Венера в объятиях близнецов

Душистый чай наполнял комнату своим ароматом, опускаясь невидимым облаком испарений, которое, в свою очередь, отдавало сладким запахом смородины и мяты. Лилейные простыни отливали синевой в тусклом свете, пробирающемся сквозь грозовые тучи прямо в комнату. Это создавало неописуемую мрачную атмосферу. Было настолько серо и пасмурно, что Гермиона утопала в этом антураже. Вся комната погрузилась в полумрак, казалось, что её углы стали ещё темнее, а на весь дом опустилась густая мгла. Она, как назойливая дымка, пробиралась в каждую щель и парила в воздухе почти ощутимо. Ногами зарывшись в одеяло, Гермиона уселась ближе к спинке кровати, а после с наслаждением вкусила обжигающий горло напиток. Священное тепло разлилось в груди и ушло вниз по пищеводу. Она блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь контрастом между прохладой постельного белья и теплом, разливавшимся по телу. Нежно ëрзая в постели, она чувствовала каждое прикосновение мягкой ткани к коже. Ожидание сладкого удовольствия возрастало с каждым мигом. Иногда ей нравилось лежать вот так: ничего не делая и полностью вкушая краски жизни, особенно если на улице дождливая погода. В такие моменты она была вне времени и пространства, была недоступна мирской суете, она растворялась в бытии, становясь его частичкой. Его элементом, маленькой, но значимой частью пазла, без которой не будет полноценной картины. В прохладные серые дни чувства обострялись ещё сильнее: она могла наконец почувствовать, что живёт. Ведь даже сейчас, спустя годы после войны, всё казалось таким тусклым и бесцветным. В объятиях любимого, за кружкой чая и с книгой в руках – так звучало настоящее счастье для Гермионы Снейп. Муж ушёл ранним утром, оставив записку рядом с завтраком, и до сих пор не вернулся. На кусочке пергамента он не изложил, по какой причине отсутствовал, и Гермиона в нетерпении дожидалась его прихода. Женское любопытство измывалось над ней и глодало изнутри, возбуждая мозг сочными картинками. Может, он готовил какой-то сюрприз? Стоило ли ей приодеться? Нужно ли было нанести макияж? Живоглотик запрыгнул на кровать, угодив в ноги хозяйки, и счастливо заурчал, холодным носом потершись об оголенную икру. Кисть утопала в мягкой шерсти, пока девушка ласкала его. Он был настолько пушистым и теплым, что хотелось прижаться к нему всем телом. — Глотик, ты тоже замерз? На улице разыгралась зловещая непогода, правда? — Карие глаза устремились к окну: красные шторы прицеплялись к стене с помощью держателя, на подоконнике лежали стопки книг, а за стеклом сгущались грозовые тучи. Ей нравилось в его доме. Он казался таким мрачным, но на самом деле мог быть достаточно уютным, когда понадобится. Гермионе подумалось, что это схоже с нравом Снейпа. Воистину, вещи носят характер своих хозяев. В оглушающей тишине раздался хлопок, оповещающий, что кто-то воспользовался каминной сетью, и лицо Гермионы просияло. Однако вспомнив, что она так и не подготовилась к его приходу, радость тут же улетучилась. Через пару минут в комнату вошёл Снейп. Его волосы были уложены, брови расслаблены, глаза смотрели с прищуром, а губы расплывались в фирменной улыбке одними уголками рта. — Северус! Ты пришёл, — она радостно обняла его, когда он подошёл, вдыхая запах кориандра от рубашки. Мужчина погладил еë по спине, чем послал мурашки по коже, и тоже обнял, утыкаясь губами в макушку и приглаживая копну взъерошенных волос. — Пришёл, — согласился он. — Сделаешь мне омлет? — Конечно. Напоследок проведя ладонью по длинной шерстке Глотика, девушка встала с кровати и плавным шагом направилась в сторону кухни. Спускаясь на первый этаж, она уловила боковым зрением едва заметное движение в гостиной. Спустившись и заглянув в комнату, Гермиона увидела того, кого ожидала увидеть меньше всего – своего мужа. Он тихо стоял, примостившись спиной к её любимому книжному шкафу. Глаза девушки округлились так, что готовы были выпасть из орбит, брови сошлись к переносице, а губы слегка разомкнулись. Пальцы сильнее вжались в перила. Сердце пропустило удар, а после разразилось частым, как удар молота, стуком, отдававшимся во всем теле. Из тени выступила мрачная фигура. Это был Северус Снейп. Его внимательный взгляд пронзал воздух, а темная внешность только подчеркивала его жёсткую красоту. Рубашка облегала фигуру, скрывая множество рубцов и ссадин на спине, темные брюки свисали на узких тазовых костях, лакированные туфли смотрелись гротескно, а уложенные волосы никак не шли в тенденцию жирноволосого ублюдка. Выражение лица было умиротворенным, даже насмешливым. Взор тёмных очей снисходительно наблюдал за Гермионой. — Северус? — прошептала она, чувствуя, как страх сковал ребра и разлился медом по телу, так медленно и тягуче. — А кто же тогда... — Что-то случилось, родная? — ухмылка исказила тонкие губы, и от этого девушке стало не по себе. Это точно был не её муж. Значит настоящий Северус наверху. Но... Тогда кто это? Гермиона не сводила глаз с гостя, пока разум метался в попытке понять, как на это реагировать: притвориться, что ничего не заметила и быстро проскользнуть наверх или сразу осадить? Однако Гриффиндорский темперамент сделал своё дело. — Вы не мой муж! — заявила она, с завидной быстротой выхватывая палочку и направляя её на лже-Снейпа. — Кто вы? — Кто бы мог подумать, что ты так быстро раскусишь мой маленький план. Похоже, я недооценил тебя в должной мере, — раздалось со спины, и Гермиона обернулась. Перед ней стоял ещё один Снейп. Настоящий. Он остановился на последней ступени и с улыбкой смотрел на жену, всем видом показывая, что ему нравится такое положение дел. — Как тебе мой сюрприз, Гермиона? Девушка сглотнула и непонимающе уставилась на зельевара. Её взгляд метался между волшебниками, пока наконец не остановился на муже. — Что всё это значит, Северус? — рука с палочкой опустилась, но засовывать её обратно в карман джинс девушка не спешила. Страх ещё больше застилал лёгкие, теперь уже проникая в кости и кальцинируясь там. — Кто это? — Двойник, — ответил Северус таким тоном, будто это было само собой разумеющееся. Он спустился и подошёл вплотную к Гермионе. Дыхание опаляло ухо, пока он говорил самую истинную в мире вещь. — В последнее время я заметил, как в твоих мыслях плотно засела одна непристойная фантазия. Она подробная и яркая, очень яркая, Гермиона. Ты воображала себе её сюжет каждый раз, когда я трахал твой миленький ротик, и я знаю о ней не меньше, чем ты. — Он понизил голос до хрипоты и от этого у девушки едва не подкосились ноги, — От этого ты кончала так обильно, как никогда. И поэтому я решил исполнить твою мечту. Двойник Северуса тоже подошёл. Его ухмылка сияла на лице, но отчего-то Гермионе хотелось стереть её, как будто это неправильно: её Северус так не улыбается. Но тем не менее, трусики уже намокли и оставалось лишь беспомощно сжать бедра в надежде, что они не заметили её слабости перед ними. — На колени, — велел лже-Снейп, и девушка, бросив взгляд на подлинного Снейпа и дождавшись его ответного кивка, подчинилась. Они смотрели сверху, как две неприступные скалы в ущелье, как пантеры на охоте, знающие, что первому, кто доведет жертву до пика, полагается награда. В животе всё стянуло в тугой узел, распутать который мог только хороший оргазм. Её ноги дрожали. Искры то ли боли, то ли блаженства (Гермиона пока ещё не поняла) бегали по ногам до самых кончиков пальцев и обратно. Новый разряд возбуждения вспыхнул, когда не-её-муж потянулся к пряжке ремня и довольно ловкими движениями расстегнул её. Брюки вместе с боксёрами были спущены до колен, от чего Гермионе был доступен шикарный вид на полувозбужденный мужской половой орган. Язык прошёлся по верхней губе, смачивая её. На коленях Гермиона подползла ближе и, помогая рукой, вобрала в рот головку члена. Мужчина издал короткий вздох, такой томный и низкий, что трусики ещё сильнее увлажнились, а самооценка поднялась на ступеньку выше. Языком она провела по головке, не задевая уретру, но выписывая круг. Слизала предэякулят и сильно втянула в рот головку, создавая вакуум. Послышались ответные стоны, и рука намотала на кулак непослушные кудри, притягивая голову ближе и буквально насаживая Гермиону на член. Волшебница с радостью вобрала ствол, не забывая ласкать его языком и иногда сглатывать слюну, пока не-её-Снейп вбивался в глотку, практически упираясь до конца. Она почувствовала родные пальцы на сосках, пока делала глубокий минет. Они ласкали, теребили и дразнили ноющие соски, не оставляя без внимания их нужду в его прикосновениях. Её муж дышал практически в затылок, пока мял ареолы, оттягивая их и вызывая короткую, но острую боль, которая тут же эхом вибрировала в члене лже-Снейпа. От этого он рычал ещё громче и вгонял член глубже, а после со стоном излился в горло без предупреждения. Его тихое бормотание – безумный бред сумасшедшего о том, как ярко солнце слепит ночью глаза или насколько мокрые камни на дне океана. Гермиона слышала эту ахинею всё то время, пока он отходил от исступления, до которого она довела его. Когда тело восстановилось, а разум немного прояснился, мужчина улыбнулся уголками губ, но после это превратилось в ту самую ненавистную усмешку. Как прилежная сабмиссив, Гермиона сглотнула всю сперму до последней капли и открыла рот, показывая, что там ничего не осталось. Сладкая нега разлилась по телу, когда муж похвалил её. Она обернулась на реального Северуса и всем видом старалась показать, как хочет и его член тоже. Как хочет вкусить его, обсосать, как самую вкусную конфетку в мире, как мороженое в жару, довести до оргазма и сглотнуть солоноватой горячей спермы. Его спермы. — Не сейчас, — оборвал он её надежды, в глазах прочитав еë желание. Рука опустилась на лицо, и большим пальцем он стер остаток семени, что она пропустила, размазав тот по пухлым губкам. Влажный язык аккуратно задел его палец, и уже через секунду большой палец был погружен в горячий рот, который к тому же со всей силы обсасывал его, показывая, что собирается сделать с членом то же самое. Северус мысленно застонал, но на лице ничего, естественно, не отобразилось. Щенячьи карие глазки с возбуждением смотрели на него, беспомощно моля о милости, но Снейп лишь покачал головой. Он вытащил палец из этих дьявольских силков, что при попытке бегства только больше затягивали в пучину и, отойдя к дивану, сел на него. Раскрытой ладонью похлопал по коленям, приглашая расположиться на них, и Гермиона с завистливой охотой сделала это. Пока она ёрзала, устраиваясь поудобнее, мужчина избавил её от штанов взмахом волшебной палочки и теперь нежно гладил оголенные бёдра, подготавливая их к порке. Ненастоящий Северус сел в кресло. Закинув ногу на ногу, он откинулся корпусом к спинке. Его глаза сверкали в темноте, от чего девушка текла сильнее. Очевидно, это был ещё один из многих её эротических кинков, преследовавших девушку последнее время. Она не на шутку возбуждалась от вуайеризма, а когда за ней наблюдало два Снейпа, возбуждение было в разы сильнее. Жгучее желание парировало низ живота, ни на секунду не отпуская, трусики окончательно прилипли к вульве, а сердце билось невпопад так сильно, что Северус наверняка чувствовал это. — Бежевые трусики, Гермиона? — не удивленно, а скорее понимающе и с усмешкой спросил Снейп. Его руки массировали ягодицы, подготавливая почву для первого удара. — Простите, сэр, — пропищала Гермиона, закусывая губу. Фантомная боль уже пробежала по коже, делая её чувствительной и восприимчивой к его прикосновениям. Когда Северус нанесет удар – всего лишь дело времени. — Все остальные в стирке. Вам нравится? — Тебе нравится? — вопрос был адресован гостю, и тот ответил, наблюдая со своего места это живописное зрелище. — Очень. — Мне тоже нравится, Гермиона. — Он коротко сжал ягодицы, что могло значить лишь одно – разогрев окончен, и Гермиона невольно сглотнула, мысленно подготавливаясь к тому, что должно было произойти уже вот-вот. — Ты готова? — чисто риторический вопрос. — Я начинаю. Первый удар был совсем легкий, он даже не вызвал боли, только приятное потягивание, но тело Гермионы всё равно дернулось от испуга. Кто-то из них двоих зажег свечи для лучшего обзора, и девушка залилась краской, понимая, что теперь её пятно на трусах точно видно. Второй удар был болезненнее, однако всё равно слишком слабым, но Гермиона знала эту ловушку – третий удар будет во всю силу. Снейп обычно применял такую тактику практически во всем: она заставляла потерять бдительность, и от этого ощущения были острее, когда нежданно-негаданно обрушивался шквал ударов. Как она и предполагала, третий удар был сильным, настолько, что она не сомневалась – рука Северуса тоже загорелась. С губ слетел тихий стон, когда ещё пара ударов обрушились на ягодицы. Всё сильнее распаляло знание о том, что из кресла за ней наблюдает двойник Снейпа и, вероятно, поглаживает своего дружка, наслаждаясь процессом. От этого Гермиона застонала сильнее, руками впиваясь в лодыжки Снейпа. Ответные шлепки не заставили себя долго ждать. Они обрушились сразу, как только острые коготки, игнорируя факт брюк, вонзились в кожу, оставляя ноющую боль. Девушка прогнулась в спине, приподнимая бёдра и раздвигая ноги, уже не боясь показать, насколько она возбудилась, в надежде, что её доминант поскорее это исправит. И Северус поощрил такое действие. Его рука скользнула к мокрым складочкам и отодвинула трусы в сторону. Пальцы прошлись по лобку и якобы случайно задели набухший клитор. Гермионе хотелось разреветься от того, что пальцы не сразу нашли заветный комочек, а предпочли дразнить её, поэтому она ёрзала на его коленях, самостоятельно пытаясь найти, обо что можно было бы потереться. Но, увы, ничего такого она не нашла и, к тому же, только усугубила ситуацию – пальцы, что дразнили лобок, дергая за кучерявые волосы, покинули её, и Гермиона захныкала в голос. — Попроси меня, как просят хорошие сабмиссив, Гермиона. — его тембр голоса был словно бархат, в нём можно было утонуть и порезать сердце об шершавую поверхность. — Умоляй меня трахнуть тебя пальцами. — Пожалуйста, хозяин, — взмолилась она, выпячивая зад, и лже-Северус усмехнулся. — Мне очень нужны ваши пальцы. Я каждую ночь засыпаю, представляя как вы погружаете их в моё лоно, и мои руки заменяют ваши, пока я довожу себя до оргазма. — В самом деле? — в голосе сквозило удивление. Одна бровь приподнялась и изогнулась в красивую дугу, а взгляд аконитовых глаз был направлен на профиль жены. Они каждую ночь засыпали вместе, за редким исключением, когда он пропадал в командировках, и ещё ни разу Северус не видел, как Гермиона удовлетворяла себя перед сном. Когда он, между прочим, лежал на соседней стороне кровати. — Я перегнула, да? — проблеяла Гермиона, поворачиваясь к Снейпу. — Браво! — громко захлопал в ладоши Снейп-в-кресле и басновито рассмеялся, меняя позу. — Гермиона, ты не должна лгать мне. — тон настолько серьёзный, что девушке стало жутко стыдно. Возможно, она заслужила десяток ударов чем-то более тяжелым, чем рука? Она ёрзала, всем видом показывая, насколько раскаивается. — А теперь повтори и придумай что-нибудь более реалистичное. — Но я сказала почти правду! — позже, чем следовало бы, возмутилась Гермиона. Она уже не опасалась его гнева, так как последние слова были сказаны более мягко. Она твёрдо посмотрела Снейпу в глаза и деловито заявила: — Я действительно представляю тебя каждую ночь. Только не твои пальцы, а твой член и я... Не довожу себя до оргазма.... — Как это трогательно! — вновь подал голос лже-Снейп, и девушка повернула голову в его сторону. Он сидел ровно, правой рукой обхватив набалдашник у подлокотника кресла. Что-то знакомое проскользнуло в этом жесте. — Ты хорошо её приручил. Снейп не ответил, только грозно посмотрел на Гермиону и погладил её ягодицы не очень-то и мягко. Желание снова вспыхнуло, да так ярко, что хоть умирай на месте от неудовлетворенности. Мужчина столкнул её со своих ног, и девушка упала, чудом не приложившись головой о пол. — Смотри на меня, — скомандовал доминант, и нижняя в Гермионе затрепетала, даже несмотря на жёсткость вышесказанного поступка. — Сейчас я трахну твой рот, вгоняя свой член по самые гланды, а тебе будет велено лишь принимать это, пока наш гость будет брать тебя в задницу, всё ясно? — Да, хозяин. Она подползла ближе и разместилась между его ног, покорно ожидая, когда он расстегнёт ширинку и высвободит член внушительных размеров: сам пенис был не длинным, но толстым, с налитой головкой. Его возбуждение перешло и на Гермиону (хотя, казалось, куда ещё-то?). Слабость в теле саваном накрыла её. — В попу, ты уверен? — ненастоящий Снейп подошел сзади и похлопал по красным ягодицам, а после сорвал трусы одним движением. — Не думаю, что без должной подготовки мне это удастся. — Много болтаешь. Она достаточно растянута и готова принять тебя. К тому же, я не позволю трахнуть её в киску, если ты об этом. Эта дырочка принадлежит мне по праву, и я не собираюсь с тобой делиться. — Снейп притянул жену к своему паху, и она с гордостью вобрала его член. — Довольствуйся тем, что дают. Она облизывала и сосала, втягивала его плоть, пока он насаживал её, обеими руками удерживая голову. От подчинения, дарившего феерическое чувство эйфории, можно было растаять точно также, как тает сахар в чае. Гермиона брала ровно столько, сколько считал нужным отдать её доминант. Специальным заклинанием ей очистили прямую кишку, и капля лубриканта попала на сфинктер. Гермиона немного вздрогнула, когда почувствовала знакомое давление в области ануса. Северус довольно часто брал её туда, объясняя это тем, что для Верха это полное доверие и подчинение со стороны Низа, побывать там, где не был ещё никто. Её муж и она долго готовились к этой практике, растягивая сначала пальцами, а потом анальными пробками, и даже пробовали римминг. Но сейчас это было... Странно. Одновременно сосать и чувствовать, как в тебя входит один и тот же член. Однако, когда пенис вошёл до конца и резко вышел обратно, Гермиона поняла, что это совершенно не одно и то же. Тот-Снейп-что-сзади был не её, у него были другие повадки, действия, пристрастия, манера речи, хотя голос был всё тот же. Он брал её сначала нежно, входя до самого конца, будто хотел насладиться всем или не верил такой удаче, поэтому хотел прочувствовать всю прямую кишку. Северус любил пожестче, настолько, насколько нравилось и ей. В комнате раздавались пошлые шлепки, когда оголëнная кожа соприкасалась друг с другом, и нечленораздельное мычание, когда Гермиона давилась членом. За окном было также темно, но свечи, что горели в комнате, добавляли больше уюта и комфорта в это и без того мрачное место. Длинные пальцы сжимали талию, пока примостившийся сзади Снейп трахал её в зад. Ощущения были настолько приятными, что он не мог контролировать свои стоны, хотя и не очень старался этого делать. Волны наслаждения переполняли его, заставляя забыться в порочном экстазе. И снова Гермиона убедилась в том, насколько же они разные, хотя внешне выглядят совершенно одинаково. Её муж запрокинул голову вверх и сильнее сжал непослушные кудряшки, когда юркий язычок провел по уздечке, а после спустился вниз по стволу, отделяя крайнюю плоть от головки. — Аххх! — сорвалось с его губ, но он поспешил сжать зубы, дабы не показывать своей слабости. Она же говорила, совершенно разные люди. — Гермиона... Его яйца сократились, и нервный вздох слетел с губ. Рука переместилась на член, который готов был вот-вот разразиться семенем, и сжала его, направляя Гермионе на лицо. Девушка высунула язык точно тогда, когда горячая сперма выстрелила, и отдельные капли попали на язык, всё остальное же – на щеки и глаза. Медленно она слизала белую жидкость с губ и пальцем размазала остальное, втирая её в кожу, как самый элитный целебный бальзам в мире. От такого зрелища Снейп готов был кончить снова. Но, к сожалению или счастью, он взял себя в руки и приказал Гермионе залезть к нему на колени. От этого лже-Снейп возмутился. Он продолжал трахать Гермиону и прерываться ему не хотелось, но как только он понял, что задумал его друг, протесты тут же поутихли. Гермиона залезла на колени мужа, в нетерпении насаживаясь на его член и с интересом наблюдая, как Северус пытается сохранить остатки самообладания, чтобы не начать жёстко вбиваться в неё. Сзади подошёл не-её-муж и проскользнул в анус, расставляя ноги крабиком и опираясь на плечи волшебницы. Гермиона тяжело вздохнула, ощутив невероятное чувство наполненности. Представлять, когда в тебя входят два члена было круто, а ощущать это в действительности – невероятно, но когда тебя ебёт один и тот же человек, от этого слетает крыша. Она подавалась им навстречу, опускалась на их пенисы и впивала свои коготки в их тела. Её руки постоянно метались между ними настолько хаотично, что её мужа это взбесило. Он заломил их за спину, сцепив магическими путами, но девушку это только сильнее возбудило. Горячее дыхание опаляло с двух сторон, посылая микроимпульсы, которые караваном уходили вниз, в заветный комочек нервов. Приближение оргазма почувствовали они оба. Стоны Гермионы стали более откровенными и громкими, пальцы заламывали сами себя, спина прогибалась до невозможности. Через какое-то время стенки влагалища сократились, и это почувствовал даже Люц... Снейп-что-брал-её-сзади. Она кончила с именем любимого на губах. Еë ослабленное тело свалилось на плечи мужа, и тот обхватил её, притянув ближе. Сперма стекала по стволу Снейпа, пока он продолжал входить в неё, доводя себя до блаженства. Лже-Снейп кончил вторым, в последний момент успев вытащить свой перевозбужденный член. Его сперма попала на раскрасневшиеся ягодицы, которые зарделись ещё больше от длительных шлепков. Настоящий Снейп кончил последним, прямо в недры Гермионы, он излился со стоном чистого блаженства. Некоторое время они лежали, не шевелясь. Даже ненастоящий Снейп присел на диван, откинувшись к спинке, и с самодовольной усмешкой востанавливал дыхание. Магические путы ослабли, а после и вовсе исчезли, и тогда Гермиона смогла обнять мужа за шею и поцеловать во влажный от пота нос. Он в ответ мерно поглаживал её по спине, пока наконец бледные пальцы не продвинулись дальше и не схватились за грудь, дразня соски. Девушка закусила губу на послефинишные ласки и расплылась в улыбке. — Хозяин, можно я приведу вас в порядок? — спросила Гермиона, пальцами поглаживая головку члена, всю перепачканую в сперме – и не понять, где чья. — Не нужно, я сам справлюсь, — хрипло отозвался он, и волшебница почувствовала, как снова скапливается влага между складок. — Лучше будь хорошей девочкой, принеси твои любимые зажимы для сосков. Сегодня мы уделили им слишком мало внимания, — он кивком указал на её пики. — Я собираюсь это исправить. «Неужели они ещё не закончили?» — мысленно задалась вопросом Гермиона, но послушно кивнула и поднялась на ноги. — На коленях, — приказал Северус, и Гермиона испуганно повернулась. — Но, сэр... Они на втором этаже... — Не заставляй меня повторять дважды, — сглотнув, она кивнула и опустилась на четвереньки. Его доминирование над ней приводило её в восторг. Она никогда не ослушается его приказа, потому что знает, что он не причинит ей вреда. И даже сейчас его вроде бы угроза не внушала страха, а только больше распаляла желание. Подчиняться ему было её природным инстинктом, который струился в крови, и она не собиралась противиться этому. Гермиона покорно доползла до лестницы и начала подниматься. Это казалось легко до того момента, пока она не задумалась, как же будет спускаться обратно. — У нас будет второй раунд? — уточнил лже-Снейп, провожая Гермиону пристальным взглядом. Вальяжность его позы удивила даже Снейпа. «Как дома, ей богу» — подумал он и раздраженно покачал головой. — У нас будет второй раунд, Люциус. Не у тебя. Малфой ухмыльнулся. Трудно было сказать, с ноткой злорадства или же с огорчения. Его внешний вид начал меняться: волосы стали длиннее и поседели, превращаясь в красивые платиновые локоны. Черты лица приобрели изящную аристократическую утонченность, характерную для истинных потомков древнего и благородного рода Малфоев. Глаза же изменили цвет на серо-стальной оттенок. Теперь в гостиной сидела не копия Снейпа, а самый, что ни на есть Люциус, мать его, Малфой. Он поднялся и магией оделся, поражаясь тому, как долго Гермиона спускается обратно. В его руке появилась трость, и он оперся на неё, крепко обхватив пальцами набалдашник. — Хорошо, что в сваренное тобою оборотное зелье не попал кошачий волос, — оскалился Люциус, явно припомнив, что у них жил кот. — Не хотелось бы провести весь день в Мунго для исправления этого... Конфуза. — За кого ты меня принимаешь? — За лучшего друга, что поделился своей женой, — Малфой поднял воображаемую шляпу. — Прошу меня простить, дела не ждут. Передай миссис Снейп, что я очень надеюсь на повторную встречу, — с этими словами он пошёл в камин и, рассыпав летучий порох, покинул дом. — И не мечтай! — бросил Снейп, точно зная, что Малфой успел это услышать. Снейп сидел на диване в расслабленной позе: ноги были расставлены в стороны, а локти опирались на колени. Он наблюдал за солнечными лучами, которые танцевали на полу после того, как темные облака рассеялись, и это придавало комнате особое уютное сияние. Со второго этажа спускалась его жена: на четвереньках и с зажимами в зубах. Это должно было быть сексуально, но выглядело неуклюже. Мужчина чувствовал, как кровь снова приливает к паху, как учащается его дыхание от манящих форм жены, казалось, он мог трахать её до бесконечности, вкушать её соки до Всемирного взрыва и доводить её до оргазма каждый день, но никогда не насытиться ею. С похотью и вожделением, застилавшим обзор, взгляд её карих глаз застыл на муже. Она огляделась и поняла, что больше не видит второго Снейпа, и на миг задумалась, не привиделось ли ей всё это. Не могла ли она придумать его? Но Северус, будто прочитав её мысли, озвучил ответ на немой вопрос. — Он ушёл, — рука поманила к себе, и Гермиона подошла ближе, точно собачка. Ей даже показалась, что она виляла хвостом, видимым лишь им двоим. — А на тебя у меня огромные планы. Лежать, Гермиона.