Недопонимание

      Последнее, чего ожидал Вэй Усянь от этого совета орденов — защиты. Защиты для него и Вэней, которых он фактически украл с тропы Цюнци.       То есть, извините, но даже упоминание его имени стало проклятием. Казалось, все дружно верили в то, что если даже случайно его упомянуть, то он появится и начнёт творить свои злые дела, убивая всех направо и налево. А тут ни много не мало — аж главы орденов встали на его сторону, предложили помощь, деньги, продукты, стройматериалы и просто рабочую силу.       Возможно Вэй Ин пропустил какое-то важное событие? Или это они так пытаются его задобрить, чтобы он не злодействовал? Тогда все более-менее понятно, он даже может с этим смириться, пока малыш а-Юань может расти в мире и сытости.       Предки, они даже позвали его на один из таких советов! Его! Отступника! Куда катится этот мир?       Однако, не все этому рады. Глава Цзинь, Цзинь Гуаншань вон тоже не может понять ситуацию. Сидит и злобно зыркает глазами из-за золотого веера.       Подумаешь, он всего-то одно пирожное взял со стола. Но он спросил разрешения, ему не отказали. Чья-то супруга даже лично собрала ему корзину со своего стола. Так что он даже не вор (в очередной раз, да, спасибо, совесть, он уже понял)!       — Раскройте же глаза! Старейшина Илин, этот мальчишка, он околдовал вас! — Гуаншань внезапно вскочил со своего места и заорал, брызжа слюной. Веер в его руках от такого варварского отношения хрустнул и сломался.       «Красивенький ведь был. Не-сюну точно понравился, вон как он на него глазел».       Хуайсан с восторгом смотрел вовсе не на веер главы Цзинь, а на то, как бесился этот самый глава Цзинь, но Вэй Усяню, при всей его гениальности, этого было не понять.       — Глава Цзинь, при всем уважении, однако молодой господин Вэй точно этого не делал, — какой-то глава (Ян? У? Цин?) в летах добродушно улыбнулся, поглаживая бородку и обвёл взглядом старейшину.              Вэй Усянь вздрогнул, но постарался этого не показывать. Что это за внезапное уважение? Откуда оно взялось?!       — Старейшина Илин не стал бы, — кивнул Не Минцзюэ, отпивая глоток вина.       «Когда мир успел сойти с ума?».       Хуайсан хитро сверкнул глазами, словно был доволен чем-то.       — Такой очаровательный юноша не стал бы марать своё доброе имя, — вздохнула чья-то дочь, что стало видимо посторонней каплей в чаше терпения Гуаншаня.       — Да он, небось, ноги перед вами раздвинул! Вот и все колдовство!       Кто-то поперхнулся вином. Цзян Чэн уже заискрил Цзыдянем. А Вэй Усянь внезапно успокоился.       Вот где лисьим духом пахнет.       — Глава Цзинь, — лукавые глаза словно бы смущённо опустились к полу, а голос дрогнул в волнении (на самом деле от смеха, но Гуаншаню точно не стоит этого знать), — своей настойчивостью вы ставите меня в неловкое положение...       Госпожа Цзинь, будто поняв к чему идёт дело, предусмотрительно отставила чашу в сторону.       — Дело в том, что вы совсем не привлекаете этого недостойного: продажные цветы не благоухают также, как цветы первой весны. Поэтому считаю неправильным ваши слова. Право слово, не стоит пить уксус, у вас ведь есть прекрасная супруга.       В оглушительной тишине башни Кои был слышен лишь громкий хохот госпожи Цзинь, пока Цзинь Гуаншань глупо хлопал ртом как карп в пруду.