Бустан

— Эй, Буста́н! Влад поднял голову. По дороге шел его новый знакомый — повстречались они только вчера. Мимо проезжал грузовик, пыль еще не осела, и он был страшно похож на бедуинов в пустыне, прямиком из картинок энциклопедии народов мира. Эту книгу по пути из Москвы Меленин прочитал от корки до корки несколько раз — больше ничего взять с собой он не успел. Фигура ненадолго скрылась из виду, а после вышла на холм к ветвистому дереву, под которым и сидел Влад. Сначала из-за травы поднялось загоревшее лицо и широкие плечи, а потом и весь Костя целиком. — Чего сидишь тут? — Жарко. — Пошли на речку тогда? — Далеко, — он вздохнул и откинул голову на широкий ствол дерева. Костя сел рядом. Какое-то время они просто молчали. В тени Владу довелось рассмотреть его получше: он как умел незаметно скользил косым взглядом по сложенным темным рукам и сбитым кистям такого же оттенка. Видимо на лето его сюда отправили не за спасибо. Сам Меленин был совсем светлым и, как говорила бабушка, щупленьким. Косте нравилось рассматривать его не меньше. Хотелось еще и завязать разговор, но слова как-то не находились. Он мотал раскинутыми по земле ногами, раскачивая мыски в стороны, и изредка косился на соседа по теньку. — А ты знаешь, чем пах товарищ Ленин? — он посмотрел на Влада и заговорщически улыбнулся. Тот приподнял брови. — В клубе говорили, что светлым будущим… — А вот и нет, — Костя хихикнул и весело моргнул ему обоими глазами. — А чем же тогда? — Шалашом! — он улыбнулся ещё шире, сдерживая смех. Влад ненадолго задумался, а потом вроде понял и тоже улыбнулся. — Это, типа, потому что долго прятался? — Ага, мне пацаны рассказали… — Хенкин облокотился о дерево рядом с Владом. — Прикольно, — Меленин чуть смелее усмехнулся и посмотрел на Костю, — правда. — Да-а, — тот постеснялся прямого взгляда и опустил глаза, потирая шею, — Ты только Тохе не рассказывай, а то такой вой поднимет… То, что такое не стоит рассказывать не только Тохе, а в целом кому-либо еще, он понял, когда поделился забавной шуткой с мамой. Та заехала в деревню на денек и выслушала оживленный рассказ. Сначала она мягко улыбнулась Владу и даже где-то глубоко внутри успокоилась, что сын, каким бы он ни был, не растет «красной скотиной». Потом все равно построжела и дала наставление, как, где и с кем себя лучше вести и не вести, особенно когда дело касается анекдотов, истории, книг и «национальных вопросов». Что это за вопросы такие, Влад не очень понял и просто послушно кивнул, напоминая себе потом спросить об этом Костика.

***

— Вадичка, а что за мальчик с тобой ходит? Шабутной такой, — бабушка имела привычку разговаривать со всеми постояльцами небольшого дома, не отходя от раковины или плиты. Влад рассматривал ее спину и жевал картошку из горшочка. — А, это Костя. — Костя… Фирин, что ли? — Наверное, мы в поле познакомились. — А он уже… — бабушка поставила недомытую чашку в умывальник и недоверчиво на него посмотрела, — «того»? — она как-то странно наклонила голову и погрозила ему пальцем, — А то смотри мне… — Не, Ба, ты чего? — Влад замялся и через какое-то время для убедительности добавил, — он даже не пахнет. — Вообще я что-то еле чувствала, когда к Фире ходила, но это скорее всего он опять по огороду помогал, может, о яблони истерся… Ты кушай, кушай, Вадичка.

***

— Ну так что, на речку пойдешь? — Да ну ее, там берег грязный… — Грязный? — Костя нахмурился. — Ну, земля мокрая эта, к ногам липнет. — Сразу видно, городской, — засмеялся он и похлопал Влада по коленке. — Мне хотя бы пирс деревянный, не знаю… — Ну, такой роскоши у нас тут нет. — А в клуб ты не ходишь? — Да там тоска одна, — Костя махнул рукой, — А ты уже сходил, раз про светлое будущее знаешь? — Ага, какое-то собрание было, для подростков… Но сегодня вечером будут кино показывать, и бесплатно ещё, представляешь? — Если бесплатно, значит, политработа какая-то, ну её нафиг, — Хенкин вздохнул и убрал руки за голову, расправляя плечи. — У тебя такие руки большие… — Влад с любопытством приблизился и нажал пальцем на бицепс. — Это я утром траву косил, — гордо поднял голову Костя, — наверное, забились, — он покрылся малозаметным румянцем, — Подожди, а вам что, кино платно показывали только? — Да меня, честно говоря, в кино вообще не отпускали. — Да ну? Тогда точно надо, а с лекцией этой что-нибудь придумаем, — он подмигнул, и Влад улыбнулся ему в ответ.

***

— Слушай, Ба, а можно я у тебя останусь? — она подняла голову от вязания и удивленно посмотрела на Влада такими же как у него ярко-голубыми глазами. — А сейчас ты что тут делаешь? — Ну, я про вообще, чтобы тут жить, не знаю, работать. — Брось ты это, Вадичка, как же мы тебе тут девочку найдем? — Я не понимаю, зачем вообще кого-то искать, нельзя разве быть одному? — он подпер голову руками и навис над лежавшей на ковре книгой. Вопрос был задан скорее самому себе и просто по привычке был задан вслух, потому что бабушкин ответ всегда был один и тот же. — Ты лучше читай побольше, учиться все равно надо — она ненадолго замолчала и поправила спицы, — мужчина должен много знать, каким бы он не был. Вот сейчас мать с отцом решат в городе дела и заберут тебя к себе. А там книжек по географии твоей будет еще больше.

***

В клуб они даже немного опоздали и сели на заднем ряду прямо у входа. На Белой стене уже вовсю разворачивалось кино. Два старших индженера, товарищ Винтов и товарищ Сварочкин, альфа и омега, пытались устранить конвеерный сбой на заводе телевизоров имени 50-летия СССР, угрожавший сдаче пятилетки. Винтов пах резиновой изоляцией медного провода и пытался взять на себя побольше работы, желая инстинктивно облегчить нравившемуся ему омеге жизнь. Товарищ Сварочкин же упирался и заявлял, что всем работы должно быть поровну. Ведь если каждый, будь то альфа, омега или кто-либо другой, не отдаст заводу все свои силы на исправление внештатного сбоя, то советские граждане не получат партию черно-белых телевизоров «Фотон» и не узнают о новых достижениях их социалистической родины. На третий день борьбы с неисправным станком и замены запчастей они стали оставаться спать на заводе, делили один диван в подсобке и работали в три смены. Истощенный товарищ Сварочкин пах на весь цех паянной платой и, несмотря на течку, упорно и без устали прикручивал внешние листы производственной машины. В конце под какую-то оркестровую музыку показывали крупный план предприятия. Толпа рабочих чевствовавала новонагражденных героев социалистического труда и молодоженов. На последних минутах фильма на «экран» упала тень. Невысокая женщина встала перед проектором и включила свет. Она поправила черную юбку-карандаш и начала рассказывать ребятам в зале, что их на работу ждет Симферопольский телевизионный завод. В основном, правда, не инженерами, а грузчиками и водителями, но для закончивших 8 классов без троек обещалось обучение на электриков. Где-то на рассказах про повышение квалификации Костя пригнулся, схватил Влада за руку и незаметно вытянул его наружу.

***

Меленин не любил оставаться дома и часто сразу после завтрака слонялся по деревне. Этот раз не был исключением, он рассматривал причудливые узоры из дыр на шифере в соседских крышах, гонял камешки по дороге и грелся еще не распалившимся солнцем. — О, Боста́н! — А? — он развернулся на знакомый голос. — Пошли, покажу чего. Костя увлеченно тянул Влада за руку куда-то между участками. — А куда мы идем? — Сейчас узнаешь, — он перешел на шепот, — тише только! Костик провел его между кустарниками вглубь сада и остановился у низкого ветвистого дерева, усеянного плодами. — Вот! — Что вот? — Смотри, это же ты! — Он потянулся и сорвал с ветки увесистый желтый плод, приплюснутый с двух сторон — Бустан! — Хенкин вытянул руки перед собой, показывая урожай другу. — Это, типа, грейпфрут? А на каком это языке вообще? — Влад задумчиво рассматривал желтый шар, еле помещавшийся в Костиных ладонях. — А я не знаю, то ли еврейский, то ли татарский, мне так бабушка говорит, когда отправляет фрукты собирать. Я и подумал. Подержи-ка, — Он положил фрукт ему в руки и начал подковыривать вернюю часть, — А пахнете вы очень похоже, — продолжал он негромко приговаривать себе под нос, — только этот горчит чуть-чуть, а ты нет, — Он широко улыбнулся и посмотрел на Влада. Тот смущенно улыбнулся в ответ, поправляя очки. Под тенью большого дерева на холме уже сложилась небольшая горка из толстой белой кожуры. — Теперь буду пахнуть как ты, — хихикнул Костя, слизывая сок с ладони. — Зачем? У тебя же свой есть. — Да у меня трава какая-то, не пойми что. — А мне нравится, ненавязчиво так. — Ну фрукты сладкие хотя бы, — он улыбнулся Владу и лениво потянулся, разморенный от жары, — Знаешь, фрукты это, конечно, хорошо, но жрать все еще охота. — Ага… Так пойди сорви еще, у вас же там это, целое дерево. — Э-не, больше нельзя, заметят. — В смысле, заметят? Я думал, тебе можно, зачем же их столько растить. — Ну как, их продают уже несколько лет. Покупатели из города заранее забивают, повезем вот им через неделю в Коктебель, как доспеют. Влад неосознанно вздрогнул. — Даже не знал, что так можно. — Ну я не знаю, можно ли, но все делают, сам видишь, есть же нечего. — Угу, — Влад вытянулся на траве и погладил живот через майку. — А ты сам завтракал? — Ну как, картошка. — А если не картошка, то редька? — Ну типа… — А мясо у вас есть? — А откуда? Бабушка рассказывала, что у соседей колбасу выменивали пару месяцев назад, но я ничего такого не видел. — Вот у нас тоже… А знал, что можно достать? — А где? — Не где, а как!

***

— Что думаешь про кино вчерашнее? — Скучно как-то, там один завод только и показывали. — Ну, зато любовь красивая. — Ага… А ты думаешь, так можно? — Ну, если показывают, значит, можно. — Мне бабушка говорила нельзя. — А мне тоже, но они же просто из другого этого, как его, поколения! А сейчас чего бы и не любить? — Наверное, не знаю. — А тебе-то она что говорила? — Ну, что надо с девушкой и под богом, а эти все разговоры от лукавого. — Ну альфа может и с девушкой, а в чем проблема? — А я не альфа. — Серьезно? — Ага, меня поэтому и увезли… — Влад заметно погрустнел и опустил голову, вспоминая поход к врачу в Москве и спешную дорогу до деревни. — У тебя такие очки красивые, а дашь померять? — Чего? — он повернулся, выдернутый из мыслей, и двумя пальцами поправил оправу у виска. — Интересно просто, а ты посмотришь, идет мне или нет, — Костя улыбнулся и приблизился к лицу Влада, аккуратно снимая очки. — Ну хорошо, только недолго, а то когда теметь начинает, я хуже вижу. — Уговор, — он заинтересованно повертел тонкую коричневую оправу с квадратными стеклышками в руках и надел ее на нос, поправляя дужки, — Ну? — А я так почти не вижу, погоди, — Влад положил ему руки на плечи и придвинулся лицом на расстояние раскрытой ладони. Из пелены появилось лицо с выразительными скулами. Линзы забавно уменьшили веснушки на щеках. Влад уже несколько раз за неделю ловил себя на мысли, что ему нравится рассматривать его глаза. Что-то заворживающее есть в том, как ты не до конца понимаешь, какой это цвет. Серый? Зеленый? Голубой? И смотреть так можно очень долго, как в бездну. Сам взгляд у Костика был немного потерянным. — Ты скоро там? А то мне теперь ничего не видно… — он чувствовал только теплое дыхание совсем близко перед лицом. — А, да, точно, — Влад, не отстраняясь, снял с него очки. От того, как хорошо и близко стало видно друга, Костя засмущался и, улыбаясь, немного отвернулся от изучавшего его взгляда. — Ну, как тебе? — Красиво, — не подумав, выдал Меленин и сразу опустил глаза, — Ну, в смысле, идёт тебе. — Буду знать, но, надеюсь, не пригодится. Это ты такую муть видишь без очков? — Ага. — Жесть, у тебя, наверное, много там этих, ну, цифра большая стоит, короче? — С возрастом сказали будет еще больше, так что нужны будут ещё больше очки, — Он приложил согнутые пальцы к лицу, изображая большие линзы, — вот такие! Оба рассмеялись.

***

— Давай! Гони-гони-гони! Влад замахал руками и побежал вперед в сторону Кости — на другой конец чердака. В воздух сразу же поднялся весь сор, куча перьев и копившаяся месяцами пыль. Конечно, неприятно, но глаза было закрывать еще страшнее. Никому не захотелось бы навернуться из-за кучи ящиков и коробок, разбросанных по полу. Большинство птиц взлетело под потолок, но какая-то часть действительно ринулась прямо на Костю, который их уже ждал с подобранной на улице палкой. Когда туман войны рассеялся, и Меленин протер очки о шорты, перед ним уже стоял радостный Хенкин с голубем в руке. — Вот это да, целая наука тут у вас, — Влад рассмеялся, вылезая наружу через маленький проем в двери, у которого несколько минут назад с палкой дежурил Костик. — А ты как хотел. Добыча еды — дело ответственное, — он спрыгнул на крышу предбанника первым и подал Владу руку. Тот оперся и начал слезать, но на полпути запнулся и полетел вниз, оказавшись прямо у Кости на руках. — Спасибо… — робко промолвил он и встал на крышу рядом. — Да не за что, чего ты, главное, что я добычу не выпустил, — засмеялся Хенкин. — И как нам их готовить? — Все очень просто, только сначала куда-нибудь отойти, а то возле клуба жечь костёр небезопасно. Тут Тоха дежурит иногда, ему же ключи дали теперь. — От клуба ключи? — Да, за активную деятельность в комсомоле, — Костя усмехнулся. — А чего ты смеешься? Карьера большая будет зато, с комсомолом-то. — Ну не знаю, а честно это? — Что? — Да неважно, пошли есть. Костя разбил маленький костер где-то у речки и быстро общипал птицу. Где-то через полчаса, после еще ряда манипуляций с тушкой, у них уже было съедобное мясо. Он все было приговаривал, что на вкус совсем как куропатка, но Влад куропаток никогда не пробовал и просто верил на слово, хоть и всё равно было очень вкусно.

***

— А здесь больше никого нашего возраста нет, что ли? Ну, кроме Антона. — Да есть, только они все в соседней деревне. — А чего ты к ним не ходишь? — Я раньше ходил, ну и каждый год до этого, как приезжал, просто как-то в последнее время не успеваю. — Хочешь, вместе пойдем? — Да не надо, наверное, они там лютые совсем. Влад вопросительно выгнул бровь. — А Тоха тоже с вами был? — Не, он же непьющий, комсомольцу нельзя, — улыбнулся Хенкин, — А мне как-то просто не хочется. — Много кто пьёт, это же не что-то такое страшное, почему они лютые тогда? — Ну, это меня они приняли вроде как, потому что я не до конца городской и с детства здесь летом тусуюсь, а так тут не любят чужих. К тому же они, это… — Костя коротко прокашлялся в кулак, — Альфы одни и чуть старше меня, так что давай на речку лучше? — он улыбнулся и положил руку Владу на колено, заглядывая ему в лицо, — Я доску нашел недавно за сельпо, так что будет тебе пирс.

***

Вечерело. У реки тучами роились комары, поэтому они ушли обратно в деревню. После нескольких кругов между домами нашлось где и присесть, совсем недалеко от клуба, а значит, и от дома. — А вы чего тут сидите? — Отдыхаем, — Костя лениво поднял взгляд, на плече у него лежал Влад. — От безделья? — Антон усмехнулся, и двое на скамейке нахмурились. — Тебе надо что-то? — Стенгазету мне надо сделать. — А про что? — Влад встрепенулся и тоже посмотрел на Антона. В деревне мозгу совсем не хватало занятости, и он бы с удовольствием о чем-нибудь написал, например, про характер местной почвы. — Про вред религии современному обществу, шовинистические пережитки, торможение развития молодежи, сами знаете, — Антон разговаривал очень усталым тоном, а под конец сказанного вообще отвернулся, всем видом показывая, что произносит до скучного очевидные вещи. — Ты же знаешь, что нам такое не поймут. — Ну ладно ты-то, Хенкин, на шее у иудейской бабушки лето проводишь, а друг твой что? — Христиане мы, — наигранно ответил Влад и улыбнулся Косте, тот хихикнул, прикрывая лицо рукой. — Ну вот видите! — Антон недовольно всплеснул руками — Как у вас у самих ничего не щелкает, я поражаюсь. Буквально же про ваш случай газета. Пойдемте, расскажете на своем примере про гнёт отживших своё традиций! — А ты разговаривать нормально можешь, Тох? — недовольно прирыкнув, спросил Костя. — А что такое? — он смутился неожиданному напору, но, выдержав паузу, продолжил, — Между прочим, можем газету сделать именной, будете на хорошем счету у Комсомола, тема злободневная как раз. — Э-не, — протянул Костик, — мы тогда точно пойдем уже.

***

Приняли коллективное решение, что лучше Владу купаться в одежде. Так хотя бы какая-то часть неприспособленного тела будет закрыта от солнца. Костя положил у берега длинную доску, которую он заранее зашкурил наждаком с одной стороны. К ногам теперь прилипала только трава на берегу, где они лежали, накупавшись. — Я хочу верить, что там ничего нет, — сказал Костя, зевая. — Почему? — Бабушка рассказывала про суд, ну, который божий. — Мне тоже, а ваш суд чем-то от нашего отличается? — Не знаю, но это не важно. — Ладно, а что рассказывала? — Ну так суд, и столько много всего надо, то не сделай, туда не попади, здесь не соблазнись, а я уже просто устал. Еще и банки крутили вчера, руки болят до сих пор. — Как я тебя понимаю. Правда банки я крутить не умею, — усмехнулся Влад. — И не надо, — улыбнулся Костик и повернулся на бок в его сторону. Он посмотрел на Меленина и задумался, — Мне казалось, к омегам как-то поснисходительнее относятся. — Да не то чтобы, вот ищут мне в городе теперь «кого-то» — Это как? — обеспокоенно спросил Хенкин. — Ну, жену, я не знаю, что им еще важно? — А бабушка? — Говорит не противиться. — А ты? — А я не знаю, я устал, — он криво улыбнулся и прикрыл глаза тыльной стороной ладони. Костя неслышно придвинулся и крепко его обнял.

***

Через несколько дней Костя уже по привычке дошел до знакомой калитки, чтобы позвать Влада гулять. Дома никого не было. Через неделю тоже. Через две вернулась баба Оля и рассказала, как его увезли в Коктебель и женили на замечательной девочке Свете.