Такой разный Август

Спать с Августом было даже увлекательно. Не заниматься сексом и проводить время вместе, а просто физически отправлять свое тело в потенциальный загробный мир. Отто было дозволено оставаться рядом даже в самые уязвимые моменты жизни Августа, он присутствовал как молчаливый наблюдатель. Иногда, оставаясь наедине Август много говорил. О себе, о детстве, о любимой сестре. Иногда говорил о том, что произошло с его позвоночником, открывая самую душу, серьезно смотря в глаза. Иногда он молчал, не желая общаться, потоки искр метались по телу и Отто было лишь дозволено наблюдать за этим процессом. Тактильное общение было важно Августу, возможно даже важнее секса, ведь в те моменты близости он полностью контроллирует себя и свое тело. Вовремя позволить искрам уйти с пальцев направляя поток в стену или пол, в зависимости от позы и ситуации. Отмерить мгновение, когда синее пламя превратиться в вспышку и организм выпадет в иступленное состояние блаженства. Как минимум не нанести значимого вреда чужому организму. Поэтому это было трудно, хоть и желанно. Порой Август молчаливо рассматривал плоды своей эмоциональной реакции на чужом теле, они словно картина вырисовывались в каждом синяке и алом пятне под которым уже созревал ожог. Иногда, сведя брови домиком, молча но от того не менее чувственно просил прощения одним лишь взглядом и действиями, помогая нанести мази и сменить повязки. Цена общения с Августом для Отто обернулась новыми шрамами на теле, но он не печалился об этом. Привыкший к боли мужчина принимал ее так же спокойно как свою судьбу в целом. За прикосновение к богу всегда бьёт током, таков закон и это нужно принять с честью и достоинством. Август не разделял этих мыслей даже в теории, позволяя себе смеяться над верой Отто. Не злобно и не издевательски, лишь слегка подтрунивая над здоровяком не рискуя принять на себя облик бога. Как бы сильно он не любил себя и то, что делает, такую честь оказывать самому себе он не мог. Да и известное правило жизни, если возьмёшь на себя слишком много обязательно проиграешь. Потому прикосновения, простые но такие желанные были для Августа отрадой. Он все так же контролировал восторг бегущий по венами, возбуждение отдающее в пах, но это было намного слаще простой близости. Он мог дотронуться до Отто, погреться о его кожу, очертить ладонями каждый мускул. Он мог наградить поцелуем каждый шрам полученный на службе и Отто от этого чувствовал себя избранным. Он как великий гладиатор поучал славу, богатство и ночь с самим царем обращенным в гетеру. Чаще всего измученный продуктивным днём Август был зол. Злился на все и вся, когда переодевался ко сну и его отрывали внезапным звонком, когда Отто запрещал пить второй день подряд и его приходилось слушать, поскольку так и спиться недолго, но сам факт таких указаний от телохранителя поражал. Он мог злиться на косточки в винограде которых не ожидал почувствовать, на инвесторов которые не видели в его проектах того, что видел он сам. Но больше всего Август злился конечно на себя и свой тупой страх засевший где-то в глубоко в мозгу, в бессознательном. Он боялся, что автоматически отключаемый ночью механизм утром не включится, оставляя свою жертву парализованной. Возможно для того Отто и находился рядом, бережно целуя недвижимые руки, смотря с такой верностью, что невозможно найти подвох. А ведь он приближенный к самому жерлу вулкана способен вовсе остановить его жизнь. Ожидание полного включения по утром затягивается до пяти минут, этого времени хватит Отто буквально на все. И Август боится, что однажды слепая вера Отто обернется для него сокрушительным провалом но все равно каждую ночь зовёт его побыть рядом. Став спать вместе Август возненавидел тот факт, что Отто просыпается раньше. Да, телохранитель обязан привести себя в порядок ещё до пробуждения нанимателя, однако теперь когда они буквально спят в одной постели, Августу это не нужно. Он требует если не спать вместе до самого будильника, то как минимум будить его раньше. Отто повинуется, оставаясь в кровати ожидая пробуждения Августа. Мысленно он считает сколько минут потребуется на сборы и удовлетворённо кивает, ему хватит и этого. Пускай злость и превалирует в большинстве своем, но иногда Август добр и светел. Его настрой миролюбив, а губы и щеки жаждут поцелуев. В такие вечера комната наполнена музыкой из коллекционных пластинок, фильмом на фоне и порой даже танцами. Это нравится Отто, он любуется каждым покачиванием в такт музыке, белозубой улыбкой и проговариванием невероятных планов. Мечты Августа заразительны. В такие Вечера Отто оказывается окружён хозяйской заботой и неприкрытым обожанием. Каждое нежное прикосновение Августа слегка бьёт током но Отто даже не дёргается боясь, что такая мимолётная ласка исчезнет из-за глупой попытки Августа уберечь его от лишней боли. Иногда они смотрят фильмы и не сказать, что Отто хороший собеседник, он не слишком сильно следит за лентой. Его больше увлекают изящные руки, скулы и губы которые хочется целовать. Это странно, ведь смотрят они чаще всего будоражащие триллеры и ужасы, а Отто тянется всем телом за поцелуем на сценах с кровью и смертями. Август смеётся прощая невнимательность своему телохранителю. Иногда ночью Августу снятся кошмары. Если хребет не успевает остыть и выключиться, то Отто бьёт током. Не нарочно, но во сне пугающе ощутимо. Тогда просыпаются они оба и Август забыв о кошмаре лезет проверять как сильно сумел в этот раз навредить Отто. В тишине комнаты он поясняет отчего покрылся испариной и весь в пляшущих искрах. Страхи Августа разные, больше всего Отто злиться хотя бы на те сны, где он нарушает всякий контракт вонзая нож в спину Августа. Это ведь глупость глупее которой быть не может. Даже сейчас он готов вновь лечь в смертельные объятия, а не точить ножи. Август кивает но страх на то и страх, что бы быть необъяснимым и слепым. Ещё более паршиво когда кошмар сниться под утро, но Август не способен проснуться и двинуть хотя бы одной конечностью. Он мычит ткнувшись в подушку, воет сквозь сцепленные зубы, тяжело дышит не в силах проснуться. Тогда на помощь приходит Отто, осторожно вырывая парня из цепких лап страха смерти. Да, он боится умирать. Знает, что осталось ему немного, лет десять и организм устанет бороться с этой бесконечной энергией. Но не может принять свою участь. Боится и все тут. Может потому он и просит Отто быть рядом, жаждет научится его хладнокровию и принятию той судьбы, что ему уготована. Отто может войти в пламя не боясь, что не сможет вернуться. Август хочет научиться тому же. Но пока ему остаётся только учиться сдерживать свои порывы и энергию проходящую сквозь пальцы.