100 дней,100 историй

Солнце уже вовсю золотило улицы, настойчиво проникая сквозь окна и выхватывая из ночной мглы сонные квартиры. Настойчивый луч скользнул по лицу парня, нарушив его утреннюю негу. Секби нехотя открыл глаза и, приняв сидячее положение на кровати, машинально потёр их. Вокруг – пустая, съёмная квартира, его новое пристанище в этом незнакомом городе. Совсем недавно он переехал сюда ради учёбы и обрёл эту скромную однушку в тихом, благополучном районе. Опустив ноги на прохладный пол, Секби ощутил, как дрожь пробежала по всему телу, заставив невольно вздрогнуть. Впрочем, это лишь прибавило ему бодрости. Сегодняшний выходной обещал быть насыщенным и весёлым. Одногруппники наконец-то пригласили его на долгожданную сходку. Посиделки, неспешные разговоры, возможно, немного спиртного – всё это сулило приятное времяпрепровождение, где точно не будет места скуке. Поднявшись на ноги, Секби сладко потянулся, разгоняя остатки сна, и направился на кухню. Подойдя к чайнику, где плескалось немного воды – ровно столько, чтобы хватило на одну кружку ароматного чая, он включил его кипятиться. Пока вода неспешно нагревалась, Секби взял телефон и опустился на стул. Чуть больше часа назад ему написал его друг – Нео. С нетерпением открыв чат, он пробежал глазами по сообщению. Ты же пойдешь на сходку? ⁰⁹.²⁶ Да, а что? – быстро напечатал Секби, ожидая ответа. Долго ждать не пришлось, весть пришла почти мгновенно. ¹⁰.³² Сходку перенесли на следующие выходные, большинство сейчас заняты и не смогут придти, поэтому решили перенести. Тоже не доволен этой новостью. Я так ждал этих выходных, а тут это. Если есть желание можем вдвоем погулять. ¹⁰.³³ Внутри Секби разлилось лёгкое разочарование. Обидно. Я тоже ждал этих выходных, все дела перенес на завтра. Пошли, дай мне пятнадцать минут. ¹⁰.³³ Отложив телефон на стол, Секби поднялся со стула и с предвкушением заварил себе чай. Пусть планы и изменились, день всё ещё обещал быть интересным.Быстро позавтракав и одевшись, не позабыв захватить куртку – осенний воздух уже наполнился ощутимой прохладой, а ледяной ветер не обещал пощады – парень выскочил из квартиры. Щёлкнув замком, он дважды повернул ключ, словно ставя точку в домашнем уюте, и стремительно бросился вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. В мгновение ока оказавшись на улице, Секби почувствовал, как неожиданный порыв ветра хлестнул по лицу, невольно заставив зажмуриться. Нео уже подходил к подъезду. За отведённые Секби пятнадцать минут он неспешно добрался до места встречи и теперь, с лёгкой укоризной во взгляде, ожидал его. Приблизившись, Нео протянул руку для приветствия. — Привет. Я уже думал, ты давно вышел и идёшь мне навстречу, а ты только-только появляешься. — Привет. Я же написал, пятнадцать минут и я выхожу, – ответил Секби, пожимая предложенную руку. — Вообще-то прошло полчаса, – не преминул заметить Нео. — Не умничай. Тебе это не к лицу, – отрезал Секби. Нео промолчал, но в качестве ответа отвесил ему ощутимый подзатыльник. В непринуждённой болтовне парни направились к ближайшему магазину. Разговор плавно перетекал с одного на другое: от будничных забот до абсурдных вопросов и не менее абсурдных ответов. Достигнув цели, они зашли внутрь. В планах было купить что-нибудь освежающее и перекусить. Выбор пал на две маленькие бутылки колы и две пачки чипсов. Расплатившись на кассе, они вышли на улицу, где Секби не смог сдержать зевок. Нео, с лукавой улыбкой, тут же засунул палец в открытый рот приятеля. Секби бросил на него недовольный взгляд. — Фу, говнюк вонючий, я тебе это ещё припомню. — Да, да, конечно, конечно, – со смехом ответил Нео, отворачиваясь. Пока Нео отвернулся, Секби решил воспользоваться шансом и ответить ему тем же – отвесить звонкий подзатыльник в отместку за проявленную ранее фамильярность. Однако, его намерение не было суждено сбыться. Внезапно к ним подбежал парень, весь запыхавшийся, словно спасаясь от преследования или только что преодолев длинную дистанцию. Беловолосый незнакомец замер прямо перед ними, с испугом глядя на них расширенными глазами, не в силах вымолвить ни слова. Нео и Секби обменялись удивленными взглядами. Наконец, один из них решил прервать молчание и выяснить, что произошло. — Братан, всё хорошо? Что случилось? – спросил Нео, переводя взгляд то на друга, то на взволнованного незнакомца. — Да я кошку потерял! – с дрожащим голосом ответил тот. – Пожалуйста, помогите найти её! Мне одному явно будет нелегко, я вас потом отблагодарю! — Не волнуйся, мы поможем. Веди нас туда, где нам её искать, – отозвался Секби и, увлекая за собой недовольного Нео, последовал за беловолосым незнакомцем. В тягостной тишине они быстрым шагом направились в район, где жил потерявший кошку парень. Лишь Нео, время от времени, недовольно шептал Секби на ухо: — И зачем нам этому типу помогать? Это его проблемы, что потерял свою сраную кошку, пусть сам ищет. — Да ладно тебе, сейчас быстро найдём эту кошку и пойдём дальше гулять. Сделаем хоть одно доброе дело, – с улыбкой ответил Секби, понизив голос до шёпота. Путь выдался долгим и утомительным. У Нео в голове уже крутились сомнения: зачем идти так далеко за помощью, когда можно попросить соседей или найти кого-нибудь поблизости? Однако, оглядевшись по сторонам, он понял, что улица словно вымерла – ни души. Возможно, сейчас все заняты и отдыхают, поэтому и царит такая тишина. Его размышления прервал голос: — Вот мы и пришли! Она не могла далеко убежать, давайте разделимся, так у нас будет больше шансов найти её. Покидая место встречи, парни разошлись в разные стороны. Секби принялся осматривать окрестности многоэтажки, а Нео, с явной неохотой, побрёл чуть дальше. В мыслях он всё ещё негодовал из-за сорвавшейся прогулки, из-за этого нежданного незнакомца с его пропавшей кошкой. Засунув руки в карманы, Нео вяло шагал по асфальту, уставившись под ноги. Внезапно, словно из ниоткуда, выскочила кошка и, ласково мурлыкая, прильнула к его ногам, начиная тереться о штанины. Нео отпрянул, с любопытством разглядывая животное, а затем опустился на корточки. — Ты ли потеряшка? Чего убежала-то? – пробормотал он, вздохнув и подхватывая кошку на руки. – Ну, пошли к твоему безнадёжному хозяину. Нео развернулся и зашагал обратно, к месту встречи. Его взгляд был устремлён на кошку, удобно устроившуюся в его руках. На удивление, она вела себя спокойно, не пытаясь вырваться, не шипела и не царапалась. Нео большим пальцем слегка поглаживал её пушистую шерстку, периодически бросая взгляд на дорогу впереди, где уже виднелись две фигуры, о чём-то оживлённо беседующие. Секби, к тому времени, уже успел обойти здание, но так и не обнаружил пропавшую кошку. Чувствуя лёгкое разочарование, он направился к незнакомцу, чтобы сообщить о безуспешности своих поисков. Кошка могла убежать далеко, а то и вовсе пропасть навсегда… — Эй! Потеряшка! Эта та кошка, которую ты потерял? – крикнул Нео, привлекая к себе внимание и приближаясь к ним. Беловолосый незнакомец обернулся на голос и, увидев кошку в руках Нео, расплылся в счастливой улыбке. С радостным возгласом он поспешил навстречу. Подбежав, юноша бережно взял кошку на руки и прижал к себе. — Да, да! Это она! Спасибо вам огромное за помощь! – он принялся нежно гладить свою питомицу, с благодарностью глядя на своих спасителей. – Как же мне вас отблагодарить? — Да не стоит благодарностей, мы просто рады, что помогли и нашли эту милую кошечку, – ответил Секби, подходя ближе. — Так дело не пойдёт, – запротестовал незнакомец. – Пойдёмте ко мне хотя бы чай попьём с печеньем. Пойдёмте, пойдёмте. Мне даже неловко становится, что вы мне помогли, а я вас совсем не отблагодарил! – Юноша развернулся и направился к своему подъезду, приглашая их за собой. Нео, идя рядом с Секби, вновь принялся шептать ему на ухо своё недовольство: — Слушай, давай уже пойдём своей дорогой? Мы же уже помогли, чего ещё тут торчать? Но едва он договорил, их вновь прервал чужой голос: — Ребят, а вы не могли бы мне ещё немного помочь? Мне нужно диван отодвинуть, чтобы кое-что достать из-под него, а я один никак не справлюсь. — Не переживай, поможем, – ответил Секби и, обернувшись к Нео, прошептал ему в ответ: – Давай поможем бедному. Видно же, что он один живёт, и помочь ему некому. Может, у него какие-то проблемы? Нео промолчал, но после недолгих колебаний всё же кивнул. — Ладно, поможем. Но сразу после этого уходим. Мы и так слишком много времени на него тратим. *** Миновав порог, парни оказались в прихожей квартиры, где их взгляду предстал интерьер, словно застывший во времени. Казалось, ремонт здесь давно уже оплакивал свою ушедшую молодость, словно навещая старенькую бабушку. Обои, ещё со времён СССР, с поблекшими узорами, старый комод, скрипучий шкаф, двери, помнящие не одно поколение жильцов – всё дышало прошлым, если не сказать – ветхостью. Но, помимо всего этого, в воздухе витал отталкивающий, затхлый запах. Казалось, здесь что-то сгнило, перемешавшись с ароматом старости и сырой плесени. Опустив взгляд, Нео и Секби заметили, что полы – под стать остальному интерьеру – были не только старыми, но и, судя по всему, давно не мытыми. Нео невольно поморщился от увиденного и бросил взгляд на Секби, который изо всех сил пытался скрыть свою реакцию на царящую здесь обстановку. Хозяин квартиры, весело мурлыча что-то себе под нос, прошёл вперёд и опустил кошку на пол. Затем обернулся к гостям и, разуваясь, с широкой улыбкой произнёс: — Чего встали-то? Проходите вперёд, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома! Вслед за Джастом разувшись, парни прошли чуть дальше, а затем направились на кухню, ожидая своего нового знакомого. На кухне вонь ощущалась значительно сильнее, и казалось, что именно здесь скрывается источник этого зловония. Спустя несколько минут к ним присоединился и Джаст, всё также сияя радостной улыбкой. — Совсем забыл представиться! Меня зовут Джаст, а вас как, ребятки? Садитесь за стол, сейчас чайник поставлю. — Я Секби, а это Нео. Приятно познакомиться, Джаст, – ответил Секби, стараясь выглядеть приветливым и, с натянутой улыбкой, присел на стул. Нео, последовав примеру друга, тоже сел за стол и, не отрываясь, пристально наблюдал за Джастом, монотонно постукивая пальцем по шершавой деревянной поверхности. — Слушай, а что за вонь у тебя в квартире? Сдох кто-то, что ли? Воняет уж жутко, прости за прямоту, – не выдержал Нео и выпалил вопрос, мучивший его с самого порога. — Вонь? Странно, я вообще ничего не чувствую, – пожал плечами Джаст. – Наверное, уже привык к этому запаху. Мне кажется, что это идёт из квартиры этажом выше. Я дома почти не бываю, с одних выходных до других работаю, так что бываю здесь только по выходным. Нео лишь коротко кивнул в ответ и перевёл взгляд на своего друга. Кухню вновь окутала тишина, нарушаемая лишь тихим гудением нагревающегося чайника, а затем – щелчком выключателя. Джаст проворно достал из шкафчика две кружки и бросил в каждую по чайному пакетику. Затем, незаметно для гостей, добавил в каждую кружку щепотку белого порошка – снотворного. Дождавшись, когда чайник закипит, Джаст залил кипяток в кружки и старательно размешал, растворяя содержимое. Затем поставил их на стол, а сам отошёл за печеньем. Извлекая его из шкафа, он вновь одарил гостей широкой улыбкой. — Я не буду чай, спасибо, – внезапно произнёс Нео, отводя взгляд от кружки в сторону Джаста. — Почему? Не любишь чёрный чай? У меня есть зелёный, если хочешь. — Да я уже дома попил, спасибо. Секби, не обращая внимания на диалог, взял одно печенье и сделал глоток горячего чая, который приятно обжёг горло. Затем откусил кусочек печенья, и в голове промелькнула мысль о том, что оно довольно вкусное. Откусив ещё кусочек, он похвалил печенье вслух. — Ну… не смотря на эту вонь, здесь довольно-таки уютно! Словно живёшь в прошлом. Правда, у тебя немного прохладно, – отметил Секби, стараясь быть вежли вым. — Да, у меня окно в другой комнате открыто, поэтому и прохладно. Тебе долить чайку? – заботливо предложил Джаст. — Нет, спасибо, не нужно, – ответил Секби. Ещё несколько минут они провели в молчании, нарушаемом лишь редкими репликами. Нео, погруженный в свои мысли, то и дело бросал настороженные взгляды на Секби и Джаста, монотонно постукивая пальцем по столешнице. Секби, допив свой чай, с улыбкой посмотрел на хозяина квартиры. — Спасибо большое за чай! Ну что, чем помочь нужно? Давайте мы поможем и пойдём уже, а то у нас свои дела дома тоже ждут. — Ну, если вы так спешите, то посидите тогда ещё немного, а я потом кого-нибудь другого попрошу помочь. Нео, а ты не мог бы мне с кое-чем другим помочь? Пошли, я тебе покажу, – предложил Джаст, обращаясь к Нео. Джаст с многозначительным взглядом направился в комнату, за ним последовал Нео, настороженно оглядываясь по сторонам. Оказавшись внутри, Джаст прикрыл дверь. Нео окинул взглядом помещение. Судя по всему, это была комната отдыха: кровать, платяной шкаф, наверняка забитый вещами, маленькая тумбочка возле кровати и окно, забранное решеткой. Обстановка была скромной, но для жизни большего и не требовалось. — И чем помочь-то нужно? – равнодушно поинтересовался Нео, бросив быстрый взгляд на Джаста. — Закрой сначала окно, пожалуйста. А то дует, – попросил Джаст, указав на распахнутое окно. Нео кивнул и, подойдя к окну, быстро захлопнул створки. Однако, едва он успел повернуться, как на его голову обрушился сокрушительный удар чем-то тяжёлым. Тело Нео обмякло и рухнуло на подоконник. Джаст, убедившись, что парень без сознания, бережно опустил его на пол. Затем достал из шкафа несколько крепких верёвок и принялся тщательно связывать ноги и руки Нео, затягивая узлы намертво. Не забыл он и про рот, который заткнул кляпом из старой тряпки. Убедившись, что с Нео покончено, Джаст вышел из комнаты и направился на кухню, где Секби мирно спал, сложив руки на столе и опустив на них голову. Беловолосый нежно подхватил потерявшего сознание парня на руки и, стараясь не разбудить, перенёс его в гостиную, бережно укладывая на диван. *** Сквозь пелену сна Секби внезапно пробудился посреди ночи. Гостиная была погружена в кромешную тьму, лишь в дальнем углу мерцала тусклым светом старая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены. Повернув голову, чтобы осмотреться, Секби невольно вздрогнул – он был здесь не один. Прямо возле дивана, в полумраке, сидел Джаст и, с загадочной улыбкой, наблюдал за его спящим лицом. Сон как рукой сняло, а сердце бешено заколотилось в груди. — Доброе утро, хотя какое уж тут утро, – спокойно произнёс беловолосый, поднимаясь на ноги. – Долго же ты спал. — Ты давно здесь сидишь? – Секби прижал руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение, не отрывая взгляда от Джаста. — Достаточно, чтобы успеть заскучать, – ухмыльнулся Джаст. — Где Нео? Нам уже пора идти, – попытался Секби сохранить спокойствие в голосе. — Ночь на дворе, а ты уже собрался уходить? Уже поздновато. Пошли, покажу тебе, где твой дружок, – ответил Джаст, и медленным шагом направился в сторону кухни, не оборачиваясь, чтобы проверить, следует ли Секби за ним. Секби, чувствуя нарастающее беспокойство, поднялся с дивана и, повинуясь неодолимой силе, последовал за Джастом. Руки слегка дрожали, но он не мог понять, что вызывает этот трепет – страх, волнение или предчувствие беды. Достигнув кухни, Секби замер на пороге, поражённый увиденным. Нео сидел, привязанный к стулу. Его одежда была испачкана кровью, а голова бессильно опущена на грудь. Джаст обошёл стул и, встав за спиной Нео, рукой грубо поднял его подбородок, демонстрируя Секби искажённое побоями лицо. Секби с ужасом увидел запекшуюся кровь из разбитого носа, разорванные губы и огромный синяк, расплывшийся вокруг глаза. — Нео! Ты что с ним сделал?! – в голосе Секби прозвучала неприкрытая тревога, когда его взгляд застыл на закрытых глазах друга. — С ним всё хорошо, не переживай ты так за него. Посмотри на его лицо, красивый же, правда? – Джаст улыбнулся, нежно проводя пальцем по щеке Нео, вверх и вниз, будто любуясь произведением искусства. — Отпусти его! Прекрати его трогать! Зачем ты его связал?! – Секби сделал шаг вперёд, но всё же держал дистанцию, опасаясь этого безумного спокойствия. — Не командуй. Не в той позиции ты сейчас, – тон Джаста стал жестче. Он отпустил подбородок Нео, и голова того снова безвольно упала. Парень сделал шаг в сторону голубоглазого, смотря на него с явным недовольством. – Веди себя тише. Нам же не нужно лишнее внимание, правда? — Развяжи его! Зачем ты это сделал с ним?! Дай мне ответы! – Секби смотрел на него с мольбой и надеждой, пытаясь найти в его глазах хоть каплю рассудка. Но Джаст лишь сжал руку в кулак и, подойдя ещё ближе, без предупреждения ударил Секби по лицу. От резкого удара Секби согнулся пополам, прижимая ладонь к только что получившему удар месту, и опустил взгляд. Джаст схватил его за запястье, приподнимая, а второй рукой крепко сжал подбородок Секби, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Затем приблизился ещё ближе, почти касаясь лицом. — Сейчас и ты окажешься рядом с ним. Давай ты будешь хорошим мальчиком и будешь слушаться. Как тебе? Выбор за тобой. Если ты будешь кричать, то я зашью тебе рот, – Джаст смотрел прямо в голубые глаза Секби, и в его улыбке заиграли жуткие огоньки. Секби замолчал. Его взгляд метался между глазами Джаста и его губами, а затем он медленно кивнул, соглашаясь. После этого Джаст отпустил его подбородок и отступил. Голубоглазый посмотрел на Джаста, ища негласное согласие, чтобы подойти к другу. Получив немой знак, он бросился к Нео. Тот дышал, был жив, но по-прежнему без сознания. Секби взял его лицо в свои руки, поднял и внимательно всмотрелся в побои. Джаст спокойно стоял и наблюдал за этой сценой, а затем подошёл, взял Секби за запястье и, не говоря ни слова, повёл обратно в зал. — Зачем ты с ним так нянчишься? Живой же, к сожалению, – Джаст толкнул Секби на диван, и тот с глухим стуком упал на мягкую обивку. Хозяин квартиры встал над ним, с недовольством глядя сверху вниз. — К сожалению?! Ты в своём уме?! Ты собирался его убивать?! – воскликнул Секби, вскакивая на ноги. — Нет, я не буду убивать, потому что ты его убьёшь, – Джаст улыбнулся, и эта улыбка показалась Секби леденящей. Затем он сел рядом на диван, не сводя с него глаз. — Я не буду его убивать! Отпусти нас и всё! – отчаянно выкрикнул Секби, пытаясь достучаться до разума, который, казалось, был безнадёжно потерян. Джаст лишь медленно покачал головой, и его улыбка стала ещё шире, обнажая в тусклом свете лампы слишком белые зубы. — Ох, Секби, Секби… Какой ты наивный. Ты же и сам знаешь, что выбора у тебя нет, – ответил он, поднимаясь с дивана и плавно прохаживаясь перед ним. – И ты убьёшь его. Потому что, когда придёт время, ты поймёшь, что это единственный способ. Единственный путь к свободе. Или, по крайней мере, к тому, что от неё останется. Секби почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Он с трудом сглотнул, пытаясь найти хоть одно слово, хоть один аргумент против этой безумной, извращённой логики. Мысли путались, словно вязкий туман. — Что тебе нужно? Деньги? Я отдам тебе всё, что у меня есть! Только отпусти нас! – его голос дрожал, но он старался говорить твёрдо, цепляясь за последнюю надежду. Джаст остановился напротив него, склонился чуть ближе, и его глаза сверкнули в тусклом свете старой лампы. – Деньги? Нет, Секби. Мне нужно не это. Мне нужно… искусство. Твоё искусство, твоё решение. Твоё преображение. – Он распрямился и медленно обвёл взглядом обшарпанную комнату, словно в ней скрывалось нечто невидимое для других, какая-то высшая цель. – Видишь ли, это место... оно нуждается в обновлении. А иногда, чтобы создать нечто новое, нужно разрушить старое. Секби лихорадочно осматривал зал, его взгляд метался по углам, ища глазами хоть что-то, чем можно было бы себя защитить, хоть какой-то путь к спасению. Но в комнате царила унылая пустота, лишь старые, потрёпанные временем предметы, которые могли бы служить лишь декорациями для его нарастающего кошмара. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, – прошептал Секби, пытаясь выиграть время, собрать мысли, найти выход из этой ловушки. – Какое искусство? Я не художник! Джаст хмыкнул. – О, ты куда больший художник, чем думаешь. Твоя жизнь – это твоё полотно. А сейчас... мы просто добавим новые, яркие краски. Или, быть может, сотрём старые, чтобы освободить место. – Он снова подошёл ближе к Секби, и его тень накрыла парня, словно хищная птица, готовая к атаке. – А знаешь, Секби, что самое интересное? Ты уже начал. Твой первый шаг был, когда ты согласился помочь мне искать кошку. Моя кошка, которую я и не терял вовсе. У Секби перехватило дыхание. Он вспомнил спокойствие кошки в руках Нео, её полное отсутствие страха. Он вспомнил зловоние в квартире, которое Джаст "не чувствовал". Вся эта наигранная игра, это представление – всё было ложью, искусно сотканной западнёй, с самого начала. Холодный пот выступил на лбу, стекая по вискам. — Почему? Зачем это всё? – выдохнул он, чувствуя, как реальность ускользает из-под ног, погружая его в безумие. Джаст снова улыбнулся, но на этот раз в его улыбке было что-то глубоко печальное, почти меланхоличное, словно он сокрушался о неизбежности. – Потому что я одинок, Секби. И мне нужны новые... друзья. Очень, очень близкие друзья. – Он протянул руку и медленно, почти ласково, провёл кончиком пальца по щеке Секби, по тому самому месту, куда только что ударил. От этого прикосновения Секби застыл, как от ледяной воды, по всему телу пробежала дрожь. – И мы с тобой, Секби, будем самыми лучшими друзьями. Навсегда. — Навсегда? — голос Секби прозвучал хрипло, почти неслышно. Он отшатнулся от прикосновения Джаста, словно от прикосновения змеи, но возможности отступить дальше не было — сзади был диван. — Почему… почему именно мы? Почему именно к нам ты подошёл? Чем мы тебе так… приглянулись? — слова вылетали обрывками, словно Секби задыхался. Мысли отчаянно цеплялись за попытку найти хоть какой-то смысл в этом безумии, хоть какую-то логику, которая могла бы привести к выходу. Джаст отдёрнул руку, его улыбка слегка померкла, уступая место задумчивому выражению. Он отошёл на пару шагов, словно оценивая Секби издалека, как художник оценивает картину. — Почему вы? — повторил он вопрос, словно смакуя его, а затем его взгляд вновь приобрёл ту самую жутковатую весёлость. — А почему бы и нет, Секби? Ты был так... приветлив. Так готов помочь. А твой друг Нео... такой импульсивный, такой простой. Вы были идеальны. Идеально подходили для моего замысла. — Он снова обвёл взглядом комнату, а затем остановился на Секби. — Вы стояли там, такие молодые, такие полные жизни. Я просто... почувствовал. Почувствовал, что именно вы сможете понять. Или, по крайней мере, стать частью моего понимания. Секби не мог отвести взгляда от Джаста. Его слова, такие обыденные и одновременно жуткие, скользили по коже мурашками. Понимание? Какое понимание? — Мы тебе ничем не навредили! — в отчаянии воскликнул Секби. — Зачем ты это делаешь?! Это же не... нормально! Джаст резко качнул головой, его глаза загорелись странным огнём. — Нормально? Что такое нормально, Секби? Нормально — это скучные дни, повторяющиеся беседы, предсказуемые эмоции? — Он почти засмеялся, но звук был сухим и безрадостным. — Нет. Я ищу истину. Истинные реакции. Истинное искусство, рождённое в моменты, когда все маски сброшены. Когда человек стоит на краю, и ему нужно сделать выбор. Тот самый выбор, что определит его суть. Он снова приблизился, его голос стал тише, почти заговорщическим. — Вы ведь сами сказали, что вам скучно. Что ждали этих выходных. А теперь, Секби, скучно не будет. Это будет самое насыщенное событие в твоей жизни. И ты будешь его главным героем. И ты, мой друг, создашь свой шедевр. Джаст протянул руку и, прежде чем Секби успел отреагировать, коснулся его подбо родка, слегка приподняв голову. В его глазах не было злобы, лишь странное, научное любопытство. — А теперь, Секби, пришло время для первого урока. Урока послушания. И понимания того, что в этой игре… правила устанавливаю я. И твой единственный выбор — это как ты будешь играть. С достоинством или с отчаянием. Секби сглотнул. Слова Джаста, его взгляд – всё это давило, превращая воздух в густой, удушающий кисель. Достоинство или отчаяние? Что за выбор? Он попытался вырваться из хватки на подбородке, но Джаст лишь сильнее сжал пальцы, и боль пронзила челюсть. — Не нужно меня учить, — прохрипел Секби, его глаза метали гневные искры, несмотря на страх. — Я не буду играть в твои игры. Я не стану… я не буду твоей игрушкой! Отпусти нас! Улыбка Джаста вновь расцвела, но теперь в ней не было ни тени тепла, лишь отстранённая, ледяная насмешка. Он отпустил Секби, и тот отшатнулся назад, едва не упав на диван. — Ах, Секби. Эта горячность… она так привлекательна. Но и так… неэффективна. Ты ведь видел, что произошло с твоим другом, когда он решил “не умничать”? — Джаст медленно двинулся к кухонному проёму, и Секби невольно напрягся, вспоминая жуткое зрелище. — Нео сейчас отдыхает. И ты тоже отдохнёшь. Но сначала… первый урок. Урок послушания. Он начинается с мелочей. Джаст исчез за дверью кухни, оставив Секби одного в полутьме зала. Тишина мгновенно наполнилась гулким стуком его собственного сердца. Что делать? Бежать? Куда? Дверь, скорее всего, заперта. Кричать? Он вспомнил угрозу Джаста про зашитый рот. Этот человек был не просто сумасшедшим, он был абсолютно непредсказуемым и, судя по всему, очень решительным. Через мгновение Джаст вернулся, неся в руках небольшой, поблёскивающий металлом инструмент, похожий на щипцы или плоскогубцы, и моток тонкой, но прочной верёвки. Вид этих предметов заставил Секби инстинктивно сделать шаг назад, чувствуя, как адреналин обжигает вены. — Что это? — прошептал он, голос едва прорывался. — Это? Это просто инструменты для работы, — спокойно ответил Джаст, его тон был до того будничным, что от этого становилось ещё страшнее. — А это… — он указал на веревку, — для того, чтобы ты не заскучал. Или не натворил глупостей. Он подошёл к Секби, и теперь в его глазах не было ни намёка на прежнюю фальшивую приветливость. Была лишь холодная, сосредоточенная решимость. — Садись на диван, милый. И не пытайся сопротивляться. Ты же не хочешь, чтобы мы испортили твоё прекрасное лицо ещё до начала нашего… совместного творчества? Секби почувствовал, как ноги подкашиваются. Он понимал, что сопротивление в данный момент будет бесполезным и только усилит гнев этого человека. Его взгляд метнулся к двери, потом к окну – слишком высоко. Отчаянно пытаясь сохранить хоть каплю контроля, Секби медленно опустился на диван, его тело было напряжено до предела, готовое к любой боли, к любой унизительной процедуре. Джаст довольно кивнул, словно Секби только что сдал первый экзамен. Он подошёл к нему сзади и начал ловко и крепко связывать ему руки за спиной, а затем ноги. Каждый узел был затянут с профессиональной точностью, безжалостно, не оставляя Секби ни единого шанса на освобождение. Веревка врезалась в кожу, но Секби стиснул зубы, не издав ни звука. Он чувствовал себя пойманным зверем, запертым в ловушке, откуда нет выхода. Когда Джаст закончил, он отошёл на пару шагов, с удовлетворением оглядывая свою "работу". Секби был обездвижен, его тело стало непослушным, скованным, но в его глазах всё ещё горел несломленный огонь. — Вот так гораздо лучше, — проговорил Джаст, и его улыбка вновь вернулась, теперь уже без фальши, но от этого ещё более жуткая. — Теперь мы можем приступить к настоящему знакомству, дорогой. Нашему… очень, очень личному знакомству. А урок послушания, поверь, ты усвоишь очень быстро. Секби, связанный и неподвижный, чувствовал, как дрожит каждая клеточка его тела, но он отказывался проявлять этот страх внешне. Он лишь смотрел на Джаста, пытаясь своим взглядом прожечь в нём хоть какую-то брешь, найти слабые места, которые могли бы привести к спасению. Но глаза Джаста были пусты, холодны и полны лишь странного, хищного предвкушения. — Зачем всё это? Что ты хочешь от меня? — прохрипел Секби, его голос был глухим и надломленным, но всё ещё звучал вызовом. Он цеплялся за любой вопрос, пытаясь хоть как-то понять происходящее, оттянуть неизбежное. Джаст медленно обошёл диван, его шаги были почти бесшумными. Он присел на журнальный столик напротив Секби, наклонился вперёд, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица связанного парня. От него исходил тот же отталкивающий запах старой квартиры, смешанный с чем-то неуловимо металлическим, острым. — От тебя? — прошептал Джаст, и его голос был мягким, ласковым, что делало его ещё более пугающим. — От тебя мне нужна реакция, милый. Настоящая. Не та, которую ты демонстрируешь миру, играя роль хорошего студента. Мне нужен твой… первобытный ужас. Твоя борьба. Твой момент выбора, который я тебе предложу. Он вытащил из кармана складной нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете лампы, отбрасывая тонкий блик на стены. Секби инстинктивно втянул воздух, его глаза расширились от ужаса. Он почувствовал, как сердце, и без того бешено колотящееся, замерло на мгновение, а затем забилось с утроенной силой, отбивая тревожную барабанную дробь. — Не... нет... — выдохнул Секби, пытаясь отвести взгляд от холодного металла, но глаза словно примёрзли к нему. Джаст проигнорировал его мольбу. Он поднял руку Секби, осматривая её с почти художественным интересом, словно оценивая форму и текстуру. Его палец осторожно скользнул по запястью, туда, где пульсировала синяя вена. — У тебя такие тонкие вены, Секби. Красивые. — Джаст склонил голову набок, его взгляд стал серьёзным, сосредоточенным. — Мне нужно понять тебя. Твои пределы. И это, мой дорогой, начинается с… небольшого наблюдения. Джаст отпустил руку Секби и встал, а затем медленно поднялся с журнального столика. Он вновь одарил Секби своей жутковатой улыбкой, в которой теперь промелькнуло что-то новое – предвкушение. Затем, не говоря больше ни слова, он развернулся и, по-прежнему бесшумно ступая, направился на кухню, оставив Секби одного, связанного, в тревожной тишине зала. Звук его удаляющихся шагов растворился, а затем послышался глухой стук, словно кто-то что-то уронил. Секби не мог пошевелиться, не мог кричать. Он прислушивался, его сердце колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Что Джаст собирается делать? Какое "наблюдение"? Ужас от предчувствия сковал его тело. Через несколько мгновений из кухни донёсся сдавленный стон. Затем ещё один, более отчётливый, полный боли и замешательства. Это был Нео. Джаст разбудил его. В голове Секби пронеслись картины того, что сейчас могло происходить там. Удар по лицу, синяки, кровь из носа… Нео не был готов к такому, он был гораздо импульсивнее Секби, менее сдержан. Его страх за друга смешался с ужасом от собственной беспомощности. Спустя ещё несколько мучительных минут Джаст вернулся. На его лице играла та же отстранённая, странная улыбка. В руке он держал мокрую, окровавленную тряпку, которую небрежно бросил на пол возле Секби. — Твой друг, — спокойно произнёс Джаст, садясь обратно на журнальный столик. — Он такой… шумный. Но очень, очень выразительный. — Он провёл рукой по своим волосам, поправляя их. — Ему так не понравилась перспектива оставаться связанным. А потом ему не понравилось, как я его... убеждал. Секби почувствовал, как содержимое желудка подступает к горлу. Он изо всех сил сдерживал подступающую тошноту, пытаясь не выдать себя. Кровь на тряпке... Что именно Джаст делал с Нео? Какие "убеждения" использовал? Воображение рисовало жуткие картины, одна страшнее другой. — Что ты… что ты сделал с ним? — выдавил Секби сквозь стиснутые зубы. Джаст наклонился вперёд, его глаза снова смотрели прямо в голубые глаза Секби, и в них не было ни капли раскаяния, лишь странное, научное любопытство. — Я лишь показал ему, что сопротивление… бесполезно. И что единственный способ облегчить боль — это принять неизбежное. — Он снова улыбнулся. — Как видишь, теперь он гораздо спокойнее. Спит. Хотя я уверен, он скоро опять проснётся. А потом… мы продолжим наше знакомство. Все вместе. У тебя будет возможность увидеть его реакцию. А он увидит твою. Это ведь так интересно, Секби, наблюдать, как меняются люди под давлением. Как они начинают… проявлять свою истинную суть. *** Джаст, с его странной, почти невинной улыбкой, поднялся с журнального столика. — А теперь, Секби, — проговорил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на предвкушение, — пришло время для более тесного знакомства. Для всех нас. Он подошёл к связанному Секби, нежно, но крепко схватил его за плечо, помогая подняться. Секби попытался устоять на онемевших ногах, но верёвки врезались в кожу, и он лишь споткнулся, чуть не упав. Джаст поддержал его, но это движение было скорее демонстрацией силы, чем сочувствием. Он повёл Секби через зал, мимо тускло мерцающей лампы, и далее, в глубь квартиры. Каждый шаг давался Секби с трудом, ноги путались, а вонь, кажется, усиливалась с каждым поворотом. Старые, протёртые ковры под ногами, затхлый воздух, тяжёлый и липкий, давили на него. Он чувствовал себя марионеткой, которую ведёт невидимая рука, и это ощущение беспомощности было хуже любой боли. Наконец, они оказались на кухне. Зловоние здесь и правда было нестерпимым, оно въедалось в лёгкие, вызывая горечь во рту. Но не это привлекло внимание Секби. Прямо посреди кухни, привязанный к старому, шаткому стулу, сидел Нео. Голова Нео была неестественно запрокинута назад, опираясь на спинку стула. Глаза были полуоткрыты, зрачки мутные и расширенные, но он явно был в сознании. Толстовка испачкана свежими пятнами крови, а нос, кажется, сломан окончательно, так как запекшаяся струйка тянулась до самого подбородка. Губы были разбиты и распухли, а под глазом расцвёл багрово-лиловый синяк, по сравнению с которым прежний казался лишь бледным отпечатком. Ноги и руки Нео были крепко привязаны к ножкам и спинке стула грубыми веревками, а во рту виднелся грязный кляп. Секби ахнул, пытаясь вырваться, но Джаст лишь крепче сжал его плечо, принуждая стоять на месте и смотреть. Он чувствовал, как волна вины и отчаяния захлёстывает его. Это его вина, что Нео здесь, в этом ужасе. Нео медленно повернул голову, его мутные глаза встретились с взглядом Секби. В них читались боль, гнев и… мольба. Он попытался издать звук, но кляп лишь глухо приглушил его попытку. Всё его тело дрожало от усилий. Джаст же, наслаждаясь этой сценой, мягко подтолкнул Секби к другому стулу. — Вот, Секби. Садись. Мы ведь не хотим, чтобы ты устал стоять, правда? Особенно когда начинается самое интересное. — Его голос был таким же спокойным, каким он был, когда предлагал чай. Секби, оцепеневший от ужаса, позволил себя усадить. Джаст быстро, ловкими движениями, привязал и его к стулу, используя те же крепкие веревки. Когда последняя верёвка была затянута, Джаст отошёл на пару шагов, с удовольствием оглядывая обоих пленников. — Вот так гораздо лучше, — прошептал он, и его взгляд скользнул от одного друга к другому. — Наконец-то вы вместе. И теперь, когда мы все в сборе… мы можем по-настоящему познакомиться. Я уверен, нам есть о чём поговорить. И что показать друг другу. Тишина на кухне стала осязаемой, давящей, прерываемой лишь неровным дыханием Секби и еле слышными стонами Нео, которые кляп превращал в невнятное мычание. Вонь гнили и затхлости казалась теперь частью этой сцены, проникая глубоко, оседая на языке. Секби смотрел на Нео, чьи глаза, полные боли и отчаяния, отвечали ему. В этом взгляде читался немой вопрос: "Что произошло? Что теперь будет?" – и Секби не имел ответа. Джаст, удовлетворённый своим творением, медленно подошёл к столу. На нём, среди крошек и пятен, уже стоял тот самый чайник, из которого недавно заваривался "усыпляющий" напиток. Джаст взял его, а затем из шкафчика достал старую, потрёпанную кружку. — Я, конечно, понимаю, что вы сейчас не в лучшем расположении духа для чаепитий, — проговорил Джаст, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на притворное сожаление. — Но всё же, для хорошего разговора нужно быть… бодрым. Не так ли, Нео? Он подошёл к Нео и, не обращая внимания на его попытки сопротивляться, вынул кляп изо рта друга. Нео закашлялся, пытаясь вдохнуть воздух, но затем из его горла вырвался хриплый, полный ненависти выкрик: — Мразь! Отпусти нас, ублюдок! Джаст лишь равнодушно пожал плечами, словно это были обычные слова приветствия. Он налил кипяток в кружку, добавил туда что-то из маленькой бутылочки, которую вытащил из кармана, и медленно размешал ложкой. Из кружки пошёл пар, и Секби почувствовал лёгкий, едкий запах, совсем не похожий на аромат чая. — Это… — Джаст поднёс кружку к носу Нео. — Это поможет тебе прояснить сознание, дружок. И заодно немного успокоит боль. Чтобы ты мог оценить всю прелесть нашей встречи. Нео отчаянно затряс головой, отказываясь пить. Он мотал ей из стороны в сторону, пытаясь увернуться от кружки. Но Джаст был сильнее. Крепко схватив Нео за затылок, он прижал кружку к его губам, заставляя сделать несколько глотков. Жидкость полилась по подбородку Нео, смешиваясь с кровью, но часть её всё же попала внутрь. Нео начал кашлять, его тело дёрнулось, а глаза расширились. Он задыхался, а затем его взгляд стал стеклянным. Тело обмякло, голова снова безвольно упала на грудь, но он не потерял сознание полностью – лишь погрузился в какое-то странное, притупленное состояние. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Секби с ужасом наблюдал за происходящим. Он пытался кричать, но голосовые связки отказывались повиноваться, лишь судорожно сжимались, издавая немой хрип. Он чувствовал себя парализованным. Джаст отставил кружку. Он снова вернул кляп на место, убедившись, что тот сидит плотно. Затем подошёл к Секби. — Вот видишь, милый? — прошептал он, и в его глазах читалось торжество. — Твой друг теперь готов к нашему… откровенному разговору. Он всё слышит. Всё понимает. Но не сможет ни сопротивляться, ни кричать. И ты… ты будешь говорить. Рассказывать мне. И делать выбор. Очень, очень важный выбор. Джаст медленно поднял руку, погладил Секби по щеке, а затем его пальцы скользнули к его губам. — У тебя такие... нежные губы, Секби. Но пока они могут говорить. И ты будешь говорить. До тех пор, пока я не услышу от тебя то, что мне нужно. Или пока не устану от твоих слов. — Его улыбка стала леденящей. — А теперь... начнём нашу беседу. Начни с того, Секби, что ты больше всего ценишь в жизни. И будь честен. Потому что нечестность… её я не люблю. Совсем не люблю. Секби сглотнул, чувствуя, как его горло сжимается от страха и ярости. Он перевёл взгляд с Джаста на безвольное тело Нео. Друг был жив, но его глаза, затуманенные, смотрели в пустоту, а дыхание было тяжёлым и прерывистым. Осознание того, что Нео всё слышит и чувствует, но не может реагировать, пронзило Секби новой волной отчаяния. — Что ты хочешь услышать? — прошептал Секби, стараясь придать своему голосу хоть какую-то твёрдость, но слова всё равно вышли надломленными. — Свободу? Жизнь? Разве это не очевидно? Джаст хмыкнул, слегка покачав головой. Его палец по-прежнему лежал на губах Секби, теперь уже без малейшего намёка на ласку. — Очевидно? Секби, ты мыслишь слишком примитивно. Эти слова – всего лишь абстракции. А меня интересует конкретика. — Джаст медленно отстранился, его глаза сверлили Секби насквозь. — Ты ценишь свободу? Хорошо. Как далеко ты готов за неё зайти? Что ты готов пожертвовать, чтобы её получить? А жизнь? Чья жизнь, Секби? Твоя? Его? — Он кивнул в сторону Нео, и на его губах вновь заиграла та жуткая, предвкушающая улыбка. — Вот это уже интересно. Джаст прошёл мимо Секби и, остановившись за его спиной, положил руки ему на плечи. Секби инстинктивно вздрогнул от прикосновения, но не смог пошевелиться. Руки Джаста легли тяжёлыми гирями. — Начни с простого, милый. Что для тебя значит дружба? Что значит Нео для тебя? — голос Джаста стал почти бархатным, вкрадчивым, словно он был опытным психологом, а не мучителем. — Расскажи мне. Подробно. И помни, твой друг всё слышит. Каждое слово. Секби почувствовал, как к горлу подступает ком. Рассказывать о Нео, зная, что тот привязан, накачан чем-то и беспомощен? Это было хуже пытки. Но молчать он тоже не мог. Ему нужно было выиграть время. Ему нужно было понять, что творится в голове этого безумца. — Нео… он один из моих друзей, — начал Секби, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрожал. — Особенно здесь, в этом новом городе, где я никого не знал. Он мне очень дорог. Мы познакомились на учёбе… Он всегда был рядом, всегда поддерживал меня. Мы вместе проходили через все трудности, делились всем… Джаст прислушивался, его дыхание было едва слышно за спиной Секби. Время от времени он слегка пожимал его плечи, словно подбадривая или, наоборот, напоминая о своей власти. — Дорог, значит? — промурлыкал Джаст. — Это… трогательно. Такая глубокая привязанность. А что бы ты сделал ради того, кто тебе так дорог, Секби? На что готов пойти, чтобы защитить его? Или… чтобы спасти? Секби чувствовал, как его сознание медленно, но верно сползает в пучину отчаяния. Он понимал, что Джаст играет с ним, вытягивая информацию, чтобы потом использовать её против него. Но молчание было бы ещё хуже. — Я… я готов на всё, — прохрипел Секби. — Абсолютно на всё. Только не трогай его больше. Пожалуйста. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Джаст усмехнулся, его руки слегка сжали плечи Секби, и он наклонился так, что его дыхание опалило ухо парня. — На всё, говоришь? Это очень интересно. — Голос Джаста был тихим, интимным, и от этого становилось ещё страшнее. — Ты уже сделал первый шаг к этому. А теперь… теперь тебе придётся доказать это. И твой первый шаг к доказательству начнётся с того, что ты будешь наблюдать. Внимательно. И учиться. А потом… потом ты будешь делать. Для того, кто тебе так дорог. И для нашего… искусства. Джаст отпустил его плечи и отошёл, направляясь к старому шкафу, стоявшему в углу кухни. Каждый его шаг был неспешным, грациозным, словно он вовсе не собирался вершить чудовищные деяния, а просто выбирал нужный инструмент для повседневной работы. Секби, связанный, не мог отвести взгляда. Он чувствовал, как его зрение обострилось до предела, пытаясь ухватить каждую деталь, понять каждое движение этого человека. Джаст распахнул скрипучую дверцу шкафа. Внутри, кроме пожелтевших полотенец и какой-то ветоши, Секби с ужасом разглядел ряды крюков, на которых висели странные, блестящие предметы. Ножи разных размеров, некоторые из них выглядели пугающе тонкими и острыми, другие – массивными и тяжёлыми. Среди них были и какие-то щипцы, зажимы, тонкие стальные стержни. Всё это было слишком чистым, слишком ухоженным для такой ветхой квартиры, и этот контраст лишь усиливал зловещее предчувствие. Джаст аккуратно снял с крюка что-то длинное, обёрнутое в потемневшую ткань. Развернув её, он явил взору Секби узкий, безукоризненно отполированный скальпель. Лезвие его, словно тонкий месяц, поблёскивало в тусклом свете. Рядом с ним Джаст взял небольшую бутылочку с прозрачной жидкостью и несколько стерильных салфеток. — Видишь, милый? — проговорил Джаст, его голос был всё так же спокоен, словно он проводил экскурсию в музее. — Искусство требует точности. А точность требует… подходящих инструментов. Он повернулся и медленно, с достоинством направился обратно к центру кухни, где сидели пленники. Секби попытался задержать дыхание, но воздух был слишком тяжёлым. Он чувствовал, как его глаза невольно метнулись к Нео, чья голова по-прежнему склонялась на грудь, но его туманный взгляд, кажется, неотрывно следил за Джастом. Джаст остановился между ними, наслаждаясь тишиной, полной невысказанного ужаса. Он положил скальпель и бутылочку на край стола, рядом с рукой Секби, так близко, что тот мог ощутить холод металла. Затем он взял одну из стерильных салфеток, пропитал её жидкостью из бутылочки. Запах спирта резко ударил в нос, смешиваясь с гнилостным амбре квартиры. — Первый урок, Секби, — начал Джаст, и его глаза были прикованы к лицу пленника. — Урок терпения. И наблюдения. Ты ведь хотел понять, зачем я это делаю? Теперь у тебя будет возможность не только понять, но и… прочувствовать. И твой друг, Нео, — Джаст повернул голову в сторону одурманенного Нео, — он тоже будет учиться. И слушать. Он наклонился к Секби, и его взгляд стал невыносимо пристальным. — Начни с того, Секби, что ты больше всего ценишь в жизни. И будь честен. Потому что нечестность… её я не люблю. Совсем не люблю. И я всегда её чувствую. А теперь… говори. Расскажи мне всё. И не вздумай обмануть. Секби чувствовал, как его грудь сдавливает невидимый обруч. Говорить? Что он может сказать этому безумцу, зная, что каждое слово будет взвешено, проанализировано и, возможно, использовано против него и Нео? Скальпель на столе блестел, словно глаз хищника, а взгляд Джаста был холоден и пронзителен. Отчаяние смешалось с яростью, но он понимал, что сопротивление сейчас — это путь к ещё большей боли. Выбор был очевиден: говорить, чтобы выжить. Хотя бы пока. — Я… я ценю… жизнь, — прохрипел Секби, и это была не ложь. Он посмотрел на Нео, на его разбитое лицо, и понял, что эта жизнь — не только его собственная. — Ценю саму возможность дышать, видеть солнце… чувствовать. Ценю… близких мне людей. Моих друзей. Джаст медленно кивнул, его губы растянулись в тонкой улыбке. Он взял стерильную салфетку, пропитанную спиртом, и аккуратно вытер лезвие скальпеля, хотя на нём не было ни пятнышка. Звук едва слышного шороха ткани по металлу показался Секби оглушительным. — Жизнь. Близкие люди. Друзья. — Джаст повторил слова Секби, словно оценивая их звучание. — Интересно. Очень… универсальный ответ. Но знаешь, Секби, я ведь уже слышал подобное. От многих. И каждый раз, когда человек теряет то, что ценит, он начинает ценить это ещё сильнее. А некоторые… начинают ценить совсем другое. Он отложил салфетку и вновь взялся за скальпель. Кончик лезвия скользнул по деревянной столешнице, издавая едва слышный скрежет, от которого у Секби свело зубы. — А что ты ценишь больше? — продолжил Джаст, его взгляд не отрывался от Секби. — Своё дыхание… или дыхание друга? Свой взгляд на солнце… или возможность твоего друга увидеть это солнце снова? — Он медленно поднял скальпель, направив его острый кончик прямо на грудь Секби. — Как высоко стоит цена за чужую жизнь? Особенно когда у тебя в руках есть возможность её изменить. Или… закончить. Секби почувствовал, как мурашки пробежали по телу, а на лбу выступил холодный пот. Джаст не просто слушал его слова – он выворачивал их наизнанку, искажая, превращая в инструменты для своей чудовищной игры. Перед его глазами промелькнули все воспоминания о Нео: их первые дни в новом городе, совместные лекции, смех, мечты. И теперь всё это висело на волоске. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — прошептал Секби, его голос почти не слышался. Он был готов к чему угодно, лишь бы этот кошмар закончился. Лишь бы Нео не страдал ещё больше. Джаст хмыкнул, опуская скальпель. Он снова подошёл к Нео, который всё так же сидел, обмякший, с тусклым взглядом, но явно в сознании. Джаст наклонился к его уху и что-то тихо прошептал. Секби не мог разобрать слов, но видел, как тело Нео вздрогнуло, как его глаза расширились от нового, невыносимого ужаса. Затем Джаст выпрямился. — Твой друг, Секби, очень ценный наблюдатель. Он всё слышит. Всё чувствует. И он будет свидетелем твоего… выбора. — Джаст вернулся к Секби. — А теперь, о деле. Я хочу, чтобы ты… описал мне Нео. Не его имя. Не его статус друга. А его… анатомию. Его внутренности. Его уязвимые места. Все те детали, которые ты, как человек, никогда не видишь, но которые делают его… живым. В глазах Секби вспыхнул новый, леденящий ужас. Этот человек был не просто садистом – он был безумным мясником. Джаст требовал, чтобы Секби мысленно препарировал своего друга, словно подопытного. И Секби знал, что отказ повлечёт за собой последствия, куда более страшные, чем слова. Секби почувствовал, как желудок скрутило в тугой узел. Описать Нео, его анатомию, уязвимые места? Это было немыслимо, чудовищно. Это означало мысленно расчленить друга, превратить его из живого человека в объект, набор органов. Голос застрял в горле, а в глазах Джаста он видел лишь бездонную, холодную бездну. Нео, едва шевелящийся на стуле, казалось, уловил каждое слово, и в его затуманенных глазах мелькнула новая тень страдания. — Я… я не могу, — прошептал Секби, его голос дрожал. — Я не… я не знаю таких вещей. Я не врач. Джаст медленно покачал головой, и в его взгляде мелькнуло разочарование, граничащее с лёгким раздражением. — Не знаешь? Секби, Секби… — Он наклонился к нему, его голос стал чуть громче, проникновеннее. — Неужели ты думаешь, что я поверю в такую банальную ложь? Ты молод, образован, ты студент в этом… прекрасном городе. Разве ты никогда не задумывался о том, что делает человека… человеком? Что скрывается под этой кожей? Или ты настолько поверхностен, что видишь лишь оболочку? Джаст выпрямился, и его рука скользнула по столу, подбирая скальпель. Лезвие вновь вспыхнуло, а затем легло на тыльную сторону ладони Нео, которая была привязана к подлокотнику стула. Нео дёрнулся, пытаясь отдёрнуть руку, но бесполезно. Скальпель лежал на коже, не надавливая, но само его присутствие было невыносимым. — Я не прошу тебя быть врачом, милый, — продолжил Джаст, его взгляд не отрывался от Секби, словно он читал его мысли. — Я прошу тебя… представить. Представить, что скрывается под кожей твоего дорогого друга. Его плоть. Его кровь. Его… слабости. И если ты не можешь представить, тогда… — Он слегка надавил на скальпель, и на коже Нео выступил тонкий, едва заметный след. — Тогда, возможно, мы поможем тебе увидеть. Поближе. Секби почувствовал, как ужас парализует его. Нео тихо застонал, и этот звук пронзил Секби до самого сердца. Он не мог допустить этого. Он не мог позволить Джасту причинять боль Нео, не мог позволить ему... — Стой! — выкрикнул Секби, и этот крик, полный отчаяния, сорвался с губ, несмотря на страх. — Я… я попробую. Я скажу. Джаст медленно поднял скальпель, его улыбка вновь появилась на лице, довольная и жуткая. — Вот это уже другой разговор, Секби. Дружеский. — Он отложил скальпель обратно на стол. — Рассказывай. Начни с… кожи. Что ты видишь? Какие её особенности? И не думай, что это мелочи. Каждая деталь имеет значение. Особенно для меня. Секби закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, отгородиться от кошмарной реальности. Он заставлял себя думать не о Нео, как о друге, а как о… биомассе, как о человеческом теле, чтобы хоть как-то вынести этот разговор. Но образ лица Нео, его затуманенных глаз, его беспомощности стоял перед внутренним взором. — Кожа… — начал Секби, пытаясь выдавить слова. — Она… она покрывает всё тело. Защищает. Есть поры, через которые… через которые выходит пот. У него… у Нео кожа… она смуглая. На ней… родинки. Маленькие. На руках. На шее. Джаст слушал внимательно, его голова была слегка наклонена набок, словно он был заворожен. Он не перебивал, не показывал ни единой эмоции, кроме этой отстранённой сосредоточенности. Он просто впитывал каждое слово, словно собирал материал для своего извращённого "искусства". — Родинки, значит, — пробормотал Джаст, когда Секби замолчал. — Интересно. Очень. Продолжай, дорогой. А что под кожей? Что… защищает эта сжавшаяся от страха смуглая кожа? И как быстро оно там… движется? Расскажи мне. Секби почувствовал, как новый приступ тошноты подкатывает к горлу. Слова Джаста, его жуткая манера говорить, словно он был на лекции, а не в пыточной, были невыносимы. Нож на столе продолжал молчаливо блестеть, напоминая о последствиях неповиновения. Он снова взглянул на Нео – его друг по-прежнему был в странном оцепенении, но его глаза были открыты, и Секби знал, что Нео всё слышит. Чувство вины и беспомощности скручивало внутренности. — Под кожей… — выдавил Секби, стараясь говорить размеренно, будто отвечал на экзамене, абстрагируясь от всего ужаса. — Под кожей… находится жировая прослойка. Она защищает, согревает тело. И потом… мышцы. Они… они позволяют двигаться. Сгибать, разгибать конечности. У Нео… у него сильные мышцы. На руках, на ногах… он любит спорт. Джаст медленно кивнул, его взгляд был прикован к Секби, а в глазах читалось глубокое, хищное внимание. Он слегка наклонился вперёд, и Секби показалось, что он буквально вдыхает каждое его слово. — Жировая прослойка… мышцы… — повторил Джаст, словно дегустируя каждое слово. — Сильные мышцы, говоришь? Интересно. Очень. А что питает эти мышцы, Секби? Что заставляет их сокращаться? Что течёт по этим… сильным рукам и ногам? И как легко добраться до этого? Расскажи мне. Секби сглотнул, чувствуя, как его язык становится ватным. Он понимал, что Джаст подводит его к кровеносной системе, к тому, что подпитывает жизнь, и к тому, что может её оборвать. Ужас вновь пронзил его. Он снова посмотрел на Нео, и на этот раз ему показалось, что в глазах друга мелькнуло понимание, а затем – новый, ещё более глубокий страх. Нео пытался дышать чаще, словно воздух вдруг стал слишком плотным. — Кровь… — прошептал Секби. — Кровь течёт по венам и артериям. Она переносит кислород к мышцам, к органам. Питает всё тело. Сердце… оно качает кровь. Если… если перерезать вену, кровь потечёт… Он запнулся. Слова застряли в горле. Он не мог произнести это. Не мог произнести, что произойдёт, если перерезать вену. Особенно, глядя на Нео. Джаст терпеливо ждал. В его глазах не было ни упрёка, ни нетерпения. Лишь это жуткое, сосредоточенное ожидание. Он взял салфетку со спиртом и вновь протёр лезвие скальпеля, словно подготавливаясь к следующему шагу. — Продолжай, Секби, — мягко произнёс Джаст. — Что произойдёт, если перерезать вену? И как… как быстро это произойдёт? Какие вены на руках твоего друга самые… доступные? Самые уязвимые для такой… процедуры? Ты же хочешь, чтобы он выжил, правда? Тогда тебе нужно знать это. Каждую деталь. Глаза Секби расширились от ужаса. Джаст заставлял его не просто описывать, а фактически инструктировать, как нанести вред его приятелю. Это было немыслимо. Его разум отчаянно искал выход, лазейку, хоть какое-то спасение из этого кошмара. Он чувствовал, как его рассудок балансирует на грани безумия. Нео издал новый, сдавленный стон, и Секби понял, что он слышит всё, каждое слово, каждое ужасное предположение. — Я… я… — Секби судорожно сглотнул. Он не мог. Он не мог этого сделать. Но и не мог не сделать. Мысли метались в голове с бешеной скоростью, каждый сценарий был хуже предыдущего. Отказаться — значит обречь Нео на худшее, ведь Джаст уже демонстрировал свою жестокость. Согласиться — значит стать соучастником, предать друга самым чудовищным образом. Тело пронзила волна отвращения к себе, к этой ситуации, к этому монстру. Нео издал новый, более громкий стон сквозь кляп, его тело дёрнулось, а глаза, полные слёз, встретились со взглядом Секби. В этом взгляде была не только боль, но и какая-то мольба, предупреждение. Словно он просил Секби не говорить, не идти на поводу у безумца, несмотря ни на что. Джаст, заметив реакцию Нео, довольно хмыкнул. Он поднял скальпель, и лезвие, отражая тусклый свет лампы, словно притягивало взгляд. Кончик ножа легко коснулся ладони Нео, привязанной к подлокотнику. — Время тикает, Секби, — прошептал Джаст, и его голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Твой друг, кажется, не хочет ждать. Он хочет, чтобы ты… помог ему. Иначе… иначе ему придётся помогать самому себе. А ты же не хочешь, чтобы он это делал в одиночестве? Верно? Секби почувствовал, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он видел, как Джаст слегка надавил на скальпель, и на нежной коже ладони Нео появился крошечный, но отчётливый красный след. Этого было достаточно. Секби понял, что Джаст не блефует. Он сделает это. И Нео будет страдать, пока Секби будет просто сидеть и смотреть. — Стой! — выкрикнул Секби, и его голос, сорванный и хриплый, наполнил кухню. — Хорошо! Я… я скажу! Только… только не трогай его! Джаст удовлетворённо улыбнулся и поднял скальпель, отводя его от руки Нео. Тот тяжело дышал, пытаясь унять дрожь. — Вот это другое дело, Секби. Вот это уже… интереснее. — Джаст положил скальпель на стол, но не убрал его далеко. — Так какие же вены на руках твоего друга самые… доступные? Самые уязвимые? И как… как быстро оно там движется? Рассказывай мне. Каждую деталь. Твой друг ведь хочет услышать, насколько хорошо ты его знаешь. Секби закрыл глаза, пытаясь отгородиться от ужаса. Он чувствовал, как слёзы жгут веки, но не позволял им пролиться. Он должен был быть сильным. Ради Нео. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в голосе, и начал говорить. Он описывал вены на запястье, на локтевом сгибе, пытаясь вспомнить университетские лекции по анатомии, которые тогда казались такими далёкими от реальности. Его слова были отрывистыми, неуверенными, но он говорил. Он чувствовал, как Джаст слушает, его дыхание было ровным, почти медитативным. — На запястье… — начал Секби, его взгляд был прикован к собственным связанным рукам, лишь бы не смотреть на Нео. — Есть… радиальная и локтевая артерии, и вены рядом с ними. Они… они близко к поверхности. А на локтевом сгибе… там тоже крупные вены. Базилика, цефалика. Если… если перерезать их, кровь польётся… очень быстро. Много. Он чувствовал, как его тошнит от этих слов. Он описывал путь к смерти своего друга, пока тот слушал его. Это было невыносимо. Джаст выслушал его, не перебивая. Когда Секби замолчал, Джаст снова кивнул, его улыбка стала ещё шире. — Отличный ответ, милый мой. Очень подробный. — Он поднялся со стола и подошёл к Нео. Секби с ужасом наблюдал, как Джаст наклонился, взял окровавленную тряпку, которая лежала на полу, и с видом человека, делающего что-то совершенно обыденное, начал вытирать кровь с лица Нео. — Твой друг, Секби, очень благодарен тебе за такую заботу. За то, что ты так хорошо о нём думаешь. И так много о нём знаешь. А теперь… теперь, когда ты доказал свою… готовность, пришло время для следующего этапа. Нашего… совместного творчества. Кровь застыла в жилах Секби. "Следующий этап. Совместное творчество." Эти слова Джаста, произнесённые с такой будничной интонацией, прозвучали в ушах Секби приговором. Он чувствовал, как мир вокруг него сужается до этой душной кухни, до этого стула, до лиц этих двух мужчин – его друга, искалеченного и беспомощного, и безумца, чьи глаза горели зловещим предвкушением. Ужас стал настолько осязаемым, что казалось, он мог его потрогать. Джаст отошёл от Нео, чьё лицо теперь было чисто вытерто, но от этого выглядело ещё более измученным и побитым. Беловолосый вернулся к столу. Его рука медленно, ласково, скользнула по холодному лезвию скальпеля, словно поглаживая любимое дитя. Затем он поднял его, и безупречно острый кончик вновь поймал тусклый свет лампы, отбрасывая зловещий блик на потолок. — Ты говорил, Секби, что готов на всё, чтобы защитить того, кто тебе дорог, — начал Джаст, и его голос был тихим, вкрадчивым, гипнотическим. — Ты даже описал мне путь. Путь к его… слабостям. К его крови. Теперь пришло время доказать свои слова. Время для твоего первого… творения. Секби не мог дышать. Он видел, как Джаст, держа скальпель за рукоять, медленно поднёс его к связанной руке Секби, а затем, аккуратно, кончиками пальцев, заставил его ладонь раскрыться. Холод металла коснулся его пальцев. Джаст вложил скальпель в его ладонь, удерживая его вместе с его пальцами. Острый кончик лезвия был направлен в сторону Нео. — Вот, Секби, — Джаст шептал ему в ухо, его дыхание опаляло кожу. — В твоих руках теперь… вся полнота власти. И ответственности. Ты ведь так хорошо знаешь его анатомию, не так ли? Ты так подробно рассказал мне о его венах. О том, как быстро кровь польётся. Секби затрясло. Его собственная рука, в которой был зажат скальпель, казалась чужой, отвратительной. Он попытался вырваться, отбросить оружие, но хватка Джаста была железной, а верёвки держали крепко. — Что… что ты хочешь?! — прохрипел Секби, его глаза метались между скальпелем в своей руке, лицом Джаста и Нео. — Я хочу, чтобы ты сделал выбор, милый, — произнёс Джаст, его улыбка была широкой, как рана. — Очень простой выбор. Ты… сам освободишь своего друга. — Он чуть повернул его руку, направляя скальпель к запястью Нео. — Или я сделаю это за тебя. Но поверь, мой способ будет куда… менее гуманным. И куда более продолжительным. И он будет страдать. Сильнее. Гораздо сильнее. А ты будешь смотреть. На каждую каплю. На каждый вздох. Пока он не умрёт. Глаза Нео, полные боли и какого-то ужасающего смирения, встретились с глазами Секби. В них читалось всё: понимание того, что ему уготовано, и безмолвная, отчаянная просьба к Секби. Секби почувствовал, как мир зашатался. Его разум отказывался принимать происходящее. Убить Нео? Своими руками? Единственного друга в этом кошмарном городе? Но если он откажется, Джаст сделает это сам, и боль Нео будет невыносимой. Выбор был не между добром и злом, а между двумя видами ада. Скальпель в его руке казался невыносимо тяжёлым, а лезвие, направленное на Нео, обжигало. — Нет… нет, я… я не могу… — прошептал Секби, его голос был едва слышен. Пот струился по его вискам, а в ушах стоял пронзительный звон. — Можешь, Секби, — нежно, отечески проговорил Джаст, его пальцы всё ещё держали руку Секби. — Ты ведь только что доказал, что знаешь, как это сделать. И ты хочешь спасти его от ещё большей боли, не так ли? Ты хочешь быть его спасителем. Его… художником. Рука Секби, удерживаемая Джастом, дрогнула. Скальпель на мгновение приблизился к запястью Нео. Секби закрыл глаза, пытаясь отчаянно отстраниться от реальности. Но образ Нео, его немого страдания, был слишком ярок. Он почувствовал, как из груди вырывается крик, полный ужаса и невыносимого выбора, но он остался беззвучным. Джаст ждал. Ждал несколько долгих, тягучих секунд, которые для Секби показались вечностью. Он чувствовал его напряжённое дыхание рядом, его тяжёлый взгляд. Но Секби не двигался. Его рука, в которой был зажат скальпель, онемела от ужаса и напряжения. Он не мог. Он просто не мог этого сделать. Внезапно хватка Джаста на руке Секби ослабла, а затем и вовсе исчезла. Скальпель со стуком выпал из ослабевших пальцев Секби и звякнул, упав на пол, прокатившись по грязному линолеуму кухни. Секби открыл глаза и поднял взгляд на Джаста. Лицо Джаста изменилось. Улыбка сползла с его губ, обнажая плотно сжатую челюсть. Глаза, которые ещё минуту назад горели жутким предвкушением, теперь стали холодными и полными ледяной ярости. Он медленно выпрямился, и в его движении появилось нечто опасное, зловещее. — Неужели… — голос Джаста был низким, рычащим. — Неужели ты настолько слаб, Секби? Настолько труслив? Ты готов позволить ему страдать, лишь бы не замарать свои руки? Ты говорил, что готов на всё! Что же это за "всё", если ты не можешь сделать даже такой… простой выбор? Он подошёл к Секби вплотную, и его тень накрыла его. Глаза Джаста сверлили его насквозь. — Ты разочаровываешь меня, Секби. Очень сильно разочаровываешь. Я думал, ты особенный. Думал, в тебе есть искра для истинного… искусства. Но ты… ты всего лишь обычный трус. Джаст резко развернулся, и его взгляд остановился на Нео. В нём больше не было ни капли прежнего "художественного" интереса, лишь холодная, безжалостная решимость. Он поднял скальпель с пола, небрежно вытер его о край своей старой рубашки и, не обращая внимания на вскрик Секби, подошёл к Нео. Секби дёрнулся, пытаясь вырваться из верёвок, но те лишь сильнее врезались в кожу. Он кричал, беззвучно кричал внутри себя, его горло было сведено спазмом. Он видел, как Джаст склоняется над Нео, как его рука поднимается со скальпелем. — Нет! — вырвалось из горла Секби, но было уже слишком поздно. *** Джаст выпрямился, его лицо было абсолютно спокойным, словно он только что закончил рутинную работу. Он вытер лезвие скальпеля о чистую часть одежды Нео и, не глядя на Секби, положил его обратно на стол. — Вот видишь, Секби, — его голос был тих, но на этот раз в нём чувствовалось окончательное удовлетворение. — Вот что такое истинное творчество. Ты хотел спасти его от боли, но твоя нерешительность подарила ему... финал. А мне… мне подарил бесценный опыт. Теперь ты часть этого холста, милый. Каждая твоя слеза, каждый крик — это мазок на этой картине. И наша работа только начинается. У нас с тобой очень, очень много времени. Секби не мог отвести взгляда от тела Нео. Он видел, что произошло. В одно мгновение мир Секби рухнул, разлетевшись на осколки. Его друг, его единственный близкий человек в этом новом городе, был мёртв, а он, Секби, сидел, связанный, беспомощный свидетель. Его крик, застрявший в горле, был беззвучен, но внутри него разрывалось всё: гнев, горе, ужас и отвращение к самому себе за то, что он не смог ничего сделать. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с потом, тело дрожало неконтролируемо. Джаст спокойно наблюдал за Секби. Он словно изучал каждую его реакцию, каждый нервный тик, каждый всхлип. На его лице играла странная, отстранённая улыбка, как у учёного, наблюдающего за экспериментом. — Такая бурная реакция… прекрасно. — Голос Джаста был мягким, умиротворяющим, что делало его ещё более жутким. — Это именно то, что мне нужно. Истинные эмоции. Ты, как никто другой, сможешь понять ценность каждого момента, каждой секунды. Потому что теперь твоя жизнь… она будет другой. Она будет моей. Джаст медленно подошёл к Секби, наклонился, и его глаза, блестящие в тусклом свете, встретились с глазами Секби. — Не бойся, дорогой мой. Я не причиню тебе той же… быстрой участи. Нет. Для тебя у меня другие планы. Гораздо более интересные. Ты будешь жить. И будешь познавать. И будешь… творить. Для меня. Вместе со мной. Потому что, как я уже говорил, ты мой новый друг. Очень, о чень близкий друг. И тебе предстоит узнать много нового.

...