Hellish Rebuke (Адский Упрёк)

Это не первый раз, когда ты стоишь на коленях в вестибюле. «Астарион.» Теперь ты знаешь, о чем просишь. «Подчини меня.» Его рука гладит твое лицо. «Для чего, моя дорогая?» «Для того, что ты собираешься сделать со мной сегодня вечером.» По телу пробегает дрожь, и ты крепко сжимаешь юбки, чтобы сохранить самообладание. Пол покрыт ковром, а твоё платье толще, чем мантия, так что нагрузка на колени уменьшается. Ты поднимаешь взгляд на эти знакомые карие глаза, на мгновение приковывающие тебя к месту своей мягкостью. Твой друг опускается до твоего уровня, наклоняясь, чтобы присесть перед тобой на корточки. Но в тот момент, когда он это делает, ты видишь мужчину, входящего вслед за ним. Тебя охватывает ужас. Ты быстро поднимаешь обе руки, прежде чем Гейл успевает прикоснуться к тебе, и говоришь, «Я в порядке.» Его руки замирают рядом, прежде чем он отступает и выпрямляется, чтобы встать. «Что ж, моя хорошая подруга,» Поддразнивает он, «Мне не требовался поклон, чтобы поздороваться, но, тем не менее, я ценю его.» Ты стараешься не поморщиться, особенно когда Астарион обходит его и останавливается перед тобой. «Вставай, дорогая.» Астарион протягивает руку, и ты колеблешься, страшась ощущения его хватки раздавливающей твои пальцы. «Хозяйке поместья не подобает валяться на полу.» Ты заставляешь себя взять его за руку, не отрывая взгляда от пола, когда он поднимает тебя на ноги. Твои юбки развеваются вокруг тебя, и ты поправляешь их, чтобы не упасть ещё раз. «Никогда не видел тебя одетой в такой опасный для ходьбы наряд,» Говорит Гейл. «Честное слово, Лилит, у тебя действительно уникальный талант передвигаться в таком виде.» Астарион молча проходит мимо тебя, и ты ни разу не поднимаешь глаз в его присутствии. Но теперь ты решаешься взглянуть на Гейла, внезапно осознавая, что улыбаешься. «Очарователен, как всегда.» «Очарователен?» Гейл усмехается. «Да ладно тебе, будь честной. У меня почти не было общения с разумными существами уже несколько месяцев». «Я полагаю, ты заперт в Глубоководье?» «Волшебник и его башня. Мы слишком сильно придерживаемся этого клише, не так ли?» Он усмехается. «Ну, мне нужна была изоляция. Корона не собиралась срастаться сама по себе.» Астарион спрашивает с порога обеденных покоев, «Что случилось с этой короной?» «Я рад сообщить, что мне больше не грозит опасность взорвать Врата Балдура целиком. Мистра,» Говорит он с ноткой напряжения в голосе, «В обмен на починенную корону смогла стабилизировать сферу.» «И?» Настаивает Астарион. «Гейл из Глубоководья теперь консорт Богини Плетения?» «Нет.» Он усмехается, и ты ощущаешь горечь в его голосе. «Я понял, что любить богиню - значит лишь служить ей более преданно, чем многие другие.» «Пойдем,» Говорит Астарион, и ты ощущаешь его мгновенную незаинтересованность. «Ты, должно быть, умираешь с голоду.» «Мне жаль,» Говоришь ты, пристально вглядываясь в лицо своего друга. «Я действительно сожалею.» «Оглядываясь назад,» Отвечает он, пожимая плечами, «Динамика власти всегда, в конечном счёте, оказывалась неудачной.»

***

В обеденном зале Астарион внимательно наблюдает, как Сайлас Вор знакомится с Гейлом. После обмена любезностями Гейл садится рядом с Сайласом, располагаясь ближе всех к Астариону. Усаживаясь на своё привычное место, ты замечаешь, что твой кубок наполнен свежей кровью. Невольно ты встречаешься взглядом с Астарионом и не можешь не заметить, как он многозначительно смотрит на твой наполненный кубок. Он хочет, чтобы ты была накормленной. Ты не обманешь себя, заставив поверить, что в нём есть часть, искренне заботящаяся о твоём благополучии. Хозяин дома гордится внешним видом, и он хотел бы видеть тебя безупречно презентабельной на любой картине, которую решит нарисовать. По слегка скованному поведению Гейла становится ясно, что он, вероятно, замечает, что находится в комнате с тремя другими вампирами, но он легко поддерживает беседу. «Как Кулаки относятся к тебе, Сайлас?» «Насколько хорошо, насколько они могут,» Вежливо отвечает Сайлас. «Боюсь, я не слишком разбираюсь в политике Врат Балдура. Хотя, насколько я слышал, Пламенные Кулаки — весьма противоречивая группа.» «Коррумпированные, как говорят некоторые,» Тихо замечаешь ты, отмечая напряжение в своем голосе. Эта встреча всё больше нервирует тебя, и ты ловишь себя на том, что цепляешься за каждое слово Астариона и следишь за каждым его движением. Всякий раз, когда его взгляд скользит в сторону Гейла, ты напрягаешься, ожидая, гадая, подчинит ли он его заставив сделать что-то ужасное. «Коррупция неизбежна,» Говорит Гейл, кивая, «Учитывая их численность и влияние». «А ты говорил, что не разбираешься в нашей политике». Астарион бросает взгляд на Гейла, как раз в тот момент, когда несколько слуг спешат принести роскошное ассорти закусок. Сыры, хлеб, орехи, мясные изделия и фрукты расставлены по второй половине стола. Подают вино, но не для тебя. Гейл осматривает стол и пустые стулья. «Я действительно первый, кто прибыл?» Астарион начинает выкладывать на свою тарелку разнообразные сыры. «Ты явился на неделю раньше, мой друг». «Ну, я думал, мы устроим некое предварительное празднование, если можно так сказать. В этом большом городе полно таверн, друзей и веселья.» Ты улыбаешься ему. «В отличие от Глубоководья?» «Кого мне там вести в таверну, Лилит?» Подшучивает он, отпивая вино. «Тару?» «Ты не водишь людей в таверны, Гейл». Астарион аккуратно заворачивает кусок мяса в ломтик хлеба. «Люди следуют за тобой домой из таверны». «Ах, да». Он посмеивается. «Сколько раз ты должен мне это напоминать?» Ты задаёшься вопросом, помнит ли Астарион, что Тара — это пушистый компаньон Гейла. «Глубоководье,» Размышляет Сайлас, проводя большим пальцем по своему кубку с вином. «Я слышал о ваших Лордах. Говорят, они носят маски иллюзий, чтобы избежать распознавания гражданами». «Трусы,» Бормочет Астарион. «Я не согласен,» Говорит Гейл. «На таких должностях приватность практически отсутствует. Это дает им возможность отдохнуть, а может быть, даже и безопасность.» «Трусы.» Повторяет Астарион с решимостью. «Если ты не можешь справиться с небольшим вниманием, ты не годишься на такую роль». Его взгляд перемещается к Сайласу. «Наш Совет известен народу уже на протяжении поколений.» «Возможно, мы бы полностью избежали критического положения из-за отродьев Баала, если бы Совет оставался в секрете,» Возражаешь ты. «Но всё происходит не без причины, дорогая. Теперь в Совете есть вакантное место, готовое к тому что бы быть прибранным к рукам.» Он улыбается тебе из-за стола. «Смерть одного человека — это выгода для другого.» «Совет, Астарион?» Смотрит на него Гейл. «Довольно амбициозно.» «Действительно». Астарион вытирает губы салфеткой, его выражение лица спокойное и решительное. «Парламент Партнёров проведёт голосование чуть более чем через месяц». «А ты, Лилит?» Смотрит на тебя Гейл. «Что ты делала эти последние несколько месяцев?» Твои губы приоткрываются, но Астарион не даёт тебе ответить. «Это поместье под её руководством. У неё полно дел, если она только решит ими заниматься.» «Я никогда не знал Лилит как хранительницу домашнего очага,» Шутит Гейл. «Ты когда-нибудь видел, как она ставит палатку?» Ты быстро улыбаешься над своим кубком. «Я, как правило, больше разрушительна, нежели созидательна, мой друг». Он смотрит на тебя с укором. «И даже не позволяйте мне начинать говорить о том ужасе, который представляет собой её кулинария.» Ты осторожно ставишь свой бокал на стол во внезапно наступившей тишине. «Ну что ж,» Говоришь ты, уставившись на свой ужин. «Я полагаю, это хорошо, что кровь довольно трудно испортить.» Астарион переплетает пальцы перед собой, наблюдая за тобой с легким весельем. «И все равно она и пальцем для этого не шевелит. Кровь просто появляется перед ней.» Он ухмыляется, взмахивая рукой в твою сторону. «Как и положено.» На мгновение ты замираешь, наблюдая за тем, как кровь оседает в кубке перед тобой. Ты внимательно рассматриваешь ее и спрашиваешь, «Откуда она, Астарион?» Он бросает взгляд на Гейла, который укладывает слои мяса поверх тонкого ломтя хлеба. «Задумываемся ли мы о том, откуда берутся наши ломтики ветчины? Почему это имеет значение, дорогая?» Это имеет значение, думаешь ты. Это имеет значение— Слуга вбегает в столовую, делает реверанс и объявляет, «Герцог Рейвенгард прибыл, господин.» В тот же момент Астарион встаёт. «Направь его в мой кабинет». С решимостью встает и Сайлас Вор, бросает салфетку рядом со своим вином и желает Гейлу хорошего остатка дня. Его взгляд ненадолго встречается с твоим, прежде чем он покидает обеденный зал. «Боюсь, нам нужно заняться кое-какими делами,» Говорит Астарион Гейлу. «Пожалуйста, заканчивайте здесь, как сочтете нужным.» Ты напрягаешься, когда он смотрит на тебя, и тут же отводишь глаза. Но ты остро ощущаешь его присутствие, когда он обходит стол и останавливается у тебя за спиной. Ты чувствуешь, как он опускается ниже, его лицо оказывается на уровне твоего плеча, и ты заставляешь свое лицо сохранять нейтральное выражение, когда он оставляет на твоей шее простой поцелуй. «Будь любезной хозяйкой и покажи нашему хорошему другу его комнату, любовь моя.» Твоя улыбка исчезла. Ты работаешь над тем, чтобы восстановить её.

***

Врываясь в гостевую комнату, ты едва ли обращаешь внимание на слугу, который осторожно задергивает багровые шторы. «Госпожа,» Приветствует он, скрестив руки за спиной. «Могу я вам что-нибудь принести?» «Покинь нас, пожалуйста.» Он склоняет голову и обходит Гейла, который восхищенно расхаживает по комнате. Ты уделяешь время тому, чтобы обратить внимание на скудную обстановку в комнате, хотя бы для того, чтобы успокоить свой беспокойный разум: кровать подходящего размера, старый комод, ванна для купания, задвинутая в угол, и камин, такой чистый, что, вероятно, его не зажигали десятилетиями. Как только слуга закрывает за собой дверь, ты поспешно спрашиваешь, «Ты мог бы остановиться ещё где-нибудь?» Гейл поворачивается к тебе. «Меня что, уже выгоняют?» «Располагать здесь всех это ошибка,» Говоришь ты, твои мысли мчатся, руки сжимают юбки. «Астарион не в себе.» «А ты… в себе?» Гейл делает несколько шагов вперёд, и вся его прежняя радость исчезает. Его тон стал нежным, но полным печали, когда его взгляд проникает в саму суть того, кем ты стала. «Честно говоря, я не думал, что ты на это решишься.» Тебе трудно смотреть ему в глаза, но ты делаешь всё возможное. «В чём ещё ты можешь быть честен?» Руки скрещены за спиной, он останавливается перед тобой. «Ты не выглядишь хорошо, Лилит». Ты надеешься, что он не замечает, как блестят твои глаза. «Я мертва, Гейл». «Астарион тоже мёртв,» Говорит он. «Но не так.» Ладони нагреваются, ты вызываешь пламя и бросаешь его в камин, зажигая трещащий огонь. Ты вздыхаешь от внезапного тепла, наполняющего комнату. «Я понимаю, что мне плохо,» Тихо говоришь ты. «Я слишком хорошо это осознаю.» «И я этого не понимаю. Вы с Астарионом не оставляли ни одной таверны нетронутой, когда я покинул город. Вы были счастливы, радостны, горды…» «Я была жива.» Он вздыхает. «Опять же, я не думал, что ты на это решишься. Лилит, ты — женщина тепла, огня. Почему ты согласилась быть такой…» Он снова вздыхает, качая головой. «Я не осуждаю тебя за твои действия. Это было твоё решение.» Ты прижимаешь руку к лбу. «Это не было моим решением». «Астарион обратил тебя без твоего согласия?» Слово согласие словно бьёт по твоей коже. «Он подчинил меня, заставив согласиться. Я не была собой, когда предложила ему свою шею.» «Насколько я знаю, вампиры могут подчинять лишь своих отродий.» «Он Вознесенный Вампир. Он может подчинить кого угодно, Гейл, вот почему я хочу, чтобы ты как можно скорее убрался отсюда.» «Ты говоришь об Астарионе. О мужчине, который ценит автономию выше всего. Разве не это было твоим главным аргументом в поддержку его вознесения? Чтобы он смог освободиться от этих ужасных цепей и, наконец, вернуть хоть какое-то подобие контроля над своей жизнью?» «Ритуал изменил его». Ты начинаешь ходить вокруг него. «Он не в себе. Он уже давно сам не свой. Слуги находятся под подчинением. Меня, Сайласа — любого, кто не выполняет его желания, он будет вертеть как марионетку и заставит подчиняться своим капризам». «Трудно согласовать то, что ты говоришь, с тем, что я знаю о нём. Боги, что случилось?» Ты колеблешься, твои ноги останавливаются перед ним. «Я говорила с Рафаилом.» «Ты говорила с Рафаилом?» Твои слова вырываются с поспешностью. «Он считает, что Астарион пожертвовал своей душой во время ритуала.» Гейл делает паузу. «Это Вознесение… лишает тебя души?» «По крайней мере, так не должно было быть, если верить дьяволу. У Астариона на спине были те же узоры, когда он завершил Вознесение. Рафаил предполагает, что он просто переплатил цену душ, учитывая, что его тело было отмечено для жертвоприношения.» «Несчастный случай,» Бормочет он, подперев подбородок рукой. «Увлекательно. Он выглядел… довольно обычным сегодня, не так ли?» «Это притворство.» Ты продолжаешь ходить вокруг него. «Он бесчувственный и намеренно жестокий— совсем не такой, каким он был раньше.» Его рука опускается, внимание устремляется к тебе. Он спрашивает настойчиво, «Лилит, ты в опасности?» «Он не убьёт меня, если ты это имеешь в виду.» Ты проводишь дрожащей рукой по волосам. «Нам следует найти тебе постоялый двор. Возможно, мы можем обратиться к Рейвенгарду, он знает—» «Лилит.» «Он не тот человек, которого ты знаешь,» Настаиваешь ты, голос дрожит. «Вот почему тебе нужно уйти. Я не смогу вынести, если с тобой что-то случится». «Тогда скажи мне вот что,» Говорит он, выражение его лица становится решительным. «Если ты так заботишься о моей безопасности, почему ты всё ещё здесь?» «Ты думаешь, он позволит мне уйти?» Резко отвечаешь ты. «Ты думаешь, он просто даст мне выйти отсюда с тобой? С кем угодно?» Он на мгновение замолкает, а затем, наконец, тихо спрашивает, «Он причиняет тебе боль?» Ты не отвечаешь на это. Он отворачивается от тебя, тишина между вами становится удушающей. Он резко указывает на камин. «Я знаю, что ты способна сжечь его, черт побери.» В его голосе слышится угрожающее напряжение. «Почему ты этого не сделала?» «Сожжение не вернёт его обратно.» «А что насчёт тебя?» Он делает шаг вперёд. «Как мы вернём тебя обратно в конце всего этого — как бы проклято всё ни закончилось?» Ты обнимаешь себя руками. «Рафаил…» «Какую сделку ты можешь заключить с Рафаилом? Ты хочешь вернуть душу Астариона, верно? Какую дьявольскую цену он потребует взамен?» «Я не знаю,» Тихо признаёшь ты. «Ты не можешь сделать это одна,» Говорит он твёрдо. «Я не позволю тебе. Никто из нас не оставит тебя, и, откровенно говоря, я оскорблен тем, что ты думаешь, что мы просто так тебя бросим.» Тебе трудно подбирать слова от чувства благодарности, которое окутывает тебя. Это настолько обезоруживающее ощущение, что оно застает тебя врасплох. Ты давно не испытывала подобного тепла. «Спасибо тебе,» Только и можешь сказать ты, и видишь, как это смягчает его, пускай и лишь слегка. Он дарит тебе озабоченную, но успокаивающую улыбку, прежде чем сделать несколько шагов вперёд. Его руки протягиваются к тебе, и ты понимаешь, что он намерен обнять тебя, чтобы успокоить и заземлить. И ты хочешь его принять. Ты хочешь уткнуться лицом в эти гладкие серые одежды и найти утешение у друга, который здесь ради тебя. Но всё, о чём ты можешь думать это то, как его руки обнимут тебя и запрут в своих объятиях словно в клетке, что бы вырваться из которой, тебе придётся причинить ему боль. Ощущение неминуемого удушья вызывает ужасный холод вдоль позвоночника, и ты инстинктивно отстраняешься. Твои ноги действуют сами по себе, увеличивая расстояние между вами. «Прости,» Шепчешь ты, уставившись глазами на ковер. Не дрожишь ли ты? Боги, ты, должно быть, выглядишь жалко. «Прости, Гейл.» Тяжелая тишина опускается на вас, и ты не можешь взглянуть на него, опасаясь увидеть жалость в выражении его лица. Но его слова доносятся до тебя, тихие и серьезные. «Я не склонен к насилию— Никогда не был. Я всегда верю, что для большинства конфликтов есть дипломатические решения. Но, Лилит, некоторые из наших друзей думают совершенно иначе. И когда они приедут, ты должна понимать, что они будут сильно превосходить Астариона численностью.» Паника охватывает тебя, сжимая грудь, и ты умоляешь, «Нет, Гейл. Никаких драк, никакого насилия. Пожалуйста.» «Кого ты защищаешь? Определённо, не себя,» Говорит он, явно раздражённый. «Дай мне одну хорошую причину, почему мы не должны уничтожить мужчину, который сделал это с тобой.» Он указывает на дверь. «Дай мне хоть одну хорошую причину, Лилит.» «Потому что это не он.» «Но это ничего не меняет, разве нет?» Он резко смотрит на камин. «Боги. Возможно, нашим друзьям действительно не стоит входить в этот особняк — хотя бы только для того, чтобы не разорвать Астариона на куски.» «Тогда ты не должен им говорить,» Умоляешь ты, опустив голову, и твое зрение размывается из-за замысловатого узора на ковре. «Давай просто переживём это проклятое празднование без инцидентов. Пожалуйста.» Когда он не отвечает, ты в отчаянии повторяешь, «Пожалуйста, Гейл.» Но он не реагирует. Ты поднимаешь голову и видишь, что он пристально смотрит на камин. Пламя танцует. Неестественно, искаженно и неустойчиво.