Всё, чего у меня нет

Ах, милый младший братик. Пришёл на поле битвы чтобы победить меня - Даби, злодея психопата или всё таки меня - Тойю Тодороки, первенца Старателя. Величайший его провал, ночной кошмар его и ошибка заставляющее его лицо скоситься в то, что я бы хотел увидеть. И ты - шедевр его, “старания”, четвёртый ре…нет, четвёртая удачная попытка создать инструмент который превзошёл бы самого Всемогущего героя. Тот, которому я так завидовал и ненавидел. Ты был и есть всё чем я никогда не стану. Оно и к лучшему. Когда я сожгу тебя, всё к чему стремился наш папаша исчезнет. Сделает его несчастным. Сделает ему больно. Сломает его так же как и он сломал всех нас. И смотреть он сможет лишь на меня и на моё пламя стремящееся к его жалкому выражению лица.  И всё же, мой милый Шото, сейчас ты передо мной на своих коленях. Неважно мне победил ли я или проиграл тебе. Главное что ты здесь, со мной, среди груды сожжённых моим огнём трупов проигравших героев что до самого дня их смерти жили в расшатонной Убийцей Героев системе. И во всей этой отвратительной картине, мой маленький Шото, ты единственный на кого мне так хочется смотреть.  Я стою перед тобой как победитель, но знаешь что? Я проиграл. Ведь мне так жалко тебя сжигать. На своих коленках, в своей геройской форме которую я помял и обожжёг при нашей с тобой жаркой битве. Такой уставший, горячий и холодный, мой. Да, смотри на меня, прямо мне в глаза. Переведи взгляд своих нежных гетерохромных глаз на моё тело, что моё собственное пламя сожгло до уродливого состояния. Кожа моя еле держится на металических скобках. Ах, смотри же на меня! Скажи мне что видишь что сотворила со мной ненависть и гнев к Старателю! Не отводи взгляд! Смотри лишь на меня, Шото! Моя рука, убившая стольких людей которых мне уже не сосчитать, тянется к тебе не для того что тебя сжечь, мой ледяной Шото. Ты жмуришься ожидая боли и смерти. Наверняка думаешь о своих жалких одноклассниках и о нашей жалкой семейке. Нет же, мой пламенный Шото, я не буду тебя сжигать. Ты ведь такой идеальный, в тебе просто нет изъянов. Даже твой шрам от любимой мамочки тебе к лицу. Это словно собрать всё красивое и уродливое в двух разных людей. Ты бы был всем тем прекрасным, нежным и просто идеальным, как тебя и задумывал Старатель. Мой шедевральный Шото. Стало бы тебе отвратно и плохо от меня? От моего запаха, вкуса, слюны, касаний..? Ох, так хотелось бы тебя сжечь. Опорочить, сломать, унизить, испортить, разбить — всё то идеальное кем ты являешься. Я хочу выебать тебя. Потрогать каждый сантиметр твоего идеального тела сделанной для геройства. Ты просто слеплен из всего хорошего. Так завидно… Так жгуче чувство будто на твоём месте должен был быть я. Моя рука перебирает твои волосы. Ты смотришь на меня с недоумением. Ожидая боли, ты получаешь нежность. Я бы трахнул тебя до слёз, а потом нежно обнимая задушил. Моя рука отпускается к твоему уху, а потом к твоему лицу. “Тойя…” - произносишь ты моё имя. Наверное ты не понимаешь что происходит. Мой невинный Шото. Папаша в детстве совсем тебя изолировал от мира. Я улыбаюсь тебе и произношу: “Некуда тебе бежать, младший брат. Герои заняты битвами. А ты здесь со мной, один. Никого живого здесь не осталось…Хотя жив ли я…?” Ты смотришь на меня с недопониманием.  “Не устал ли ты сидеть на коленях? Словно проиграл. Хотя выиграл у меня всё. Всё что должно было быть у меня — теперь твоё. Поэтому теперь ты мой, Шото.” - мои слова доходят до тебя лишь сейчас.  Отпускаясь перед тобой, я обеими руками трогаю твоё лицо. Красивый. Наверняка в школе за тобой девочки бегают. Забрал у меня не только отцовское внимание. Хочешь ли ты убежать? Не знаю. Не убегай. Не бросай меня. Мой большой палец лезет тебе в рот увлажняясь твоей слюной. Отвратно ли тебе от меня? Я открываю вид на твой красный язык прижатый моим пальцем. Теперь я полезу к тебе с поцелуем как любая другая фанатеющая тобой девчонка поступила бы. Ведь я твой главный фанат и твой главный ненавистник. Целуя твои нежные губы своими обгоревшими, медленно, чувственно… “Я мог откусить твой язык. Сделая я так, ты бы убежал?” Твои невинные глаза, открывшие для себя что-то такое грешное как происходящее смотрят на меня. Ты не убежишь. Я тебя знаю. Я тебя понимаю. Желание нагадить этому старику, показать что ты ему не подчиняешься — оно больше чем гордость или мораль. Никто не сможет понять тебя так же как я. “Тойя…” - единственное что ты можешь сказать. Хорошо, я бы и сам сделал так чтобы ты мог говорить лишь моё и только моё имя. Так было бы честно. Ты забрал у меня всё, а я что? Тоже хочу забрать что-то твоё. Я зарываюсь в твою шею. Ты закрываешь свои глаза то ли от удовольствия то ли просто терпишь меня. Я чувствую твой запах. Что-то горелое, но подано таким холодным. А ты мой запах чувствуешь, Шото? Параллельно с этим моё колено между твоих ног касается и слегка давит на твой пах. Это заставило тебя выдать лёгкий стон. Вряд ли до меня у тебя кто-то был. У меня тоже. Ты мой первый и последний. Лишь ты единственный заставляешь возбуждаться оставшиеся способности чувствовать. Это так неправильно. Из одной матери вылезли всё таки. Я расстёгиваю твою ширинку. Моя рука лезет туда сразу.  “Уже твёрдый? Ты заставляешь меня удивлятся, Шото.”  Вверх, вниз, вверх, вниз. Так же как когда я фантазировал о тебе. Ты даже не умеешь сдерживать стоны. Твое двуликое лицо скорчилось то ли от стыда, то ли от удовольствия. Ты кусаешь свою нижнюю губу, но это не поможет не издавать столь приятные для меня звуки.  Ты неуверенный. Ты грешишь. Стонешь для своего брата который убил всех людей которые пришли сюда с тобой для того чтобы одолеть его.  “Можно, Шото. Для тебя всё можно.”. Смотришь на меня так мило перед тем как потрогать моё тело. Такое уродливое. Обгоревшее. Я дрочу тебе вдыхая твой запах. А ты только начал трогать меня, перебирая пальцем мои скобки.  “Тойя, тебе не больно?” - слышу я перед тем как сказать: “Нет, Шото. Вырви мне эти скобки, всё равно больно не станет. Ведь это будешь ты.” Не заканчивая дело, моя рука выходит из твоих штанов отпуская их вниз. Мои горячие пальцы начинают тебя растягивать.  “Тойя… больно…!” Я целую тебя в щёку. А ты сжимаешь мои плечи своими руками. Терпишь меня. Так же как и терпел Старателя все эти года. Мне бы твоё терпение, милый Шото.  Стоны, вздохи и моё имя. Твое выражение лица. Но ни одной слезинки. И вправду, рождён быть героем. Герои не покажут слабости. Я наконец вхожу в тебя, начинаю медленно.  “Шото, герой ли ты теперь? Шедевр ли ты Старателя после того как поизнываешь на члене своего старшего брата вокруг горелых трупов убитыми им?” Ответа не следовало. Ты хныкаешь на мне. Я ускоряюсь заставляя тебя хныкать громче, прыгать резче. И долгожданные слёзы были уже на твоих уголках глаз. Твои глаза закатываются назад. Еще немного и ты изливаешься на меня. Прости, что твой первый раз происходит среди трупов и огня. Тоже хочется плакать. Но слёз у меня нет. Лишь кровь которая течет на тебя. Я ускоряю темп и кончаю в тебя. Ты хнычешь и падаешь на спину со мной между твоих ног. Милый мой Шото, думает о своем геройском эго после того как в него кончил злодей.  Ты встаешь и натягиваешь свои штаны обратно. Снова смотришь на меня, вытираешь слёзы перед тем как сказать мне… “Я не проиграл, Тойя. Я отвечу тебе на вопрос. Я всё ещё герой, а вот шедевром никогда не был. Так что вставай и сразись со мной.” Я смотрю на тебя с восхищением и ненавистью на шедевр. Ты мой брат, мой герой, мой враг, Шото. Я не смогу тебя ни опорочить, ни разбить, ни сломать.  Ты активируешь свою идеальную причуду. Я улыбаюсь и моё тело окутывает синее пламя.  Сразимся, Шото.