Пьяны от любви

      Джефф привык, что Код для него служит всем и сразу: уютным, необитаемым островом, где кроме них двоих нет никого, сильной, надёжной опорой, внимательным слушателем и тем, с кем можно быть собой. Баркод позволяет Сатуру быть слабым, когда ему это нужно, так же, как и позволяет контролировать, доминировать и подчинять, когда кровь пульсирует в венах. Наверное, поэтому они настолько подходят друг другу, словно пазлы, совпадающие идеально, или шестерёнки в швейцарских часах, встающие в нужные пазы. И Джефф знает, что может доверять своему мальчику, как и знает, что Тин отвечает ему таким же доверием.       Последние несколько месяцев их жизнь превратилась в настоящий забег, в котором нужно было успевать хотя бы есть и спать, поэтому всё, что у них было, происходило урывками, украдкой, словно они воровали эти моменты у судьбы, расписавшей их жизнь на год вперёд. Целовались рано утром или поздно вечером, если вообще встречались дома, а о касаниях и сексе пришлось не то, что бы совсем забыть, но отодвинуть эту потребность на второй план, перебиваясь быстрой мастурбацией в душе или взаимным петтингом. И хоть очередной секс в машине ещё был ярким воспоминанием в голове, но после него уже успели пройти недели.       Возможно, поэтому первого срывает, как ни странно, именно Сатура, который просто просит всех известных ему божеств, чтобы его выходной, так удачно совпавший с выходным Кода, не сорвался в последний момент. Но его, очевидно, было плохо слышно, может, были перебои в связи или сеть была недоступна, потому что утром он просыпается уже в пустой, холодной постели и с запиской, прикреплённой к холодильнику:       «Пришлось ехать на студию, но я вернусь рано. Люблю».       Джефф вертит в руках стикер, улыбается, проводя пальцем по слову «люблю», словно может почувствовать его рельеф, и решает, что небольшая отлучка Баркода его планам только на руку. Он завтракает, попутно перебирая варианты доставок, смотрит на блюда, которые точно могли бы понравиться Тину, и посматривает на вино в меню французского ресторана. Последний раз вместе они пили больше полугода назад, и тогда всё закончилось на забавном: «Хочу кокос», но Сатур решает рискнуть, поэтому добавляет бутылку полусладкого и выставляет время доставки на четыре, надеясь, что Код к этому времени освободится.       И он почти угадывает, накрывает стол в гостиной и раскладывает приборы как раз в тот момент, когда слышится хлопок входной двери и из коридора звучит:       — Пи’, я дома! Пробки ужасные, я еле доеха… — Тиннасит замирает на пороге с надетой на одну руку джинсовкой, смотрит на еду, на стаканы, на бутылку вина, переводит взгляд на Джеффа и прокашливается, окончательно снимая куртку и потирая подбородок, — у нас какой-то праздник, а я забыл, да? Прости, — Баркод подходит, неловко выкручивая руки, и делает так, как делает обычно, чтобы спрятать досаду: обнимает Сатура, прижимая его к себе.       Джефф глухо смеётся, обнимая парня в ответ, и целует в щёку, проговаривая мягко:       — Нет, Код, ты ни о чём не забыл. Ну, или можешь считать, что мы празднуем совпавшие выходные, — он скользит ладонью по спине, понимая, что сейчас никто не стоит над ними с таймером и не заставляет бежать и куда-то спешить, позволяя насладиться компанией друг друга, — я просто подумал, что мы давно вот так не ужинали, болтая ни о чём, и решил, что нужно это исправить, — музыкант гладит руками талию, когда отстраняется на несколько сантиметров, и улыбается, смотря в сияющие нежностью глаза, — сегодня у нас французская кухня, — он указывает одной рукой на стол, продолжая прижимать к себе Баркода, — я и сам ничего из этого не пробовал, но надеюсь, что хотя бы что-то нам понравится.       — Мне в любом случае понравится проводить с тобой время, — Код мягко прижимается губами к губам Сатура и урчит, когда сразу отстраниться ему не дают, прихватывая нижнюю губу и лаская её языком, — мне кажется, что такими темпами еду придётся греть, — усмехается Тин и отступает, как только Джефф убирает руку с поясницы, — я переоденусь и спущусь, — парень быстро поднимается на второй этаж, довольно улыбаясь, смывает макияж, который делали для фотосессии, и натягивает любимую майку и растянутые штаны, точно зная, что Джефф любит его не за мейк и шмотки. И хоть Тин надеялся, что они этот вечер посвятят только себе и своим отношениям, но не ожидал, что Сатур подготовит что-то подобное.       Ужин течёт плавно и размеренно, Баркод пересказывает шутки, которыми буквально фонтанирует Винни, делится впечатлениями от подготовки к заграничным фанмитам и показывает наброски песни, над которой работает.       — Пи’Минли говорит, что такими темпами меня со студии вынесут, — прыскает Код под неодобрительным взглядом Джеффа, который уже громко ойкает, получив тычёк под рёбра острым локтем, — а ты не смотри на меня так, самого выгонять ото всюду нужно, — он наматывает пасту на вилку и подбирает под себя ногу, — вообще я рад, что мне удастся полететь в Европу, но как-то страшновато.       — С английским у тебя сейчас всё намного лучше, поэтому и выступить, и поболтать с фанатами ты легко сможешь, но нервничать нормально. Я бы удивился, если бы ты был спокоен.       — То есть я не могу быть спокойным? — Тин снова собирается ткнуть парня в бок, но не успевает, потому что Сатур обхватывает его обеими руками и прижимает к себе, намеренно громко чмокая в ухо и вызывая волну неприятных мурашек. — Фу-у, ну! — Код брыкается под громкий смех своего парня, но тут же расслабляется, растекаясь по его груди. — Ты правда думаешь, что у меня получится?       — Я не просто думаю, я уверен. Ты артист, которого знают за границей и на фанмит которого покупают билеты, поэтому я уверен, что всё пройдёт хорошо, — Джефф чмокает Кода в макушку и отпускает, чтобы после этого потянуться к закупоренной бутылке: он посчитал, что было бы не лучшим решением начинать пить на голодный желудок.       Музыкант разливает тёмную рубиновую жидкость и передаёт один бокал Коду, который принимает алкоголь с опаской и принюхивается, словно зверёк попавший на новую территорию. Жидкость пахнет виноградом, сочными фруктами и, почему-то, спелой клубникой.       — Давай выпьем за твой успех, потому что с сольным фанмитом в Бангкоке ты справился на миллион процентов, — привлекает его внимание Джефф и протягивает свой бокал, чтобы через секунду услышать звонкий дзынь.       Баркод делает первый глоток неуверенно, вспоминая свой прошлый опыт с алкоголем и не зная, как его организм поведёт себя на этот раз. Но вкус на языке разливается яркий и пряный, чувствуется виноградная сладость, словно он ест спелые, вкусные ягоды, ощущаются ноты каких-то других фруктов и только на послевкусии можно понять, что в этом напитке есть градусы.       — Нам очень долго пришлось договариваться за этот концерт, потому что они хотели дать мне возможность спеть всего две песни, — Сатур рассказывает о вчерашних переговорах с организаторами, когда они перемещаются со стаканами и бутылкой на диван, и перебирает, гладит волосы Кода, уютно устроившегося на его плече, — нет, мне правда хотелось там выступить, но сейчас предложений масса и не всегда можно выбрать то, что нравится, отдавая предпочтение тому, где больше заплатят, потому что сериал сам себя не финансирует, — он делает очередной глоток действительно вкусного вина и целует Тина в висок, вдыхая запах его волос. Так уютно, тепло и хорошо, никакого лишнего шума и суеты, никаких посторонних разговоров и необходимости куда-то бежать, только он и его любимый мальчик, их дом и затапливающая, бегущая по венам любовь, просящаяся наружу.       И Баркод чувствует эту атмосферу, ощущает витающую нежность кончиками пальцев и поднимает голову вверх, чтобы поцеловать своего возлюбленного. И Джефф отвечает тягуче медленно, ласково, словно в первый раз, слизывает с губ винный вкус и отстраняется, чмокая в кончик носа.       — Давай уберём со стола и вымоем посуду, — Сатур видит лёгкое разочарование в шоколадного цвета глазах и добавляет тихо, будто делится секретом, — я не смогу от тебя оторваться, очень хочу прикоснуться, но если я это сделаю, весь бардак останется на утро, а нам и так завтра рано вставать, — и его слова звучат очень логично и резонно, и хоть Коду хочется поддаться моменту и просто оседлать колени Джеффа, но жизнь только вдвоём означает ещё и дополнительные обязанности, которые не сможет выполнить никто, кроме них. Поэтому он бодает Джеффа в подбородок, встаёт, слегка покачнувшись, и ощущает руку на боку, — не падай, малыш, — Сатур в очередной раз улыбается ему и начинает собирать тарелки со стола, — давай я помою посуду, а ты уберёшь остальное?       — Хорошо, — Код кивает, допивая глоток вина, и убирает остатки еды и грязные тарелки.       Тин справляется быстрее, в то время, пока Джефф ещё плещется в раковине. И Баркод уговаривает себя подождать всего несколько минут, чтобы потом уже не нужно было держать себя в руках, но сегодня вино толкает его в спину, работает в роли магнита и практически нашёптывает дьяволёнком на ухо: «Обними, прижмись, попроси ласки, он не откажет». И Баркод знает, что не откажет, уверен в этом даже больше, чем в себе, но ему нужно подтверждение, физический контакт и ощущение «кожа к коже», чтобы утолить ту потребность, которая внезапно зарождается внутри. Тин смотрит на Джеффа, опираясь рядом на столешницу, разглядывает его напрягающиеся во время движений руки, пальцы, тщательно вымывающие посуду, длинную, скульптурную шею, и настолько засматривается, любуется своим парнем, что приходит в себя, когда сталкивается с Сатуром практически нос к носу, пропустив момент, когда он приблизился. Они оба немного пьяны от вина и ещё сильнее пьяны от любви, поэтому их улыбки выходят слишком широкими, яркими, которые уже через секунду они сцеловывают с губ друг друга.       Джефф больше не видит причины сдерживать себя, прижимается к желанному телу, ныряя влажными ладонями под майку, и ловит на язык глухой стон, разворачивая Кода и усаживая на стол. А Тин, словно ждал только этого, льнёт ближе, обнимая ногами, открывает рот, лаская язык Сатура своим, и накрывает через майку ладони Джеффа руками и скользит ими вверх до своей груди, простанывая от того, как пальцы проходятся по его соскам.       — Пойдём наверх, маленький, я буду так хорошо тебя любить, тебе очень понравится, — выдыхает музыкант, поддевая языком верхнюю губу и лаская изнанку самым кончиком.       — Я хочу тебя сейчас, не хочу наверх, — голос Тина звучит хрипло и слегка капризно, но он сжимает ноги вокруг узкой талии только сильнее, не позволяя Джеффу отстраниться.       — Смазка в спальне, малыш, а без неё ничего не получится, — и у самого Сатура заканчивается терпение, потому что в этот раз алкоголь сделал Баркода мягким податливым, словно пластилин, а ещё требовательным и жаждущим, но комфорт Кода для него в приоритете всегда есть и будет. Даже тогда, когда Баркод выгибает шею и громко стонет, реагируя на стимуляцию сосков, таких маленьких, но таких чувствительных.       — Я сегодня… купил новую, — Код сглатывает вязкую слюну и стягивает с себя майку, отбрасывая её в сторону, — она в рюкзаке в коридоре, — и да, они правда могли бы подняться вверх и заняться сексом на кровати, но он хочет здесь и хочет сейчас, так почему он должен отказываться от своих желаний?       Сатур больше не спорит, отходит на шаг, снимая рубашку через голову, потому что у него просто не хватает терпения её расстёгивать, и идёт в коридор, понимая, что его самого знатно ведёт от выпитого вина и вожделения, стекающего по телу и скапливающегося внизу живота. Он любит Баркода абсолютно любым, но вот такой требовательный жаждущий и упрямый — его самый желанный Код.       А Тиннасит послушно ждёт, всего раз сжав себя через штаны, и сразу обнимает, ныряет в поцелуй с вернувшимся Джеффом, который оставляет рядом флакон с лубрикантом и сжимает ладони на крепких бёдрах, притягивая Кода ближе к себе. Они трутся друг об друга, вжимаясь грудью в грудь, самозабвенно целуются, слизывая с губ ниточки слюны и почти беззвучно, жарко стонут, соприкасаясь телами. Между ними всегда в такие моменты разгорается пламя желания, способное сжечь всё живое, но сегодня это не просто пламя, а самый настоящий неконтролируемый пожар, стихийное бедствие, доводящее двух людей до точки кипения.       Сатур гладит ладное тело, ласкает плоский живот и подвздошные косточки, но ему этого оказывается уже недостаточно, ему нужно гораздо больше, поэтому он обхватывает Тина за талию и приподнимает над столом, стягивая с задницы штаны вместе с бельём, а потом и вовсе бросает их в неизвестном направлении, следом отправляя и остатки своей одежды.       — Тигрёнок, повернись, давай, — Джефф опускает мальчишку на пол и поворачивает к себе спиной, надавливая на поясницу и вынуждая лечь грудью на стол, — я подготовлю тебя для себя, — мурлычет он на ухо Тину, и дразнит, трётся окрепшим членом об упругие ягодицы и давит на него, проникая между половинок и потираясь головкой об узкий, судорожно сжимающийся вход.       — Пожалуйста… — Баркод любит и, одновременно, не любит эту часть их секса, потому что Сатуру так нравится измываться над ним и заставлять просить, что он просит уже сразу, скользя ладонями по гладкой поверхности.       Вот только Джеффу нравится вид, нравится спина, покрытая родинками, нравятся лопатки, двигающиеся под нежной кожей, нравятся ямочки на пояснице и просто до безумия нравится то, как его член смотрится между сочных ягодиц. И только желание оказаться внутри этого прекрасного гибкого тела подталкивает его к дальнейшим действиям.       Тин мычит и стонет, уткнувшись в ладони, когда ощущает, наконец, внутри скользкие, такие умелые пальцы. Которые дразнят, растягивают, готовят, но не задевают заветную точку. Баркод стонет громче, подаётся бёдрами на два пальца, насаживаясь и ощущая их так ярко, но чувствует шлепок на ягодице, после которого следует тяжесть тела, прижавшегося к лопаткам, и жаркие слова:       — Ты хотел здесь, а я хотел основательно тебя ласкать и растягивать, поэтому придётся тебе наслаждаться этим немного дольше, — Джефф целует заднюю часть шеи и затылок, спускается губами по позвонкам и осыпает поцелуями кожу, покрывшуюся мурашками из-за того, что он задел простату кончиками пальцев.       И Код наслаждается сладкой мукой, шипит едва слышно от лёгкой боли, когда внутри двигается сначала три, а потом четыре пальца, но всё ещё жаждет ощутить больше.       Сатур получает удовольствие от каждой секунды с Баркодом, от его музыкальных стонов, прекрасного тела и податливого нутра, но когда Джефф решает, что достаточно растянул, он вытаскивает пальцы, переворачивает Тина и нависает сверху, голодно смотря на искусанные зацелованные губы.       — Я хочу тебя, — шепчет Код слизывая каплю пота над губой, — хочу тебя чувствовать, — тянет парня к себе за шею, снова целуя, и позволяет ему проглотить свой стон, когда внутрь него одним медленным, но слитным движение проникает твёрдый горячий член.       Джефф стонет в унисон со своим мальчиком, замирая на несколько десятков секунд и просто касаясь губами губ нежно и ласково.       — Двигайся, — просит Тин, — двигайся, пожалуйста, — практически умоляет. Потому что ему нужно больше, ближе и быстрее.       И Сатур слушается, тянет парня ближе к краю, чтобы его задница свисала над полом, и полностью укладывается на него, упираясь предплечьем над головой и начиная двигаться.       Джефф толкается медленно, уверенно, раздвигает горячие стеночки членом, и ловит ртом стоны, всхлипы, сжимая до побеления бедро. Баркод невероятен в своём удовольствии: честный, громкий и отдающийся ему полностью, он скрещивает ноги на пояснице, обнимает за плечи и проезжается короткими ногтями по лопаткам, ловя каждый миг наслаждения. И Сатуру нравится быть тем, кто вызывает эту реакцию, нравится любить и быть во всём первым, а ещё нравится шептать на ухо всякие пошлости:       — Такой узкий и горячий, сколько я бы тебя не трахал, всё равно ощущение, словно это наш первый раз. Ты помнишь… Помнишь его? — музыкант выдыхает слова в самые губы, вращая бёдрами, слышит шлепки кожи о кожу и видит ресницы на глазах Тина, слипшиеся из-за слёз. Из-за слёз первобытного удовольствия и сжигающего пламени похоти. — Давай, сожми меня, малыш, — бормочет Сатур и просовывает руку под спину, выпрямляясь вместе с Кодом и заставляя его едва ли не закричать: вместе с позой меняется и точка стимуляции, которая ощущается так ярко, как не ощущалась ещё никогда. И, может быть, сейчас удовольствие умножается на алкоголь, но им совершенно плевать, Джефф продолжает двигаться, одной рукой упираясь в стол, а второй крепко прижимая к себе сокровище, целует в чувственные припухшие губы и замирает, даёт себе минуту, чтобы спуститься поцелуями на гибкую шею и приласкать горошину соска, так просящуюся в рот.       А Код только и может, что держаться за Сатура, отвечать на его поцелуи и стонать, сгорая изнутри от удовольствия, ощущающегося, словно фейерверк. И этот фейерверк теплится, скручивается в животе, выстреливает первые искры, когда губы и язык Джеффа играют с соском, но Баркоду нужен взрыв эйфории и экстаз, поэтому он отстраняет музыканта от своей груди, гладит шею и плечи, и проговаривает, выстанывает слова:       — Заставь меня кончить без рук.       Сатур принимает этот вызов, ухмыляется, словно злодей, двигается, практически полностью выходит, оставляя внутри только головку, и толкается обратно, проезжаясь по простате.       Он больше не останавливается ни на мгновение, трахает ладное, любимое тело, проникая внутрь, слизывает капли пота, бегущие по коже, и по стонам, разливающимся по комнате, понимает, что они оба очень близко.       Баркод жмётся теснее, цепляется за Джеффа и ощущает, наконец, этот фейерверк, простреливший всё тело. По ногам и рукам бежит электрический разряд тока, и они будто немеют на несколько мгновений, пока его трясёт от оргазма. Сатур догоняет его через один толчок, изливаясь внутри горячим семенем и прибавляя это ощущение в палитру уже имеющихся. Джефф чувствует, что его буквально не держат ноги, поэтому он опускает Тина спиной на стол, прижимаясь сверху и тяжело дыша. Сердце в груди парня бьётся так быстро и глухо, убаюкивая этим звуком и завораживая. А Код не улучшает ситуацию, сглатывает ком и гладит мокрый от пота затылок, перебирая пряди.       — Пи’Джефф.       — М?       — Отнеси меня наверх.       — Предлагаю отнести на диван. В тридцать можно двигаться с красивыми мальчиками только на короткие дистанции.       — Тебе не тридцать. Неси.       И они оба улыбается, хихикают как подростки с собственных препираний, смотрят в раскрасневшиеся лица друг друга и нежно, ласково целуются, чувствуя себя самыми счастливыми, пьяными от любви людьми. Которые смогут, наверное, подняться в спальню. Немножко позже точно смогут. Когда смогут оторваться друг от друга хотя бы на несколько минут.