dead waltz

Рассказчик смотрел вперед, едва воспринимая окружающее. Последние несколько минут все было размытым, он даже не мог отличить верх от низа.   Но теперь это прекратилось. Нет, все прекратилось, когда Стэнли упал в последний раз. Тогда он знал, какой путь ведет вниз.   Он рухнул на пол с отвратительным хрустом. Кровь собралась вокруг его головы, распространяясь подобно злокачественной опухоли. Немного слюны вырвалось у него изо рта, когда из него вырвался последний вздох.   И Рассказчику просто пришлось смотреть еще раз. Он даже не смог остановить его. Он только что выдавил из себя мольбы, рыдания, умоляя Стэнли вернуться в другую комнату.   Посмотрите, к чему это его привело.   Он подошел к Стэнли, резко падая рядом с ним. Брызги крови на брюках рассказчика было ничто по сравнению с тем, что валялись на полу рядом с ним.   Мужчину было едва можно узнать. Его глаза просто смотрели вперед, не видя ничего. Его рот был слегка приоткрыт, но грудь не поднималась и не опускалась. Его нога была искалечена. Кусочки его мозга были повсюду. Рассказчик подавил позыв к рвоте.   Теперь комната казалась меньше. И еще темнее, как будто стены рушились на Рассказчика и смеялись над его безмолвной просьбой просто перезагрузиться уже сейчас.   Почему он не перезагрузился?   Он продолжал смотреть на Стэнли. Он хотел попытаться как-то помочь. Или, по крайней мере, закрыть ему глаза. Но он не мог даже прикоснуться к нему. Так он и сидел. И ждал.   Он впервые заметил, как цвет глаз Стэнли поблек, как будто они стали молочными. Он поблагодарил любое высшее существо, которое только могло быть, за то, что в Притче не было насекомых. Мысленный образ жуков, пробирающихся в глаза, рот, нос, уши Стэнли и пожирающих его, вызвал у Рассказчика новый приступ рвоты.   Кровь Стэнли тоже начала засыхать. Или, скорее, застывать. Казалось, что жидкость покрылась какой-то липкой пленкой, и она потемнела.   Рассказчик остался сидеть рядом с ним, боясь отвести взгляд, но в то же время не желая больше созерцать это зрелище.   Почему Стэнли просто не мог послушать?   Нет, это было несправедливо, не так ли? Отсюда был только один выход, и они оба это знали.   Еще.   Запах начинающего гнить Стэнли был ужасающим. Ужасная смесь сладкого и неправильного, как от какого-то отравленного фрукта. Мысленный образ насекомых - личинок, на этот раз - вернулся, и Рассказчик, наконец, отвернулся от Стэнли, чтобы его тут же вырвало на пол.   Когда он опорожнил свои кишки, лицо Рассказчика было почти таким же пепельно-бледным, как у Стэнли, хотя на голове не было огромной глубокой раны и дорожки засохшей крови, которая стекала изо рта.   Сколько времени он просидел здесь сейчас?   Кровь на полу становилась все темнее. И ее запах был запредельным.   Все существо Рассказчика ощущало тяжесть. Он был почти уверен, что шок тоже начал проходить, поскольку ему ничего не хотелось делать, кроме как плакать, причитать и умолять перезагрузку ускориться, чтобы все кончилось к чертовой матери.   Он хотел обнять Стэнли. Положить голову мужчины себе на колени, закрыть ему глаза. Ждать неизбежного (неужели оно все еще было?) чтобы было хоть немного уютно.   Но вместо этого он просто сидел рядом с ним, уставившись на него, застряв между застывшим сангвиническим месивом и собственной рвотой. Он был уверен, что упадет обратно, если попытается встать.   Так он и сидел. Черты лица Стэнли стали неузнаваемыми. Когда кровь на его одежде полностью высохла. Когда глаза Стэнли потеряли всякий цвет. Когда разрозненные кусочки мозга начали напоминать липкую массу. Поскольку кислый привкус во рту отказывался исчезать. Поскольку наконец-то, наконец-то, черт возьми, стало темно.     Стэнли проснулся за своим столом от того, что Рассказчика рвало и он всхлипывал. Ага. Что с ним было?