А мы тут.. Плюшками балуемся..

Прошло уже довольно много времени. Если верить календарю, висящему в теперь его комнате, то прошло уже пара месяцев. Словно бы о величайшем детективе забыли. Словно бы и не искали. Ранпо тоскливо выдохнул, откладывая очередную скучную книгу. Да, здесь он был в безопасности, его кормили, поили, не обижали, что к слову удивительно, он ведь в плену, но.. С развлечениями была напряжëнка. Да, Достоевский давал ему пару-тройку книг на неделю, но этого не хватало. Пару раз он даже присутствовал при его мыслительном процессе, сопровождавшемся.. Концертом на виолончели. Он был поистине талантлив, детектив никогда не приуменьшал способностей тех, у кого они действительно были. "Это был..Довольно необычный опыт"— подумал Эдогава, вновь вспоминая момент, когда первый раз случайно наткнулся на ту комнату с витражами. Демон Фëдор сидел на самой обычной, казалось, табуретке и играл на виолончели, откинув голову назад. Это мгновение было настолько необычным, что до самого конца не запланированного для кого-то ещё, концерта, Ранпо не шевельнулся, застыв в дверях. Когда же музыка прекратилась, лишь хриплый смешок с обветренных губ Достоевского привëл его в чувство. Сделав вид, что всë ровно так, как задумывал величайший детектив, откашлявшись, он произнёс: —Кхм-кхм..Очень даже не плохо, хотя я наверняка смог бы лучше! — к голосу вернулась былая уверенность и сила, а на последнем предложении он мило задрал носик, словно это была истина в последней инстанции. Детектив был крайне смущëн, что выдавали его порозовевшие щëки, но, на удивление "враг", ничего не сказал, лишь хитро улыбаясь. —Быть может, в следущий раз я дам тебе попробовать, чтобы доказать свои слова. — глаза Достоевского сияли лукавством, а в свете разноцветных витражей он действительно казался Дьяволом, способным искушать, составлять самые выгодные для себя сделки из того, что словно бы состояло из одних требований к нему, где нельзя было бы уклониться. —Ха! Я и не отказываюсь от своих слов! Нет ничего, что не умел бы Ранпо Эдогава! Ведь мой девиз: хорошо всë то, что одобрено мной! — гордость не позволяла детективу отказать и он добровольно попался в "ловушку". Ещё секунду внимательно оглядев Фëдора, он вышел за дверь, стремительно удаляясь в комнату. Воспоминария быстро бежали перед глазами: после того памятного дня похищения они поговорили ещё раз. В тот вечер его наконец первый раз выпустили из комнаты и провели до кухни. На удивление никого из персонажей чужой организации Ранпо тогда не обнаружил. Но этот вопрос так и остался незаданным. Детектив догадывался, что скорее всего им специально ограничили контакт. А учитывая, с кем работал Демон Фëдор, было очевидно, что лучше бы им долго ещё не пересекаться. — Так... Зачем же я здесь? Думаю, тебе вполне было с кем помолчать или же попить чай. — вновь спросил Эдогава, присаживаясь за стол и придвигая к себе тарелку со сладостями. Здесь было множество конфет с русскими названиями. Часто на фантиках встречались разные картинки, например там явно были конфеты с картиной "утро в сосновом бору" и множество других, менее знакомых произведений. —Ммм... — Достоевский поставил чайник кипятиться и повернулся к собеседнику в пол оборота.— Одна из главных причин это деморализация врага и похищение одного из главных стратегов организации. Во-вторых, я не хотел красть Дазая, он крайне неудобный пленник. Наверняка бы стенал о своей судьбинушке днëм и ночью, что явно не способствовало бы моему душевному спокойствию и.. Это могло привести к необратимым последствиям, а мне всë же нужен партнëр по шахматам. Но в принципе, ты здесь имеешь прав намного больше, нежели обычный пленник. Я не вижу на тебе кандалы, да и не мучаем мы тебя здесь. Ранпо лишь согласно промычал, поглощая незнакомые сладости. За этим занятием он достаточно сильно расслабился, словно возвращаясь в привычную среду обитания. — Кормят тут точно не плохо. В голосе слышалось неприкрытое удовольствие, а прекрасные зелëные глаза зажмурились от наслаждения. Со смешком Фëдор разлил по чашкам чай и одну из них придвинул к детективу. — Вижу, тебе понравились наши "мишки". Достоевский неспешно выпил чай, не прикасаясь к сладостям. Он оставил чашку на столе и подошëл к Эдогаве со спины, легонько погладил того по голове и тут же отошëл к плите, будто и не было того порыва. Демон явно прятал глаза, делая вид, что встал только для того, чтобы повторно налить чай в кружку. Никто из них больше не произнëс ни слова за то чаепитие. Внезапный шум заставил его вернуться из размышлений на бренную землю. Тут не было окон, так, что они очевидно были под землëй и это лишь уменьшало количество версий того, что могло произойти. Он мог бы использовать "супер дедукцию", но сразу по пробуждении он не обнаружил очки у себя, так, что ему пришлось вставать. Всë таки, единственное возможное ,а главное доступное развлечение здесь и сейчас. (прим.авт.: бедный не знает, что он просто гений и очки наоборот его сдерживают) Смело вышагивая по коридору вражеской базы, Ранпо наконец приблизился к источнику шума. Уже привычно улыбающийся Иван стоял в стороне, заваривая чай и не обращая внимания ни на что, происходящее вокруг. Первая их встреча была немного сумбурной. Этот бинтованный экземпляр чуть не прибил его в порыве страстных объяснений, почему "господин Фëдор" так велик и почему детектив должен быть польщëн пребыванием под крылом главы крыс, безумно улыбаясь. Александр, как он представился когда-то с кривой ухмылкой, или же "чубчик",  как его дразнил Николай, сейчас валялся на полу, держась за ногу и громко-громко ругаясь на русском. В первую встречу тот успел знатно напугать Эдогаву своими резкими движениями, громкии голосом и тем, как стремительно тот влезал в его личное пространство, стеная о том, как трудно жить со слабой способностью и как хорошо валить сильных, будучи слабым. Как оказалось позже, тот и был тем, из-за кого пострадал его опекун и босс мафии. Достоевский тонко улыбнувшись, посоветовал детективу пустить в ход кулаки, давая выйти гневу. — Разве ты не хочешь отомстить за своего опекуна и отменить способность?— прозвучал холодный, бархатный голос. Адександр тогда побелел, проблеял что-то о "заждавшихся эксперементах" и крайне быстро, для своих габаритов, сбежал из комнаты, оставляя за собой лишь неприятный, горький осадок во рту. Но в это время он лежал на полу, согнувшись в три погибели и держался за ногу. Сверху стоял Николай с бензопилой, танцуюший вокруг него. На лице его играла безумная улыбка, а сам он слегка подпрыгивал в нетерпении, легко удерживая тяжëлый инструмент одной рукой. —ПРО-ДОЛ-ЖА-ЕМ ВИК-ТО-РИ-НУУ! Ну, Сашенька, ну дава~ай, что ты такой скучный? Ты совсем не умеешь веселиться! Я всего-то задал вопрос по твоему профилю! Я всего то спросил тебя, сможешь ли ты вывести триметилдифторпарааминтетрахлорфенилсульфат натрия за пару минут! На следущий вопрос будет поставлена вся твоя нога! Отгадай же!.. Николай Васильевич, или же "просто Гоголь, не стоит церемоний" был отдельным экземпляпом в коллекции демона о котором нельзя было молчать. Одержимый свободой, в её самом извращëнном понимании он был настолько безумен, что остановить его могли или Достоевский или чудо. Его шутки часто были слишком жестоки, но Эдогаву тот на удивление не трогал, лишь делился тем, какие шутки и над кем сегодня он успел совершить, хлопая того по голове и крутясь рядом вечно весëлым ураганчиком. Ранпо скептично смотрел на это представление, не желая вмешиваться. То, что Достоевский просил его не трогать, конечно повлияло на всех, но.. Все были слишком безумны, чтобы не вывернуть приказ по-своему и детектив понимал, что может пострадать по случайности. А Пушкина ему было ничуть не жаль. Детектив было хотел выйти за дверь, как внезапно врезался в чью-то грудь. Приподняв глаза он увидел пустое лицо Достоевского, который с филосовским пофигизмом смотрел на разворачивающиеся действо поверх головы детектива. Было слишком мало моментов, когда его можно было увидеть без шапки и плаща и.. Сегодня не был этот день. Привычная шапка ушанка сидела у него на голове, несмотря на то, что в помещении было довольно тепло, даже почти жарко. За время "совместного" проживания, Эдогава замечал, что Фëдор всегда ходит в тëплой одежде, казалось, постоянно мëрзнет, не смотря на температуру окружающей среды. Он и так выглядел всегда болезненно бледным и худым, так, что Ранпо подозревал анемию. Иван же, как оказалось, практически не заморачивается со своим видом, хотя выглядит всегда опрятно, чтобы быть "под стать господину, не гоже быть неряхой!". Гоголь практически всегда был в своëм клоунском костюме и плаще.. "Это не просто плащ, это ШИНЕЛЬ!"— послышался его фальшиво обиженный голос в голове. Ранпо помотал ей из стороны в сторону, чтобы выгнать громкий голос прочь. Александр.. Ну, было хорошо, если тот ходил в куртке поверх всего того, что упало на него из шкафа. По другому этот стиль не рискнул бы назвать никто, даже наш замечательный детектив. Вновь тряхнув головой он краем глаза продолжил смотреть на всë это непотребство. Достоевский внезапно прижал детектива к себе и ловко переставил того к себе за спину. "Синяки под его глазами стали ещё больше." — отметил про себя Эдогава, которого застали врасплох внезапной сменой дислокации. Мягкое тепло разлилось в груди, цепляясь своими щупальцами за внутренности. Ранпо прижал руку к груди, стараясь избавиться от внезапно нахлынувших эмоций и вернуть свой гордый и независимый вид. Его метаний однако никто не заметил и, Достоевский, намеренно цокая сапогами ворвался на кухню. — Что. Вы. Тут. Устроили. Идиоты? — он тихо чеканил каждое слово, выдавливая сковзь зубы. Хоть тот и не кричал, все на кухне замерли испуганными мышками, даже "чубчик" перестал кататься по полу и орать. Иван тут же упал на пол, приветствуя "милостивого господина, посетившего их в столь ранний час", Коля быстро сунул бензопилу в плащ.. "ШИНЕЛЬ"—крикнул в голове возмущëнный голос Гоголя... В шинель, покорно поправился в своих мыслях Ранпо. —Феденька, хороший ты наш господин, ты не говорил, что прийдëшь к нам! Мы были не готовы, Феденька, простиии, сейчас мы приготовим тебе чай! Вааааня!— Николай стал скакать по всей кухне, крутясь у всех на виду и мешая встать Пушкину с пола. Иван тут же подал чашку свежезаваренного чая Фëдору, но тот презрительным взглядом заставил того ступить обратно. — Я повторяю, вопрос. Что вы тут устроили? — ледяной голос отскакивал от стен во внезапно гнетущей тишине. Гогос Гоголя оборвался на середине монолога из-за отчаянно завывшего Ивана, державшего в руках отвергнутую чашку с чаем. —А мы тут.. Плюшками балуемся... — подал голос Александр с пола. И действительно: на столе стояла тарелка с плюшками и две полу-пустые чашки с чаем. Фëдор тяжело выдохнул сквозь зубы и повернулся к детективу. Он полностью закрывал собой обзор на него для виновников переполоха. —.. Хочешь попробовать?— тихо спросил он Эдогаву, наклонившись, чтобы их глаза были на одном уровне.— Сейчас же выдворю этих... — Ранпо переборов себя аккуратно взял того за руку, несмело переплетая пальцы. Щëки покрылись румянцем, но Эдогава упорно делал вид, что так и было задуманно с самого начала. Что в этом нет ничего необычного, что не он трепетно держит изящную руку своего врага. Откашлявшись, он наконец тихо произносит: —Да пусть пьют.. Они же изначально тут были и не доели.. А сладостями надо наслаждаться от начала и до конца! Да и не думаю, что если мы возьмëм парочку и уйдëм куда-то ещё.. Достоевский кивнул, поняв намëк. Демон робко посмотрел на переплетение их рук и за секунду вновь натянув на лицо маску безразличия сжал руку детектива в ответ и, словно ни в чëм не бывало потянул его к столу, забрал тарелку с плюшками и махнул свободной рукой Гончарову, чтобы тот следовал за ними. —Принеси две кружки чая в мой кабинет. — сказал и быстро направился на выход, потянув детектива за собой. Когда они выходили за дверь, в след им слышались звук разбиваемого сервиза, крики Пушкина и задорный смех Гоголя.