочь Артоба — и то приёмная, он её из детдома взял — так что откуда бы он познал его боль?. И ему было вполне нормально. А вот Икез был не таким — ему хотелось тепла, ласки, нежности, любви… Хотелось, чтобы была та, кто всегда бы ждала его дома, та, кого он мог уверенно любить всем сердцем… После побега Фарисарры с любовником прошло уже около десяти лет, но её бывший возлюбленный так и не смог полюбить кого-то ещё, его разбитое сердце, казалось, попросту зачерствело, чтобы больше никогда не разбиваться опять — к тому же после такого предательства Икез пристрастился к бутылке и действительно порой выпивал, стремясь усмирить ноющую тоску и безвыходное чувство одиночества, ну или просто расслабиться после тяжёлой работы. Он понимал, что это неправильно, что подаёт плохой пример сыну — но не мог с собой ничего поделать, алкогольная воронка с каждым годом потихоньку засасывала его всё больше и больше.       Но сейчас Икез ощущал, будто что-то изменилось. Словно… в его душе всколыхнулось то самое забытое чувство, которое он держал на задворках и за семью замками всё это десятилетие?       «Да такое разве может быть? Я что, влюбился в эту Хо-малу? Нет-нет-нет, только не снова!!!» — в его голове крутились отчаянные мысли, стремясь оградить его от возможных новых отношений, и, следовательно, повторного разбивания сердца, а сам он с тихим стоном отчаяния сполз на пол, снова радуясь, что его никто не видит — «Влюбиться в училку своего же сына, да и на ровном месте? Да так не бывает же!!!» — ведь Икез понимал, что так не влюбляются. Найти друг друга можно где угодно, например, в баре по молодости и пьяни, как он и Фарисарра или даже в Интернете, как ещё один его закадычный друг Лузра со своей женой Хауми… Но только не в кабинете математики, тем более во время официального разговора!       «Ну я и дурак! Зачем только ляпнул про консультации в своём доме?!» — это предложение действительно вырвалось у Икеза неосознанно, он как будто даже не контролировал свои мысли, рот и голосовые связки — «ведь я могу прийти с работы и пораньше, а там же может быть она, заниматься с Котезом математикой, и… и…» — мысли бешено и хаотично крутились у него в голове, не давая себя поймать, но он понимал, что отступать уже поздно, сказанного не воротишь. Он теперь лишь надеялся, что Котез откажется, ну или чтобы с работы его самого не отпускали подольше — лишь бы не видеть её, посылавшую на него наваждение и бередившую старые раны.

***

      К сожалению, Котез согласился. Его отец лишь вздохнул, понимая, что не имеет права заставить сына поменять решение лишь из-за своих загонов — однако к тому времени он уже чуть успокоился и надеялся, что это лишь временное наваждение, и дальше он будет нормально реагировать на Хо-малу — всё же, та вызвалась помочь Котезу с математикой, а Икезу всё-таки хотелось, чтобы его сын хорошо учился. Хотя, конечно, что-то глубоко в его сердце подсказывало ему, что всё далеко не так, как он считает — всё же, за эти десять лет он повидал множество девушек, но именно Хо-мала как будто разожгла в нём такой желанный — и в то же время нежеланный — огонь чувств.

***

      …Хо-мала волновалась. Ещё бы — ведь сегодня было первое занятие с Котезом! А это значило, что она попадёт в обитель того самого Икеза, в недавнем разговоре чуть ли не доведшего её до душевной истерики одним своим существованием. Встретятся ли они снова или тот, как и обещал, будет на работе? На это у Хо-малы ответа не было — и это её пугало. Не хотелось снова видеть этого Икеза и испытывать ворох смятения и всяческих чувств по отношению к нему.       Единственным источником её успокоения был Котез, шедший с ней за руку и ведущий её к своему дому. Так уж вышло, что уроки у обоих закончились одновременно, а за дополнительной помощью к Хо-мале никто не обратился, так что она и Котез вышли из школы вместе и теперь направлялись к дому последнего. К радости Хо-малы, её маленький сопровождающий сегодня был необычайно весел и шёл чуть ли не вприпрыжку, а его столь недавнее плохое настроение исчезло без следа. Глядя на это, она решила задать вопрос:       — Волнуешься? — улыбнулась она, смотря прямо на своего ученика.       — Ну. наверное… — пробормотал тот в ответ.       — Ничего — ободрила его Хо-мала — Тема лёгкая, да и математика — очень интересная наука!       Тут Котез завёл своего учителя во двор, так что она поняла — пришли. Удивительно, но пункт назначения тоже являлся «хрущёвкой» по типу той, в которой жила Хо-мала. Впрочем… чему удивляться, если таких домов по всему городу было очень и очень много?       Подойдя к двери, Котез засунул руку в карман, и, пошарившись там, нашёл ключи, после чего достал их и приложил к домофону. После одобрительного сигнала он открыл дверь и зашёл внутрь, его репетитор на полставки — следом.       Хо-мала окинула подъезд взглядом и вздохнула — что в её доме, что тут он был не в очень-то и хорошем состоянии — грязь и окурки были практически повсюду, а кое-где валялись разбитые бутылки и виднелись нехорошие слова и надписи. Видимо, это была типичная проблема таких домов… ну или тех, кто в них живёт.       Лифта, конечно же, не было — благо, подниматься надо было не на все пять этажей, а только на третий. Подойдя к своей квартире, Котез, всё это время державший в руках ключи, вставил их в замочную скважину и отпер дверь. Хо-мала, всё это время стоявшая за ним, почувствовала, как у неё начинает чаще биться сердце и дрожать руки — сейчас она узнает, там ли Икез…       Но когда она вместе с Котезом не без опаски вошла в квартиру, то сразу поняла, что помимо них больше никого нет — Икез явно вышел бы на порог встречать сына из школы.       Значит, можно выдохнуть. Значит, можно спокойно позаниматься и не отвлекаться на столь волнующего мысли человека, с которым она всего лишь хотела поговорить об успеваемости его сына.       Только вот надо было найти подходящее место для занятий. С этими мыслями Хо-мала начала осматривать квартиру — это была добротная трёшка, правда, судя по всему, ремонт в которой не делали с самой постройки дома, ну и ещё она с грустью отметила, что Икез не следил за состоянием своего жилья — кое-где валялся мелкий мусор, везде была пыль, а заглянув на кухню, Хо-мала убедилась в своей страшной догадке — на столе стояла недопитая бутылка и ещё несколько было на полу — да и ещё при входе она явно почувствовала запах спиртного. Но теперь причина этому была Хо-мале известна, и ей было очень жаль Икеза…       Почему-то захотелось прибраться. Да, это была чужая квартира, и Хо-мала не имела права этого делать, но она не могла работать в настолько гнетущей обстановке — весь этот мусор, пыль и бутылки, казалось, тяжёлым грузом давили ей на душу, не давая соображать нормально — а значит и будущая работа с Котезом в таком случае пойдёт коту под хвост.       Впрочем, Котез был тоже не против уборки, так что вскоре вся пыль и возможная грязь была убрана, а бутылки — вынесены на улицу и аккуратно опущены в урну их приёма. Отчего-то Хо-мала поймала себя на мысли, что ей приятно работать вместе с Котезом и обрадовалась — это значит, что и репетиторство пойдёт как по маслу! А ещё радости обоим добавило то, что квартира после уборки сильно преобразилась, и как будто даже стала светлее и приветливее. Теперь можно было и позаниматься…       — На сегодня закончим. Ты всё понял? — спросила Хо-мала у Котеза спустя пару часов, когда увидела, что тот уже начал уставать от объяснений и упражнений на закрепление. Икез так и не появился, что, впрочем, шло лишь на благо психике репетитора.       Котез кивнул. Хо-мала, удовлетворённая тем, что первый опыт репетиторства прошёл удачно, задала своему ученику небольшое домашнее задание и попрощалась с ним, после чего в его сопровождении вышла из квартиры. Услышав, как закрылась и защёлкнулась дверь, Хо-мала начала спускаться по лестничной клетке — ведь в этом не должно было быть ничего экстраординарного, верно?       Однако внезапно послышались шаги — кто-то поднимался навстречу. Хо-мала почувствовала, как её сердце от страха забилось чаще, а ноги напряглись, готовые унести её вниз и за тысячу километров от этого дома за долю секунды.       И тут появился тот, которого перепуганная математичка хотела видеть меньше всего на свете.       Икез.       Он замер, явно удивлённый встрече с Хо-малой и не решаясь подойти ближе. Сама же Хо-мала поняла, что вот он — шанс убежать.       Но сделать этого у неё не получилось — Икез проворно схватил её за руку буквально на лету, чем заставил её резко затормозить и чуть не вылететь с лестницы.       — Ты чего? — удивлённо спросил он, даже не заметив, что перешёл на неофициальное обращение, поскольку чувства, казалось, вновь медленно начали затапливать его с головой. Внутри Хо-малы, конечно же, происходило то же самое.       «Его рука… такая крепкая и надёжная… Немного больно, конечно, но я думаю, что он не хотел…»       — Как… Котез? — тяжело дыша, спросил Икез, молясь всем существующим и несуществующим небесным силам, чтобы Хо-мала не услышала сумасшедший стук его сердца, готового вот-вот пробить грудную клетку и вылететь наружу — всё потому что она была рядом.       — Нормально… — промямлила Хо-мала, ситуация загнала её в дикое смущение, и ей сейчас попросту хотелось провалиться под землю — ну или исчезнуть из этого мира. Её сердце, конечно, тоже колотилось часто-часто, словно стремясь вырваться на волю… для того, чтобы соединиться с сердцем Икеза.       — Рад слышать — ответил Икез и отпустил руку Хо-малы — больше держать он её не мог, слишком много чувств бушевало внутри него. Та, даже не попрощавшись, тут же пулей понеслась вниз и выскочила из подъезда — только её и видели!       Однако этот отчаянный побег показался Икезу достаточно грациозным — словно Хо-мала не неслась по камню и кирпичу, а легко и непринуждённо ступала по воде, словно сама была водой. Да и наконец-то Икез увидел её в полный рост — и понял, что она понравилась ему ещё больше…       «Да что со мной такое?!» — сокрушённо думал он, поднимаясь к своей квартире — «Как будто приворотное зелье выпил! Но я же к гадалкам не ходил, живу один, кто бы мог мне его подсунуть? Или у меня уже горячка начинается из-за алкоголя?»       Зайдя в свою квартиру, он остолбенел: та была чистой, впервые за долгие годы. И он даже подозревал, кто мог это сделать.       «Спасибо… Хо-мала…» — подумал он, и отчего-то эта мысль вызвала у него улыбку — первую за долгое время, а по его душе разлилось тепло — в кои-то веки вовсе не от алкоголя!       Отныне он мысленно поклялся себе, что будет содержать квартиру в чистоте. Действительно, чего он это так её запустил?       «С какого это фига?» — кричала одна его сторона — «Если кто-то там у тебя прибрался, это ещё ничего не значит! Это же просто училка, тем более согласившаяся работать за бесплатно!»       Но другая сторона осознавала, что надо поддерживать этот порядок хотя бы ради Котеза и себя самого. И этой «училки».       …А Хо-мала тем временем выбежала на автобусную остановку и сейчас пыталась отдышаться в ожидании транспорта, который мог бы увезти её домой. Впрочем, все её мысли остались там, в подъезде, вместе с Икезом. Он был так близко, даже коснулся её… Точнее даже не коснулся, а схватил за руку, не позволив упасть. Да и словно не хотел отпускать вообще. Она помнила обеспокоенный взгляд его глаз — неужели он волновался за неё? А его губы…       Хо-мала тут же словно протрезвела от чего-то и залилась диким румянцем, как только поняла, о чём она могла бы только что подумать. И это её пугало — нет, ну это уже сумасшествие какое-то! Но с другой стороны, ей хотелось этого. И других контактов тоже… может, даже объятий!       «Может… у меня просто уже крыша едет от одиночества и я ищу близости с кем попало? Особенно с таким красивым…» — тут Хо-мала прикусила язык, пусть и понимая, что это лишь мысли, да и вообще на остановке кроме неё никого не было. Однако это её слабо убедило — что-то внутри всё настаивало, что это именно то, что она пыталась отрицать.       «Нет, нет и нет!»       Кое-как подавив в себе все мысли об Икезе, Хо-мала всё же дождалась нужного автобуса и села в него — надо было ехать домой и готовиться к завтрашнему дню.

***

      Несмотря ни на что, Хо-мала всё-таки продолжила заниматься с Котезом — ведь обещания надо было выполнять. И тот делал большие успехи, что не могло её не радовать — к тому же она наконец-то стала тратить время на что-то полезное вместо того, чтобы хандрить от одиночества. Однако, практически каждый раз при выходе из квартиры она сталкивалась с Икезом — и если поначалу они смущались и спешили поскорее уйти друг от друга, как в тот день, то вскоре как-то даже привыкли к этому и легко могли обменяться парочкой фраз по типу того, как прошёл их день. Да и буйные мысли поулеглись, уступив место чему-то… приятному? По крайней мере оба получали наслаждение от общения и тех самых пересечений — однако Хо-мала не могла решиться остаться на подольше, а Икез не мог заставить себя попросить её об этом — пусть оба и понимали, что очень бы этого хотели…       Но тут вскрылся ещё один неприятный момент: теперь Икез прочно занял практически все мысли и даже сны Хо-малы, от чего ей было стыдно, и она просыпалась в холодном поту. Ну не может же быть такого, чтобы она влюбилась? Она ведь просто ходит подтягивать его сына в области математики, вот и всё, а сам Икез был просто единственным новым лицом за долгое время, вот она и думает о нём. Да и вообще, какая влюблённость, если тебе уже за тридцать? — так пыталась себя урезонить Хо-мала. Обо всех этих чувствах она не рассказывала никому, даже родственникам, считая, что если запрёт их на замок внутри себя, то они медленно угаснут.       Но, конечно же, это было далеко не так, и вскоре Хо-мала с ужасом поняла, что стала «витать в облаках» даже на уроках, особенно у 5 «Б», ведь единственный взгляд на Котеза пробуждал в ней воспоминания о его отце. Естественно, это не укрылось от остального персонала школы, и те судачили, что же могло такого произойти с обычно сдержанным и молча выполняющим свою работу учителем математики. Кто-то даже подходил к Хо-мале с прямыми вопросами, на которые она, впрочем, отмалчивалась — её это раздражало и даже задевало.       «Мало ли, что там у меня приключилось» — размышляла она — «лучше бы о своих проблемах думали»       Но раз так… Неужели она им действительно небезразлична, неужели за неё беспокоятся? Это осознание отзывалось теплом в душе Хо-малы, однако она была всё ещё недовольна обсуждением её личной жизни, стремясь разобраться в ней сама.       «Да что же со мной происходит?» — всё думала она, безуспешно пытаясь найти ответ, пусть и зная, что отрицает правильный…       …У Икеза же происходило похожее смятение. Он… любил эти неожиданные стычки? По крайней мере во время них он не чувствовал себя таким одиноким, как раньше. Он постепенно начинал осознавать, что Хо-мала стала для него кем-то большим, нежели просто учителем, объясняющим математику его сыну — и это его одновременно радовало и пугало. Особенно, когда он понял, что уже не представляет свою квартиру без её занятий с Котезом, и ему было страшно думать о том самом дне, когда они кончатся — ведь это же было не навсегда. Что же тогда будет?       Возвращаться к прежнему образу жизни ему не хотелось — теперь он действительно поддерживал чистоту в доме и старался проводить с сыном всё свободное время. Даже бросил пить — однажды, закинув в себя очередную стопочку, он тут же почувствовал горький привкус, заполнивший весь рот — и как только ЭТО могло ему нравиться?!       Так или иначе он чувствовал, что все эти изменения произошли лишь из-за неё, из-за этого немного странного учителя математики по имени Хо-мала — впрочем, на эти странности Икезу было наплевать. Во время тех самых коротких встреч он смог изучить её внешность подробнее — и однажды увидел в её глазах то, чего не замечал раньше.       Грусть.       Икезу было интересно, отчего так — он… сопереживал ей? Может, у неё тоже что-то стряслось давным-давно? Но этого он, видимо, не сможет узнать никогда…       Или сможет? Вдруг судьба решила дать ему второй шанс?       Но Икез понимал, что это абсурд — Хо-мала ни разу не говорила ему о своём семейном положении. Может, у неё вообще муж есть? При мысли об этом у Икеза болезненно сжималось сердце. Хотелось, чтобы рядом с ней был именно он, а не какой-то Вася Пупкин. Как минимум для того, чтобы прогнать грусть из её глаз. К тому же он прекрасно видел смущение Хо-малы при встрече с ним — и чувствовал, что она не из тех, кто будет изменять.       «Неужели… я ей нравлюсь? Да быть такого не может!»       В любом случае, Икез инстинктивно запихивал любовные мысли куда подальше, стремясь воспринимать Хо-малу лишь как хорошую знакомую. Да. Знакомую. Но легче от этого не становилось. Особенно когда звонил Ямад и практически каждый раз спрашивал, не нашёл ли «мистер Одиночество» хоть кого-нибудь. Он задавал эти вопросы и раньше, и Икез от них просто уставал, однако сейчас они начинали его раздражать — поскольку напоминали о Хо-мале, о странных и противоречивых чувствах к ней.       — Ну появился же, признай — однажды усмехнулся Ямад, услышав изменившийся тон голоса друга в его обычном «Нет».       — Да никто не появился! — рыкнул тогда Икез в ответ.       — Ну-ну. А потом однажды я увижу тебя в обнимку с какой-нибудь красавицей…       Икез оторвал телефон от уха и положил его на стол экраном вниз, тяжело дыша и чувствуя, как колотится сердце — Ямад ввёл его в крайнее смущение, и он снова молился всем небесным силам — на этот раз, чтобы друг этого не почувствовал. Ведь действительно, он считал Хо-малу красивой…       Лузра всё же был более тактичен в этом деле и подобные вопросы задавал редко — не хотел бередить старую душевную рану друга. Но с другой стороны, и звонил он нечасто — жил в другом городе, и связь почему-то была плохая из-за «ветряных помех» с его же слов. Икез не знал, что это значит, да и ему было как-то неинтересно — главное, что какая-никакая связь, но была.       Но несмотря на всё отрицание чувств к Хо-мале и запихивание их внутрь себя, однажды Икез неосознанно решился на абсолютно сумасшедший шаг. Вечером после работы, не контролируя себя, он зашёл в продуктовый магазин и купил подарочный набор конфет, надеясь, что Хо-мала всё ещё у него в квартире. Конечно же, домой он мчался так быстро, как только мог — не хотелось упускать её! И он чуть было не опоздал — Хо-мала уже была во дворе. Тогда Икез буквально подлетел к ней, спрятав коробку конфет за спиной и осознавая, что делает, наверное, самый идиотский поступок в своей жизни.       — Добрый вечер — поздоровалась Хо-мала в своей обычной манере — Что-то вы немного подзадержались.       — Я… ну… — пробормотал Икез, продолжая глядеть на ту, к которой испытывал странные чувства и вновь ощущая бешеный стук сердца — Это те.вам — наконец он собрался с силами и вручил Хо-мале коробку конфет.       Он мог поклясться, что её зрачки расширились от удивления, и его сердце забилось ещё чаще — как же она отреагирует? Казалось, даже тысячная доля секунды растянулась в вечность…       — Это… мне? — как-то тупо и в неверии проговорила Хо-мала, переводя взгляд с конфет на Икеза и обратно — Но… но за что?       Икезу тут же захотелось вывалить всю подноготную — она прямо рвалась из него, но он сумел её подавить и сказал лишь:       — Ну… за то, что вы помогаете моему сыну с математикой…       — Ммм… спасибо — замялась Хо-мала, принимая подарок, и, не выдержав напора вновь накативших чувств, умчалась, даже не попрощавшись.       «Зачем он подарил мне эти конфеты? Может… может я ему нравлюсь?» — лихорадочно бегали мысли в её голове, она чувствовала, что сердце уже в который раз готово выпрыгнуть из груди. Однако она понимала, что это скорее всего лишь её фантазии — и от этого ощущала тупую и ноющую боль в душе. Как от одиночества, но только хуже…       …А Икез тем временем всё стоял во дворе, его единственной мыслью было:       «Ну почему я не сказал ей обо всём? И вот она снова убежала. Дурак я, полный дурак!»

***

      Обычно Икез возвращался с работы, когда Хо-мала заканчивала занятия с Котезом. Однако сегодня этого не случилось. Нет, Хо-мала могла уйти и так, но она настолько привыкла ко встречам с Икезом, что решила дождаться его. Это не укрылось от взгляда Котеза:       — Хо-мала Бахаджировна, а почему вы не уходите?       Та обернулась, думая, что же ответить, и на всякий случай прикусив язык.       — Ну… я жду твоего папу… — призналась она — чтобы…       Чтобы что?       …чтобы убедиться, что ты не один — наконец проговорила Хо-мала первую фразу для сокрытия правды, что пришла в голову. Впрочем, это тоже была в каком-то роде правда — за всё это время Хо-мала успела привязаться к Котезу, и ей не хотелось, чтобы тот оставался один, особенно учитывая его печальную историю. И отчего-то хотелось, чтобы он называл её на «ты». Хотя бы в такой неформальной обстановке.       — Я могу ему позвонить — предложил Котез, на что Хо-мала одобрительно кивнула — она уже начала беспокоиться.       Выяснилось, что Икез задерживается на работе, что опечалило Котеза, но Хо-мала пообещала, что останется с ним до возвращения отца.       Однако прошло полчаса… час… два… Никаких намёков на появление Икеза и близко не было. Хо-мала с тревогой глядела на часы — время подходило к девяти вечера, и по-хорошему она уже должна была быть дома, проверять тетради и составлять планы будущих уроков. Нет, конечно можно было подождать ещё, но тогда она попросту ничего не успеет!       И тогда ей пришлось принять тяжёлое решение — конечно же, не желая этого.       — Прости, Котез — вздохнула она — но… — она почувствовала, как сжимается сердце — …боюсь, мне придётся уйти домой. Иначе я не успею ничего сделать на завтра.       — Но почему? Не уходите, пожалуйста, мне страшно одному ночью! — Котез поник, а его голос задрожал, будто предвещая рыдания. Хо-мала почувствовала, как её наполняет сострадание. Нет, бросить Котеза одного она не могла! Но в таком случае надо было постараться усидеть на двух стульях одновременно — и был лишь один способ сделать это…       — Не плачь — мягко улыбнулась она погрустневшему ученику — Я кажется, придумала, что делать — она затаила дыхание, понимая, насколько же это сумасшедшая идея — Давай… я отведу тебя к себе домой? А оттуда тебя папа заберёт.       — Давайте! — оживлённо воскликнул Котез, его плохое настроение как ветром сдуло — Я позвоню папе, предупрежу его!       — Погоди, ты же ведь не знаешь мой адрес — усмехнулась Хо-мала — Так что твой папа не поймёт, где тебя искать. Давай… — она почувствовала, как её сердце забилось чаще от единой мысли об этом — …давай я сама с ним поговорю?       — Хорошо — кивнул Котез, набрав отца и передав телефон своему учителю. Та, приложив его к уху, услышала ритмичные гудки — знак того, что звонок скоро долетит до абонента. Конечно, с одной стороны ей хотелось, чтобы эти гудки никогда не заканчивались — а с другой понимала, что всё-таки надо поговорить с Икезом, иначе что тот подумает, когда придёт домой и не увидит там ни её, ни Котеза?       — Да? — тем временем послышался голос, заставивший сердце Хо-малы пуститься в галоп.       — Икез, это Хо-мала. Я решила забрать Котеза к себе домой, а т…вы потом его заберёте. — она едва удержалась от неофициального обращения, однако так не хотелось! — Вы… же не против? — чуть тише закончила она.       — Оу… Не против — ответили на той стороне провода.       Назвав адрес, Хо-мала поспешно отключилась и отдала телефон его законному владельцу, чувствуя бешеный ритм своих сердца и дыхания.       «Да это ненадолго» — пыталась успокоить себя она — «Он просто зайдёт ко мне, заберёт сына, и всё».       Но она не подозревала, что всё сложится немного не по плану.

***

      …Хо-мала волновалась, пусть и понимая, что заходит в собственную квартиру, и ничего страшного быть не могло по определению. Однако в этот раз она делала это не одна — за ней шёл Котез, явно интересовавшийся окружением. А когда она открыла дверь, Котез ойкнул и спрятался за неё.       — Что случилось? — Хо-мала повернулась к нему.       — Тут… темно — испуганно проговорил он, неосознанно прильнув к ней. Ощутив это, Хо-мала почувствовала некое тепло в душе и… желание защитить? Как будто внутри неё в этот момент пробудилось что-то неосознанное, инстинктивное, понятное только ей.       — Ничего страшного — поспешила успокоить она Котеза, включая свет — выключатель был у самой двери.       Котез же, инстинктивно проморгавшись, начал с любопытством разглядывать квартиру и явно поник, поняв, что та не соответствовала его ожиданиям.       — А почему… ваша квартира такая маленькая? — задал он вопрос, повернув голову к Хо-мале.       Та вздохнула — это был закономерный вопрос, ведь квартира Икеза была намного больше, а Котез за свою короткую одиннадцатилетнюю жизнь вряд ли интересовался другими типами квартир, да и вообще — бывал ли в них?       — В первый раз такую видишь? — спросила Хо-мала, обратившись к Котезу, и, увидев его ответный кивок, продолжила — Ну… это потому что я живу одна… — она почувствовала такую знакомую боль в сердце, а к её горлу подкатил комок — поэтому… потому мне и этого хватает — выдохнула она, заставив себя закончить.       — Оу… — Котез опечалился ещё больше — Это… грустно. И что, у вас совсем-совсем никого нет? — он уставился на Хо-малу умоляющими глазами, словно надеялся, что хоть кто-то у неё остался.       — Ну… — она замялась, не зная, стоит ли раскрывать ему столь личную информацию — всё же, он был лишь её учеником!       Или не лишь?       Нет, он определённо был её учеником — Хо-мала вела уроки у 5 «Б», как и раньше, однако осознавала, что питает к Котезу несколько иные чувства — и это была не просто привязанность. Как будто… хотелось любить его как-то по-особенному, быть его защитой и опорой? Заменить ему мать, которой у него толком никогда не было?       Хо-мала вздрогнула, едва такая мысль пришла ей в голову, но попробовала аккуратно отодвинуть её в сторону — яростно отметать её, как те же думы о влюблённости в Икеза, не хотелось.       Но, так или иначе, она решила, что Котезу можно будет довериться.       — Ну… у меня есть родители и два брата… Но да, ты прав, больше никого — она тяжело вздохнула.       — А я? А мой класс? А другие ученики? Учителя?       — Ну… — Хо-мала замялась — это… это всего лишь деловые отношения. А я имела в виду кого-то близкого… — тут она замолчала, думая, признаваться ли Котезу в том, что чувствует к нему — А ты… — она прикусила язык, понимая, что всё-таки не может этого сделать.       — Что — я? — Котез вопросительно поднял взгляд на Хо-малу, и та поняла, что не сможет промолчать.       — Ты… ну… — пробормотала она, не зная, что и сказать — Ты… прекрасный ученик, и… я как будто привязалась к тебе? — Хо-мала даже и не поняла, как смогла вытолкнуть из себя это признание.       — Оу… — Котез явно смутился — А знаете, ведь мой папа тоже одинок…       — Я уже заметила — вздохнула Хо-мала.       — …и вы тоже. Может… вы поженитесь?       Это предложение ввело Хо-малу в самый дикий ступор, который она вообще могла испытать в жизни, она застыла на месте и почувствовала, как краска медленно заливает всё её лицо, а сердце забилось так бешено, как никогда раньше не билось.       — Ээээ… — выдавила из себя она огромным усилием воли — Мне кажется… пока рано об этом говорить… — она нервно хихикнула, пытаясь снять напряжение, пусть и понимая, что спалилась перед Котезом целиком и полностью. И теперь оставалось лишь молиться, чтобы тот не рассказал об этом отцу…       …К счастью, Котез оказался понимающим ребёнком и больше эту тему не поднимал, так что Хо-мала, как только улеглись все чувства, смогла приступить к тому, чем занималась практически каждый вечер на протяжении всего времени, что работала в школе — для начала, проверкой тетрадей.       — Ой, а можно мне посмотреть? — проверяя очередную тетрадь, Хо-мала услышала голос Котеза за спиной и обернулась.       — Почему бы и нет — усмехнулась она, приглашая любопытного ученика поближе к столу.       — Тут так много… Интересно… А моя тетрадь где? Я же сдавал, помните? — Котез обратил свой взгляд на Хо-малу.       — Ну конечно помню, вы все сдавали — со смешком ответила она, доставая нужную тетрадь из стопки — к счастью, та была уже проверенной — Ты молодец, у тебя пять — Хо-мала искренне улыбнулась своему ученику, который от такой новости повеселел ещё больше…       …Когда Икез, наконец, явился с работы, было уже около полуночи, и Котез так и не дождался этого момента — ему очень сильно захотелось спать, и Хо-мала уложила его на своей кровати — не заставлять же его спать на диване? На диване она и сама поспит.       Услышав звонок в дверь, Хо-мала сразу же поняла, кто это, и, убедившись, что резкий звук посреди тишины не разбудил Котеза, подошла к двери и открыла её. И да — это был Икез, вид которого, по обыкновению, наполнил сердце хозяйки квартиры лёгким трепетом.       — Фух… — выдохнул пришедший — Наконец-то добрался… — тут он окинул взглядом квартиру Хо-малы и тоже поразился её размерам.       — Вы одни что ли здесь живёте? — ошеломился он.       — Если честно… то да — лишь вздохнула его собеседница: у неё больше не было сил ни на что — И… говорите тише, Котез спит — она кивнула в сторону кровати.       — Оу… — Икез смутился — Ну… тогда пусть спит?       — А давайте… переночуем у меня? — внезапно вырвалось у Хо-малы, и, поняв, что же она сказала, она тут же прикусила язык, но было уже поздно…       — Переночевать здесь? Хм… — Икез был явно не против такой идеи.       «Она предложила мне переночевать у неё???»       Усталость, впрочем, тоже сказывалась на Икезе, потому он пока не мог испытывать ту же гамму чувств, как раньше, но это предложение явно наполнило его душу теплом.       «Неужели… Она доверяет мне?»       Впрочем, его мысли были прерваны оправданиями Хо-малы:       — Ну… — она замялась — вы можете быть с сыном, да и я вижу, что вы устали, зачем тащиться в полночь за миллион километров?       Странно, но эти слова она выговорила абсолютно уверенно.       И Икез был с ними абсолютно согласен.       Однако оба похолодели, как только поняли, где им придётся спать.       Кровать в квартире была лишь одна, да и то, рассчитанная на одного человека — и сейчас на ней спал Котез. А другим возможным местом для сна был диван.       Раскладной.       Который мог вместить на себе уже двух человек сразу.       «Неужели…»       «…нам придётся спать вместе…»       «…на этом чёртовом диване?..»       Ни Икез, ни Хо-мала не знали, что эта мысль прозвучала в их головах в унисон, однако сразу же почувствовали дикие смущение и неловкость при первом же осознании этого. К счастью, диван раскладывался достаточно широко, чтобы Икез с Хо-малой могли лечь по разные стороны, не касаясь друг друга вообще, однако им всё ещё было неловко, но каждый пытался запихнуть это куда подальше — всё же, не на полу же спать одному из них, просто потому что второй смущался от перспективы разделить с ним диван? Так или иначе, пока Икез был в душе (Хо-мала кое-как сумела откопать для него сменные вещи, завалявшиеся у неё в шкафу, впрочем, как и для Котеза), она застилала диван, стремясь морально настроить себя на предстоящую ночь.       «Это всего-то на одну ночь. Мы просто будем спать, и всё. Ничего такого»       Однако бешено колотящееся сердце не давало ей успокоиться. Но надо было. Поэтому Хо-мала решила лечь, не дожидаясь прихода Икеза — и легла, так, чтобы не видеть его, ей так было легче представить, что его тут нет. Впрочем… ей всё равно надо было закрыть глаза…       …Икез подошёл к дивану и увидел там лежащую Хо-малу. Хотелось рассмотреть её поближе, но он, преодолев в себе это искушение, тоже лёг спиной к ней, так, чтобы не видеть её и успокоиться.       «Она сказала, что живёт одна… Может… грусть в её глазах именно из-за этого?»       Отчего-то у Икеза появилось желание развернуться и, поближе притянув Хо-малу к себе, обнять её, согреть своим теплом, чтобы никакого одиночества та больше не чувствовала и в помине. Но он сдержался, понимая, что не знает, как она отреагирует на такое — а пугать её или причинять ей дискомфорт он не хотел. Да и просто стеснялся, отрицал всё это…       Так два сердца, отчаянно жаждавшие быть вместе, и лежали по обе стороны дивана, спиной друг к другу, пока не уснули…       …Икез проснулся первым — вставать рано у него уже давно вошло в привычку. На часах было около шести утра — значит, Хо-мале и Котезу можно было поспать ещё полтора-два часа — и он решил их не будить. Проходя мимо кровати со спящим сыном, Икез улыбнулся ему, но когда обернулся к Хо-мале…       Та спала, свернувшись калачиком и обняв руками подушку и часть одеяла. Какое-то время после болезненного разрыва с Фарисаррой Икез увлекался книжками по психологии (хотел вычитать там, как справиться со своим горем) и знал, что так обычно спят хронически одинокие люди.       И в этот момент у него что-то сжалось в душе, а в глазах — защипало. Несмотря на то, что он и Хо-мала были практически одного телосложения и даже роста (разве что Икез был на пару сантиметров выше), в этот момент она показалась ему такой хрупкой и уязвимой… Желание обнять её воспылало в нём ещё сильнее, но Икез понимал, что этим её разбудит, потому сдержался и ушёл на кухню делать себе кофе.       А затем, повинуясь внезапному порыву и подсказкам сердца, он нашёл ключи Хо-малы, которые та хранила на тумбочке у входной двери, и, пока все спали, сделал себе дубликат.       На всякий случай.       …Хо-мала проснулась и обнаружила себя на диване, а не в кровати, как обычно.       «Но почему я на диване? Стоп… Икез… Неужели это не сон?!»       Она вскочила и дико начала озираться по сторонам, однако Икеза, конечно же, не было.       «Значит, сон» — подумала она — «Но что я тогда делаю на диване?»       Впрочем, обернувшись на свою кровать и увидев там мирно спящего Котеза, она поняла, что всё это от начала и до конца всё-таки было правдой. Её сердце вновь забилось чаще.       «Как это вообще произошло?»       Хо-мала помнила прошедшую ночь, как в тумане.       «И зачем я только ляпнула это предложение переночевать?» — впрочем, она понимала, что не смогла бы заставить уставшего человека тащиться ещё и к себе домой.       Тут она услышала запах кофе, исходящий из кухни и тяжело вздохнула, понимая, кто же это может быть. И да — это был Икез, вливающий в себя очередную чашку.       — Доброе утро — поздоровался он, едва увидев Хо-малу — Странная ночка была, да?       — И не говорите… — всё ещё сонным голосом пробормотала она, заваривая кофе и себе.       Они сидели молча, явно стесняясь обсуждать произошедшее, так что между ними повисла неловкая тишина. Впрочем, Хо-мале это было лишь на руку — она смогла спокойно выпить свой кофе и тем самым взбодриться, пусть присутствие Икеза рядом и смущало её.       — Ммм… — внезапно протянула она, в её голову ударила безумная идея — А давайте… я дам вам свой номер телефона?       Теперь уже сердце заколотилось у Икеза.       — З-зачем? — спросил он, изо всех сил стремясь не выдавать дрожи в голосе.       — Ну… — замялась Хо-мала — вы можете меня предупреждать напрямую, когда задерживаетесь на работе, например…       Икез счёл это как аргумент и достал свой телефон. Увидев это, Хо-мала продиктовала номер, и Икез тут же записал его, кивком показав, что всё готово. Однако он утаил то, что в названии контакта поставил сердечко рядом с её именем.       Вскоре проснулся Котез, и вовремя — уже надо было выдвигаться в школу. Икез без колебаний доверил сына Хо-мале, ведь им было по пути — фактически, в одно и то же здание — а сам отправился на работу. Впрочем, распрощались они на весьма неловкой ноте, и прошедшая ночь ещё долго не выходила из их мыслей…

***

      …Однажды Хо-мала заболела. Просто так — взяла и заболела. Ведь, как известно, всякие хвори настигают нас неожиданно и тогда, когда мы меньше всего их ждём. Конечно же, она расстроилась — ведь как минимум на две недели (на столько ей прописали больничный) она была отрезана от любимой работы, и… от Икеза с Котезом.       И осознание того, что она не сможет прийти к ним хотя бы в гости, поскольку может заразить их, угнетало её. А ей и без того было плохо из-за болезни, голова кружилась, была слабость во всём теле, и, естественно, её мучили бесконечные сопли и кашель. Поэтому родственники, едва узнав о её болезни, срочно выслали к ней Ой-ру — единственного, у которого была возможность приглядывать за беднягой круглые сутки.       И именно он отвёз тетради и планы уроков, хранившиеся у Хо-малы на столе, в школу — надо было передать их второму учителю математики, которому помимо своих классов поневоле пришлось взять на себя и те, что вела Хо-мала. И от этого самой Хо-мале было ещё грустнее — её рабочий стол был непривычно пустым, пусть Ой-ра и уверял её, что это временно.

***

      — Пап, Хо-мала Бахаджировна заболела — грустно сказал Котез, вернувшись из школы. Икез почувствовал, как его охватила тревога.       — Погоди… Как — заболела? — как-то отстранённо спросил он, не веря в происходящее.       — Ну… нам так сказали — так же грустно продолжил его сын — Приходим мы на урок математики, а там Лау-кан Первородович. Говорит — мол, Хо-мала Бахаджировна заболела, так что пока у вас математику буду вести я… Нет, он объясняет интересно, но я уже скучаю по ней! — Котез был готов удариться в слёзы.       — Погоди, не плачь! — испуганно воскликнул Икез, потрепав сына по волосам. Он кое-что вспомнил… — Думаю, я знаю, как связаться с ней…

***

      Хо-мала лежала на своей кровати в полудрёме и откровенно скучала. Ой-ра настаивал, что та должна спать как можно больше, ведь сон — лучшее лекарство, но сейчас этот самый сон к Хо-мале как-то не шёл, так что она просто лежала. Сил не было ни на что — даже просто на посидеть в телефоне, да и свет его экрана теперь почему-то слепил ей глаза.       И тут ей в уши буквально ворвался рингтон — кто-то звонил. Хо-мала, открыв глаза, тут же потянулась к телефону — порой ей звонили остальные родственники и коллеги, спрашивая, как дела, и ей было приятно от того, что её не забывают.       Однако в этот раз номер был незнакомый.       «Мошенники» — подумала Хо-мала и уже была готова сбросить вызов, но что-то ей подсказывало, что надо ответить. Не сумев перебороть в себе это стремление, она всё же взяла трубку.       — Алло? — тихим и хриплым от болезни голосом проговорила она.       — Хо-мала… — обеспокоенно проговорил голос на том конце провода, и та почувствовала, словно её ударило током — это же голос Икеза! — Как т…вы себя чувствуете?       — Плохо — вздохнула Хо-мала, она была слишком шокирована тем фактом, что Икез просто так ей позвонил, так что забыла поздороваться с ним — да и вообще, все слова, мысли и чувства как будто вылетели из её головы.       — Ну… Поправляйтесь скорее — неуверенно пробормотал Икез, мысленно уже жалея о том, что завязал этот разговор. Но он не мог иначе — его тревога за Хо-малу была слишком сильной, да и хотелось, чтобы Котез поговорил с ней и успокоился.       И тут они оба услышали голос Ой-ры, который тоже начал разговаривать с кем-то по телефону — Хо-мала вживую, а Икез — через свой телефон. Последний почувствовал, как в его груди зарождается некое чувство, похожее на… ярость и ревность одновременно? Ведь голос явно был мужским — а вдруг у Хо-малы действительно кто-то есть?       — А кто это там говорит на заднем плане? — внезапно спросил Икез, вновь ошарашив Хо-малу, однако та сразу сообразила, что скорее всего голос Ой-ры попал не только в её уши, но и в микрофон её телефона, так что Икез тоже его услышал.       — Это Ой-ра, мой старший брат — она чуть улыбнулась, даже не задумываясь, почему выдаёт Икезу столь личную информацию — Он решил за мной присмотреть, пока мне не станет лучше.       Икез облегчённо выдохнул — почему-то он чувствовал, что слова, сказанные Хо-малой — правда. Значит, в любовном плане у неё всё ещё никого нет. Значит… он может заполнить этот пробел в её жизни?       Этот выдох не укрылся от ушей Хо-малы.       «К чему бы это» — озадаченно подумала она, однако не успела закончить эту мысль, поскольку из трубки снова зазвучал голос Икеза:       — Ааа, понятно… Кстати, кое-кто хочет с вами поговорить — и не успела Хо-мала догадаться, кто, как услышала голос Котеза.       — Хо-мала Бахаджировна? — робко спросил тот; с ним ей было уже как-то полегче говорить.       — Привет — она улыбнулась ещё шире.       — Как… вы себя чувствуете? — промямлил Котез, явно смущённый тем, что разговаривает со своей больной математичкой по телефону.       — Ну… Не очень — вновь вздохнула Хо-мала, решая не пугать своего ученика.       — Понятно… Поправляйтесь! А то мы уже по вам скучаем! Эти слова наполнили душу Хо-малы теплотой — до этого ни один класс не выражал этого прямо. Даже отдельные ученики. А тут…       — Спасибо… я признательна… — выдохнула она, почувствовав, как улыбка на её лице расплывается ещё шире — Можешь передать им, что я постараюсь вернуться так скоро, как смогу.       — Урааа! Конечно передам! — Котез явно повеселел.       — Ну… пока — пробормотала Хо-мала и, не дождавшись ответных прощаний, повесила трубку. Всё это было так странно и неожиданно, но плохо работавший из-за болезни мозг отказывался обрабатывать эту информацию, так что она не могла подумать, с чего бы Икезу вообще звонить ей и желать выздоровления. А вдруг…       Однако, номер Икеза надо было сохранить в контактах — поэтому мысли Хо-малы переключились на это действие (впрочем, она еле удержалась от того, чтобы добавить сердечко рядом с именем Икеза, не зная, что тот проделал то же самое с её контактом).       И тут явился Ой-ра с тарелкой супа — как раз в тот момент, когда Хо-мала клала свой телефон обратно на тумбочку рядом с кроватью.       — А с кем это ты сейчас разговаривала? — полюбопытствовал он, аккуратно присаживаясь рядом с сестрой.       Поняв, что брат застукал её за разговором с Икезом, Хо-мала почувствовала, как заливается краской.       — Эээ… ни с кем… — пробормотала она, застенчиво опустив взгляд.       — Ну как это ни с кем, когда я слышал, что ты что-то говорила по телефону как минимум обо мне? — усмехнулся Ой-ра — Я же твой брат, мне ты можешь рассказать всё. Может… у тебя кто-то наконец появился? — он прищурил глаза, и его сестра увидела, как в них заплясали хитрые искорки.       — Да нет, не появился — хмыкнула она — Я просто…       — Судя по твоему смущению, мне кажется, что появился — хмыкнул в ответ Ой-ра — И… это же круто! Вся семья будет за тебя рада!       — Ээээ… Спасибо? — пробормотала Хо-мала, понимая, что и Ой-ра её раскусил. И почему она просто не может сказать обо всём Икезу? Давно не маленький ребёнок уже!       Вскоре Хо-мала пошла на поправку, даже раньше, чем ожидалось. Возможно… из-за телефонных разговоров с Икезом и Котезом, которые стали ежедневными и поднимали ей настроение — тем более, что с Котезом она могла обсудить прошедшие уроки математики и разобрать что-то, если было непонятно. А Икез… Что он, что Хо-мала всё ещё чувствовали некоторую неловкость — но не такую сильную, как раньше, теперь её заменяло доверие.       Порой Икезу хотелось прийти в гости к Хо-мале, однако он понимал, что может заразиться (впрочем, на этот фактор ему было плевать), а также возникнет куча вопросов, откуда у него ключи, особенно от этого неведомого Ой-ры, который явно не одобрит того, что какой-то незнакомец так нагло заваливается в квартиру к его больной сестре. Поэтому ему приходилось лишь звонить ей и ждать, пока та выздоровеет и будет снова приходить к нему домой, чтобы давать Котезу консультации…

***

      Когда Хо-мала почувствовала себя лучше, настолько, чтобы справляться хотя бы с домашними делами самостоятельно, Ой-ра покинул её с наказом не перетруждаться и больше отдыхать до самого конца больничного — тем более, что он будет это проверять, навещая её через день.       Но Хо-мала не послушалась его — она действительно чувствовала себя достаточно хорошо, и думала, что сможет и проводить уроки, так что на следующий же день вновь отправилась в школу, с улыбкой думая, как все отреагируют на её возвращение. Конечно же все рады были её видеть и поздравляли с выздоровлением, кто-то даже подарил ей коробку конфет, которыми она с удовольствием поделилась с коллегами во время «оконного» чаепития. Однако, несмотря на это, она чувствовала, будто ей стало хуже.       «Может, не стоило так поспешно отправляться в школу?»       Но было уже поздно отступать, тем более, что осталось провести всего два урока, так что Хо-мала решила взять всю волю в кулак и сделать это во что бы то ни стало.       И первым из этих уроков был урок с 5 «Б»       — Хо-мала Бахаджировна!!! Мы скучали!!! — раздался радостный хор голосов, едва пятиклассники зашли в кабинет математики и увидели ту, которая всегда вела у них этот предмет — особенно радовался, конечно же, Котез, и Хо-мала улыбнулась ему. Естественно, ученики полезли к ней обниматься — и она была не против, это согревало её душу теплом — но когда пришла очередь Котеза, она почувствовала, что его объятия ощущались как-то по-особенному, да и сама она как будто обнимала его дольше, чем всех остальных… Впрочем, размышлять об этом было некогда — прозвенел звонок, ученики, нехотя оторвавшись от любимого преподавателя, послушно расселись по своим местам, и Хо-мала начала урок.       — Итак, дети… — проговорила она, подойдя к доске и взяв мел в руки — сегодня мы изучаем новую тему…       Тут она почувствовала, будто у неё вновь закружилась голова, а ноги начали подкашиваться, но она постаралась скрыть это перед учениками — всё же, это всего лишь сорок пять минут, она вытерпит! А потом пойдёт в медпункт… наверное. Ну или ей снова станет лучше.       Притихший класс с интересом смотрел, как их математичка выводит на доске выражение 14-х=8.       — Эта тема называется «Уравнения» — проговорила Хо-мала, записав последнюю цифру. Однако в этот раз её собственный голос послышался ей как будто… со стороны? Да и было такое ощущение, будто она потратила все силы на написание этого пустякового выражения на доске!       В глазах помутилось, голова кружилась, но Хо-мала не собиралась сдаваться. Нет, ей сейчас станет лучше, и она доведёт этот урок до конца!       — Уравнения — это… — проговорила она уже совсем слабым голосом, прежде, чем её ноги всё-таки предательски подкосились и она рухнула без сознания на пол, даже не успев понять, что произошло.       …Очнулась Хо-мала уже в больнице под встревоженными взглядами родственников.       — Я… как… что произошло… — еле ворочая языком, проговорила она, щурясь и моргая из-за яркого освещения в палате.       — Ты потеряла сознание посреди урока. Благо, кто-то из учеников додумался вызвать скорую, и вот, ты здесь — сразу сказал Баха-джир, её отец.       — Ты очнулась… наконец… — прошептала Хо-Бризза, её мать, стоявшая рядом с мужем и вытерев слёзы уже и так мокрым от них платком.       — Блин, Хо-мала, ты вообще в своём уме?! Я же попросил тебя ОТДЫХАТЬ, пока полностью не поправишься! — чуть прикрикнул на неё Ой-ра, однако в его глазах, как и у всех, читалось дикое беспокойствие.       — Я как только узнал, что ты в больнице, сразу же с пар убежал. Завтра ругать будут, но это ничего. Главное, что ты очнулась… — сочувственно прошептал Момо-ту, погладив старшую сестру по руке. Хо-мала неосознанно улыбнулась этому, пусть и не особо пока понимала, что происходит — не пришла пока полностью в сознание.       Впрочем, вскоре ей стало лучше (немало поспособствовала этому капельница, к которой Хо-мала была подсоединена всё это время), так что она всё-таки смогла поговорить с родственниками и погрустить из-за сорванного урока — ведь, скорее всего, она очень сильно напугала бедных учеников! Особенно Котеза… А этого она, конечно же, не хотела.       Распрощавшись с родственниками, которые пожелали ей скорейшего выздоровления, Хо-мала погрузилась в приятную дрёму, так как чувствовала, что устала, да и что ей ещё было делать? В больнице ведь заняться было особо-то и нечем.       Но едва услышав скрип открывающейся двери, Хо-мала невольно встрепенулась. Кого ещё могло к ней занести? Или это не к ней? Всё же, на дальних койках палаты Хо-мала могла увидеть и других пациентов. Поэтому, пусть с неё сон и спугнули, она решила всё же не открывать глаз.       Однако звуки шагов становились всё ближе и ближе, и Хо-мала поняла, что посетитель пришёл всё-таки к ней, поэтому ей нехотя, но пришлось разомкнуть веки, чтобы понять, кто же это. И личность пришедшего повергла её в шок.       «ИКЕЗ?! Но как???»       Но зрение не обманывало её — это действительно был Икез, неловко переминавшийся с ноги на ногу, а рядом с ним — Котез, всё ещё встревоженный и напуганный после прошедшего урока, но явно расслабившийся, увидев свою математичку целой и невредимой.       — Икез? Как… — хрипло проговорила она, не сводя взгляда со столь неожиданного посетителя.       — Пришлось обойти чуть ли не все больницы города, но вот, наконец, я тебя нашёл — Икез встревоженно, но всё же улыбнулся. Он умолчал о том, что для проникновения в палату ему пришлось назваться мужем Хо-малы — ведь всяких мимокрокодилов напрямую к больным не пускают. Но он втайне надеялся, что когда-то это его дерзкое заявление станет правдой…       — Хо-мала Бахаджировна! Мы так перепугались! — воскликнул Котез, подойдя к ней и доверчиво положив свои ладошки на её руку — Я вызвал скорую… нам было так страшно! Так страшно! Урок отменили, пришлось вызывать школьного психолога, чтобы тот нас успокоил! — Котез явно всё ещё не мог отойти от шока, испытанного на том уроке, по тону его голоса Хо-мале казалось, что он вот-вот заплачет.       — Всё хорошо, не переживай — ласково улыбнулась она и, освободив свою руку из плена ладошек Котеза, сама не зная зачем, потрепала его по волосам — Я видимо просто переоценила свои возможности… — она нервно хихикнула.       — Ничего себе, «переоценила»! — воскликнул Икез — Кто вообще идёт на работу, не выздоровев до конца?! Это вредно! А если бы рядом с тобой никого не оказалось? — встревоженно выпалил он, тяжело дыша, его сердце колотилось как бешеное, от страха за неё.       — С каких это пор мы на «ты?» — слабо усмехнулась в ответ Хо-мала, переведя свой взгляд на Икеза — однако ей было приятно от того, что тот перешёл на неформальный стиль общения.       — Да блин! — продолжил говорить Икез на повышенных тонах — Это сейчас неважно! Я про то, что не стоит так себя перегружать из-за этих своих глупых цифр! Они всё равно никуда от твоих учеников не денутся, есть же учитель на замену!       — Они не глупые! — тут уже вспылила Хо-мала — она ненавидела, когда кто-то отзывался плохо о математике.       — Прости… — тут же стушевался Икез — Просто… просто я беспокоюсь о тебе. И когда узнал, что тебя в больницу положили, места себе не находил!       «Беспокоишься?! БЕСПОКОИШЬСЯ?! ДА ТЫ ЕЁ ЛЮБИШЬ, КРЕТИН, ПРОСТО ПРИМИ УЖЕ ЭТО И ПРИЗНАЙСЯ ЕЙ! СКОЛЬКО МОЖНО ЭТО ОТРИЦАТЬ?!» — тут же заорали мысли в его голове после этого откровения. Икез вздохнул — он пока не был готов… да и будут ли его чувства взаимными?       «Он беспокоится за меня» — Хо-мала почувствовала, как её сердце вновь забилось чаще (впрочем, когда в последний раз с момента появления Икеза в её жизни оно вообще работало в нормальном ритме?)       — Беспокоишься? Но почему? — тихо сказала Хо-мала, переваривая полученную информацию и не заметив, как сама перешла с Икезом на «ты»       — Потому что я… — Икез замялся, едва слова «люблю тебя» были готовы вылететь из его рта — потому что ты… — тут он уже хотел сказать «дорога мне» — …ты не думала, что со всеми этими консультациями мы… стали кем-то большим, чем просто учитель и отец ребёнка которого он учит? Да и Котез явно за тебя беспокоится…       — Ну… — протянула Хо-мала, понимая, что знает ответ — думаю… да.       «И всё что ли? Ты так и не скажешь ему?»       Между Икезом и Хо-малой вновь повисла неловкая тишина, они не знали, как продолжить разговор.       Прервал эту тишину, однако, Котез:       — Да, я беспокоюсь за те…вас — он прикусил язык, понимая, что чуть не обратился к своему учителю на «ты». Однако… ему хотелось, чтобы Хо-мала стала ему кем-то большим. Чтобы она воспринимала его как сына.       Сбудется ли это когда-нибудь?       — Я… — робко начал Котез, явно решив сменить тему — из любопытства решил узнать, что такое уравнения. Это выражения с неизвестным, верно?       — Да — Хо-мала кивнула.       — И это неизвестное всегда можно найти?       Хо-мала снова кивнула.       — Есть, конечно, уравнения с параметрами, где некоторые неизвестные надо подставлять, но ты их изучать будешь классе в одиннадцатом, так что можешь пока не забивать себе этим голову — дополнила она свой безмолвный ответ.       — Ну тогда… — замялся Котез — Я правильно понимаю, что «папа + кто-то = любовь»? И этого кого-то надо найти?       Икез и Хо-мала тут же почувствовали себя неловко и отвернулись от Котеза и друг от друга, чтобы никто из них не видел, как сильно их смутил его вопрос.       — Ну… технически всё так — ответила Хо-мала, едва смущение прошло и горестно вздохнула про себя. Хотелось, чтобы этим неизвестным была именно она.       И она не знала, что Икез с Котезом хотели того же.       Хо-мала пролежала в больнице ещё пару дней — к счастью, её случай был не очень серьёзный, так что вскоре её отпустили домой с продлённым больничным и строгим наказом действительно соблюдать его, отдыхать и выздоравливать. Но за эти пару дней в больнице Хо-мала получила сюрприз — каким-то образом Котез сумел провести в её палату весь 5 «Б», который пожелал ей скорейшего выздоровления, а кто-то (в том числе сам Котез) подарил ей вкусняшки. И все они вознамерились дослушать её лекцию про уравнения; Хо-мала не смогла им отказать, так что по сути это был целый урок в больничной палате. Правда потом пришла злющая медсестра и всех выгнала, так как «это не школа, и вообще, время для посещения уже истекло!», но это того стоило! Однако Хо-мала не знала одного — за стеной всё это время стоял Икез (иначе как бы Котеза и его класс пустили в палату?) и слышал всё. Он невольно восхищался её голосом, её объяснениями…       «И всё же, математика — интересная наука! А Хо-мала… Она… Она потрясающая!» Икез почувствовал, как его окатывает теплом от этой мысли — он давно уже недоумевал, как такой человек, как Хо-мала, вообще может быть один. Ну ничего — он постарается скрасить это одиночество так, как только сможет. И надеялся, что сможет прогнать его насовсем.       Так что он продолжил звонить Хо-мале даже после её выписки, каждый день интересуясь её самочувствием и, конечно же, порой передавая трубку Котезу. И, казалось, между ними сломалась очередная преграда — теперь они могли говорить уже дольше, пусть и не зная о чём. Да и их разговоры и эмоции во время них стали спокойнее — стало меньше смущения и ему подобного. Икез даже подумывал как-нибудь зайти к Хо-мале в гости, когда та поправится окончательно…       Однако оставалась стена — их чувства друг к другу.       С каждым разговором они понимали, что им становится всё сложнее и сложнее их отрицать. Порой то одному, то второй так и хотелось крикнуть в трубку «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!» — но они сдерживались. И сами не знали, почему — ведь понимали, что им обоим по тридцать с лишним лет, взрослые люди уже, что мешает им сказать прямо, а не «играть в прятки»? Да и понимали, что момент признания неизбежен…       И когда Хо-мала почти выздоровела, она, наконец, решила, что этот момент настал. Ведь, как говорил ей Золден (казалось, давным-давно!), важно счастье не упустить — и она теперь полностью поняла, что тот имел в виду. А упускать Икеза она никак не желала. Поэтому, собравшись с силами и сжав всю решимость и волю в кулак, она открыла чат с ним (ей не хватило духу позвонить и признаться устно, а сообщение она всегда может удалить до прочтения) и начала печатать.       «Икез, я давно хотела сказать тебе…»       Хо-мала почувствовала, как от волнения и страха у неё закружилась голова, так что она села на кровать, и попыталась отдышаться, чтобы успокоиться и продолжить сообщение. Но не тут-то было — едва она снова поднесла пальцы к клавиатуре, как у неё забилось сердце прямо с невероятной скоростью, а голова закружилась ещё больше — да и в целом ей стало дурно из-за того, что творилось у неё в душе — любви, страха, мысли «а что если чувства невзаимны?..». Она вновь попыталась прийти в себя, но это у неё получилось плохо — к тому же, она почувствовала, как у неё начали дрожать руки, и одна даже потянулась к значку ластика на клавиатуре. Но, несмотря на внезапно ставшим таким ужасным самочувствие и дикое волнение, Хо-мала всё же сумела дописать:       «…что я люблю тебя.»       И в этот момент её разум не выдержал такого напора чувств и отключился — впрочем, как и она сама, безвольно упав на кровать и так и не отправив это сообщение…

***

      …Впрочем, Икез решил в этот же момент признаться Хо-мале и тоже в сообщениях — и ему не хватило духу сделать это устно. Однако, увидев под её именем слово «печатает…» он замер — всё же, чат был пустым, и было интересно, что Хо-мала вдруг решила ему написать.       «А вдруг это тоже признание?» — внезапно промелькнула у него мысль, он почувствовал, как у него затряслись руки, а в душе что-то сжалось — но он понимал, что если это так, то он будет самым счастливым человеком на свете!       Однако Хо-мала внезапно перестала печатать, и поначалу Икез не придал этому значения — может быть, та думает, как лучше написать? Но когда прошло пять минут, а заветной надписи о том, что Хо-мала вновь набирает сообщение, всё не было, он уже начал волноваться, потому отправил в чат сообщение с вопросом, тут ли она.       Но ответа не было.       Тогда он отправил несколько таких вопросов с промежутком в пару минут, понимая, что ведёт себя совсем не по-взрослому, но тревога уже была невыносимой и начинала съедать его изнутри. Икез понимал, что может быть та просто отвлеклась на дела, однако сердцем (которое к тому моменту уже начинало бешено колотиться) чувствовал, что что-то не так.       И когда Хо-мала не ответила даже на звонки (были просто гудки, а затем «Абонент не отвечает», так что телефон у неё никак не мог разрядиться), Икез твёрдо решил немедленно отправиться к ней домой.       — Котез — тяжело дыша, позвал он сына, стремясь скрыть неописуемые панику, тревогу и страх, которые сейчас чувствовал — Мы должны отправиться к Хо-мале.       Заказав такси — времени на автобус просто не было! — Икез буквально слетел вниз по лестничной клетке, увлекая за собой бедного Котеза, который не понимал, почему отец так торопится.       — Пап… погоди… я не успеваю! — выпалил он, задыхаясь от бега. Но Икез сейчас был полностью поглощён мыслями о Хо-мале и тревогой за неё, потому не услышал сына.       Когда подъехало такси (казалось, оно ехало целую вечность, а Икезу была дорога каждая минута!), Икез молниеносно запрыгнул в машину, увлекая за собой сына, и чуть ли не отчаянным криком попросил водителя ехать на самой высокой скорости из всех возможных. Но даже так поездка казалась для Икеза бесконечной пыткой — ведь сейчас он был целиком и полностью заперт в своих переживаниях, медленно пожиравших его изнутри.       Но вот, наконец, и дом Хо-малы. Спешно поблагодарив водителя и сунув ему деньги, Икез со всех ног побежал к нему, и Котез в этот раз сумел всё-таки приспособиться к темпу отца, пусть и не понимал, почему тот так спешит.       Взлетать вверх по лестнице, конечно же, было трудновато, но Икеза сейчас не заботило ничего, кроме Хо-малы и того, что могло с ней случиться. В его голове прокручивались всякие сценарии, но он старательно пытался их отбрасывать.       Вот, наконец, и заветная дверь. Тяжело дыша, Икез достал ключи, но от волнения не сразу открыл её, что позволило Котезу его догнать. И когда, наконец, дверь распахнулась, Икез по сути влетел в квартиру, дико озираясь по сторонам и чувствуя себя, как загнанный в клетку зверь.       — Хо-мала! Хо-мала, где ты? — позвал он, не переставая осматриваться. Наконец-то увидев Котеза (который к тому времени закрыл дверь), он попросил его:       — Стой здесь, я найду её.       Котез кивнул, и тогда Икез ворвался в основную (и, фактически, единственную) комнату квартиры. И сразу же увидел Хо-малу — безвольно лежавшую на кровати без сознания. Или…       Он тут же подбежал к ней, прокручивая в голове варианты, что же могло с ней произойти. Однако, подойдя ближе, он увидел, что Хо-мала дышит — и с его плеч свалился целый горный хребет. Жива! Но что с ней случилось? Ведь она была явно без сознания — тому был подтверждением телефон, безвольно зажатый в руке. Икез нагнулся к ней и легонько потряс за плечи.       — Хо-мала! — в панике закричал он, чувствуя, как вновь учащаются дыхание и пульс — Хо-мала, что с тобой? Очнись, пожалуйста!       Но она не реагировала. Икез уже был готов зарыдать и попросту упасть на неё, моля очнуться, но тут вспомнил один способ вывода из бессознательного состояния…       — Папа, что с ней? — раздался испуганный голосок Котеза — тот не выдержал, и, услышав отчаянные мольбы отца, решил посмотреть, что стряслось. Икез обернулся на сына.       — Она без сознания. Тут где-то была аптечка… можешь, пожалуйста, принести мне нашатырный спирт, если он там есть?       Котез тут же умчался, а Икез сел на кровать рядом с Хо-малой, иначе не удержался бы на ногах — его всего трясло, как в агонии, он мог поклясться, что если бы сейчас видел себя в зеркале, то был бы бледным, как смерть.       Он не мог потерять её! Не мог потерять ту, кого любил, во второй раз! Хоть бы, хоть бы она очнулась!       К счастью, нашатырный спирт был в наличии и вскоре (впрочем, Икезу это снова показалось вечностью, он чувствовал, что каждая секунда драгоценна) Котез его принёс. Его отец тут же попросил его зажать нос или выйти в коридор (Котез сделал второе), после чего открыл баночку и сунул её прямо к носу Хо-малы.       Секунда, вторая… Икезу уже показалось, что ничего не произойдёт, и тревога с паникой уже были готовы вновь утянуть его в свои сети, но тут «пациентка», к огромной его радости, резко открыла глаза и тяжело задышала, так что Икез тут же убрал и закупорил баночку — ведь передоз парами этого спирта был опасен.       У Хо-малы же тем временем всё плыло перед глазами и она инстинктивно пыталась проморгаться, однако ясно и чётко видела перед собой какое-то сиреневое пятно. И когда оно нагнулось к ней, она увидела два огненных глаза, с беспокойством глядевших на неё. И это мог быть только…       — Икез? — прошептала Хо-мала, впрочем, всё ещё не осознавая всего. Может, он ей вообще мерещится?       «Но если не мерещится… То как он сюда попал?»       Хо-мала, чувствуя, как кружится голова, попыталась аккуратно сесть, оперевшись на руки, чтобы понять, точно ли это Икез, но этот самый Икез ей этого не позволил, внезапно преградив ей путь своей ладонью.       — Лежи пока, любимая, не надо так резко… — пробормотал Икез, чувствуя, как дыхание приходит в норму — и это успокоение, осознание того, что с Хо-малой всё в порядке, было блаженством. Однако он тут же прикусил язык, осознав, что только что сказал. Оставалось лишь надеяться на то, что Хо-мала не слышала этого слова.       Но она услышала.       «Это точно Икез, голос его. Стоп, ЧТО он сказал?! «Любимая»?! Или мне показалось?»       Одно это слово, казалось, вернуло её в сознание быстрее, чем тысячи баночек нашатырного спирта — зрение тут же пришло в норму, а голова перестала кружиться — в такой шок её повергли, казалось, безобидные семь букв, выстроившиеся в определённом порядке.       — Погоди, ЧТО ты сказал? — в замешательстве просипела Хо-мала ещё слабым после обморока голосом, стремясь удостовериться, что услышанное было правдой — как же она хотела, чтобы это действительно было так, а не какой-то галлюцинацией! Икез понял, что отступать уже некуда. Он был в таком смятении от того, что Хо-мала его услышала, что даже опустил руку, что позволило ей (уже уверенно) сесть, внимательно смотря на него.       — То, что слышала — выдохнул Икез, собираясь с силами, и тут его словно прорвало — Да, я люблю тебя! — в отчаянии прокричал он, чувствуя, как столь надолго запертые в его мыслях слова льются из него рекой — Очень сильно и очень давно! Ещё тогда, при том разговоре в кабинете математики ты мне понравилась… Но я отрицал это, ведь не может же такое быть, чтобы я влюбился в математичку своего же сына? — из Икеза вырвался нервный смешок — Но судьба решила иначе… но я не жалею об этом. Я уже думал, что никогда не найду своё счастье, но нашёл. И это ты. — он замолчал, глядя прямо на Хо-малу, не веря, что наконец-то признался ей, но в то же время и в страхе ожидая её реакции. Вдруг она не поймёт его? Вдруг отвергнет? Вдруг выгонит? Но больше всего Икезу, конечно же, хотелось, чтобы она ответила взаимностью.       А внутри Хо-малы тем временем бушевал целый водоворот чувств — она не могла поверить в то, что сейчас услышала.       «Так он меня любит? Действительно любит?»       От осознания этого ей хотелось одновременно и радоваться, и плакать от этой самой радости, и смеяться от облегчения и понимания того, что её чувства взаимны, и что хоть кто-то на этом белом свете наконец-то её принял и полюбил. От всего этого, она почувствовала, как к горлу подкатывает предательский комок — и спустя мгновение она ударилась в слёзы, впрочем, одновременно истерически хохоча. Внезапно всё это ей показалось каким-то бредом или сном — ведь не может же быть это реальностью, верно? Она, ничем не примечательная училка, которая даже общаться толком не умеет? Да заслуживает ли она любовь вообще? (может именно поэтому она не решалась признаться Икезу?) — от этого слёзы у неё вообще полились рекой, но смех не прекращался — казалось, это было какое-то безумие, она и сама не понимала, что ощущала. Вроде бы это состояние звалось «истерикой».       Икез, естественно, отшатнулся, увидев такую реакцию на свои слова, но его встревожило то, что Хо-мала плачет. Но от чего?       К тому же он видел её плачущей впервые в жизни, и от этого у него сжалось сердце, поэтому он твёрдо решил успокоить её — тем более, что все преграды между ними были уже сломаны.       — Ну, чего ты, всё хорошо… — растерянно пробормотал Икез, одной рукой ласково погладив её по спине, а второй — по волосам, надеясь, что это поможет.       — Ты… меня… любишь… — внезапно сквозь всхлипывания донёсся её тихий голос.       — Да, люблю — твёрдо ответил Икез, надеясь привести её в чувство.       — Но… но за что?       У Икеза защемило сердце. Неужели она считает, что её не за что полюбить?       Тогда он решил действовать радикально и пригнулся к ней.       Нет, он не собирался её целовать (пусть и очень хотелось), поцеловаться они и потом успеют, а сейчас… было важно установить зрительный контакт.       — Слышишь? Посмотри на меня, вот так — мягко проговорил Икез, чувствуя, как учащается пульс — он надеялся, что этот его план сработает. И пусть сознание Хо-малы было как в тумане, она услышала просьбу и взглянула на Икеза заплаканными глазами (глазами, которые тот так сильно любил и мысленно поклялся себе сделать так, чтобы там никогда больше не было слёз) — теперь уже не истерически хохоча, а тихо всхлипывая.       — За что я тебя полюбил, спросишь ты? — всё так же мягко продолжил Икез — Да за то, что ты добрая, красивая, умная, прекрасный учитель, да ты единственная, кто по сути согнал моё одиночество на нет одним своим присутствием! Я вижу, что ты стремишься помогать… — он уже начал срываться на отчаянный крик и прервался, чтобы восстановить дыхание — вот… решила помочь Котезу, но вместе с этим помогла и мне! Я стал больше уважать себя и своё жильё, сына тоже, и всё это благодаря тебе! Да, ты необщительная, да, у тебя никого не… не было, ведь теперь у тебя есть я!!! — тут Икез уже не сдержался и крепко обнял Хо-малу, позволив той рыдать ему в плечо — одной рукой он прижимал её к себе, дабы она не свалилась на пол, а другой гладил по волосам, стремясь успокоить — И Котез. Так что считай, что твоё одиночество кончилось, и прошу, не смей про себя так больше говорить! Я люблю тебя хотя бы потому, что тебя мне никто не заменит… — он замолчал, тяжело дыша и с болью глядя на всё ещё плачущую Хо-малу, которую держал в объятиях, понимая, что никогда больше её не отпустит. К счастью, его речь явно на неё подействовала, поскольку та постепенно начала успокаиваться и реже всхлипывать. Всё это время Икез не выпускал её из объятий, понимая, что они ей сейчас нужнее всего на свете.       А Хо-мала… Хо-мала попыталась осмыслить речь Икеза и поняла, что тот говорит её искренне, от всего сердца — она почувствовала, как неимоверные тепло и признательность растекаются по всей её душе, прогоняя все страхи и тревоги — к тому же, такие слова о себе она слышала впервые, от чего ей было приятно, но с другой стороны — и вызывало смущение. А объятия… Нет, Хо-малу обнимали и раньше, но это явно было чем-то новым — и особенно тёплым.       «Так вот какая она — формула любви…» — поняла Хо-мала, и её вновь начала переполнять гамма различных эмоций и ощущений. Всё же, её чувства оказались взаимны…       И она поняла, что лучший способ выразить это — обнять Икеза в ответ, а тот, почувствовав это, чуть вздрогнул, но в то же время по его душе разлилось тепло. Значит… его чувства скорее всего взаимны? Так они и простояли некоторое время, понимая, что признания от Хо-малы так-то и не требуется, но она всё же решила его сделать.       — И я тебя тоже люблю… — прошептала она, как только успокоилась полностью. И — что удивительно! — её сердце не пустилось в пляс, равно как не пустилось и сердце Икеза. Они теперь бились ровно и спокойно, в унисон.       — И почему мы не могли раньше признаться? Вели себя как какие-то подростки, ей-богу! — Хо-мала засмеялась, так ей теперь было легко на душе!       Услышав её чистый, звонкий смех, Икез понял, что не зря сказал всё это. Хотя бы ради этого.       — Любовь творит чудеса — он мягко усмехнулся в ответ.       — УРАААА! Я ТАК И ЗНАЛ!       Ошеломлённые Икез и Хо-мала расцепили объятия, и последняя едва не грохнулась на пол, но первый поймал её и помог твёрдо встать на ноги, после чего они, всё ещё пребывая в смятении и даже небольшом раздражении от прерывания столь интимного момента, синхронно развернулись к источнику неожиданного звука — и да, это был Котез, глядевший на отца и его любимую с ликованием.       — Котез! — воскликнула более впечатлительная Хо-мала — Зачем же так пугать?       — А я знал, что вы поженитесь! И я решил уравнение! Папа + Хо-мала Бахаджировна = любовь! Верно же? — он уставился на свою математичку, явно смущённую таким заявлением.       — Ну… технически да. Молодец, пять — она неловко улыбнулась.       — Только, боюсь, пока о свадьбе рано говорить — усмехнулся Икез — Осознать бы ещё, что наша любовь взаимна!       — Ээээ… Может пойдём попьём чаю в таком случае? — Хо-мала не знала, что ещё предложить.       Все согласились.       И в итоге не только попили чай, но и наконец-то поговорили по душам, как настоящая семья — и у Икеза, и у Хо-малы было ощущение, что они знают друг друга уже очень давно, и это их не могло не радовать. Порой даже подключался Котез, явно обрадованный тем, что его же математичка теперь будет ему и кем-то вроде матери.       — Я же теперь могу называть тебя мамой? — с надеждой спросил Котез, глядя Хо-мале прямо в глаза и уже не стесняясь неформального обращения — все препятствия этому наконец-то рухнули.       — Ну, думаю, да — тепло улыбнулась ему Хо-мала, осознавая, что наконец-то и Котеза сможет назвать сыном — Только в школе я для тебя всё ещё «вы» и Хо-мала Бахаджировна! — она весело прищурила глаза, и в них забегали хитрые искорки — И не думай, что это избавит тебя от двоек и домашних заданий!       — Да думаю, с ней ты больше никогда в жизни двойку по математике не получишь! — засмеялся Икез.       Хо-мала лишь повернулась в сторону возлюбленного, улыбнулась и кивнула.       Так проговорили аж до вечера, пока языки не начали заплетаться, а всех троих — клонить в сон, всё же, день был насыщенный и богатый на эмоции. Хо-мала, конечно, всё ещё не до конца верила в то, что у неё наконец-то появилась целая семья, однако, наблюдая Икеза и Котеза в своей квартире, понимала, что это правда. И ей не хотелось, чтобы они уходили.       — Может… ты и Котез переночуете у меня, как думаете? — в этот раз уже уверенно спросила она, подойдя к Икезу.       — А почему бы и нет — улыбнулся он в ответ — не одну же тебя тут оставлять.       И обнял её.