Vitae

Вечер, что стал началом всех событий мало чем отличался от тех, кои Рейнхард коротал на протяжении вот как девятнадцати лет. Самый обычный, простой и не примечательный, такой, который уж точно не мог служить предвестником урагана, сметающего напрочь всё то, что было так привычно и любимо. Но обо всём этом он не мог даже предполагать, когда сидел за обеденным столом, а учтивые слуги всё мельтешили рядом, чтобы ублажить каждого из хозяйской семьи. Он осмотрел поданное к ужину блюдо — свежайшая оленина под брусничным соусом с гарниром из запеченных овощей — весьма аппетитно. Удовлетворённый запахом и видом еды, он приступает к трапезе. Нежное, едва прожарившееся внутри мясо приятно тает во рту, овощи, запеченные до состояния приятного хруста, чуть отдающий кислинкой соус — всё именно так, как он любит. Совершенно не к чему придраться, повар постарался на славу. Судя по лицам матери и отца, они тоже остались довольны. — Рейнхард, это вилка для салата, ей не едят мясо, — бросив взгляд на сына, говорит Артур. — Я дома. Так ли обязательно даже тут соблюдать все эти «важные» правила, какая вообще к черту разница чем и что есть? — закатив глаза, вздыхая, говорит Рейнхард и откидывается на бархатную обивку стула. — Рейнхард, не ругайся, — вздыхает Лора, — А ты, Артур, отстань от ребёнка. — Ох, хорошо-хорошо, как скажешь. Но ты же помнишь, что завтра вечером мы идём на приём к моему дорогому другу? Я хочу, чтобы ты создал правильное впечатление, — Артур переводит взгляд с жены на сына, наблюдая как лицо юного парня кривится, — О, Рейнхард! Не делай такое лицо. Ты всё равно идешь со мной, даже не надейся пропустить и этот вечер. — Зачем? — протяжно скулит парень, — Оно мне не нужно. — Не говори так, милый, — опуская плечи устало говорит Лора, — Ты Райденгер, и ты обязан быть на каждом событии высшего света. Мы с отцом и так просим тебя присутствовать лишь на половине. — Вот именно, — произносит мужчина, — Тем более это не общий приём с кучей народа, а мой… знакомый в будущем может оказать тебя неплохую поддержку. — Не начинай, пап, — фыркает Рейнхард, — про приём твой я помню, вести себя хорошо, не чудить, заводить разговоры на светские темы, раньше времени не уходить и так да-ле-е, — монотонно повторяет не раз услышанные лекции эльф. — Да. Отлично, что ты хорошо помнишь мои слова, — скептически говорит Артур. — Но если серьезно, то я очень тебя прошу, не позорь фамилию нашей семьи. Ради нас с папой, — улыбнувшись, просит Лора. — Конечно, мама, — выдыхает Рейнхард. О, как же не любил он все эти светские вечера. Но папенька обещал, что это мероприятие не такого характера, так что может всё будет не так уж и плохо. Ему всё равно некуда деваться, ведь мама права, он единственный сын и наследник рода уважаемых патриций, одних из основателей всех Врат, тех, кого почитают, с чьим мнением всегда считаются. Ему ведь тоже прямая дорога в советники, да хоть в герцоги, если уж поднапрячься! Рейнхард тот, кому можно всё, для кого открыты любые дороги на самый верх, да только вот особого воодушевления всё это не вызывало. Как же скучно ему было! Юный, горящий желаниями открытий и приключений, он вынужден торчать в Верхнем городе, где не происходит абсолютно ни-че-го. Сущий ужас для 19-летнего эльфа, которому бы в самую пору носиться по всему миру, вкушая вкус свободы, размахивать мечом и давать волю плещущей в крови магии. Но такого Райденгеру не дано, и никогда бы не было, если бы не неожиданное происшествие, заставившее белокурого парня пожалеть о своих желаниях. В остальном ужин прошёл хорошо, им подали столь же изысканный как основное блюдо десерт, обсудились куда более интересные и приятные вопросы, такие как последние новости в городе, недавние сплетни и откровенные глупости, что кто-то вытворил. Всё же Рейнхард любил свою семью и прекрасно знал, что его тоже безумно любят в ответ. Он имел абсолютно всё, что только могло пожелать для счастья любое существо, — любимая и любящая семья, богатство, статус, власть. Но он будто не знал этому цены, его тянуло к простоте. Любимым занятием молодого аристократа были прогулки в Нижний город, он переодевался в одежду кого-нибудь из слуг, прокрадывался через стражников, и вот она — свобода! Больше ты не высоко почтенный юный господин Райденгер, а самый обычный, симпатичный эльф, такой же, как и все. Эта ночь не стала исключением. Он дождался, когда родители разойдутся по комнатам, слуги перестанут ходить по коридорам, и в доме наступит тишина, нарушаемая лишь редким шелестом штор и листвы за открытым окном. Рейнхард выбрался из кровати и переоделся в простенькую одежду, которую прятал на дне шкафа. Парень выскользнул в коридор, аккуратно ступая по расстеленным коврам, дорогу освещали лишь горящие в канделябрах свечи и приглушенный свет луны из окон, он споткнулся об складку на ковре. Чуть не упав, эльф рефлекторно схватился за первое, что попалось под руку и замер, скорчившись, когда ваза с цветами с глухим стуком упала на пол, темное пятно от воды расползалось по ковру, а свежие цветы разлетелись по полу. Он не успел уйти достаточно далеко от крыла, где были его и родительские спальни, поэтому он с опаской оглянулся назад, вслушиваясь в тишину. К счастью для него, тишину ничто не нарушило, а значит у него остался шанс не быть замеченным. Он не стал ничего убирать, решив, что слуги утром сделают это раньше, чем проснутся родители, да и не его это дело. Уже более осторожно он двинулся к выходу в сад. Эту дверь никогда не запирали, поэтому он без происшествий оказался на улице. Прохладный ночной ветер обдал его лицо, он жадно вдохнул запах цветов и зелени вокруг. Отмахнувшись от надоедливых мошек, он неспешно прошел по дорожке, до ограды и, найдя привычный лаз, юркнул через него. Дальше оставалось самое сложное, но Рейнхард настолько часто это проворачивал, что все действия стали привычными, как например чистка зубов. Пару раз его чуть не ловила стража, по дороге встречались вальяжно расхаживающие компании молодых людей и обжимающиеся парочки, Рейнхард благодарил богов за то, что ему не встретились его знакомые, это определенно была удача. Его дом был в самом центре Верхнего города, так что пройти до стены пришлось не мало, но такие ночные прогулки расслабляли. В Верхнем городе в такое время всегда было относительно тихо, за редким исключением, на улицах пусто и удивительно спокойно, а вот в Нижнем городе с наступлением ночи начиналось самое интересное, особенно в тавернах, в кои Рейнхард обычно захаживал, чего уж там, он и сейчас направлялся именно туда. В темноте было сложновато найти свою лазейку, но в конце концов он справился. Пара неловких движений и вот он уже в одной из подворотен Нижнего города. Он облегченно выдохнул и куда более расслабленно продолжил путь. Однако дойти до места назначения ему так и не удалось. Он замер посреди центральной улицы, когда начало происходить что-то страшное, люди засуетились, крики, возгласы, толпа, где каждый бежит, кто куда, но ещё хуже — огромный темный силуэт чего-то в небе. Рейнхард не смог понять, чем именно было нечто, но знал одно — надо бежать домой и срочно. Он понесся по незнакомым переулкам в надежде выйти к стене, разделяющей Верхний и Нижний города, но не успел. В глазах предательски потемнело.

***

Юноша плохо помнил происходящее дальше, кажется он периодически приходил в сознание на короткие мгновения. Через призму пелены в глазах и мутного стекла перед собой видел ужасных кальмароподобных существ с гадкими щупальцами, они сновали туда-сюда, кажется что-то делали, но Рейнхард не мог понять и вспомнить что. Он был уверен, что просто сильно устал и это дурной сон, но позже проснулся вовсе не в своей кровати от пения птиц, а от жесткой встряски. Рейнхард в панике открывает глаза, больно ударяясь о пол из весьма странного материала, словно обтянутого кожей, но твердого, как камень. Эльф вскакивает на ноги, чуть ли не теряя сознание от страха, осматриваясь вокруг, всё похоже на то, что он кажется всё еще спит, а это — продолжение его кошмара. Вокруг омерзительного вида комната, сложилось впечатление, что он находится внутри огромного живого существа, а всё вокруг — его плоть. Повсюду слизь, грязь и огонь, отвратительный запах гари бьёт по носу, привыкшему к аромату духов и благовоний, к горлу подступает ком. Болящая голова усугубляла положение, его вывернуло остатками ужина прямо под ноги. Напуганный и потерянный он вытер тыльной стороной рукава рубашки остатки желчи с лица. Парень тряхнул головой, тут же жалея об этом и хватаясь за висок, почему же она так болит? Он никогда не страдал от мигрени раньше. Хотя в такой ситуации это было неважно. В голову на место страха пришла единственная мысль и цель — выжить. Ведомый этим инстинктом он осматривает место, где оказался, — по мимо ужасного запаха, странных горящих стен и пола, рядом так же был сосуд неизвестного происхождения, судя по всему уже не выполняющий свои изначальные функции. На ватных ногах он подходит ближе, чтобы осмотреть его получше. Весьма высокий, чем-то напоминающий гроб со стеклянной крышкой только миндалевидной формы. Конкретно у этого стекло было разбито в дребезги, остались лишь его ошмётки. Не рискнув подойти ближе, Рейнхард отступает, принимая решение двигаться дальше. Иного выхода он всё равно не видел. Только сейчас его внимание окончательно фокусируется на окружении, в помещении по кругу расположены ещё пара похожих капсул, в центре странного вида резервуар, наполненный неизвестной жидкостью, в которой плавали личинки. Пройдя дальше внимание привлекает тело, лежащее в противоположной стороне. Лицо парня кривиться в откровенном шоке, всё внутри замирает, желудок скручивает вновь, но в этот раз обходится без рвоты. Он никогда не видел труп до этого. Он хочет отвести взгляд, но выходит это не сразу. В нём вдруг разгорается любопытство, нездоровый интерес. Юноша подходит ближе и становится ясно, то, что лежит перед ним — не человек, не эльф, не кто-либо другой, а нечто мерзкое и страшное. Фиолетовая кожа, кажущаяся непропорционально большой голова, вероятно из-за длинных щупалец, что находятся у этого существа на месте рта и маленькие глаза-бусинки. Вдруг в голове проскакивает неприятная догадка. Он слушал рассказы от учителя об этих тварях, кажется, весьма давно, но память его не подвела. Иллитид, ужасное создание, лишенное души и чувств, питающееся мозгами. Место, где оказался Рейнхард, скорее всего Наутилоид, корабль мозгоедов. А странные ощущения и боли в голове могли быть вызваны личинкой, которую подсадили ему в мозг, чтобы превратить в такую же тварь. Но эта мысль слишком пугала парня, чтобы задержаться в голове. Он искренне хотел верить, что его ещё не успели заразить этим, что всё каким-то чудом обошлось, правда была слишком удручающей. Решив, что больше делать тут ему нечего и с рушащегося корабля ему во что бы то не стало надо выбираться, он направляется к сжатому кольцу мышц, что по его догадке играло роль дверного прохода. Так и оказалось, стоило ему подойти, как мышцы разжимаются, открывая его глазам не лучшую картину. Всё еще отчаянно тепля надежду на то, что это сон, он переступает порожек. Эта комната, если то, где он оказался, вообще можно было назвать так, была в разы больше первой. Слева от него на столе лежало расчлененное тело гоблиншы, желудок сжался, это зрелище показалось ещё более омерзительным, чем труп иллитида. Он прижимает руку ко рту, и корчась, отворачивается, спешно проходя вперёд. В центре находился непонятный парню механизм, не считая гула, что заполнил пространство с новой силой, откуда-то сверху до его ушей донесся голос. Звучанье чьей-то сумбурной речи сначала весьма обрадовало его, меньше всего на свете ему хотелось оставаться одному сейчас, но стоило прислушаться, как радость сменилась страхом. Голос нельзя было идентифицировать как женский или мужской, казалось, что он представляет собой совокупность всех возможных тембров и тональностей. Всё же наугад разобравшись как работает механизм, с коим тот всё пытался сладить, юноша дёргается, когда внезапно платформа, на которой он стоял, поехала вверх. Второй этаж произвел ещё большее впечатление на Рейнхарда, ведь там его встретил очередной труп и мозги в банках, плавающие в некой жидкости. Прямо перед ним, на подобии стула, полулёжа располагался мужчина, очевидно уже мертвый. Когда, пересилив отвращение и сдержав рвотный позыв, сумев сфокусировать расплывшийся взгляд, эльф увидел, что обладателем пугающего голоса оказался именно этот труп, он не поверил своим глазам и ушам, решив, что это бред или галлюцинации, что так на нём сказался жутки стресс и возможный удар головой. Но простояв некоторое время всё же становится ясно, что он не прав. Это действительно труп говорил с ним, что было просто невозможно осознать. Тело выглядело плохо… глаза лежавшего там человека закатились, челюсть неестественно отвисла, в уголках губ скопились слюни и кровь, но самым жутким зрелищем для парня стала вскрытая черепная коробка, откуда выглядывала розовая субстанция, не нужно было обладать выдающимися знаниями анатомии, чтобы понять, что это мозг. Откровенно гнусное зрелище, особенно для глаз юноши в жизни не видавшего, даже не слышавшего о таких кошмарах. На какое-то время он перестал слышать и воспринимать голос, что привел его сюда, но его тон вдруг стал выше и громче, игнорировать речь стало просто невозможно. «Да! Ты спасёшь нас, ты вытащишь нас из этой темницы» раздаётся голос. Мозг же этого бедолаги подрагивал в возбужденном ожидании долгожданного спасения. «Скорей! Пока они не вернулись, они вернутся.» Вновь повторяет мозг. Хотя, а мозг ли? Из-за всех событий, навалившихся на плечи юного аристократа, голова ещё работала не до конца, но пусть заторможено, но работала. Рейнхард понимает, что говорит уж точно не с трупом, а с пожирателем интеллекта — с прислужником похитивших его свежевателей разума. «Извлеки нас из этого тела. Освободи нас из этого плена. Пожалуйста!» просит существо. Не до конца уверенный в том, что делать, эльф всё же приходит к выводу, что достать это нечто не будет лишним. Прикинув все возможные варианты, помявшись пару минут, не решаясь и приблизится, юноша всё же подходит вплотную к раздробленной черепушке мужчины. Аккуратно протягивает руки к ее содержимому, пытается достать его, но так просто мозг отходить от черепа не желал. Чем дольше Рейнхард держал розовую, скользкую массу в руках, тем отчетливее было желание её бросить, живот свело спазмом, когда нервы окончательно стали сдавать, он делает последний рывок, уже не страшась повредить то, что пытался вытащить и, к удивлению, наконец ему это удаётся. Дрожащие руки не способны удержать мозг, он с шлепком падает на пол, голос замолкает. Эльф, поджав губы и сморщив нос, смотрит как вдруг мозги, кои он вынул из тела меньше минуты назад, деформируются, у них появляется пасть, похожие на куриные лапы четыре конечности и пара извивающихся отростков из верхней части образовавшегося создания. — Мы свободны. Свободны. Друг! — произносит уже принявшим единый высокий тон голосом существо. Рейнхард не сразу находит, что ответить, кажется, что при всём желании что-то сказать у него не выйдет выдавить из себя ни звука, но пара глубоких вдохов и пространство разрезает до жути чужой и не привычный, будто бы уже и не свой голос. — Что ты такое? — вырывается из уст парня, в голове проносится мысль, что это далеко не самое этичное, что можно было спросить, но какая к черту этика, когда перед ним буквально мозги на курьих лапках? — Мы. Мы — это мы, — односложно отвечает создание. Яснее не стало, но Мы, кажется, не было настроено враждебно, так что не лишним было бы подробнее расспросить о том, что вообще произошло. Но существо вдруг замолкает, прислушивается, а нечто прямо за глазом эльфа дёргается, узнавая что-то знакомое. Рейнхард кривится и хватается за голову. Сомнений уже нет. Эти твари подселили личинку ему в голову. Эта мысль прошибает током, сердце начинает биться ещё быстрее, а ужас и отчаяние окончательно заполоняют разум. Из состояния полнейшего оцепенения его выводит звонкий голос существа. — Нам надо в рубку. Мы там нужны. Что ещё за рубка Рейнхард не имел ни малейшего понятия, но и оставаться умирать тут он тоже не хотел, так что пойти туда, куда его зовёт это нечто казалось не худшей идеей, особенно с учётом того, что других и вовсе не было. — Что ещё за рубка? — потерянным голосом, на автомате спрашивает парень. — Ты что, не слышишь? Нам здесь не выжить. Надо бежать из этого мира. Надо проложить курс, — словно не придавая значения сути вопроса, отвечает Мы. Тяжело вздыхая, не видя смысла больше что-то спрашивать, эльф лишь кивает и направляется обратно к механизму, что помог ему сюда подняться. Провернув всё те же действия, он спускается, но уже вместе с Мы. Впереди, кажется корабль был повреждён, Рейнхард подходит ближе и смотрит на открывшийся ему вид. Горы, пепел, тьма и огонь — Аверно. Видимо, попытка бегства от тех, кто так их потрепал, привела иллитидов в саму преисподнюю. Вдруг в небе показываются силуэты трех драконов, что синхронно пролетают вверх, атакуя Наутилоид. Теперь уж парень понимает, о чем говорила эта тварь. Тут им и впрямь не выжить, нужно добраться до центра управления этим кораблём и заставить его отправится обратно в Фаэрун. Стоило ему только шагнуть дальше, как прямо над его головой пролетает существо, как в следствие оказалось — девушка. Она приземляется прямо перед его лицом, железная броня на ней и сверкающий в руке меч, что та наставила прямо на эльфа, выглядят весьма внушительно. — Тебе конец, — угрожающе говорит она, принимая боевую стойку и тыча остриём меча чуть ли не в лицо перепуганного юноши. Тот в свою очередь отскакивает в сторону, выставляя вперёд руки в качестве примирительного жеста, но ни она, ни он не успевают ничего ни сказать, ни сделать. Рейнхард вновь сжимается от уже знакомой пульсации в висках — точно такое же чувство посетило его при контакте с Мы — по коже пробегают мурашки. Перед его взором проносятся образы: крыло дракона, серебряный меч, — и его собственное, заляпанное кровью, лицо глазами желтолицей девушки. — А-агх, голова раскалывается! Что это за…мм-м, — стонет от такой же боли его новая знакомая, опуская меч и сгибаясь пополам. — Ц-ква. Ты не раб, хвала Влаакит! Мы спасёмся вместе, — говорит она воодушевленным тоном. Эльф хмурится, но его несомненно радует то, что по крайней мере она больше не желает его убить. — Кто ты? — спрашивает он, с опаской подходя ближе. — Кто я? Твой единственный шанс на выживание. Кажется, в этом месте никто не ответит ему на этот вопрос понятнее. Да и не сказать, что она была сильно не права. Когда личность перед ним окончательно перестала источать угрозу, Рейнхард вздохнул с облегчением, даже с радостью. Она выглядела как настоящий воин, как кто-то, кто знает, что делать и точно сможет его защитить, конечно, если захочет. Новоиспеченной знакомой эльф был очень даже доволен, пусть она и не была настроена слишком уж дружелюбно, но по крайней мере не была свежевателем разума, что просто не могло не радовать в сложившихся обстоятельствах. — И что нам делать? — взволнованно произносит Рейнхард, пока горячий воздух Аверно неистовыми порывами бьёт в лицо, заставляя то и дело чувствовать, как на зубах поскрипывает песок, и по привычке поправлять растрепанные волосы. — Ничего нельзя сделать, пока мы не выберемся отсюда — думать сейчас нужно только об этом, — говорит она, оборачиваясь и смотря в сторону, — Сначала мы перебьём бесов. Потом проникнем в рубку и перехватим управление. — А что с этой тварью? — говорит парень, показывая рукой на Мы, что смиренно ходила за ним попятам. — Пока она думает, что мы порабощены, она не станет нам мешать, а может и поможет в предстоящем бою, — выдыхает девушка, скептически смотря на пожирателя интеллекта. — Ладно, всё потом. Пошли, — командным голосом произносит она, разворачивается и быстрым шагом направляется вниз. — Подожди, постой же! Как мне к тебе обращаться? — спешно пытаясь успеть за ней, спрашивает эльф. Девушка останавливается, взгляд её скользит по тройке бесов, рвавших труп в центре нижней комнаты. Она перебирает меч в руках, принимая боевую стойку, готовясь нападать. Рейнхард уже перестал ждать ответа, как она тихо и коротко сказала. — Лаэзель. Лаэзель выглядела вполне уверенно, чего нельзя было сказать о Рейнхарде. Парень весь извёлся от взгляда на адских тварей и понимания, что они-то уж точно не будут с ним беседовать. — Готов? — Что? — успевает сорваться с губ юноши, как Лаэзель срывается с места и кидается в сторону тех тварей, оставив его по сути без права выбора. Черти сразу же отвлекаются от своей трапезы и с оглушающим визгом бросаются в сторону прервавших их гостей. Животный ужас охватывает тело парня, заставляя замереть на месте, уставившись на бестий, несущихся в его сторону. Он никогда в жизни не дрался, тем более с бесами! Лишь сковавший тело страх мешал ему сорваться с места и побежать прочь. Лаэзель же твердо держа меч в руках, одним ударом срубила голову одному из крылатых созданий. Мы тоже не отставала, смело бросаясь на вторую тварь. Рейнхард же так и стоял, но вот оставшийся бес увидел его и выставив когтистые лапы помчался прямо к нему. Когда осталось каких-то жалких пару метров, эльф пришел в себя, вновь обретая способность двигаться, он с воплем отскакивает в сторону, бес по инерции пролетает мимо, но тут же разворачивается, готовый бросится вновь. Парень щемится назад, но лишь упирается в разорванную стену корабля, адреналин бушующий в крови побуждает хоть к какому-то действию, лишь бы спастись, рука инстинктивно выкидывается перед собой, в ладони сгусток магии обращается в огненный снаряд, который тут же летит прямо в морду беса. Тот, вереща, отскакивает назад, где его встречает клинок Лаэзель. Рейнхард с застывшим выражением ужаса на лице опирается спиной на стену корабля, уже даже не обращая внимания на то, как же сильно она похожа на плоть, его даже не волнует запах горелого мяса и липкость на руках, которыми он впивался в стену, лишь бы не упасть окончательно. Дыханье сбилось, перед глазами стояла клыкастая пасть и когти, что вот-вот и разорвали бы его на части. Девушка скептически осмотрела его, подошла ближе и, схватив за шиворот рубашки, подняла на ноги. — Боец из тебя никудышный, как я вижу, — с долей презрения говорит она, — Вы, эльфы, совершенно не приспособленные к выживанию существа, — вздыхает девушка, закатывая глаза, — Но ничего. Держись рядом и, может, даже нам повезёт сбежать отсюда вдвоём. — А если не повезёт? — всё еще стараясь унять дрожь в ногах, полушепотом выдавливает Рейнхард. — Тогда я сбегу одна, — так же сурово говорит Лаэзель, уже шагая вперёд. Совершенно сбитый с толку парень кое-как идёт за ней, пытаясь не спотыкаться об Мы, бегущую чуть ли не под его ногами. Мысль о том, что так просто к рубке им не пройти не покидает его голову, заставляя волны страха пускать дрожь по телу. Он боится идти вперёд, но остаться тут или пойти назад — перспектива ещё хуже. Ему не выбраться отсюда живым. Точно не выбраться. В голове не осталось даже толики надежды на удачу, поток размышлений всё равно упирался в то, что это его последний день. Вдруг, пока они шли вперёд, в голове всплыли образы родного дома, ужина, разговоров с родителями, неужели это был последний раз, когда он их видел? А ведь ему нужно было сегодня идти на приём вместе с папой, он наверняка решит, что непокорный сынок просто сбежал во избежание нежеланного мероприятия и скоро вернётся. А он не возвратится уже никогда. От этого ком подкатил к горлу, хотелось разрыдаться, от представлений того, как родители поймут, что его нет, как плачет мама, как пытается её успокоить отец… Эти раздумья заставили его погрузится в себя, не замечая того ада, что творился вокруг. Мерзкие составляющие корабля уже не вызывали особого отторжения, трупы, валяющиеся под ногами, тоже стали не более чем декорацией, он бездумно направлялся вперед за спиной Лаэзель. Драконы продолжали терроризировать Наутилоид, что не оставалось без внимания девушки. Она нервно глядела в их сторону, следя за реакцией корабля на эти выпады. — Ещё пара драконьих атак и кораблю крышка. Нам надо поторопится, — выдохнула она и ускорилась до легкого бега. Рейнхард не услышал того, что именно она произнесла, общий шум и её голос смешались в единую какофонию. Но он всё же тоже побежал за ней, не желая умирать тут в одиночку. Лаэзель косилась на лежащие под ногами трупы рабов, выискивая какие-то полезные вещи. Вот в очередной раз она остановилась, доставая из кармана мантии мертвого мужчины зелье лечения и передавая его Рейнхарду. Тот молча взял его, даже не взглянув. Девушка покосилась на меч, что был зажат в руке трупа, но, решив, что давать его эльфу бесполезно, если и вовсе не травмаопасно для него же, решила не трогать. — Дальше придётся лезть. Иди первый, я подстрахую, — сказала она, смотря вверх, куда вела очень сомнительного вида кровавая сеть, сотканная из артерий. — Я туда не полезу! — сказал Рейнхард, пятясь. — Полезешь. Конечно, если не хочешь присоединится к нему, — фыркнула она, качнув головой в сторону лежавшего сзади трупа, — Он тоже лезть побоялся. Такое будущее совершенного не привлекало парня, поэтому, сглотнув, он всё же подходит к артериям, свисающим сверху. Берется за них рукой — на ощупь они столь же противны, как и мозги, склизкие, в крови, мягкие и кажется совершенно не прочные, они прогибались от давления руки. Лаэзель скрестила руки на груди, нетерпеливо глядя на него. Ждать она точно не станет. Выдохнув, Рейнхард всё же встаёт на своеобразную сетку, начиная лезть по ней наверх. Артерии прогинались под его весом, грозясь разорваться в любой момент, руки скользили и никак не могли зацепится за гладкую и влажную плоть, но пересиливая отвращение и страх, он смог добраться до твердого пола, ставшего самым большим счастьем в тот момент. Лаэзель быстрее и куда более умело влезла за ним вслед, Мы же и вовсе не утрудил такой подъём. Эта часть корабля была совершенно не тронутой и выглядела так, словно никакого нападения и не было. Пройдя по коридору и оказавшись в такой же невредимой комнате, внимание обоих спутников обращается к капсуле, темноволосая девушка в ней била кулаком по стеклу и просила о помощи. Рейнхард подходит ближе, Лаэзель неохотно следует за ним. — Ты! Вытащи меня, — кричит девушка из иллитидской капсулы. Голос её звучит приглушено, едва позволяя разобрать её слова. — У нас нет времени на отстающих, — сурово произносит Лаэзель, обращаясь к Рейнхарду. Эльф игнорирует слова своей спутницы и начинает осматривать капсулу в надежде понять, как устроен этот механизм. Вокруг неё были очерчены защитные руны, Рейнхард чувствует, что они заряжаются энергией от консоли рядом. — Довольно с тебя? Мы должны идти, — шипит Лаэзель, возмущенная пятиминутной паузой, что потребовалась Рейнхарду для размышлений. Парень подходит к консоли, что располагалась правее самой капсулы, осматривает уже ее: плавные очертания и пульсирующий свет наводят на мысли скорее о бьющемся сердце, чем о машине. Скорее всего именно она отвечает за работу капсулы. Внезапно, Рейнхард чувствует, как нечто шевелится у него в голове. Это паразит. Мерзкое чувство быстро сменяется новым ощущением связи. Власти. Он приказывает консоли открыть капсулу, чувствует, как биомеханический мозг обрабатывает его приказ…и подчиняется. Разум эльфа на миг будто содрогается, наполняясь чувством насыщения. Эта машина и впрямь подчинилась ему, можно ли будет провернуть что-то похожее с людьми? Этот вопрос отходит на второй план, но не покидает его голову насовсем. Внимание на себя перенимает девушка, вывалившаяся из капсулы и стоящая перед ним сейчас. Мгновения и вновь знакомая пульсация в голове. Он рывком погружается в ее мысли. Она благодарна ему за спасение, но держится на стороже — потому что вместе с ним гитьянки. — Опасные у тебя спутники, — сморщившись говорит темноволосая. — Ты имеешь что-то против гитьянки? — непонимающе спрашивает Рейнхард. — Я бы сказала, что это они имеют что-то против всех остальных. Но у нас сейчас есть дела поважнее — как выбраться отсюда живыми. Позволь мне пойти с тобой. Будем вместе искать дорогу с этого корабля — а заодно и прикрывать друг друга. Предложение не кажется столь плохим. Любой союзник сейчас имел значение, так что Рейнхард пытается выдавить подобие доброжелательной улыбки, пусть в такой ситуации это и было сложно. — Отлично, я — Рейнхард. — Шэдоухарт. Минутку… — говорит она, стушевавшись и спешно вернувшись к камере. Девушка забирает что-то оттуда и возвращается обратно. — Наконец-то. Идёмте уже на мостик. Мы и так потеряли кучу времени, — недовольно бурчит Лаэзель, готовая уже чуть ли не волоком тащить его вперёд. Молча соглашаясь с ней, они втроём идут на мост, проходя в очередной коридор. — Рубка уже близко. Войдём внутрь — держись за мной и делай всё, как я скажу, — размеренно говорит Лаэзель. Как обычно не дожидаясь ответа, она проходит дальше, вынуждая «дверь» открыться, не оставляя другим выбора, кроме как последовать за ней. Сомнений, что они попали куда надо не остаётся — все трое, даже воинственная гитьянки, замирают у входа. Внутри рубки шла ожесточенная борьба между иллитидами и бесами, одни размахивали мечами и плевались огнем, другие пользовались своей возможностью влиять на чужой разум, оглушая крылатых и вцепляясь в их головы своими щупальцами. — Раб. Соедини нервы передатчика. Нам нужно уходить, и немедля, — говорит один из иллитидов, обращая свои оранжевые глазки в сторону вошедших. — Нужно сделать то, что он сказал. С гхайком разберёмся, когда улетим отсюда, — нахмурившись, говорит Лаэзель. — Соедини нервы! Соедини нервы! — подала голос Мы. Как понял Рейнхард, «гхайком» гитьянки обозвала иллитида, странное слово, наверное, что-то из лексикона её народа. Но времени разбираться в значении причудливых слов не было. Она права, ему нужно соединить этот несчастный передатчик, это должно помочь им уйти. В комнате царил абсолютный хаос, мелкие бесы мельтешили перед глазами, бросаясь на всё, что попадалось им на глаза, более старшие же пытались разобраться с иллитидами. «Зариэль нам головы поотрывает, если упустим корабль» послышалось из всеобщего гама. Рейнхарду было знакомо это имя. Зариэль — архидьяволица и эрцгерцогиня Аверно, эльф слышал о ней не так много, но было время отец частенько упоминал ее. Медлить было нельзя. Иллитиды хоть и были сильными противниками, но бесы просто брали их количеством. Ещё немного и они переключатся на них, а корабль окончательно разрушат драконы. Не оставалось иного выхода, как попытаться прорваться мимо, надеясь, что тебе повезёт. Так собственно Рейнхард и сделал, Лаэзель кинулась вперёд почти сразу, занявшись двумя мелкими тварями, Шэдоухарт держалась близ парня, но отвлекала противников то стреляя в них из лука, то пуская в них огненные снаряды. Эльф же, собрав последние силы побежал, что есть мочи к центру управления, что был на другом конце комнаты. Первую половину пути пробежал он без помех, но стоило консоли оказаться в паре метров от него, как неизвестно откуда прямо перед ним оказалось двое адских кабанов и мелкий бес. Рейнхард отчаянно рванул в сторону в попытке оббежать их, Лаэзель снова подоспела вовремя, девушка преградила путь одному из кабанов и бесу, принявшись отбивать их нападки. Шэдоухарт тоже достав меч парировала атаки второго кабана. Вот цель прямо перед ним. Он подбегает к передатчику, берёт в руки два отростка, словно живущих своей жизнью, и подносит их друг к другу. Они сцепляются, как вдруг перед ним показывается огромная морда красного дракона, Рейнхард не успевает доделать начатое, как его отбрасывает в сторону поток пламени, который существо пустило прямиком на передатчик рубки. Парень больно ударяется об пол, тупая боль расходится от спины по всему телу. Он хочет подняться, но не выходит. Корабль рушится, его начинает крутить в небе так, что всё находящееся внутри летает по комнате в разные стороны. Рейнхард безнадежно пытается зацепится руками хоть за что-то, но его отбрасывает в противоположную сторону. Он впечатывается в стену с такой силой, что в глазах темнеет, а тело немеет, отказываясь выполнять хоть какие-либо действия. Наутилоид вновь тряхнуло и Рейнхард снова полетел в сторону передатчика. Отчаянное желание жить и спастись заставило изнеможённое тело вцепится в консоль рукой, корабль снова переворачивало, ещё чуть-чуть и силы окончательно покинут его, эльф прекрасно это понимал, поэтому одним резким рывком он подтягивается, чтобы обрести устойчивость в своём положении. Он протягивает руку к соединенному им же ранее нерву, остаётся лишь пара сантиметров, и удача наконец поворачивается к нему лицом. Поток ветра подталкивает нерв к нему, он хватается за него рукой и корабль, разрезая пространство покидает Аверно, оказываясь в Фаэруне. Парня снова откидывает на край Наутилоида, он на грани того, чтобы потерять сознание. Перед глазами плывет, боль по всему телу делает его ватным и совершенно не подвластным воле юноши. Он пытается не позволить себе упасть, упершись руками в небольшой борт корабля, но одна из отлетевших частей корпуса с силой ударяет его в голову, скидывая вниз. Сознание окончательно затухает, погружая его в весьма желанное забытье, где нет ни страха, ни боли. Его тело падает вниз с огромной скоростью, очевидно, пережить такое падение не выйдет ни у одного живого существа. У Рейнхарда тоже не вышло бы, всё могло закончится весьма прискорбно, но, когда до земли оставалась пара сантиметров неведомая сила остановила его падение. Тело замерло на пару секунд, а после рухнуло в песок. Рейнхард резко открывает глаза, жадно вдыхая ртом воздух. Он жив. Он жив! Не без труда он садится, оглядываясь по сторонам — песок, вода, светит солнце, где-то вдали щебечут пташки. Эти места ему не знакомы, но факт того, что он по крайней мере в Фаэруне уже радует. Он никогда в жизни не был так счастлив просто тому, что проснулся, этот день определённо можно назвать его вторым днем рождения. Тело болело, одежда вся в крови, как и он сам, местами прилипла к коже, где-то и вовсе разорвалась, пусть он и был рад тому, что сохранил жизнь, четкого дискомфорта от отсутствия привычных удобств это не отменяло. Хотелось принять горячую ванну, желательно с пеной и маслами, отмыть с себя всю эту грязь, кровь и пот, вымыть песок из волос, переодеться и забыть обо всем этом приключении, как о самом жутком сне, но единственное, что мог себе позволить Рейнхард в данный момент — это кое-как подняться и доковылять до речной воды, чтобы хотя бы умыться. Собравшись с мыслями и приведя себя в какой-никакой порядок, он принял решение поискать хоть кого-нибудь живого, чтобы ему помогли добраться в город и избавится от личинки до того, как та превратит его в мозгоеда. Направившись вдоль берега, обходя разбросанные по нему трупы и остатки корабля, вдруг он видит знакомое лицо — Шэдоухарт. Девушка лежала на песке не двигаясь. Он спешно, насколько позволяли возможности покалеченного тела, приблизился к ней, наклонился и с облегчением понял, что она тоже жива. В руке у неё был зажат необычный артефакт, именно за ним она тогда вернулась в капсулу… Любопытство так и не взяло верх над воспитанием, поэтому отказав себе в идее забрать его, парень принялся легонько встряхивать ее за плечи, дабы привести в чувство. Она почти сразу открывает глаза и с непонимание глядит на него. Рейнхард помогает ей подняться. — Ты жив…я жива. Разве такое возможно? — в смятении выдыхает она. — Не знаю, но это, наверно, неважно. Главное, мы живы, — непривычно хриплым для себя голосом отвечает эльф. — Да уж. Судя по тому, сколько трупов вокруг, нам очень повезло. — Ты знаешь где мы? — с надеждой спрашивает Рейнхард. — Ох, боюсь, я не узнаю этих мест. Но всё лучше, чем тот корабль, — говорит Шэдоухарт, осматриваясь по сторонам, — Ладно, нужно действовать по порядку. Сперва мы должны найти припасы, крышу над головой и, самое главное, лекаря. Спастись, мы может и спаслись, но эти твари из наших голов никуда не делись. — «Мы»? Хочешь сказать, ты готова составлять мне компанию и дальше? — Да. Мы нуждаемся друг в друге — и оба знаем, что на кону. По-моему — более чем уместная компания. Что бы там ни было, а девушка права. Рейнхарда не может не радовать, что она сама решила, что им лучше вместе, ему бы очень не хотелось навязываться или упрашивать кого-то его сопровождать. Не имея больше никаких альтернатив, они вдвоём отправились вдоль побережья, попутно осматривая ящики и трупы, надеясь раздобыть что-то полезное. Подумав недолго, Рейнхард всё же взял себе небольшой клинок, посчитав, что уж махнуть им пару раз в случае чего не будет сложной задачей, а вот полное отсутствие оружие и весьма посредственные умения управляться с магией могли сыграть с ним злую шутку. Немного посовещавшись с Шэдоухарт, они приняли решение обыскать места с остатками корабля, там определенно можно было найти больше полезного, нежели чем капаясь в трупах рабов с Наутилоида и рыбаков, которым просто не повезло оказаться тут в момент крушения. Стоило им подойти ближе к шматку корабля, как в сторону от них с неприятным писком побежали пожиратели интеллекта. Как только они приблизились, те, перестав убегать, зашипели, настроенные не слишком мирно. Шэдоухарт в ту же секунду крикнула заклинание и ослепительный луч света полетел в сторону одной из тварей, та умерла почти сразу. Рейнхард уподобившись её примеру, выпустил в другую огненный шар. Потихоньку эльф начинал адаптироваться к вынужденным стычкам, даже вспомнил парочку заклинаний, которыми мог пользоваться. В конце концов ему пришлось это вспомнить. Они с Шэдоухарт разделились, пока она обыскивала тело иллитида, лежавшего сбоку, Рейнхард пролез по обломкам к сундуку и после бесчисленных попыток, всё же справился с замком. Сильно полезного чего-то они не нашли, парочка золотых монет и неестественные клубни, что, чисто в теории, могли бы быть пригодны в бою. Дальше их ждала тропинка, ведущая вверх, но подняться даже на небольшую возвышенность стало очень проблематично после той трепки на корабле. Так что Шэдоухарт, порывшись в своем рюкзаке нашла пару лечебных зелий и, решив, что в таком состоянии её спутник далеко не уйдет, любезно предложила одно ему. Рейнхарда долго уговаривать не пришлось, он почти залпом осушил стекляшку, к счастью, почти сразу он почувствовал себя намного лучше и был готов идти. Спокойно продолжить путь им не удалось, у края оврага кто-то стоял и весьма громко звал на помощь. Шэдоухарт нахмурилась, но ничего не сказала. Рейнхард же, обрадованный тем, что тут есть ещё кто-то живой, а не одни лишь трупы, да пожиратели интеллекта весьма бодро двинулся в ту сторону. — Скорей же! Я загнал одну их этих мозготварей в ловушку, — сходу начал эльф, — вон, там в траве. Ты сможешь убить ее? Остальных-то сумел. В глаза Рейнхарду сразу бросилась весьма нетипичная внешность стоявшего перед ним. Чисто белые вьющиеся волосы, отливающие красным на солнце глаза, бледная кожа, городская, по-видимому, не такая уж и дешевая одежда. Конечно, большее внимание Рейнхарда было сфокусировано на одежде, кем бы ни был этот эльф, он точно живёт в городе, и он точно не простолюдин, а значит он может помочь ему вернутся во Врата. Пока он анализировал все это в своей голове, Шэдоухарт молча стояла позади, с недоверчивым прищуром осматривая незнакомца. — Ладно уж. Отойди в сторонку, — наконец сказал Рейнхард. Не то чтобы его привлекала перспектива вновь с кем-то драться, но эти мозги на ножках явно были безобиднее бесов из Аверно, так что метнуть один огненный шар не стало бы большой проблемой. Рейнхард осторожно подходит ближе, всматриваясь в зелень кустов перед собой. Но не успевает он увидеть хоть что-то, как чувствует холод лезвия у своей шеи, а затем валится назад под давлением чужого тела. Боль от падения со столь незначительной высоты была совершенно ничем, по сравнению с тем, как его швыряло на корабле, но все же старые синяки на спине заныли, а камни, на которые его повалили стали причиной острой боли, которая точечно распространилась по телу. Однако нож у горла и мертвая хватка эльфа казались куда более серьезной проблемой. Не успел Рейнхард наконец-то подумать, что оказался в безопасности, как на него кидаются с ножом! Какое варварство. Одной рукой упираясь в чужую кисть, сжимавшую клинок, а другой пытаясь отпихнуть противника в грудь, Рейнхард было попытался пнуть нападавшего, но чужие ноги весьма умело оставили его без данной возможности. — Тише-тише, ни звука, если тебе конечно дорога твоя красивая шейка, — приторно ласковым голоском прошептал эльф, — А ты лучше держись подальше, никто же не хочет, чтобы кто-то пострадал? — уже грубее и громче сказал он, оборачиваясь на девушку все еще стоявшую там же. — Послушай-ка он нужен мне живым. Только попробуй что-то сделать, — нахмурившись сказала Шэдоухарт, потянувшись к луку за спиной. — Достанешь оружие и твоему милому дружку точно конец, — прошипел эльф, переключая свое внимание на отчаянно брыкающегося Рейнхарда, — Теперь отвечай: это же тебя я видел на корабле? Кивни. За время их кратковременного диалога Рейнхард точно для себя решил, что пережить похищение иллитидов, а после умереть от рук какого-то гадёныша — очень глупо. Адреналин и отсутствие опыта в подобных ситуациях делали свое дело. Рейнхард резко отпускает чужую руку и наотмашь бьет эльфа локтем в зону лица. Слышится неприятный хруст, вскрик и вот долгожданная свобода. Рейнхард тут же подскакивает на ноги, пялясь на белокурого эльфа, держащегося за разбитый нос. — Твою ж мать… — шипит он, бросая злобный взгляд на блондина. Не успевая что-либо на это ответить, Рейнхард кривится, его разум содрогается и вот он вновь смотрит на мир чужими глазами. Кругом темные людные улицы, чем-то похоже на Нижний город, но в таких его частях Рейнхард точно не бывал, он пытается ухватится за это видение, но оно тает. — Это еще что было? Какого черта происходит? — возмущено восклицает эльф, вытирая кровь с лица. — Сначала нож убери. Я не собираюсь разговаривать с кем-то, кто только что мне угрожал! — отвечает Рейнхард. — Я не идиот. Это всё наши милые друзья с щупальцами, не так ли? Они что-то сделали…тебя они тоже схватили. Я это видел сейчас…не знаю каким образом, — стушевавшись на пару секунд сказал эльф, но все же убрав клинок из рук, — Ах, а я-то уж собирался украсить окрестности твоими кишками. Приношу свои извинения. — По-моему одних «извинений» за такое мало. — Прости, вино и цветочки кончились, могу только представится. Меня зовут Астарион, я был во Вратах Балдура, когда эти твари меня схватили. Скептически осмотрев нового знакомого и подумав, а стоит ли вообще отвечать ему тем же, или более безопасной идеей будет разойтись прямо сейчас, Рейнхард косится на Шэдоухарт ожидая, что та ему подскажет, но девушка лишь поправляет свои чёрные волосы и смотрит на него, как бы говоря: «Решай сам, что с этим делать». Всё же воспитание и манеры не позволили ему проигнорировать Астариона. — Рейнхард Ра…кхм, просто Рейнхард, — вовремя одернув себя, говорит парень. Очевидно не лучшей идеей было объявлять о своем происхождении первым встречным, особенно в такой ситуации, прекрасно это понимая Рейнхард и не собирался, но по привычке чуть этого не сделал. Теперь же ему приходилось упорно делать вид, что никаких оговорок не было, никто, конечно, не стал у него ничего выпытывать, но подозрительный прищур Шэдоухарт и ставший явно более заинтригованным взгляд Астариона говорили сами за себя. — Приятно познакомится, — разбавил тишину Астарион, — так…значит тебе что-то уже известно об этих личинках, да? — Ни черта я не знаю об этой заразе. — М-да, полагаю это не те знания, которыми мог бы обладать первый встречный, — слегка разочаровано протянул он, — Эти червяки уже пытаются влиять на меня. Я это чувствую, вопрос в том, что с этим делать. — И? Как же ты собрался решать эту проблему? — Для начала убраться отсюда, найти кого-то, кто разбирается в этих червях. Мне нужен эксперт. Тот, кто умеет контролировать этих тварей. — Контролировать?! Ты не собираешься от этого избавляться? — Да-да, со временем — безусловно. Но давай по порядку. Диалог в целом пришел к логическому концу, но вот теперь Рейнхард задумался над возможностью позвать новоиспеченного знакомого с собой. С одной стороны, чем больше людей с такой же проблемой, тем больше их шанс чего-то добиться. Да и он определенно может оказаться полезным спутником, раз так умело врет и пользуется ножом, однако насколько безопасно звать его с собой — большой вопрос. Шэдоухарт, видя выражение лица Рейнхарда и его смятение вполне догадывалась, о чем именно размышлял её спутник, но она предпочла оставить это решение за ним. Решив рискнуть, Рейнхард все же предложил. — Раз уж у нас одна проблема, не хочешь пойти с нами? — Ну, знаешь, я думал разобраться со всем один, но теперь мне кажется, что влиться в стадо — идея получше. Я согласен, веди. Рейнхард был не совсем доволен своей позицией «лидера» их небольшой компании. Ему бы куда больше пришлось по душе просто ходить хвостиком за кем-то надёжным, кто смог бы защитить его, решить все проблемы, найти ночлег и еду, а ему бы оставалось лишь попытаться пережить отсутствие личного повара и мягкой перины. Но он явно не один придерживался такой позиции, хотя, почему же эти двое решили, что именно Рейнхард подойдет на эту роль — загадка. Прокручивая эти мысли в своей голове, Рейнхард шел вперед. Тишина, на удивление, не казалась давящей, даже наоборот была вполне уместной. За годы, проведенные на различных приемах, балах, званных вечерах и прочих мероприятиях высшего света, эльф научился отлично чувствовать атмосферу разговора и настрой собеседников, а также поддерживать диалог, не давая минутным паузам затянутся. Он мог бы начать светскую беседу на отрешенные темы, но не хотел, да и нужно ли это было его спутникам? Скорее всего нет. Пройдя дальше по дороге, обойдя стороной остатки разрушенного Наутилоида, во избежание неприятных встреч, они вышли на другую дорожку, ведущую на восток от места крушения. Справа был весьма резкий спуск и можно было разглядеть побережье и куски корабля, что были внизу, по левую сторону дороги же был такой же резкий подъем вверх. Сходу внимание группы привлек символ на камне, вокруг которого хаотично вихрилась магия. Рейнхард осторожно приближается, Астарион и Шэдоухарт предпочитают держаться позади. Рейнхард никогда раньше не видел подобного, но что-то подсказывает ему, что магия не должна так сверкать и рваться во все стороны, тут определенно что-то не в порядке. Это выглядит слегка не безопасно. Вдруг из портала, что по всей видимости и образовывали эти потоки магии, показывается рука, это заставляет Рейнхарда отскочить в сторону от неожиданности. Голос, что принадлежал хозяину руки, слышится с трудом. — Руку? Кто-нибудь? Рейнхард замирает, но решив, что тут бедолаге действительно надо помочь и это не очередная попытка добиться его смерти, он закрывает глаза и пытается сосредоточится, чтобы настроится на магию символа и попробовать ее успокоить. Его заставляли заниматься подобным учителя, когда пытались научить его контролировать свою магию. Конечно, маленькому ребенку это было вовсе не интересно и, как бы не бились с ним лучшие маги из Глубоководья, до конца этим Рейнхард так и не овладел. Отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то из тех уроков, у него даже начало получаться. По крайней мере он вышел с этой энергией на одну волну, что уже радовало. Стараясь не терять концентрации, он пытается заставить магию усмириться, повлияла на его способности личинка или он просто себя недооценивал, но в любом случае ему удается на пару секунд приструнить необузданную силу, и этого хватает, чтобы человек, застрявший там, выпал наружу. Перед ним предстает мужчина, Рейнхард уже по привычке оценивает его внешность: Каштановые волосы по плечи, карие глаза, короткая ухоженная борода. Одежда нового знакомого не вызывает у парня особого интереса, самая обычная фиолетовая мантия, такие носят многие волшебники. — Уф-ф, приветствую. Я Гейл из Глубоководья. Прошу прощения, обычно это получается у меня лучше, — говорит человек, поправляя свою одежду. — Знакомится? — скептически спрашивает Рейнхард. — Нет, творить магию, — энергично отвечает Гейл, — Постой, да ведь я же тебя помню, не так ли? Если можно так выразится. Ты тоже был на Наутилоиде. — Это сейчас не так важно. Как ты ухитрился застрять в камне? — из чистого любопытства спрашивает Рейнхард. — Не знаю в точности, как это произошло, — задумавшись говорит Гейл, — Корабль разлетелся на куски, и я оказался в состоянии свободного падения. Пока я летел вниз, на верную смерть, я уловил некий проблеск поблизости от того места, где уже прогнозировал свою неприятную кончину, — продолжил он, — проблеск этот, как мне удалось понять, был магическим по своей природе, я потянулся к нему словесным Плетением — и оказался там, где оказался, — а ты? Как тебе удалось выжить? — Если честно, я понятия не имею, — констатировал Рейнхард. — Что ж, и такое возможно. Тем не менее, у меня есть все основания подозревать, что ваши жизни по-прежнему висят на волоске, — сказал он, оглядывая всю их группу, — на корабле вам всем ведь тоже пришлось стать жертвами внедрения инородного тела в глазную область — не так ли? — Я не знаю, как описать это еще более отвратительно, — сморщился Астарион. — А какой смысл подслащивать пилюлю? Этот паразит, которого в нас всадили…в курсе ли вы, что после крайне болезненной трансформации он превратит нас в свежевателей разума? Этот процесс именуется цереморфозом, и позвольте вас всех заверить: его лучше избегать любой ценой, — обеспокоенно сказал Гейл, — Ты случайно не жрец? Не лекарь? Не хирург? Или, может, ты умеешь ловко орудовать вязальными спицами? — спрашивает Гейл, при этом имитируя движения рук при вязании, с легкой улыбкой. — Ты, видимо, достаточно осведомлен о нашей беде, чтобы понимать, что жрецы тут бесполезны, — сказала Шэдоухарт. — Обычные — да. Но я надеялся оказаться в присутствии необычных. Ты, часом, не из их числа? — Спрашивает Гейл, поворачивая голову к Рейнхарду. — Кхм, у меня много способностей, но извлечение личинок из мозгов, увы, не входит в их число, — замявшись, отвечает эльф. — Что ж, как мы уже выяснили, на это в принципе мало кто способен. Не самое распространенное заболевание, — вновь задумавшись говорит Гейл, — нам всем несомненно понадобится целитель, и очень скоро. Как насчет того, чтобы и впредь помогать друг другу? Мы могли бы поискать лекаря вместе. — Отличная идея, можешь присоединится к нам, если хочешь, — улыбается ему Рейнхард. — Превосходно. Один паразит — отличная основа для дружбы. Ну, или как-то так. И да, до того, как ты решишь, что берешь с собой самого дурно воспитанного человека на свете… Благодарю за вызволение меня из камня. Это было предусмотрительное проявление доброты с твоей стороны, ибо у меня есть подозрение, что скоро я верну тебе это любезность сторицей. Все трое смотрят на Рейнхарда, в ожидании дальнейших действий. Он тихо вздыхает, про себя вновь думая, что лучше бы им пересмотреть свое решение касательно лидера, но молча смиряясь с положением, продолжает движение вверх по тропе. Они доходят до развилки, Рейнхард думал просто продолжить двигаться прямо, но остановился, скрываемый густой растительностью и положением ниже, услышав чей-то разговор. — Зорру был прав. Желтая, как жаба, только еще уродливей, — послышался мужской голос. — Эта дрянь опасна. Пусть ее гоблины прикончат, — отозвался женский. Рейнхард осторожно делает пару шагов вперед, чтобы увидеть картину целиком. Говорящими оказались два тифлинга, а объектом обсуждения — его старая знакомая, Лаэзель. Только вот как кто-то вроде Лаэзель умудрился попасться в клетку — для Рейнхарда было загадкой. — А если она сбежит? Как ты тогда… О, мы не одни, — сказал тифлинг, оборачиваясь в сторону Рейнхарда. Весьма раздосадованный тем, что его все же заметили, но не видя смысла и дальше оставаться в тени, эльф выходит вперед, вставая напротив парочки. Остальные тоже подходят ближе. Рейнхард вопросительно смотрит на Лаэзель в подвешенной клетке, ее взгляд вызывает глухую боль в черепе, ее губы не двигаются, но голос слышится отчетливо и ясно. — Избавься от них. Не долго занимаясь анализом ситуации, Рейнхард бросает взгляд на своих знакомых, стоящих сзади, жестом показывая, что милой беседой не кончится. Решив начать первым, он делает не замысловатое движение рукой, образуя ледяной луч и направляя его под ноги девушки, не сказать, что он был рад решать проблемы таким образом, но никто ведь не умрет от пары заклинаний? Они лишь припугнут этих двоих, чтобы те отстали от Лаэзель и пошли своей дорогой. — Нимесса, берегись! — выкрикивает тифлинг Благодаря оклику, девушка все же успевает увернутся, прямая атака ее не задевает, но вот ледяная корка, образовавшаяся на земле, заставляет поскользнутся. За это время парень уже достал оружие, запуская пару стрел в сторону их группы, оставаться стоять одной кучей было плохим решением, но сгруппироваться они не успели. Рейнхард не видит в кого попал или не попал тифлинг, но ругань Астариона до него доносится отчетливо. Гейл выкрикивает не знакомые Рейнхарду заклинания, и заряд молнии бьет прямо по девушке, коя только поднялась и не успела среагировать, она корчится и вновь падает, хватаясь рукой за место, куда попал заряд. Рейнхард было хотел окрикнуть своих спутников и сказать, что убийство и тяжкие телесные не входят в их план, однако он не успевает этого сделать, стрела Шэдоухарт оказывается быстрее его слов. Девушка так и успела подняться, когда стрела вонзилась ей в грудь. У нее вырывается вскрик, который быстро переходит в хрипяще-хлюпающие звуки, из ее рта начали появляться кровавые пузырьки. Она кашляла, пытаясь перевернутся со спины на живот, дабы выплюнуть кровь, но этого ей сделать так и не удалось. Через считанные минуты она перестала подавать признаки жизни, и лишь алая жидкость продолжала стекать из ее открытого рта. Рейнхард скривился, от такого зрелища в глазах потемнело, пока он пытался прийти в себя, оставшийся тифлинг в свою очередь не терял время, выстрелив в его сторону. И он бы несомненно попал, если бы не Астарион вовремя отпихнувший слегка затормозившего Рейнхарда в сторону. Стрела пролетела мимо, а тифлинг, занявшийся натягиванием очередной стрелы, не успел сделать это, или хотя бы отбежать, до того, как кинжал перерезал ему горло. Он не долго хрипел, а после рухнул на землю. Астарион лишь обтер об его одежду руки и лезвие, развернулся и совершенно спокойно вернулся к остальным. Рейнхарду от вида такого количества крови стало паршиво, металлический запах тут же ударил в нос. Думать о том, что это из-за него эти тифлинги мертвы, так и вовсе было настолько неестественно, что он бы предпочел убедить себя в том, что они спят. Отнять чью-то жизнь оказалось удивительно легкой задачей. А заслуженно ли? В конце концов они не сделали ничего плохого, лишь думали о своей безопасности, насколько правильно было делать это? Он очень хотел отвернутся, но льющаяся на землю изо рта и перерезанного горла тифлинга кровь так и приковала его взгляд. Рейнхард на какое-то время даже забыл о Лаэзель, все мысли были заняты лишь этим кровавым зрелищем. Осознание того, насколько же ничтожно мало стоит чья-то жизнь пришло весьма быстро. Одно движение руки и всё. Ему всегда казалось, что убивать сложнее, а на деле… Мог бы он быть на месте этого тифлинга? Перед глазами вдруг очень четко всплывает картина, как сам Рейнхард лежит, распластавшись на земле, захлебываясь собственной кровью. Перед глазами поплыло, лишь чье-то прикосновение к плечу, заставило его отвернутся. Перед ним стояла Шэдоухарт, в ее руках была бутылка, кажется, с водой. — Все в порядке? Ты не ранен? — может быть обеспокоено сказала она, а может это беспокойство Рейнхард придумал себе сам. — А? Да нет, я в порядке, — отмахнулся он, поворачиваясь спиной к телу тифлинга, желая просто забыть это. — Хорошо. Боюсь, еще пара таких стычек и сил на лечение у меня не останется, — вздохнула она, протягивая ему бутыль с водой. Рейнхард молча взял из ее рук воду, а после отпил немного. Прохладная жидкость приятно смочила пересохшее горло, он вернул ее обратно Шэдоухарт. А после все же обратил внимание на их подругу гитьянки, хотя перед глазами у него все еще стояла стекающая ручьем красная жидкость. — Хватит таращится — спусти меня, — приказным тоном сказала Лаэзель. — А волшебное слово? — ответил Рейнхард, подходя ближе и думая, как бы спустить клетку. — Какое еще волшебное слово?! Спусти меня, быстро! — возмущенно закричала она. Так и не найдя возможности спустить клетку, Рейнхард посмотрел на ее дно. Обычные ветки, они легко сломаются от выстрела, ну или от заклинания. Недолго думая, он выпускает в них огненный снаряд, стараясь не задеть при этом свою подругу. У него, несмотря на полное отсутствие банальной сфокусированности взгляда, получается. Дно клетки ломается, а Лаэзель сгруппировавшись приземляется на землю. — Паразит еще не все твои мозги перемешал в кашу. Многообещающе, — фыркает она, — Но чем больше мы медлим, тем больше он сжирает. Мой народ знаком с лекарством от этой болезни. Я должна найти ясли; ты пойдешь со мной, — Последняя фраза не звучала как вопрос, очень уверенное убеждение, если вовсе не приказ… — Она явно расценивает твою доброту как проявление слабости. Не позволяй ей манипулировать тобой, — настороженно говорит Шэдоухарт, аккуратно подступая к Рейнхарду сзади и кладя руку ему на плечо. — Может, хотя-бы спасибо скажешь? Мы тебя как никак спасли, — вскинув брови, говорит Рейнхард. — Ты предлагаешь виверне поклонится червям? Я предлагаю исцеление — это сойдет за благодарность, — непоколебимо отвечает Лаэзель. — Ладно, что такое эти твои ясли? — протягивает Рейнхард. — Это сразу многое. Инкубатор, учебный лагерь, приют. Устав гитьянки гласит: будучи инфицированы личинкой гхайка, мы обязаны обратится к густилю для очищения. — Хорошо, давай объединим силы, — недолго думая отвечает эльф. Лаэзель была одной из немногих, кого он был рад видеть в своей компании. Она пусть и была порой бестактна и груба, но по крайней мере действовала открыто и говорила именно то, что у нее на уме. Да и с ней он чувствовал себя в относительной безопасности. Многие побоятся спорить или переходить дорогу гитьянки. — Скоро закат, нам следует разбить лагерь, — говорит Рейнхард, косясь в сторону заходящего солнца. — Я видела чуть подальше неплохое место для этого, — отзывается Шэдоухарт. — Значит идем, это был тяжелый денек, — говорит Гейл. Они успели найти нужное место, устроить спальные места и развести костер до того, как стемнело окончательно. В ящиках, валявшихся на берегу нашлось немного рыбы и более-менее свежих овощей, так что без еды никто тоже не остался. Спальники нашлись все так же у рыбаков, что, видимо, собирались остаться тут на ночь, но трупам они уже не к чему, а вот нашей компании вполне сгодятся. Гейл стоял у костра и следил за тем, чтобы рыба не сгорела, все остальные же разбрелись по окрестностям кто куда. Рейнхарду очень не хотелось оставаться в одиночестве, тишина и собственные мысли пугали и тревожили куда сильнее любой компании, так что он решил найти кого-нибудь и поговорить, о чем угодно, лишь бы не оставаться сам с собой. Первой на глаза попалась Лаэзель, точившая свой меч о камни у берега. Он не спеша подошел к ней, ожидая пока та обратит на него внимание, ждать долго не пришлось. — Уже хочешь поболтать? Тас-ки, — говорит девушка, откладывая меч в сторону. — Ты выглядишь так…необычно. В наших краях не так много гитьянки, — не зная, о чем еще можно начать разговор, говорит эльф. — Полагаю, я у тебя первая. — Мне приходилось слышать про гитьянки, но не доводилось их видеть, — честно признается он. — Еще бы. При встрече они бы разрубили тебя от плеча до паха, — совершенно будничным тоном говорит она, — ты для меня не меньшая диковинка, чем я для тебя. Мне известно об эльфах, но я не часто с ними встречаюсь. Этот твой здоровенный мясистый нос выглядит неуместно. Рейнхарда подобное замечание вводит в легкий ступор, мало того, что это такая вопиющая невежливость, что он не знает, как правильно на это реагировать, так плюсом ко всему, наверное, для нее его внешность и впрямь странная, в конце концов у гитьянки носы в привычном нам понимании и вовсе отсутствуют… — Ой, да ладно тебе, не такой уж он и здоровенный, — в конечном итоге смеется Рейнхард, понимая, что, наверное, она и не считает свое высказывание грубостью. — Тогда упаднический. Крайне неэкономный. Как и многое в этом мире и его недисциплинированном населении. — Ха-ха-ха, ладно-ладно. Что тебе известно об иллитидах? — уже более серьезно спрашивает эльф. — Мне известно многое из того, что лежит за гранью твоего понимания. И главное, что я знаю, как исправить наше положение. Советую тебе больше наблюдать и меньше сомневаться, — отвечает гитьянки. Не сказать, что Рейнхарду стало яснее от этого, но он лишь кивает, наблюдая как девушка возвращается к своему занятию. Не желая более ее отвлекать, он решает вернутся к костру. — Провались в ад, — вдруг говорит Гейл. Какой-то вечер оскорблений получается. Только вот если Лаэзель не хотела преподнести свои слова в таком ключе, как показалось Рейнхарду, и для нее в целом то в порядке вещей говорить все, что она думает, то вот от забавного и на вид не унывающего Гейла это было слышать странно. — И тебе добрый вечер, — в недоумении отвечает Рейнхард. — О, нет, я не тебе. Просто…хотел донести до тебя одну свою мысль, — спешно объясняясь, говорит он, — «провались в ад». Мы часто так говорим, это настолько банально, что почти лишено смысла. Но мы видели ад. Он реален и в нем нет ничего банального, — вздыхает Гейл. Рейнхард не решается его прервать и лишь молча смотрит в огонь, слушая голос Гейла. Несмотря на то, что говорит он совсем не спокойные вещи, Рейнхарду почему-то становится легче. — Дьяволы, драконы, иллитиды…прежде для меня это были лишь абстракции. Картинки на листе бумаги. Как много может изменится за один день. Теперь в наших мозгах, подобно плотоядным зародышам, сидят личинки. Это уже не абстракция. — Я тоже думал о том, что вся моя спокойная и стабильная, казалось бы, жизнь в один миг превратилась в кучу сумбурных и пугающих событий, — тише, чем до этого, задумчиво сказал Рейнхард, — но я все еще хочу верить, что мы найдем тех, кто нас вылечит, и всё вновь встанет на круги своя. — Мне тоже хочется в это верить, — ободряюще улыбается Гейл, — Поэтому завтра встанем с рассветом — чтобы найти целителя прежде, чем младенчик-иллитид проголодается. Рейнхард лишь вымучено улыбается ему, в конечном счете больше ничего и не оставалось, только надеется, что за эту ночь не случится ничего плохого, хотя, мысль о том, что хуже быть уже не может, плотно засела в его голове. Как бы не хотел он верить в то, что этот ужас скоро закончится, они найдут целителя, ему помогут, а после за считанные дни он окажется дома, в городе, тревога не покидала его ни на секунду. Смутное предчувствие, что так просто ничего не кончится, давило на и без того потрепанные за эти дни нервы. Он прошелся взглядом по их своеобразному лагерю, глаз зацепился за Шэдоухарт, что все это время стояла в стороне и как-то уж слишком пристально на него смотрела. Не стоило большого труда понять, что девушке что-то от него нужно, поэтому, бросив взгляд на Гейла, возившегося с рыбой у костра, он направился к ней. — О чем вы там говорили? — сходу начала она. — Ты о чем? — вскинув брови спросил Рейнхард. — Ты с Гейлом. — Мы обсуждали, как нам быть дальше, — непонимающе ответил эльф. — Ясно, — нахмурив брови, сказала Шэдоухарт, — на твоем месте я была бы поосторожнее с ним. — Почему? Гейл кажется не самым сомнительным нашим спутником…- удивленно посмотрев на нее, ответил Рейнхард. — Он волшебник. Ради силы такие готовы на все, — чуть понизив голос сказала она, а после как ни в чем не бывало сменила тему, — Надеюсь мы скоро отыщем целителя. На тебя, похоже, можно положится. Уверена, ты понимаешь, как важно нам сейчас найти кого-то, кто сможет нам помочь. — Конечно, чем скорее мы найдем того, кто нас вылечит, тем лучше. — Отлично. Кто знает, может нам повезет, и мы отыщем того, кто нам нужен почти сразу? Госпожа удача нам сильно задолжала. Что ж, как долго Гейл еще провозится с ужином? — переходя к более насущным вопросам сказала Шэдоухарт. — Понятия не имею, но, если я не поем хоть чего-то в ближайший час, кажется, умру, — захныкал Рейнхард. Они оба направились в сторону огня, где предварительно разложили вокруг спальники. Усевшись на один из них, они стали молча ждать, лишь иногда перебрасываясь короткими и не значительными фразами. Вскоре к ним присоединились и остальные. Еда была готова, не найдя достойной альтернативы тарелкам или столовым приборам, есть приходилось руками. Конечно, такая экзотика как подгоревшая местами рыба, нанизанная на палку, для Рейнхарда была сродни вовсе отсутствию еды. Он точно не могу даже подумать, что когда-нибудь ему придется питаться чем-то подобным, он было думал и вовсе отказаться от специфического ужина, но голод взял свое. Ели все в тишине, никто не желал начинать беседу, ведь говорить то было и не о чем, а болтать о себе никто из присутствующих не желал. Рейнхард погрузился в раздумья, бросая изучающие взгляды поочередно на каждого, кроме Шэдоухарт, что села рядом с ним на один спальник, ибо так близко и открыто пялиться на нее было бы уже верхом неприличия. Неясное беспокойство не покидало его, вроде все в порядке, он выбрался с корабля свежевателей разума живым, почти невредимым, сейчас ему ничто не угрожает, или все же угрожает? С одной стороны, он был рад, что остался не один, а с другой в этом и крылась причина волнения. К Гейлу и Шэдоухарт у него не было никаких вопросов, точнее были, но скорее из любопытства, нежели из недоверия. Да, Шэдоухарт определенно что-то скрывает и многого не договаривает, например, о том странном артефакте, что она вечно таскает с собой, но все же ее тоже можно понять, по крайней мере она не казалась кем-то, кто может представлять угрозу. Гейл тоже на первый взгляд был персоной весьма дружелюбной, надо признать, самой дружелюбной из всех. Подозрения Шэдоухарт в его сторону казались Рейнхарду необоснованными, девушка скорее всего лишь сильно перенервничала и теперь ищет во всех подвох. Мужчина наоборот казался самым открытым и приятным компаньоном, плюсом к этому еще и весьма умным, так что он у Рейнхарда вызывал наименьшее количество вопросов. Лаэзель…весьма спорная личность. Она была той, кто как раз и вызывал беспокойство, но все же никаких объективных причин вредить ему у гитьянки, на взгляд Рейнхарда, не было. Пусть она и грубая, жестокая, местами даже слишком, но она очень помогла ему на Наутилоиде, теперь, кажется, тоже хочет помочь. Причем не без причины, Рейнхард не много знал о гитьянки, но поверхностное представление о них имел. Он знал, что это весьма суровый и воинственный народ, живущий на Астральном плане, причем они рьяно ненавидят иллитидов, периодически совершая на них набеги, стало быть весьма логично, что Лаэзель желает предотвратить появление новых свежевателей разума, а это в целом то равносильно желанию помочь Рейнхарду и остальным. Так что она уж точно не станет им вредить, пока не увидит для этого причины, но об этом думать не хотелось. А вот Астарион был, пожалуй, самой напрягающей Рейнхарда персоной. И нет, дело было даже не в их сомнительном знакомстве, конечно, нож у горла тоже оставил весьма неприятный осадок, но это была далеко не единственная причина. Рейнхарда напрягало в нем вообще всё. Его внешность была необычной, а от того и весьма привлекательной, но, присматриваясь получше, по мимо симпатичного личика, в глаза бросались и чрезмерная, нездоровая бледность, неестественный алый цвет глаз, который в целом-то легко можно было спутать с карим, если не вглядываться, ко всему этому его клыки выглядели длиннее, чем обычные, хотя на счет последнего Рейнхард сомневался, ибо в рот ему он не заглядывал, а самовнушение — штука не хитрая. И всё же все эти факторы стали веской причиной для не слишком уж приятных предположений, о коих в открытую не скажешь, да и осторожно выведать тоже не выйдет. Хотя тут же как контраргумент выступало то, что они встретились днем, а после до вечера ходили под палящим летним солнцем… Всё было слишком запутанно, слишком многое успело произойти за столь короткий промежуток времени, поэтому юноша был склонен верить в то, что это начала развиваться паранойя. Рейнхард решил, что может идея начать разговор была не такой уж и плохой, в конце концов узнать хотя-бы немного о тех, с кем ты проведешь еще минимум несколько ночей было бы полезно. Отложив почти не тронутую еду, — все же пересилить себя он не смог и больше, чем на пару укусов, его не хватило — он вернул взгляд на Астариона, решив задать, наверное, самый безобидный и обобщённый вопрос из всех, кои были в его голове. — Слушай, может расскажешь что-нибудь о себе? — как бы невзначай начал Рейнхард. — Ах, и что же ты хочешь услышать? Я раньше был городским судьей — занудство это все ужасное, — театрально вздохнув ответил эльф. — Был? Из-за чего же ты ушел со столь хорошей работы? — вступила в разговор Шэдоухарт. — Кхм, слишком скучно. Что насчет тебя самой? — уж слишком спешно решил перевести тему Астарион. — Боюсь мне не о чем рассказывать. Во всем должна оставаться какая-то загадка, не так ли? — совершенно спокойно пожала плечами девушка. — А что до тебя, Гейл? Расскажешь что-то или оставишь нас в неведении? — продолжил разговор Рейнхард. — Ну, что я могу рассказать. Родом я из Глубоководья, Города чудес. Я довольно известный волшебник и ученый. У меня есть кошка, библиотека, некоторая слабость к хорошему вину. Порой под настроение пишу стихи, — непринужденно ответил Гейл. — Надо же, я думал уж никто толком ничего о себе не скажет, — удивился Рейнхард, а после взглянул на Лаэзель. — Даже не смотри так, всё, что вам нужно обо мне знать, вы знаете, — фыркнула она. — Какая жалось, а мне было бы очень интересно послушать побольше про жизнь гитьянки, — изобразив глубокое сожаление на лице сказал Астарион, — Ну а ты? Поведаешь что-то о своей жизни — тут же поменяв настрой обратился он к Рейнхарду. Парень замялся, в целом он понимал, что ему тоже придется что-то рассказать, но вот что именно, он еще не решил. Скрывать свое отношение к высшему обществу было уж совсем глупо, это по крайней мере объяснит многое в его поведении, но вот говорить кем именно он был — глупость еще большая. — Ох, боюсь, мне тоже особо нечего рассказывать. Я живу в Верхнем городе, там мало интересных событий происходит. — в Верхнем городе? Ничего себе, так ты у нас значит представитель местной элиты…- протянул в ответ Астарион. — Ой, да скажешь прям. До элиты мне далеко, моя семья…так, что-то вроде мелкой аристократии, — поспешил уточнить Рейнхард. — Ну, знаешь ли мелкая, не мелкая, а мало кто может похвастаться даже этим, — сказала Шэдоухарт. — Что ж, тогда я не слишком удивлена твоей беспомощности в бою, — скептически отозвалась Лаэзель. — Уж извини, я никак не думал, что окажусь в такой ситуации, а когда тебя окружают десятки стражников, пекущихся о твоей безопасности, мысли об обучении сражениям даже не появляется, — закатив глаза, буркнул Рейнхард. — Оно и ясно, будь у меня такое, я бы тоже ни о чем не переживал, — удрученно вздохнул Астарион. — По-моему мы все уже достаточно друг о друге узнали, по крайней мере на сегодня. Завтра будет тяжелый день, всем нужно выспаться и набраться сил, — заговорил Гейл. Все его негласно поддержали и принялись укладываться спать.