Insomnia (Lullaby)

Таблетки давно уже не помогали ему. Пачки с болеутоляющим и успокоительным расположились на тумбе возле кровати, на которой он спал, пытался спать. Их шуршание нередко прерывало ночную гладь, а горячее дыхание превращалось в легкий тандем звуков. Да, совершенно точно, пилюли прекратили своё действие много недель тому назад, а он всё ещё надеется, что однажды боль пройдёт вместе с паникой и дрожащими руками, куда–нибудь далеко, за горизонт событий. Где светит солнце и греются под лучами маленькие феи. Побочные эффекты – так ему сказали у врачей. Доза была для него слишком большой, да и он не пренебрегал давать себе поблажку в виде лишней таблетки или даже двух, чтобы продлить желаемое блаженное спокойствие. Мало он тогда знал, что не от этого зависит равновесие его состояния. Мало что могло утешить его по ночам и нет ни одного в мире монстра, способного сбалансировать печаль и сожаление. Бывали случаи, когда боль вовсе пропадала и он, не зная, что происходит, забегал к одному из знакомых в кабинет, чтобы рассказать о случившемся. Такие инциденты заканчивались всегда плохо и всегда не так, как хотелось бы ему. С этим странным ощущением пропадали и эмоции. Всё, что раньше его радовало, теперь вызывало у него слёзы. И наоборот, какие–то вещи за период своей реабилитации его душа смогла полюбить. Одного только в этом мало. Продолжительности. Никогда ещё эти случаи не кончались раньше положенного. Приступы «здоровости», как он сам считал, были с ним не более, чем на неделю. И по ощущениям длились эти дни, как месяца, годы, настоящие века. Каждый час для него медленно перетекал в дни, и ему… Иногда становилось спокойнее. Дыхание размеренно слушалось, а галлюцинации прекращались и не тревожили его бесконечные кошмары и голоса в голове, говорящие то, о чём ему слышать вряд ли хотелось. Шепот не прекращался часами. Он со временем стал привыкать и к первому, и ко второму, хотя слезы и подавленное состояние преследовали его. Началось подобное, кстати, где–то год назад. Никогда его не оставляли без присмотра, однако такая ошибка стоила целого состояния. А дальше всё как в тумане, белой пелене неизвестности. Больницы, палата, препараты и капельницы стабилизации души. Произошло как будто во сне, не с ним, с кем–то другим. Воспоминания о начале психических отклонений редко посещали его. Даже когда разум безмятежно блокировал любые негативные установки и реакции на тело и разум. Оставаясь в больнице, он засыпал от капельниц, просыпался в тех же белых стенах и под влиянием медсестер. Его двигали из одного отделения в другое, называя состояние то стабильным, то чересчур тяжелым. Диагноз установили не сразу, через некоторые тесты. Он забыл, как называется это психическое заболевание и является ли им вовсе. К слову, кто же он? Его имя Киллер. Или звали так по крайней мере последние десять лет. Он был долгое время не одинок, находясь в компании другого монстра. Их отношения поначалу сложно назвать стабильными, хорошими, здоровыми, однако Киллер уверяет, что между ними всегда нечто большее, чем простое «начальник–подчинённый». Найтмер заботился о Киллере, когда приходило время, и не отпускал от себя долгое время, пока однажды не допустил ошибку. Ту самую, о которой упоминали ранее. Что произошло тогда? Что–ж, Киллер действительно никогда не был один. Его место всегда возле Найтмера или где–то неподалеку. Началось это, собственно, в одном конкретно месте. Эхом мелодии разносились по стенам снежных равнин. Прекрасный день, отличное время года, приятная музыка, созданная горами. Райский уголок для монстров и людей. Расползались здесь холмы на долгие километры, снег лежал, как одеяло, на каменных неподвижных статуях. Солнце светило не так тепло, сравнивая с летом, и таки что–то было особенное и в светиле. Распинаться сильно об этом событии Киллер не хотел долго, но Найтмер расколол его на подробности. Тогда сковала его невообразимая меланхолия, чувство неземного спокойствия в окружении таких же монстров, не от мира сего. Само место так отразилось на нём или убийца не расположен оказался к местам зимнего плана, никто не знает. Душа комком зажалась перед грудью, сковывая движения и затрудняя дыхание. К нему вернулось какое–то болезненное ощущение и с тех пор не покидало чувство обреченности. Оставался факт, что–то сильно поразило его и с тех пор его не покидают чудовищные кошмары, после которых он не спит ночами. Поэтому и прописаны таблетки, увеличена доза. Чтобы просто поспать спокойно, без слёз и тревоги среди густой ночи, где никто не спал с ним. Первое время к нему приходил Найтмер, однако в какой–то момент и он перестал, ссылаясь на важные дела. Дела действительно есть. Перемирие между Найтмером и Дримом. Условия, все нюансы должны соблюстись для правильного распределения баланса между такими существами. Тогда Киллер остался один. В синей ночи, под небом, полным звездами и луной, что нежно согревали обеспокоенную душу. Мирно он спал, стоило принять необходимые лекарства. Впоследствии, это стало второй ошибкой с его стороны. В какие–то дни он мягко плыл в облаках, похожих на сахарную вату. Их воздушные границы ласкали кости, опоясывали ноги и руки своим легким движением. Киллер лелеялся в них, как в колыбели, закрывал глаза, чтобы насладиться нежными большими облаками. Другие дни тоже были особенными. Один из них он тоже запомнил. Он лежал на берегу моря и вода, как и облака, когда–то, чуть касались его костей, расслабляя их. Шум волн совсем не тревожил его разум, наоборот, усыплял бдительность. Невесомое качание ветвей пальм, когда листья перебиваются друг с другом, создавало ветер, и добавляло шум. Неуловимая грациозность. Спокойствие – вот что преследовало его во снах. Киллер мечтал ощутить это и без таблеток, однако вскоре очень сильно об этом пожалел. Одного дня хватило и сон полностью сняло рукой. Ворочаясь в постели, он не мог уснуть, и страдал, мыча о помощи. Специально для него кровать была отодвинута к окну, чтобы хотя бы небо успокаивало его. На эту третью бессонную ночь, и оно вызывало отторжение, раздражение. Звезды плыли перед его глазами, и Киллер испугался их, словно эти пылинки на него сейчас упадут большим грузом. Он закрывался в одеяле, дрожа от страха, жмурил глаза, не в состоянии отличить реальность от действительности. Так проходила каждая попытка углубиться в сон. В моменте Киллер перестал пытаться. Боль физическая и моральная ломала кости, включала ему страх неизвестности и темноты комнаты. Тогда он стал спать с включенным светильником, лишь бы никогда не оставаться одним в пустой комнате. Состояние его ухудшалось с каждым днем, теряя связь с реальностью. Найтмера эта проблема сильно беспокоила и… Их дом пополнился одним новым обитателем. Дрима привел владелец особняка, его собственный брат, чтобы следить за Киллер при необходимости. Мало ли каких дел он может натворить в отсутствии Кошмара, а рисковать драгоценным партнером он не желал. Дрим поселился в комнате неподалеку и доступ у Киллера был к нему всегда. Только никогда убийца ранее не ходил за помощью к Дриму, похоже, не желая связываться. Как он помог ему помочь? Аура давила на Киллера и это не то лечение, на которое он надеялся, стоило Найтмеру заикнуться о приезде Дрима в их дом. Из принципа Киллер не ступал на порог комнаты хранителя, предпочитая оставаться в собственной. В полном. Несусветном. Одиночестве. Дрим не нарушал его личных границ, но чувства, исходящие от Киллера, волновали хранителя. Сегодня он сидел на диване своей комнаты. Она была достаточно большой, чтобы жить с комфортом. Теплые цвета, как пожелал он сам, наполняли светом роскошную комнату. Мягкие одеяла, подушки, диваны и был даже камин. Тепло от него доходило до дивана посередине комнаты у стены, над которой весела огромная картина. Пейзаж с озером, березами и птицами. Кто написал её, Дрим не знал. Найтмер или кто–либо другой, она прекрасна и заслуживала внимания, которое каждое утро он одаривал её. В его руках книга, взятая из библиотеки дома, и увлекшись ею, он не сразу заметил, как дверь медленно открылась и за ней показался Киллер, вовсе смущенный и встревоженный ситуацией. Лицо, как ни странно, бледное, а руки мягко стучали по дереву двери, не в силах полностью зайти в комнату. Сначала Дрим не увидел его, а как только его зрачки поднялись по случайности вверх, испугался, сжав книгу от неожиданности. Киллер не спешил заходить, оставаясь в дверях и опираясь на дверь позади себя. – Что–то случилось, Киллер? – спрашивает бархатистым голосом хранитель, отпуская беспокойство, что на него осыпалось так внезапно. Всего лишь защитная реакция за опасность, не более! Тем не менее, книгу Дрим откладывает на тумбу и поднимается, но быстро опускается обратно, когда жестом Киллер останавливает его, всё–таки заходя в комнату. Пол покрыт гладким материалом и совсем скоро ноги его опустились в приятный мягонький ковер с длинным ворсом. Таких мало в доме, но Дриму повезло стать его обладателем. – Нет, просто… – он борется с собственными эмоциями, сдерживая плач от очередной бессонной ночи, которую ему придется прожить. Усталость читалась на лице и увидев это, Дрим протягивает Киллеру руки, чтобы усадить на диван. Не описать словами, какой он оказался мягкий, а руки похожи на липкий мед, притягивающий к себе. – Просто тебе не спится, да? – продолжает хранитель после долгого молчания. Ради этой цели он здесь, по позволению Найтмера является стражем покоя Киллера и готов помочь, если будет нужно, но только если действительно нужно. Принуждать Дрим никого не хотел, хотя сам нередко находился в состоянии, похожем на где–то «между». Именно так. То, где сейчас Киллер, можно назвать на перепутье. Душа, столь субтильная и с оголенными нервами, нуждается в уходе, которое Дрим мог позволить. А теперь, Киллер нужно просто поспать, чтобы начать новое лечение, лично от хранителя. Поможет намного лучше, чем обычные таблетки. Ведь у Киллера такая необычная душа! В ней нет ничего ужасного и противного, но она особенная, маленькая, взывающая о помощи, которую Киллер не может сказать словами. Кивнув неуверенно, он молча сидит на диване, совершенно не зная, чего и предложить ни себе, ни «помощнику». – Найтмер сказал, что ты здесь из–за меня. Поэтому ты должен знать, как помочь мне. – начинает Киллер и чувствует, как чужая улыбка бегает по его существу, даже если он не смотрит. Одного чувства достаточно, потому что именно так ощущается аура. Дрим аккуратно берёт Киллера за руку, накрывая своей второй ладонью, и выдыхает. – Да, это так. Я не знаю, что именно поможет тебе, но позволь… Хотя бы помочь тебе немного поспать. В камине треснули доски, отчего Киллер вздрогнул и сжал чужую руку. Знак ли это, что довериться правда стоит? Он не знал. И в нем долго колебались сомнения на этот счет. Приходилось взвесить так много, и со вздохом тяжесть в груди покидает его. С теплыми руками Дрима это очень сильно ощущается. Голова начинает медленно кружиться и болеть, что не было в прошлом чем-то необычным, и Киллер прикрывает глаза на пару секунд. Сон сейчас просто обязателен, и он ещё раз кивает, укладываясь к Дриму на колени. Методы своеобразного лечения убийце были неизвестны, но закрыв глаза, он расслабляется. Пальцы и ладони напоминают ему о тех снах, оставшихся в подкорке сознания. Киллер пытался вновь и вновь воспроизводить их, но так четко, как сейчас, у него никогда не выходило. Комната наполнилась небольшим пением колыбели. Дрим пел слабо, однако похоже это было на летний свежий бриз. От тепла камина, ему представлялось, что они сейчас на песке, а рядом горит костёр. «Давным-давно, когда мир был ещё молод, жил маленький светлячок. Он горел так тускло, что сам боялся, что его свет потухнет. Каждую ночь он летал над травой, слушал, как спит земля, и мечтал найти место, где всегда будет светло и тепло…» Колыбельная начиналась очень мягко, будто хранитель боялся навредить. Его руки продолжали гладить голову Киллера, а магия, связанная с ауром, начала усиливаться. В своей голове Киллеру представлялось многое. Сначала это были простые виды на леса с большой горы, а затем и полноценные сюжетные сны, наполненные самыми яркими воспоминаниями о жизни… На утро Киллер очнулся всё ещё в объятиях хранителя, только уже спящего, в отличие от него. Легкость ощущалась в нем, а дыхание наладилось. Киллер дышал глубоко, будто испугался, что может потревожить его. В нём нашлось то самое спокойствие, которое он искал долгие месяцы бессонницы. Улыбка появилась на него, как только он осторожно обнял Дрима в ответ. Аура действовала на него, подобно лекарству, и он не мог быть не рад этому. В комнате воздушное ощущение, шторы колыхаются от ветерка за открытым окном, и это напоминает Киллеру о снах, что он видел. Молчаливо они лежали так, в обнимку друг с другом. Лицо у Дрима такое смешное, что Киллер тихо рассмеялся. Сон у хранителя, к сожалению, очень чуткий, поэтому в следующие секунды послышался вздох. Дрим выглядел... изнеможденным, но, кажется, счастливым, что смог помочь кому-то нуждающемуся. – Как спалось тебе, Киллер? – первое, что Дрим сказал, посмотрев на Киллера сквозь сон. Забрал ли он все его кошмары или нет, убийце не было известно, но точно уверен, что-то произошло. Немного погодя и набираясь достаточной смелости, Киллер наконец-то ответил. – Отлично – всё, что пришло ему на ум. Остальных слов будто было недостаточно, чтобы описать то, что сейчас Киллер чувствует. Маленькие бабочки порхали в его теле, как около цветов на поляне. Свобода! Счастье! Так Дрим подействовал на него. И слёзы никогда более не будут посещать его. – Я рад, Киллер. Правда. – но хранитель так и не отпустил Киллера из своих объятий, думая, что они точно понадобятся ему. – Бессонница мучала меня так долго... И та боль, не проходила. Я не знал, куда и деть себя. Ты... Ты так легко излечил меня, Дрим. Я не понимаю. – Киллер звучал так невинно, наивно, правда не понимая, как работает магия близнецов. Найтмер, в отличие от Дрима, не мог излечить от кошмаров, потому как ему чужды позитивные сны. А Дрим... забирал любые кошмары себе. И каково было его удивление увидеть те сны, что видел Киллер эти дни. Мучительная агония прошлого, пики льдов в горах, холодный снег и тихий шепот, похожий на крик. На слова Киллера он усмехнулся, выпуская из себя нервный обреченный смешок. – Тебе не нужно знать, как это работает, чтобы почувствовать себя лучше. Может поспишь ещё немного? Сейчас только раннее утро. – Дрим и сам рад поспать часок-другой, чтобы восстановить силы и влияние ауры. – Может быть – поддразнил Киллер, не теряя прежнего настроя. Когда он почувствовал себя лучше, к нему вернулась былая уверенность и озорство, огонь, который Дрим когда-то оценил в бою и не смог забыть. Но, так или иначе, он согласился и опустился в новый сон, полный красивых картинок и счастливых эмоций.

♡