36

В последние восемь с лишним лет, с тех пор, как они начали жить вместе, каждое утро для Димы начиналось примерно одинаково: он просыпался в их огромной постели в гордом одиночестве, шёл в душ, никогда не прося персонал накрыть ему завтрак, потому что у него были руки, и он вполне мог сделать это сам. Но, как только в душевой хозяйской спальни включалась вода, горничные тут же передавали информацию на кухню, поэтому еда всегда уже ждала его в столовой. Сколько бы он ни говорил, что это необязательно. Затем личный водитель отвозил его на работу, что тоже было необязательно, но Август в своё время настоял, ведь это было ради его безопасности. Сам же Хольт тем временем либо уже уезжал в офис, который у него в принципе появился в Питере, потому что присутствие Дубина уж слишком его расслабляло, чтобы работать дома, либо улетал куда-нибудь на несколько дней, ведь большинство его партнёров так и осталось в Нидерландах. Но здесь тоже работы более чем хватало, ведь, спустя год после того, как улеглись все страсти, стало ясно, что модернизация полиции всё же нужна, поэтому дроны были необходимостью. А Хольт к тому моменту сделал работу над ошибками и улучшил систему безопасности своих идеальных Raven, так что сделка всё же состоялась. И это значило, что теперь Август ещё на один шаг ближе, чтобы сделать Санкт-Петербург городом будущего. Благо, сегодня Димин гениальный эволюционер наконец-то позволил себе выспаться. Этот день был особенным во всех смыслах, ведь Дубин проснулся в руках Августа, встал раньше него, отпустил повара и сам приготовил завтрак. Возвращаться в постель он не стал, чтобы не разбудить Хольта, очень редко ему удавалось отдохнуть подольше. Вместо этого пораньше уехал на работу, оставив в столовой записку:

«Моя искорка, с днём рождения тебя!

Слов, которые можно написать на бумаге, точно не хватит, чтобы описать, насколько сильно я тебя люблю. Но у меня будет время на работе, чтобы придумать, как описать это сегодня вечером. И не только словами. На завтрак тебя ждут сырники моего приготовления. Ты точно никогда не ел ничего настолько же вкусного, так что очень надеюсь, что ты проснёшься раньше, чем они успеют остынуть.

Не скучай,

твой Дима»

Тридцать шесть лет. Пожалуй, этот возраст совсем нельзя было назвать значимой датой. Это не юбилей, просто промежуточное число между тридцатью пятью и сорока годами. Только вот для них это был очень важный рубеж. Никто, не погружённый в историю Августа ни за что не понял бы, почему, но Дубин был погружён в неё так глубоко, как никто другой. Ведь они уже давно были семьёй. Самой настоящей, с кольцами на пальцах и регистрацией брака в Нидерландах. Разве что, не меньше Диминого во всё это была погружена и Мико, но и она успокоилась, когда врачи начали давать куда более позитивные прогнозы. А вот Дмитрий до последнего тревожился, хоть и старался этого не показывать, но Хольт замечал. Замечал и поддерживал. Иногда просто, а иногда в их особенной манере. Сегодня же Дима и правда почувствовал заметное облегчение, а вместе с ним и неожиданный прилив сил. Один день не мог полностью изменить человека? О, с этим бы точно поспорили те, кто видел Дмитрия вчера и сегодня. Поэтому, наверное, он носился по участку как электровеник и даже успел взяться за новое дело, хоть и планировал уйти пораньше. Правда, очень пожалел об этом, когда увидел у своего стола Августа ван дер Хольта собственной персоной с букетом цветов и довольнейшей улыбкой. — Почему ты вообще даришь мне цветы в свой день рождения? — тяжело вздыхает Дубин, всё-таки принимая огромный букет голубых пионов, перевязанных тёмно-синей лентой, без броской упаковки, только ею. И это чертовски символично, пускай, даже их когда-то связала не лента, а такая же насыщенно-синяя джутовая верёвка. — Не говоря уже о том, что я на работе, и это огромная взятка лицу при исполнении. — Потому что я планирую забрать свой подарок прямо сейчас, но мне нужно сначала задобрить его, чтобы увезти отсюда. У меня получилось? Я могу забрать Вас, майор Дубин? — и снова этот томный голос, за который он готов отдать не только себя, но и полцарства. Ладно, готов бы был, если бы его полцарства тоже изначально не принадлежали Августу. А своё сердце, тело и душу он уже давно отдал, так что вряд ли это был ещё актуальный презент. — Вообще-то я купил билеты в Мариинку в качестве подарка, — ворчит Дима, меланхолично разглядывая бумаги на столе. И кто этим займётся? Не отдавать же дело стажёру, которого к нему приставили. А, впрочем... почему бы собственно и нет? Смышлёный парень, и Дубин ему определённо может доверять. — Но слово именинника закон, так что... — Это было слишком просто, щеночек. Я всё же умер и попал в рай? — Август даже ухмыляется, но Дима шутку совсем не оценивает, поэтому, вместо того, чтобы посмеяться вместе с ним, легонько ударяет кулаком в плечо. — Никогда так больше не говори, — пресекает он, а после отходит ненадолго, чтобы набрать воду в вазу и поставить букет на своём рабочем столе. Если тогда, много лет назад, Дубину казалось, что у них ещё уйма времени, то с каждым годом, когда возраст Августа становился всё ближе к тому, который ему обычно отмеряли врачи, он всё яснее понимал, что время играет против них. К тридцати пяти Хольт если не должен был умереть по заверением тех шарлатанов, которые называли себя его врачами, то уж точно должен был лежать парализованным и доживать последние деньки. Но вот он, на своих двоих отмечает свой тридцать шестой день рождения со своим любимым человеком и абсолютно в своём репертуаре заставляет его сорваться и уйти с ним во время работы. Помыв вазу, Дима для верности наливает туда три кружки воды из кулера, потому что здешняя проточная убьёт этот букет моментально, что будет обидно, а после возвращается к Августу. Который, кстати, невольно находит себе занятие, чтобы скоротать ожидание, потому что у своего стола он видит совершенно очаровательную картину. — Господин Хольт, сэр... я так рад с Вами познакомиться, Ваши дроны это просто что-то невероятное. А с тех пор, как Вы начали заниматься не только военной техникой и охранными системами, но и медицинскими технологиями... Вы просто мой кумир! — его бедный стажёр Андрей, впервые увидевший Хольта, сейчас выглядел чертовски забавно, прямо как... сам Дубин, когда только-только пришёл в полицию и едва ли не в рот всем заглядывал с таким же восторженным взглядом. Только вот, как оказалось тогда, работа в полиции была напрочь лишена романтики, а ещё могла убить если не физически, то морально. И единственное, на что надеялся Дима, так это то, что этому мальцу не придётся пережить то же самое, что когда-то пришлось пережить ему. Уж для этого он готов был постараться. — Неужели Вы здесь, чтобы оговорить модернизацию Raven? Я читал об этом, но даже не представляю, как его можно модернизировать, это ведь идеальный дрон, пять лет назад он спас мне жизнь. Я поэтому решил пойти работать в полицию! — Нет, не для этого, — усмехается Дима и кладёт руку на плечо стажёра, предварительно поставив вазу на стол. — Август, познакомься, это мой напарник Андрей. И, ей богу, Дубин еле заставляет себя не рассмеяться, потому что тот так горделиво вскидывает подбородок, когда его называют не стажёром, а целым напарником. Андрей был высоким, ростом практически с Августа, но Дима никак не мог воспринимать его не мальчишкой. Ещё совсем-совсем зелёным. В этом было своё очарование, что, кажется, заметил и Хольт. — Напарник? Это очень многое объясняет, — произносит он со своей самой соблазнительной улыбкой, а голос делается даже ещё более бархатным чем обычно. Затем пожимает Андрею руку, заставляя того жутко смутиться, но ещё больше он смущается, когда Хольт добавляет: — очень приятно с Вами познакомиться. Надеюсь, мы ещё не единожды увидимся, Andrey. Дима на мгновение закатывает глаза и теперь уже не сдерживает смешка, но никаких комментариев не даёт, просто ставит свой драгоценный красивейший букет от своего драгоценного и красивейшего Августа в вазу. А после спасает Андрея из лап Хольта, обращая его внимание на себя. — У меня будет для тебя задание. Нужно найти всё, что есть общего у этих дел, — Дубин кивает на немаленькую стопку папок на своём столе, — только смотри глубже, очень редко что-то можно увидеть на поверхности, всё, как я учил. Если вдруг понадобится ещё что-то из архива, можешь сказать, что я разрешил взять. Мне нужно уехать, я вернусь завтра и всё проверю. Уверен, что ты с этим справишься. — Да, конечно, Дима! Я не подведу, обещаю! — воскликает Андрей, явно довольный тем, что ему дали такое ответственное задание. Чёрт, да если бы когда-то давно Игорь проявил бы к нему такое же доверие, он наверняка так же прыгал бы на задних лапках. Закончив в отделе, Дима вместе с Августом направляется к выходу. Никто, кроме стажёров, уже давным-давно не обращает на них внимания. Даже если они иногда позволяют себе какие-то вольности. В рамках разумного, естественно, потому что для Дубина даже спустя столько лет отношений с человеком, который, вероятно, вовсе не имел совести, всё ещё было важно оставаться вполне себе приличным. — Wie geht es dir, Otto? Lange nicht gesehen, Ihr Chef geht zu früh zur Arbeit, — абсолютно непринуждённо приветствует неизменного телохранителя и правую руку Августа Дима на его родном языке, когда тот открывает для них дверь. И Отто по обыкновению ему даже улыбается, хотя обычно не выражает никаких эмоций. Раньше Август фыркал, когда видел, как Дубин едва ли не по-дружески общается с его подчинёнными, будь то Шрайбер, которому, естественно, было дозволено больше, чем другим, или его повар, у которого Дима учился готовить сырники так, чтобы тесто не было слишком жидким. Или горничная, которой он однажды помогал убираться, потому что она не слишком хорошо себя чувствовала. Теперь же комментариев не поступало — видимо, смирился. Лишь в машине Дмитрий наконец-то может себе позволить расслабитсья и усесться на колени Августа, разве что, предварительно подняв перегородку между передним и задним сидениями, потому что лишних зрителей он всё ещё смущался. А после одарить его горячим и долгим поцелуем, венцом которого становится нехилый укус нижней губы. — За что? — возмущается Хольт, но даже не скрывает довольной улыбки, ведь его план более чем удался. Они едут домой и проведут остаток дня и весь вечер вместе. Да и укус, между прочим, не такой уж и неприятный. — За то, что флиртовал с моим стажёром, — посмеивается Дубин, совсем не скрывая, что это шутка. Если бы Дима ревновал Августа к каждому, с кем он вёл себя подобным образом из-за своей своеобразной манеры общаться, его губы были бы перманентно искусаны. Впрочем, к Андрею он проявил особенное внимание, и это было заметно. — Что? Флиртовал? О чём ты говоришь, mijn ziel? — Хольт снимает тёмные очки и, положив их на сидение рядом с собой, притягивает Дубина за бёдра ближе к себе. — Просто он напомнил мне тебя десять лет назад. Такой очаровательный щеночек. — Эй! — вот это уже звучит едва ли не обиженно, и во всяком случае точно возмущённо. И, нет, дело не в том, что он хотя бы сколько-то не доверяет Августу. Просто это прозвище — его территория. И Хольт не должен называть так кого-то другого. Ну, кроме реального щенка, разумеется. — А я тогда кто? — Ты мой единственный щеночек, не переживай об этом. А он... точно не похож на золотистого ретривера, скорее на корги пемброк, — смеётся он, нежными прикосновениями к лицу успокаивая Диму окончательно. Его прикосновения всегда действовали очень успокаивающе. Лучше всякой верёвки в худшие времена. Дома их как обычно ждёт вкуснейший обед, совместный душ, жаркие поцелуи и прикосновения, а после Дубин уже безошибочно определяет по взгляду Августа, что он планирует на вечер. И Дмитрий, как и всегда, совсем не против. Только мысленно обзывает себя абсолютнейшим дураком, ведь когда-то думал, что для насыщения друг другом им хватит пары-тройки встреч. Но вот они, вместе уже десять лет, и всё ещё даже близко не насытились друг другом. — Как ты смотришь на то, чтобы я связал тебя подарочной лентой, чтобы ты мог торжественно вручить мне мой подарок, sunshine? — сколько бы лет ни прошло, от подобных речей Диму как обычно бросает в жар, а на щеках в ту же секунду румянец, а Август, в свою очередь, абсолютно бесстыже этим пользуется. — Думаю, что это будет эффектно, но совсем не практично, искорка, — отзывается Дубин, поглаживая своего именинника по щеке, а пальцами другой руки зарывается в его волосы, прикидывая, что лучше натрогаться вдоволь сейчас, потому что позже такая возможность может не подвернуться, — может, по старинке, как обычно? С лентой я лучше вручу тебе билеты в Мариинку. Так будет надёжнее. И уж Дмитрий точно знает, о чём говорит. Потому что когда-то давно, десять лет назад, их очень надёжно и крепко связала джутовая верёвка. Настолько надёжно, что не смогли разлучить ни чертовски глупые попытки всё прекратить и даже пропасть, ни взрывы пары-тройки питерских достопримечательностей, ни разные больничные палаты, ни уж тем более какая-то там смерть.