Чернила и коты

Откровенно говоря, это утро было отвратительным. Сегодня Нил проснулся не от привычного звона будильника или ярких лучей солнца, падающих прямо на лицо. Нет, он проснулся от легкого веса на своей груди и мягкой лапки, царапающей веснушчатый нос. Слегка нахмурившись и подавив чих, парень с трудом разлепил глаза. Смотрящая прямо на него Сэр ещё несколько раз показательно провела по его носу когтями, прежде чем поудобней улечься на одеяле. Черт, эта её глупая привычка будить мирно спящего хозяина, который остался дома в отличие от «предателя», убежавшего на тренировку и забывшего её покормить. Эндрю часто рассказывал об этой особенности, но сам Нил ещё ни разу с ней не сталкивался. Ведь из них двоих именно Джостен был ранней пташкой. Странно, что сегодня Миньярд встал пораньше. Кажется, у его команды выходной. Протерев двумя пальцами глаза, Нил едва заметно приподнимает уголки губ, свободной рукой почесывая лежащую на нём кошку. И вдруг замечает нечто странное. Белая от природы шерсть на лапках Сэр, образовывающая забавные чулочки, перепачкана в чём-то чёрном. Темная краска уже оставила следы на недавно постираном одеяле, и парень с ужасом представляет, что будет, если её не удастся отстирать. Подхватив на руки кошку, Нил в одних боксерах выходит из комнаты, следуя за отпечатками маленьких лапок, оставленных на полу. Следы «преступления» привели его в ванную, от одного взгляда на которую нападающему захотелось расплакаться. Черные разводы были буквально повсюду. Начиная от душа, и заканчивая светлым кафелем около порога. Король, сидящая прямо в центре этого хаоса, смотрела на своего хозяина невинными глазами. Её коричневые лапы, так же испачканные в черной краске, явно выбивались из образа очаровательной девочки. Лишь через час отмыв сначала своих питомцев, а затем уже и ванную, Нил с сожалением закинул в стиральную машину перепачканое одеяло. Надежда на то, что эти ужасные пятна выведутся с нежно-голубой ткани исчезла после первых же двадцати минут, проведеных в обнимку с чистящим средством и половой тряпкой. Ненароком брошенный взгляд на часы становится последней каплей в чаше разочарования. Тренировка его команды началась ещё полчаса назад. После незапланированной уборки у парня просто не осталось сил причитать на несправедливость этого мира. Он уже смирился. Оставшийся день проходит относительно спокойно, если не считать выговора от тренера за опоздание. Обычная тренировка, напоминание о рассписании матчей в этом сезоне, которое Джостен давно выучил, поездка в магазин за продуктами, и наконец, возвращение домой. Уже подъезжая к гаражу, Нил немного удивляется незаженному в окнах свету. Странно, Миньярд должен был вернуться. Достав из кармана телефон, парень заходит в самый последний диалог, ещё раз прочитывая сообщения, набраные несколькими часами ранее. «Ты уже дома? Не застал тебя утром» «Нет, буду поздно. Заедь в магазин, закончился кошачий корм» Переведя взгляд на панель около руля, Джостен немного щурит глаза. Полдевятого. В его понимании достаточно поздно, особенно когда нет тренировок. Глубоко вздохнув и выдохнув, нападающий решает пока выбросить из головы эти мысли и переживания. Эндрю взрослый человек, который имеет право возвращаться домой в любое удобное ему время. Нил может не переживать. Это Эндрю. Он всегда к нему возвращается. Он ведь обещал. Заканчивая раскладывать продукты, парень слышит скрежет и поворот ключа в двери, а также негромкий хлопок при её закрытии. Вернулся. Настенные часы показывают без пяти минут девять. Выйдя в коридор, Нил застаёт одновременно глупую и милую картину. Сэр явно до сих пор обиженная на хозяина, что так рано ушёл из дома и даже не покормил её, собственнически разлеглась на перепачканых в грязи кедах, лапкой играя с неразвязанным шнурком. А Эндрю, с абсолютно нечитаемым выражением лица, смотрит прямо на неё, моргая даже реже обычного. И не предпринимает ни единой попытки прогнать питомца. Даже пальцем не шевелит. Брызнув со смеху в кулак, Джостен в несколько шагов подходит к вставшему на пороге голкиперу, одним осторожным движением беря на руки кошку. — Привет, — улыбнувшись произносит парень, почесывая мягкую шерстку за пушистым ушком. — Привет, — вторит ему чуть более низкий голос. Несколько секунд продержав этот зрительный контакт, Миньярд первым отводит глаза, чтобы наклониться и разуться. Дабы не мешать парню, Нил уходит на кухню разбирать пакеты. Сэр, спустившаяся с рук, петляет вокруг его ног до тех пор пока к ней не подходит проснувшаяся Король. На секунду в голове проскакивает мысль, что этот вечер пройдет спокойно. Джостен, как обычно, сейчас достанет любимую баночку мороженого Эндрю и присоединится к блондину на диване, который включит новый выпуск тупого шоу про ремонт домов. И под заставку третьей серии подряд они заснут. Завтра в любом случае суббота. Да, идеальный план.

***

Нет, не идеальный. Весь план идет прахом, когда Эндрю выходит на кухню в своей домашней футболке. Оба предплечья блондина, от самого запястья и до локтя, замотаны какими-то белыми тряпками или бинтами. Нил практически роняет свою любимую кружку в форме маленькой лисички. Из головы за мгновение пропадают все мысли. Остается лишь белый шум. Нет… Не может быть! Что он упустил? Когда это произошло? Это он виноват? — Эндрю, — спустя вечность молчания говорит нападающий. За это время блондин уже сел за стол и придвинул к себе только что заваренный Нилом какао, —У тебя рецидив? Не успев поднести кружку к губам, Миньярд останавливается, и нападающий замечает, как тонкие пальцы пробивает крупной дрожью. Дабы не разлить на себя кипяток, голкипер отодвигает напиток подальше. Светлые брови медленно сползают на переносицу, когда Джостен невесомо прикасается к чужим ладоням. — Я… Мне правда очень жаль, что меня не было рядом и я не смог помочь. Остановить. Я не знаю когда это произошло и что стало причиной, но… — с каждым словом Нил сжимал ладони Эндрю все сильнее, но не настолько чтобы причинить боль. Больше никогда он не станет причиной его боли. — Если я сделал, что-то не так или сказал, я правда сожалею. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Тем более не хотел допустить того, чтобы это делал кто-то другой. Прости меня... — Абрам! Успокойся и дыши. — серьезно говорит Эндрю, за всё это время не проронивший ни слова. Нил послушно замолкает, но не перестает смотреть на блондина. Сердце так и наровит выскочить из груди и разбиться вдребезги. Эндрю на самом деле его ненавидит. А особенно ненавидит то, что неприкрытое ничем волнение на чужом лице — искреннее. Страх, что Нил не заметил, когда тому стало плохо. Больно. Высвободив свои ладони из крепкой хватки, Миньярд аккуратно кладет одну из них на лицо напротив, большим пальцем обводя шрам от ожога на скуле. Они уже давно перестали спрашивать разрешение на подобные прикосновения. Джостен льнет к протянутой руке, словно бездомное животное, к единственому, кто может его спасти. И смотрит. Смотрит на Эндрю, как на солнце. Больше в его жизни никого не осталось. Лишь он. Ему так жаль... Тяжело вздохнув, словно на его плечах находится груз всего мира, и, отпустив чужое лицо, голкипер постепенно разматывает белый компресс со своих предплечьев. Буквально на мгновение Нил задерживает дыхание. Забывает, как дышать. Пускай он уже и множество раз видел шрамы Эндрю. Бессонными ночами даже рассматривал и считал белесые полоски, лёжа с их обладателем на одной кровати, но увидеть… Черные разводы краски и рисунок маленькой кошачьей лапки прямо поверх них, явно не ожидал. Голубые глаза округляются и с неподдельным удивлением наблюдают, как и со второй руки медленно сползает защитная ткань. На открывшейся коже точно такая же картина. Акварельные неряшливые разводы чернил проходят от самого запястья и до сгиба локтя, перекрывая собой большую часть глубоких шрамов, а в самом центре этой «композиции» размещаются отпечатки кошачьих лап. В тексте под ними Джостен смутно угадывает чей-то почерк. Подписи на обоих руках состоят лишь из одного слова. На правой — Сэр. На левой — Король. От осознания нелепости ситуации Нилу хочется рассмеяться и ударить себя по лбу. Но выходит совсем плохо. Из горла вырывается только тихий кашель, лишь отдаленно напоминающий заглушенный смех. Черт, он такой идиот. Напридумывал у себя в голове невесть что! Улыбка растягивается на его лице ровно в тот момент, когда перед глазами все начинает плыть, а по щеке скатывается какая-то странная капля. Нил с усилием воли сглатывает образовавшийся в горле ком, когда понимает, что ещё никогда в жизни не был так... счастлив. Сквозь слёзы, парень различает на таких знакомых шрамах, многие из которых уже не разглядеть, свой почерк. Точно свой! Джостен старается не вспоминать о том, что сегодня утром отмывал с лап их кошек чернильные разводы, взявшиеся из неоткуда. Его глупое сердце попросту не выдержит этого. На тихое «Да или нет?», где-то над головой, нападающий несколько раз кивает головой, одними губами произнося беззвучное «Да». Руки в акварельных разводах пропадают из виду, но уже через мгновение легонько прижимают его к груди. Нил вдыхает слабый запах спирта и одеколона Эндрю. Плечи расслабляются сами собой. — За ними нужно как-то ухаживать? — спустя несколько минут тишины спрашивает Джостен. Стоявший всё это время неподвижно Эндрю, что-то неразборчиво мычит в ответ. Не хочется выходить из комфортной неги. Трущаяся об их ноги Король, очевидно думает так же. — Промыть мылом, намазать заживляющей мазью, снова наклеить защитную пленку. И так пару дней. — Хорошо. Думаю, это не будет проблемой.

***

Через несколько часов лежа в постели, Нил, находясь где-то на грани сна, медленно проводит одними подушечками пальцев по тонкой пленке, защищающей татуировку. Достаточно глубокие шрамы не удалось скрыть, даже густо закрасив их чернилами, хотя парень и подозревал, что с достаточного расстояния теперь их не разглядеть. Едва он сдерживал себя от порыва припасть к чужому запястью губами, зацеловывая шрамы, расположение которых он навсегда запомнил. — Спи уже, идиот, — раздается где-то над головой, когда Эндрю свободной рукой тянется к выключателю, погружая комнату во мрак. Поудобнее устроившись в родных объятиях, Джостен послушно закрывает глаза, вслушиваясь в спокойное, равномерное дыхание рядом. Два теплых шерстяных комочка раскинулись на другом конце кровати, приятно греют босые ноги. Перед тем как заснуть окончательно, парень может поклясться, он чувствует, как чужое лицо, уткнувшееся в его макушку, окрашивает легкая, счастливая улыбка. Нил никогда не верил в семьи. Для него это слово ничего не значило. У него никогда не было семьи, да и быть не могло. Так он думал до вступления в Лисы. До встречи с Эндрю. А сейчас у него была семья. Маленькая, неполная и местами пушистая, но всё-таки его… Настоящая семья.