Полынь и Сандал

      Струится холод изнутри,

      А лёгкие горят огнём.

      Твоя любовь — приятный, сладкий дым,

      Моя похожа на сандал.

      

      Ты видишь насквозь вещи

      И людей,

      А я пытаюсь разглядеть тебя.

      Твой взгляд касается души,

      Всё манит и зовёт с собой.

      

      Прости.

      Молчи.

      Вернись.

      И плачь.

       *** Вэй Ин был талантливым и весьма умным заклинателем. В Юньмэне он всегда был первым, в Гусу он сразу обзавёлся популярностью среди учеников. Пускай нрав его был буйный и порой не поддающийся воспитанию, знания из его головы можно было вычерпывать ложками. Вэй Ин был хорош собой — и жнец, и на дуде игрец, ну и красив подлец. Все науки ему давались без проблем, а переписанный три раза Раздел о Добродетели из Праведности даже с его обилием правил он на удивление быстро запомнил. Вэй Ин покорял сердца молодых дев благодаря хорошему чувству юмора и цеплял всех вокруг своей природной харизмой. Всех, кроме Второго Нефрита, неприступного Лань Ванцзи. И чем он ему не приглянулся? Лицом, вроде, вышел. Да и телосложение у него что надо. Так почему Лань Чжань кажется Вэй Ину хорошеньким, а он ему — нет? Взгляд Вэй Ина упал на свёрнутый в тонкую трубочку талисман, источающий лёгкий и расслабляющий дым. Он стряхнул тлеющий пепел едва заметным движением руки. Вэй Ин вообще ни разу в жизни не курил. И не думал начинать. У него ведь было всё, о чём можно мечтать: верный друг и шиди, любящая сестра и дом. У Вэй Ина было абсолютно всё. Но он не знал, чего хочет от жизни и кем будет в будущем. Его каждый божий день мучали мысли о том, что без своей привычной маски он — никто, что ничто не приносит ему настоящего удовольствия. Даже флирт с девушками и охота на фазанов. Он был пуст. Как глиняный сосуд без вина. Жизнь стала серой и однообразной. Вэй Ин упал спиной на зелёную траву. Она уже не казалась ярко-изумрудной. Он воспроизводил в памяти всё произошедшее с ним за последние недели и пытался понять, когда всё потеряло для него смысл. Может, споры с Лань Цижэнем так на него повлияли? Вряд ли. Ему до лампочки, что старик о нём думал и говорил. Полное игнорирование со стороны Лань Ванцзи? Вэй Ин резко сел. Сколько они с ним контактировали за это время? Как-то мало. Мягкая трава вновь защекотала шею. Вэй Ин прикрыл веки и ощущал призрачное тепло солнца, наслаждаясь тишиной. Здесь на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз шторкой тёмно-зелёного леса, ему всегда было спокойно и уютно. Вэй Ин. Он распахнул ресницы. Что? — Вэй Усянь! — слышался чей-то голос. Он становился всё ближе и громче, пока меж ветвей деревьев не показалась фигура в фиолетовых одеяниях. — О, Цзян Чэн. Это ты меня звал? — Придурок, какого куя ты опять здесь забыл? Я тебя обыскался! Ты что, кролик, что вечно в лес ходишь? — возмущался Цзян Чэн. Вэй Ин коротко рассмеялся и поднялся с земли. — Тебе ещё и смешно? Ты совсем страх потерял… — Цзян Чэн резко замолк и принюхался. — Чем… чем от тебя несёт? Это полынь? Ты что тут делал вообще? — Да, пришлось отогнать нескольких ходячих мертвецов, — на ходу придумал отмазку заклинатель, — меч-то я не взял. Цзян Чэн побагровел от злости. Его острый взгляд прошёлся по Вэй Ину, оглядывая на наличие видимых повреждений. Не найдя же ничего, он немного успокоился, но внутри по-прежнему бушевало негодование. — А если бы это не сработало? Ты понимаешь, что с тобой случилось бы? — Цзян Чэн прикусил язык. Вэй Усянь химозно¹улыбался ему в ответ и молчал: его шиди ведь не знал, что никакой опасности ему на самом деле не грозило. И мертвецов он не отгонял. — Да ладно тебе, ты не представляешь, как изобретателен я могу быть, — Вэй Ин подмигнул и заложил руки за голову. — Замолчи и пошли уже назад, — буркнул Цзян Ваньинь, и они начали выбираться из леса. *** Зал столовой Вэй Ину, честно говоря, надоел. Эти столы и лавочки с резными ножками, этот высокий расписной потолок с хрустальными люстрами и этот начищенный пол из плитки — всё вычурно сверкало в бело-голубых тонах. Помещение было забито гудящими обо всём на свете адептами. От обилия пестрящих тут и там разноцветных одежд у Вэй Ина рябило в глазах. Ровную осанку и идеальный профиль Лань Ванцзи он разглядел в толпе мгновенно. Тот сидел с Лань Сичэнем за дальним столом у стены. Вэй Ин пару минут пытался поймать его взгляд или силой мысли заставить посмотреть на себя. Но всё без толку. С-к-у-ч-н-о. Вэй Ин не чувствовал вкуса пищи, которую в себя запихивал. Он просто жевал и глотал. — Боже, как ты это ешь? Это же ужасно на вкус, — спросил Не Хуайсан, привередливо махнув палочками на его полупустую тарелку с едой. В ней был рис, или что-то типа того. — Разве у этого есть вкус? — удивился Вэй Ин. Цзян Чэн хохотнул: — Ты прав. Это настолько пресно, что уже безвкусно. Вэй Усянь поджал губы, будто сделал для себя ещё одно неприятное открытие. *** Вот уже две недели подряд уроки Лань Цижэня для всех начинались обыденно: со споров с Вэй Усянем. Стоило ему на секунду встретиться взглядом с действующим главой клана Лань, все заранее знали — в воздухе будут летать искры и первое, что попадётся Лань Цижэню под руку, чтобы запустить в юношу. Вэй Усянь подпёр щеку рукой, краем уха слушая его болтовню и чёркая что-то на листе бумаги. Цзян Чэн наклонился ближе к шисюну, желая узнать, чем он занимается вместо того, чтобы слушать учителя. Оказалось, тот рисовал Лань Ванцзи, украдкой поглядывая на него. — Вэй Усянь, ты что делаешь? — Цзян Чэн пихнул заклинателя локтём под рёбра. У Вэй Ина соскочила рука с кистью — и кончики волос Второго Нефрита превратились в кляксу. — Цзян Чэн, ты только что испортил прекрасный рисунок, поздравляю, — разочарованно выдохнул он. — Чего ты пристал? Цзян Чэн нахмурился. Ему не понравилось, с какой интонацией прозвучал вопрос. Вэй Усянь не разговаривал с ним подобным образом. — Прекрати заниматься ерундой, — Цзян Чэн следил за тем, как Вэй Ин продолжает корпеть над испорченным шедевром. — Ты и так в последнее время ведёшь себя слишком вызывающе. Из-за тебя у нас будут проблемы! Это резануло по Вэй Ину. — О да, я снова во всём виноват, а ты у нас просто божий одуванчик! Браво! — не выдержал он, и Цзян Чэн поражённо отпрянул. Вэй Ин никогда не злился на него, какую чушь он бы ни говорил… — Вэй Усянь! Поднимись! — Лань Цижэнь стукнул сборником по своему письменому столу. — Повтори, что я сейчас зачитывал? Вэй Ин безразлично пожал плечами: — Откуда я знаю? Наверное, что-то про классификации монстров. Лань Цижэнь сжал книгу в руках до побеления костяшек. — Допустим. И что я говорил о монстрах? Приведи один пример и метод уничтожения. Вэй Ин лениво растянул уголки губ в бесстрастной усмешке. Он мог привести десяток примеров. — Ну, например, бездонный омут. — Это монстр или навка? — Монстр, естественно. — И как же избавиться от монстра такого типа? — Избавиться? Слишком затратно, — юноша склонил голову набок. — Но его можно попробовать приручить, используя тёмную энергию. Все присутсвующие при этих словах замерли и перестали дышать. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина, который продолжал преспокойно стоять на месте, словно то, что он сказал, было в порядке вещей. Серые глаза пылали в солнечном свете необычным стальным оттенком, а зрачки… Лань Ванцзи прищурился. Зрачки, как ему казалось, были шире привычного. Совсем немного, почти незаметно для тех, кто не обращал внимание на уникальный цвет его глаз. Вэй Ин был расслаблен и невозмутим, несмотря на разгорающийся пожар во взгляде Лань Цижэня, где горело всё: пол, стены, мебель; где огненными змеями настигали Вэй Ина языки пламени, заключая в ловушку. А он, не шелохнувшись, щёлкнул пальцами — и морозный иней одолел золотисто-красных змей. Лань Цижэнь несколько секунд стоял молча, прежде чем гневная речь вырывалась из него ядовитыми стрелами. — Две недели я терплю твое неподобающее поведение, Вэй Усянь! Как только в голову тебе могу приходить настолько безумные мысли? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Приручить бездонный омут? Да кто ты такой, что даже допускаешь подобное в уме? — брань лилась из него, как вино из открытой бочки. — Этими безбашеными идеями и дурным нравом ты весь в свою мать! Усмешка исчезла с лица Вэй Ина. Он резко помрачнел. Цзян Чэн хотел пожаловаться на сквозняк и попросить прикрыть окно, потому что в комнате стало заметно холоднее, но вовремя отдёрнул себя. Какое, чёрт побери, холоднее? На дворе — лето. — Вы не имеете права ничего говорить про мою мать. Не знаю, что она вам сделала, но, уверен, вы это заслужили. Вэй Ин вылетел из помещения, подняв лёгкий ветерок, что сдул лист бумаги с его творением прямо к столу Лань Ванцзи. Он поднял свой портрет с пола и затаил дыхание: не думал, что действительно так красив. Его внимание привлекли волосы, кончики которых превращались в дымку. *** Ходячие мертвецы кружили возле Вэй Ина, неуклюже замахиваясь на него своими противными лапищами. Он крутил в одной руке одинокую ветвь сливы, как дирижёрскую палочку, в другой между пальцев была сжата самокрутка из полыни. Тёмная энергия обвивала его ноги. Он не отгонял мертвецов при помощи полыни, а усердно старался приманить. Это было тяжело. В черепной коробке звенела пустота, а защитные талисманы, помогающие беспрепятственно использовать тёмную ци, светились всё ярче, грозя вспыхнуть духовным огнём. Мертвецы клацали зубами рядом с лицом заклинателя, однако затем, услышав команду подчинившего их, остановились. Вэй Ин уже хотел распустить послушных зверьков, как из леса послышались чьи-то шаги, а после в одно мгновение все повалились на землю. — Лань Чжань, ну зачем ты сломал мои игрушки? Лань Ванцзи сдвинул брови и засунул Бичэнь в ножны. Он силился сложить пазл в голове. — Вэй Ин, позволь узнать. — Всё что угодно для тебя, Лань Чжань, — хихикнул Вэй Ин. — Что значили твои слова о бездонном омуте? — То и значили. С того дня, как мы столкнулись с монстром, я уже пару раз пробовал подчинить его себе. Ты только представь, какое преимущество у нас появится над псами Вэнь, если у меня получится. Лань Ванцзи обомлел. В груди что-то кольнуло и побудило сделать шаг к Вэй Усяню, привалившемуся спиной к стволу дерева. — Вэй Ин, путь Тьмы разрушает тело, но ещё больше он разрушает душу. Зачем тебе это? Вэй Ин на это только закатил глаза и по-лисьи улыбнулся. — Кому какое дело до моей души? — он сделал удивлённую мину. — Ох, или всё-таки ты не так прост, Лань Чжань? Нашёл же меня. Как, интересно? — и затянулся. Лань Ванцзи только сейчас заметил скрученный в неизвестную трубочку талисман в руке Вэй Ина и перевёл тему. — Что это? Полынь? — Ага, хочешь попробовать? Второй Нефрит недовольно поджал губы и попытался выхватить закрутку, на что Вэй Ин и бровью не повёл, лишь уклонившись в сторону. — Вэй Ин. — Лань Чжань, не вредничай. — Это опасно. Если не остановишься, ты можешь отравиться. — Даже если так, тебе какое дело? Боишься, что получишь от дяди как соучастник? Или волнуешься за меня, а? С чего бы вдруг? — Вэй Ин, — процедил адепт Гусу Лань. Тот издал смешок и выдохнул отдающий сладкими нотками дым ему прямо в лицо: — Расслабься, Лань Чжань. У меня всё под контролем. Полынь обалденно расслабляет, ты знал? Лань Ванцзи не узнавал в собеседнике прежнего Вэй Ина — светлого, сохраняющего жизнерадостность, без устали докучающего ему и смеющегося со всего подряд. Он пропал, пеплом развеялся по ветру. Этот Вэй Ин слово был сделан из чистого мориона² — Вэй Ин, это не ты. — Ого, с чего такие откровения? Ты не ударился головой, Лань Чжань? То ли дым полыни одурманивал Лань Ванцзи, то ли бархатистый голос — он не понимал, почему же его так тянуло к Вэй Усяню, который весь… неправильный, скрытный, «нарушающий правила этики и морали». И тем не менее, при этом донельзя привлекательный. Вызывающий слишком много неизведанных чувств. Лань Ванцзи никогда не ощущал ничего подобного с кем-то другим. Вэй Ин ни с кем не ощущал столько эмоций, способных прогнать разъедающую скуку или пустоту внутри. Почему сердце так бешено билось? Кажется, все звуки вокруг них пропадают. Становятся приглушёнными. Вэй Ин чувствовал прилив необъяснимого тепла в груди от одного осознания, что Лань Ванцзи нашёл его. Хоть кому-то он был нужен. Или он под действием полыни надумал себе лишнего? — Вэй Ин, вернись со мной. — Вернуться? — насмешливо протянул Вэй Ин. — Ладно, — он выпустил дым из лёгких, — только при одном условии: выполни моё маленькое желание. — Какое? Вэй Ин принял это за согласие. Аромат терпкого сандала в сочетании со сладостью полыни кружил голову. Они стояли близко. Весьма близко. Лань Ванцзи ждал, пока Вэй Ин озвучит своё желание, однако вместо этого заклинатель сократил расстояние между их губами. Неожиданно. Быстро. Лань Ванцзи не успел даже выразить протест, когда чужие сухие губы накрыли его, целуя настойчиво. Почва ушла из-под ног. Вэй Ина и Лань Ванцзи выбросило из реальности, погружая в пучину чего-то запретно желанного. Но идиллия рассыпалась лепестками дикой сливы. Поцелуй был мимолётным, дразнящим. Лань Ванцзи коснулся пальцами своих пылающих губ, как если бы он съел что-то острое. Ему было… мало. Вэй Ину этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить свои потребности и насладиться смесью эмоций, промелькнувших на лице Второго Нефрита. Хотя, наверное, он не отказался бы повторить. — Теперь вернусь, — прошептал Вэй Усянь у самого уха заклинателя. *** — …Расступитесь! Темно. Повсюду темно. А Вэй Ину жарко. Так невыносимо жарко. Вода озера, утягивающего его на дно, была холодная. Спасительная. Он спит? Вэй Ин открыл глаза. Голоса звали его. Он вытянул руку, и чёрные нити бездонного омута потянулись к нему. Это было не страшно — ощущать этот мёртвый холод, успокаивающий нескончаемое пламя пустоты в душе. — … Ин. — … Вэй Ин. — Что с ним? Кисти Вэй Ина обвили чьи-то пальцы нити. Коснулись лица. Затем нежной кожи шеи. —…Это отравление. Чёрные нити омута превратились в удавку. Вэй Ин думал, что сможет справиться с ним. Тёмная энергия казалась неплохим утешением. Или, наоброт, погружала его всё больше в отчаяние. Он начал задыхаться. Чёрные нити впились в его запястья, схватили за ноги, не позволяя двигаться. — … Держите его! Грудную клетку Вэй Ина ломило то ли от пустоты, то ли от недостатка кислорода. Сердце забилось медленнее… И медленнее. Вэй Ин боялся умереть? Почему? Почему? Почему? Он ведь знал, что пора остановиться. Он хотел положить конец своим мучениям, но не решался перейти на что-нибудь посильнее полыни. Хотел, чтобы тёмная энергия поразила его, но всё равно создавал защитные талисманы — на всякий случай? Для чего? Вэй Ин запутался, ища ответ. Хотя на подсознательном уровне всё было предельно понятно: он не хотел умирать, потому что внутри всё ещё был обычным подростком, которому есть, что терять. Он думал, что самоуничтожение — единственный выход, и искал к нему ключи. —… Ну? —… Я почти ничего не слышу. Вэй Ин устал. Он не знал, что с ним происходило. Он просто-напросто желал, чтобы всё прекратилось: тошнота, головная боль и слабость, сковывающая всё тело. Он умрёт, да? Сознание покидало Вэй Ина. Он смутно различал взволнованные голоса, когда всё померкло совсем. *** Вэй Ин разлепил свинцовые веки. Попытался приподняться на локтях, но слабость ещё давала о себе знать. Он упал на спину и уставился в потолок. Такой красивый. Вэй Ин закрыл лицо руками, сдерживая слёзы. Небеса. Он живой. Он живой. Он живой. Осознание всего, что он натворил, приходило к Вэй Усяню постепенно. Это правда он повелевал мертвецами в лесу? Это он… поцеловал Лань Ванцзи? Заклинатель закусил губу, чтобы не завыть от стыда. Вэй Ину всё-таки удалось сесть со второй попытки, и он огляделся по сторонам. Где он? В лазарете? Какой кошмар… — Вэй Усянь… — Цзян Чэн застыл на входе, а затем накинулся на него: — Вэй Усянь, ты идиот! Полынь? Откуда ты только достал её? Ты… Зачем она была тебе нужна? Ты соврал мне! Вэй Ин виновато склонил голову. — Цзян Чэн, я… Прости меня. — Придурок, я тебя ненавижу… Я думал, ты умрёшь… — Цзян Чэн сжал кулаки, когда голос его дрогнул. — Не Хуайсан говорил мне, что с тобой было что-то не так. Но я не придал значения его словам… Ты… Вэй Усянь, что ты скрываешь? Вэй Ин шокированно уставился на шиди. Повисла напряжённая тишина. Что ему ответить? Цзян Чэн не поймёт его… — Цзян Чэн, я сам не знаю, что на меня нашло. Просто… я не хотел. Прости. Цзян Чэн тяжело вздохнул, борясь с приливами гнева. Он не стал садиться рядом с ним на постель. Вэй Ин же не смел ни о чём просить. — Неважно, — бросил Цзян Ваньинь. — Будешь объясняться перед моим отцом. Вэй Ин округлил глаза: — Что? Дядя Цзян летит в Облачные Глубины? — Да. Ведь его лучший ученик ни с того ни с сего получил отравление полынью. Естественно, он примчится сюда. Вэй Ин взглянул в ажурное окно. Уже вечерело. Тёмно-оранжевые лучи солнца скрывались за горизонтом. — Сколько я провалялся? — Почти семь часов. Послышался шорох, и юноши повернулись на звук. В проёме в нерешительности замер Лань Ванцзи. — Лань Чжань? — Ладно. Я пойду. Как только Цзян Чэн вынырнул на улицу, Лань Ванцзи без промедления зашёл внутрь. Он подошёл к столику, стоящему у кровати Вэй Ина, и наполнил водой чашку. — Держи, — Лань Ванцзи протянул её Вэй Ину и поставил обратно, когда заклинатель выпил всё до последней капли. — Спасибо. Лань Ванцзи кивнул. Его янтарно-золотистые глаза разглядывали волосы Вэй Ина, что каскадом ниспадали на плечи, подмечали бледность, которая контрастировала с появляющимся румянцем на щеках. — Вэй Ин, я… — Лань Чжань, извини, — выпалил Вэй Ин, не дав ему договорить. Извини. Извини. Извини. Одно слово. Шесть букв, которые способны разрушить всё. За что Вэй Ин извинялся? За поцелуй? — Я был не в себе… Ещё раз извини, Лань Чжань. Мне жаль за своё поведение. Был не в себе… Мне жаль. Лань Ванцзи всё понял. У него не было шансов. Его чувствам не дано было найти приюта в сердце Вэй Усяня. Это всё было недоразумением. Вэй Ин ничего не понял. Вэй Ин не считал, что повторил бы это снова. Всё было случайностью. — Всё нормально. Хорошо, что тебе лучше. Выздоравливай. Лань Ванцзи ушёл, не обернувшись. Осколки собственного сердца хрустели у него под ногами. А Вэй Усянь смотрел тому вслед и обнимал себя за плечи. Скоро осень. Полынь больше не будет цвести.