Без названия

Вечерело.       Извозчик собирался пораньше домой отправиться и лошади дать отдых, когда подошли двое мужиков и привели под руки кого-то третьего. Извозчик присмотрелся к незнакомцам и недоуменно замер. Дак третий ведь скован, руки за спиной! И синяками разукрашен. Низко опустил голову и еле идёт, но все равно видно. Окинул троих взглядом. По опыту предположил: городовые? Извозчик был человеком простым и как у них в Охранке всё устроено не знал. Но иногда казённые сани по городу видел. Чего ж они к нему? — Делаа, — вырвалось у мужика. — Кхм, — один недовольный, с седыми усами, сунул плату и хмуро добавил, — В Сверчков переулок отвезёшь? *******       Дверь за странным чиновником хлопнула уже давно. Но никто больше не входил. Так его и оставили, дожидаться специалиста. Ломоту в теле усиливала тишина. Лишь время от времени шаги в коридоре нарушали её. Чтобы не думать, Грин по привычке стал считать удары сердца. Один-два-три…       По ощущениям прошло довольно времени, когда Грин проснулся от скрежета ключа. Вошли жандармы, готовые пресекать сопротивление. Настороженные, вооруженные. Он не кидался на них. В этом не было смысла. Даже если выхватить пистолет будет легко, они сильнее количеством. Всё молча, только болезненно застонал, когда раненые запястья снова сковали, впереди. Оказалось пришли всего-то дать воду и подсохший ржаной хлеб. Оставшись один, Грин заставил себя есть, несмотря на боль от синяков — телу нужны силы. Снова тишина, снова удары сердца, снова жандармы пришли сковать руки за спиной. Вскоре снова послышались шаги охраны за дверью.       — Опасный тип, но вы уж будьте уверены, у нас всё надёжно. Однако больно упрям, слова не скажет.       Специалист, понял мужчина. Сердце застучало, а дыхание ускорилось. Да, храбрость — неотъемлемое качество Грина. Его дело весьма опасное, он часто рисковал в БГ. Однако человеческая природа сильнее, животный страх сложно скрыть. Что сначала? Будут бить?       Вошли двое жандармов и статный мужчина, по виду из знати и высокого чина. Усилием воли Грин подавил панику и заставил себя дышать ровнее и смотреть в глаза. Стальной взгляд направился сквозь пришедшего, однако натолкнулся на такой же, презрительный и ненавидящий.       — Не надоело ещё? *******       Снова задавали вопросы, снова бунтовщик упрямо молчал. Били, но далеко не так сильно как прежде и ничего кроме этого, что мог бы приказать охране специалист. Грин даже мысленно удивлялся. Видимо государев пёс не ожидал признаний и ответов, а имел другие планы.       Вскоре все вышли, а революционер, привалившись к стене и прислушиваясь, прикрыл глаза и стал ждать что будет.       — Вы уж сами видите, Ваша Светлость, что это за тип.              — Да уж насмотрелся, понял. Надо бы в твой кабинет, поговорить. *******       В следующий раз жандармы пришли скоро и как-то иначе. Без лишнего шума. Их было двое, один с седыми усами и второй, моложе. Его схватили за руки и с усилием подняли, не давая упасть.       — Ты не знаешь как тебе повезло, — задумчиво пробормотал усатый скорее для себя, чем для Грина. — …Но да наше дело приказ исполнить, а не рассуждать. Шагай.       Голова кружилась, боль от синяков и ушибов не переставала. Он перенёс почти весь вес на поддерживающие руки, шипя и жмурясь. В голове множество вопросов не давали сосредоточиться. Куда его ведут?       Очередная дверь неожиданно вывела из здания. Свежий воздух! Мужчина с наслаждением вздохнул, это чувство пересилило боль в рёбрах. Грин ожидал почувствовать обжигающую пулю или ещё какой-нибудь удар, но на плечи лишь накинули шинель. Он еле шёл, однако заметил, что уже стемнело, в воздухе мелкие снежинки, ветра нет, а с противоположной стороны от светлого края неба уже видны первые звёзды.       Его подтащили к саням. Извозчик удивлённо разглядывал пришедших, а лошадь дёргала ушами и отряхивалась от снега. Усатый сунул мужику плату и что-то сказал. Распахнутая шинель почти не грела, а ломота действовала на нервы, поэтому бунтовщик не расслышал. Опасливо косясь на скованного Грина, извозчик тронул вожжи. Лошадь всхрапнула и двинулась вперёд. *******       Зимой рано темнеет. Ветер притих. В морозном воздухе лениво кружились редкие крохотные снежинки. С обеда снег не усиливался, но продолжался.       Извозчик остановил лошадь перед домом. Эраст, стоя у окна флигеля, вглядывался в темноту. Сначала он не поверил увиденному. Трое людей сошли со ступеньки, извозчика отпустив, и направились к воротам. Маса без слов отправился открывать, потому что Эраст уже рассказал куда ходил днём. Его светлость согласился. Всё же позволил. Это стоило того, чтобы пойти к нему и, изображая невероятное почтение и вежливость попросить об одолжении. Фандорин уповал на свою репутацию, титул и заслуги. Но что его светлости какой-то чиновник, просивший о такой наглости? И всё же сработало. Мужчина поспешил к двери.       Маса уже открыл дверь и приглашал войти:       - Добуры ветер. Проходите пожаруста.       - Вечер добрый. Как было велено Его Светлостью.       Неодобрительный тон усатого выдавал его настроение весьма красноречиво.       Они снова встретились. Пересеклись взглядами. Эраст сразу же по привычке внимательно присмотрелся и почувствовал как растёт злость. Новые побои! На скуле, кровь под носом, кровь на лбу над бровью. Запястья снова скованы металлом. Грин смотрел недоверчиво, не понимая. А Маса поспешно переставил ближе стул, на который пришедшие почти швырнули Грина.       Молодой жандарм решил высказаться, хмуро взглянув на Фандорина. Назидательным тоном он начал:       - Зря это вы, Эраст Петрович. Бомбиста из Охранки в дом! Это неправильно! Ему место не здесь, а...       - А вы, п-пожалуйста, за меня не волнуйтесь.       - Да уж за вас нет необходимости. А вот за остальных... Если кто пострадает...       - ...то на этот с-случай уже всё обсуждено.       Молодой не нашёлся что ответить самоуверенному чиновнику, когда усатый красноречиво кашлянул, передавая ключ чиновнику.       - Хорошего вечера, провожать не надо. - приподнял он шапку и вышел. Второй последовал за ним.       Проследив, что извозчик уехал, Маса оделся и куда-то вышел. Тем временем Фандорин кинулся снимать с мужчины шинель и расстёгивать оковы. Прикосновения к раненным запястьям Грин молча терпел, настороженно ожидая действий этого чудака. Тщетно он пытался найти смысл происходящего. Что задумал государев пёс? Какой-то другой вид допроса? Тогда в чём подвох?       Освободившись, раненный с трудом прохрипел:       - Не страшно? Вдруг кинусь?       Эраст помедлил, пытаясь понять было ли это сказано с иронией.       - Обойдёмся б-без издёвок. Руки холодные, вам, Г-григорий, нужно согреться и обработать раны. П-пожалуйста, п-придержите пока возражения.       Грин позволил чиновнику себя поднять. Он схватился за плечо мужчины и навалился на него. От слабости ноги дрожали, а голова кружилась. Молча они дошли до следующей двери. За ней обнаружилась ванная комната. Чистая и просторная в свете ламп. Раненный споткнулся от неожиданности, но Фандорин его удержал. Ну конечно! Лучшие удобства, какие доступны в городском доме. Грин поморщился, мысленно сравнивая обстановку с квартирами людей попроще. Избалованный франт из знати, как и всякий другой из них равнодушный к тому, как живёт большая часть людей...       - Ожидали камеру в п-подвале?       - Что всё это значит?       - Это з-значит, что нужно с-снять одежду и лезть в в-воду, п-пока в-ванна горячая. Я с-сказал, что п-позже объясню.       Грин недоуменно глянул на мужчину. От волнения у чиновника покраснели уши. Тот отводил взгляд и заикался сильнее, чем обычно. Теперь революционер вовсе перестал что либо понимать. Весь произошедший бред этого дня никак не укладывался в общую осмысленную картину. Каким образом поимка дуболомами Охранки превратилась в гостеприимство с принятием ванны?! Пока Грин размышлял в поисках здравого смысла, Фандорин помог с одеждой. Это заняло некоторое время, потому что Грин осторожно и медленно двигался, а Эраст старался смотреть куда угодно по сторонам. В основном в потолок. Так взгляду раненого представала бледная уязвимая шея. Они стояли так близко. По привычке Грин стал оценивать возможности. Мог ли он в его нынешнем состоянии свалить стройного щёголя с ног, вцепиться в шею и сбежать? Оставался ещё тот, второй. Будет ли он опасным или даст уйти? Может позовёт на помощь, поднимет тревогу? Однако здравый смысл подсказывал, что это сумасшедшая идея.              Грин позволил стянуть рубашку, однако схватился за пояс брюк. Возникла пауза, когда их взгляды встретились. Спустя несколько секунд гляделок раненный решился нарушить молчание:       - Отвернитесь.       Эраст не только отвернулся, но и отодвинулся.              Боится всё же. Эта мысль даже несколько польстила. Какой осторожный и одновременно безрассудный.       Вода оказалась такой приятной для тела, что Грин с наслаждением вздохнул. Он не помнил когда чувствовал себя настолько хорошо, и даже синяки были мелочью по сравнению с этим чувством. Чиновник снова приблизился. На этот раз с низким табуретом, на который он поставил таз с водой.       - Я, кажется, п-повторяюсь. П-позволите? Я, правда, не думал, что будут ещё п-побои. Расскажете?              Грин не сразу ответил.       - А вы расскажете что задумали? Если по пути у меня были догадки, то теперь я ничего не будет понимаю.       До того Грин не желал говорить больше пары фраз. Однако домашняя обстановка расслабляла. Мысленно себя укорил. Слабак. Почти расклеился. Эраст тем временем прикоснулся влажной тканью ко лбу и стал осторожно водить по коже.       Время будто замерло. Они не разговаривали. Тишину нарушали лишь капли воды. Грин после некоторых раздумий всё же решил, что если опереться о край ванной, положение будет всё ещё удобным при необходимости действовать.       Фандорин тем временем под подозрительным взглядом обошёл ванну и коснулся виска мужчины, на что тот резко дёрнулся.       - Т-так ведь лучше? Позвольте.       В это время дверь открылась и вошёл второй. Как к нему обращается чиновник? Маса кажется. В руках поднос с двумя чашками, на плече полотенце, под мышкой стопка одежды. Пока вошедший ставил на второй табурет поднос, они с чиновником перекинулись несколькими фразами на незнакомом языке. При чём второй рассказывал, а Фандорин лишь коротко отвечал.       Одну из чашек сунул в руку удивленному Грину. На вид чай, но не подмешано ли что-нибудь? Мужчина вопросительно поднял взгляд.       - Мята и мед, осень греет и вкусно.       Из второй чашки отпил сам. Видимо специально принёс вторую, чтобы доказать безопасность. И затем вышел, оставив вещи. *******       Что ж, пусть чай. Все равно утолит жажду и придаст сил. Неизвестно отчего такое гостеприимство, но нужно пользоваться, пока есть возможность. Из дома чиновника сбежать легче, чем из Охранки.       Пока Грин пил и размышлял, Фандорин вспенил и ополоснул волосы. Странное чувство и не совсем понятно как реагировать и как себя вести.       - Я дальше сам, отвернитесь. И снова чиновник уступил. На удивление покладистый. Закончив, Грин решил проверить силы и встал, держась за бортик.       Эраст, не оборачиваясь, протянул полотенце. А затем, приблизившись, одежду.       - Это моя. Чистая.       В ответ долгий стальной взгляд.       - Воротник вашей рубашки в крови, а все остальное мокрое от снега. Лучше это, чем лихорадочный жар.       Звучало разумно. Отдых в горячей ванной дал достаточно сил, чтобы одеться хоть и медленно, но самостоятельно. Рубашка всё равно несколько стесняла движения, поэтому Грин лишь накинул её на плечи. Однако он все же чувствовал неловкость, стоя в одежде чиновника. *******       Держаться за стены и мебель не пришлось, потому что Фандорин, закинув руку бунтовщика на плечо и поддерживая за пояс, помог подняться на второй этаж.       Ну конечно, со второго сложнее сбежать. Предусмотрительно. Оттуда веяло аппетитным ароматом.       Комната, которая видимо являлась спальней, удивила больше ванной. Ни кровати, ни софы, а из мебели лишь письменный стол и стулья. Посреди комнаты простой соломенный настил, на нём матрас и одеяло. Зато стены больше подошли бы какой-нибудь галерее искусств. Внимательный взгляд задерживался то на одной картине, то на другой. Выполненные тушью, с текстами из незнакомых символов, с рисунками как на книжных иллюстрациях...       Эраст будто не заметил удивления гостя, который устало сел у стены и привалился к ней. Со спокойным видом придвинул низкий столик с тарелкой бульона, сел рядом и зачерпнул ложкой и протянул мужчине.       - Уж ложку держать я сумею.       Фандорин согласно кивнул, и Грин принялся за еду. После одной краюшки ржаного хлеба за несколько суток горячий бульон с мелко накрошенной курицей казался царским угощением. *******       - Эраст.       Внезапное прямое обращение заставило Фандорина вздрогнуть и оторваться от книги. До сих пор они в основном молчали и общались без слов. Теперь Грин решил, что пора кое-что выяснить.       - Я у тебя дома, сижу в твоей одежде и ем из твоей посуды. Думаешь уже можно на "ты"?       Чиновник согласно кивнул.       - В-взаимно. Я рад, что в-вы...т-ты настроен наконец на разговор.       Грин насторожился.       - Что т-такое? Взгляд изменился р-резко.       Осознав причину беспокойства мужчины, Эраст улыбнулся и покачал головой.       - Если хочешь с-спросить, с-спрашивай.       Видимо допроса пока не предполагается. Как же начать... Начал уверенно, четким негромким голосом и настойчиво.       - Всё это... - в контраст тону голоса рассеянно обвел рукой в воздухе. - В Охранке, здесь, в ванной, сейчас... Я не понимаю. "Объясню позже" это когда? Как и зачем я здесь? Ты не забыл? Я бомбист из БГ, бунтовщик и злодей. Мы по разные стороны.       Фандорин хмыкнул и в этом впервые за вечер послышалось недовольство. Однако вслух сказал мягко и устало:       - Знаю. Я п-пока не решил какие п-подобрать слова, чтобы объяснить. Т-ты действительно п-преступник с внушительным п-послужным списком. Это раз. Т-ты и п-правда незаконно здесь, не по п-правилам. Это два. Я рискую. Это три. Но м-могу сказать, что я сейчас п-полагаюсь на интуицию, а это для меня необычно. Дай мне время п-подумать. С-сбежать не пытайся, не позволю. Если надо будет, Маса поможет. Это четыре.       Пауза.       Грин выдохнул. Новая догадка, нужно проверить прямо.       - Скажи правду. Ты вряд ли поддерживаешь народовольцев - ты из государственных. Значит... эсер?... С тобой кто-то связался?       От неожиданности Фандорин потерял дар речи. Прыснул. Закрыл лицо руками опустил голову. По вздрагивающим плечам Грин понял, что мужчина смеётся, однако видимо воспитание не позволило ему делать это вслух.       Вот это было обидно. Грин почувствовал себя болваном.       - П-прости. Я не насмехаюсь. П-просто не ожидал, не думал о т-таком. Но похоже на п-правду. Однако нет. Я ни с кем из них не с-связан. Т-тебя вытащить из Охранки - м-моя идея.       Успокоившись, Фандорин снова превратился в сдержанного и вежливого себя и вернулся к чтению.       Грин же с раздражением подумал, что если чиновник не лжет, он должно быть сумасшедший. Но доел молча, не высказав мысль вслух.