Лекция

— Много их там пришло? — Человек двести, не меньше. — Уф, волнительно все же. Шли-то на Берензона, а тут я. — Не переживайте вы, Федор Кириллович, разве так можно? Ну выйдете, я вас представлю, все будет в шоколаде. — Но все же конфуз вышел, на афише Сергей Игнатьевич, а не я. Он человек известный, в то время как… — Да перестаньте вы, право! Сообщим публике, что Сергей Игнатьевич заболел, но дабы не срывать такое важное мероприятие, прислали вас. Слайды-то те же самые. — Да-да, и все-таки… — Так, возьмите себя в руки. Приготовьтесь, скоро ваш выход. Федор Кириллович коротко вздохнул, уселся на стул и начал ждать, то и дело проходясь платком по сверкающей лысине. Конферансье исчез за шторой. Спустя пару минут зал взорвался аплодисментами. — Идите, вам на сцену, — шепнул главный механик. — Вызывают. Он горестно тряхнул головой и пошел в кулисы. Кулисы оказались пыльными и тяжелыми, а потому Федор Кириллович поначалу в них запутался и расчихался, и чихал минуты три, не меньше. Если б не конферансье, то блуждать бы ему и дальше, но тот схватил ученого за шиворот и с ловкостью фокусника вытащил на потеху публики прямо на середину сцены. — Дамы и господа! Позвольте представить вам достойного ученика Сергей Игнатьевича Берензона, увы, сраженного тяжелым гриппом. Федор Кириллович Протасов, поприветствуем. Зрительный зал снова взорвался аплодисментами. — Спасибо, — выдохнул он в микрофон, — спасибо большое. Голос прозвучал на удивление уверенно, и Федор Кириллович приободрился. — Тема нашей сегодняшней лекции: "Особенности физиогномики людей, совершивших противоправные действия". Взгляните на этот портрет, дамы и господа. Верхний свет потух, в абсолютной тишине слышалось лишь гудение диапроектора и щелчки при перестановке слайдов. — Взгляните на этого человека, — повторил Протасов, прочистил горло, отхлебнул из стаканчика с водой на краю трибуны и махнул рукой в сторону проецируемого на стене изображения, — перед вами портрет очень опасного преступника. Что вы видите, дамы и господа? Дайте психологическую характеристику. Не стесняйтесь, прошу вас. Из первого ряда поднялась тоненькая, хрупкая девушка. От волнения она чуть запиналась: — У него глаза ссстрашные. Хитрые такие. Ппподлые. — Очень хорошо, — кивнул Протасов, — еще что-нибудь? — Черты лица рррезкие, — девушка села, — как у хищника. — Отличное наблюдение, — обрадовался Федор Кириллович, — благодарю вас. Кто-нибудь еще желает высказаться? С задних рядов вскочил молодой человек: — Холодный взгляд, — крикнул он, — смотрит, словно жертву себе выбирает. Оценивает. — Великолепно, — Протасов довольно потер руки, — верно подмечено. Чувствуете, вы сами способны увидеть те особенности внешности, которые позволяют заподозрить в человеке темное начало. Форма носа, рта, подбородка, его взгляд и походка, манера держать голову… Давайте запишем кое-какую интересную информацию, и затем вернемся к разбору. Лекция продолжилась и прошла как по маслу: Федор Кириллович давал краткую характеристику людям на слайдах, просил публику отметить то, что больше всего бросалось в глаза, комментировал, декламировал, словом, закончил он под бурные аплодисменты. После к нему устремились просить автографы. Берензон остался бы им доволен. Всю лекцию Протасов провел, дефилируя по сцене и ни разу не повернувшись спиной к публике, памятуя о наставлениях патрона ("Выучи порядок слайдов наизусть, это всегда производит большое впечатление", — напутствовал его Сергей Игнатьевич) и теперь с облегчением выдохнул. Он справился. Зажгли верхний свет. Федор Кириллович повернулся к диапроектору: на стене еще отображался последний слайд, и внезапно резко побледнел. — Что за чертовщина? — он ткнул пальцем в изображение. — Это же портреты сотрудников нашей кафедры для доски почета! Где те снимки, что я принес с собой? — Так вы ж сами сказали — материал в красной коробке, и на стол поставили, — озабоченно поскреб в затылке киномеханик. — Вот именно! — в отчаянии воскликнул Протасов — В красной! А это какая? Какая, я вас спрашиваю?! Механик беспомощно пожал плечами и на всякий случай отодвинулся от нервного будущего светила психологических наук. — Что случилось? — из-за кулис показался конферансье. — Федор Кириллович? — Какого цвета эта коробка? — безучастно поинтересовался Протасов. — Зеленого, конечно, а что? Киномеханик ойкнул. — Вввы что, — от волнения Протасов тоже начал заикаться, — ддальтоник? Впрочем, это неважно. Кошмар, кошмар! Я два часа вещал об особенностях физиогномики преступников, показывая фото своих коллег. Мне и в голову не могло прийти… Ну что мне стоило обернуться?! И кто я после этого? Шарлатан. Обманщик. — Но ведь никто ничего не заметил, — мягко сказал конферансье, — зачем же это афишировать? — Да, — оживился механик, — я пока слайды переключал, аж заслушался. Где вы соврали хоть? Как там: черные волосы, редкая борода, маленькие уши…чем вам не преступник вон? Он кивнул на слайд. — Это наш завкаф! — А он точно честный малый? — Должность свою получил за таланты? — Ну, вообще-то…- задумался Федор Кириллович, — ходили тут разговоры… Якобы имели место взятки, и всякое такое… — Вот видите, видите! — Так что вы не переживайте. — Да, не переживайте. -Еще приходите к нам читать, вы публике понравились. — Мы и афишу сделаем. Спустя еще полчаса задушевной беседы с конферансье и киномехаником, Федор Кириллович Протасов покинул дом культуры в совершеннейшем расположении духа.