Вино и сигареты.

Почему сейчас не вечер... Так хочется уснуть в объятиях любимого человека, но он не может... Ведь как уснуть, если ты проснулся от силы часа 2 назад. – Слушай, Джинни, думаю тебя обрадует эта новость. – Феликс поднял голову, до этого лицом уткнувшуюся в плечо Хвана, и поставил на подборок на тоже место. – Какая же? – А вот Хёнджин всё также оставил лицо в плече Феликса, зарывшись носом в одежду и вдыхая тот самый прекрасный и любимый запах печенья. Из-за этого звук был приглушённый, но это никого из них не смущало. – У меня завтра выходной, поэтому, если пустишь, я могу остаться у тебя. – Феликс широко улыбнулся и Хёнджин сразу же почувствовал тепло плечом. Несмотря на то, что он даже не видел эту улыбку, он её чувствовал. Чувствовал тепло, исходящее от неё. Эта улыбка такая радостная и лучезарная одаривала сейчас солнечными лучами человека, у которого уже успели вырасти внутри чёрные розы. Он слишком долго не видел любимого человека, не вдыхал его запах, не чувствовал прикосновения, не слышал голоса и из-за этого теперь сходит с ума от любви, не оставляющей его в покое. Да он и рад чувствовать внутри себя не колющую пустоту и слёзы, сгоравшие благодаря сигаретам, а что-то тёплое, что разливается по всему телу, затрагивая струны души, заставляя кончики пальцев дрожать, бабочек в животе вновь оживать и порхать, а всё внутренности плавится прямо в организме. – Ну дак что, ты не против? – Нет конечно! – Хёнджин так резко отпрянул от плеча Феликса и вскрикнул, что тот аж вздрогнул. – Глупый вопрос, Феликс. – И тут уже Хёнджин широко улыбнулся и вновь прильнул носом к плечу. – Хах, я рад. Всё та же улыбка и всё также одаривает яркими и согревающими солнечным лучами всего Хёнджина. Они просидели так ещё минут пять в полной тишине. Никому не нужны слова, они оба и так всё понимают. Понимают друг друга без слов, понимают, что соскучились, понимают, что нужны друг другу, понимают всё. Между ними плотная связь и им не нужны слова, чтобы что-то сказать. Достаточно просто прикоснуться и они уже всё поймут. Можете назвать это некой телепатией, но это не совсем точное название. Ведь они не читают мысли, они просто понимают. Не думают, просто понимают. Наверное эти двое сами не знают как они умеют это делать, но знают, что это из-за их плотных взаимоотношений и долгого пути доверия и искренности. В конце концов Хёнджину всё же удалось поднять голову и посмотреть в шоколадные глаза. Ну точнее как посмотреть, лучше бы он этого не делал, ведь теперь он тонет не в запахе, а в глазах. Эти тёмные, но в одно время и невероятно светлые радужки, как болото, в котором можно утонуть. Но только в отличии от болота это нечто приятное. Какое-то чёрное море, в котором ты и захлебнуться не против. И пусть тебя съест там чёрный зрачок, но главное, что ты умрёшь в этих глазах. Сейчас Хёнджин понял - "он хочет умереть, смотря в эти глаза". Никогда не расставаться, прожить вместе всю жизнь и под конец умереть не в одиночестве, а смотря на это море, что утягивает к себе в пучину и душу и тело Хвана. Из забвения его вырвал голос: "– Джинни, ты чего застыл?" – А, да так, задумался. Всё верно, задумался о том, что хочет умереть в обнимку с этим любимым человеком. Ну по сути не соврал. – Ты не голодный? Кушать будешь? Наконец Хёнджин вспомнил о том, что он даже не поел. Идут где-то сутки с последнего приёма пищи, не считая 2 кружки кофе за сегодня и вчера и пару булок, закинутых в желудок вчерашним днём. – Ну, не отказался бы. После съёмок сразу помчал к тебе, поэтому даже не успел перекусить. Накормишь? –Феликс нежно улыбнулся, не так широко, но не менее тепло. – Хаха, конечно. Куда я денусь, я же гостеприимный хозяин. Хёнджин улыбнулся в ответ, вставая с пола и подавая руку для помощи в подъёме Феликсу. Пока Хёнджин готовил обед для Феликса и завтрак для себя, они болтали ни о чём и обо всём. О карьере Феликса, о том, как тот поживает, об остальных мемберах, о жизни Хвана да и много о чём ещё. Наконец всё готово и можно приниматься за еду. – Джинни, а раз я останусь у тебя на ночь, мне ведь нужно место для сна, так? Где я могу лечь? Логичный вопрос, но он поставил Хёнджина в тупик. Ведь у него дома нет ни дивана, который раскладывается, ни матраса лишнего, ни раскладушки. – Хм... На самом деле у меня нет ничего отдельного. Если тебе будет удобно, то можешь лечь со мной на кровать. Она двуспальная, поэтому нам будет удобно. Что скажешь? – А, ну хорошо. На самом деле я не против, да и так наверное будет удобнее, чтобы не заморачиваться с отдельными спальными местами, верно? – Да, это точно. Ну, если тебя всё устраивает, то да, можем поспать вместе Как же эта фраза грела душу Хёнджину... Он так давно этого хотел, ведь в обстоятельствах постоянных разъездов с группой они часто спали в отеле вместе, поэтому Хёнджин уже очень соскучился по этим ощущениям. Когда парни поели они решили выйти погулять. Гуляли они около часа, может чуть больше. У дома Хёнджина есть небольшой парк с аллеей, поэтому они решили сходить именно туда. Прошлись, поели корн-доги и присели на лавочку. – Ох, Феликс, ты даже не представляешь, как мне тяжело... Как одиноко, когда вас всех рядом нет. Просто невероятно грустно... – Да, я тебя понимаю, Хёнджинни, мне тоже трудно с этим справляться... Но возможно мне легче из-за плотного графика сольной карьеры. Ведь он такой же плотный, как когда мы были в группе. – Это да, наверное... Эх, из-за этого твоего графика и распада группы, где мы могли быть вместе, мы стали видиться гораздо реже... Мне такое не нравится, я хочу снова видеть и разговаривать с тобой каждый день. Грустный вздох Хёнджина даже потупил всегда радостный взгляд Феликса. Он тоже не рад такой жизни. Ему тоже хочется видеться с Джинни чаще. Хочется вместе кушать в перерывах, ходить в парк, находившийся недалеко от офиса Джупа. Но он не может просто сказать об этом. Да и вернуть всё не сможет – Я тоже, Джинни, я тоже... – Всё, на что хватает сил Феликсу. Хочется плакать, грустно не только от распада группы, но и от того, что они действительно не видятся. И опять оба понимают всё без слов... Они повернулись в одно время и сцепились в крепких объятиях... И снова чувства выплёскиваются, выливая всё, что накопилось в плечо другого. Нет, они не плачут, но ели сдерживаются. Ведь оба понимают - пройдёт эта ночь и они снова разделяться. И неизвестно насколько. Может на неделю, может на месяц, а может и на три... Хёнджин просто не может это принять, просто не может. Сил больше не хватает. Слёзы начинают рисовать мокрые дорожки на щеках парня. Крепкий, весёлый и беззаботный снаружи, но такой чувственный, ранимый и печальный внутри... В принципе, Феликс ощущал не больше хорошего. Он тоже очень скучал, тоже всё понимал и тоже был печален. Тоже был ранен и тоже был разбит, но не давал себе расклеиться. Хёнджин один, он сгорает в одиночестве, поэтому ему сейчас тяжелее, чем Феликсу, который живёт более-менее яркой и полной жизнью. Да, он тоже внутри не радостный, но ему хотя бы легче, чем Хёнджину, который даже начал курить и выпивать от тоски по родным. Ему сейчас очень нужна поддержка. А от родного и любимого человека она будет достаточно действенной. Вот чего Феликс боялся - того, что Хёнджин может впасть в глубокую депрессию, как собаки от тоски по хозяину. Он прекрасно понимал, что именно он и является одним из главных объектов, по которым грустит Хван. Несомненно он скучал по стей, по группе, по сцене, но Феликс... Он был намного роднее и ценне, чем весь мир, что так любил Хёнджин.