Эхо пространства

Новый день начался ужасно, ведь вчерашний кошмар продолжался. Наручники на руке девочки вызывали по всему телу ужасную слабость, и все, что она могла делать, это только лежать на печке, уткнувшись лицом к паутине в углу. Ее отец сообщил, что благодаря данным наручникам, она не сможет использовать свои способности. Они созданы из материала — кайросеки, что не был известен Дане. Поэтому единственное, что оставалось делать девочке, это находить в себе силы на то, чтобы не потерять сознание, ведь каким-то образом они ослабевали тело. Без дела лежать она не привыкла, вечно что-то делала, играла с ребятами, а ежели погода плохая, мастерила что-то из дерева или вышивала. Отец запретил выходить из избы, сказав, что она будет сидеть дома, пока все не образуется. Однако, она считала это несправедливым, но выходить сама боялась. Что если наручники не помогут и ее устрашающая способность снова проявится. Она не хотела бы этого. Тихий стук донесся снизу, и Дана с трудом перевернулась с одного бока на другой, чтобы посмотреть что происходит. С печки оглядев всю горницу, ничего не заприметила, все смахнув на мышку, которая могла пробежать мимо. Но стук опять появился, и на сей раз девочка увидела, как маленький камушек попал по стеклу. Девчушка осторожно привстала, свесив ноги с печки, держась руками за края, а после спрыгнула вниз, ойкнув. При малейшем движение силы покидали тело ещё больше, приходилось через не хочу делать пару шагов вперёд, чтобы добраться до оконца. Руки казались тяжелыми и было сложно даже поднять их, чтобы отворить ставни. — Янислав! — тихо шикнула девочка, увидев под окном мальчишку, который хотел кинуть очередной камушек, — Что ты тут забыл? — Тебя навестить пришёл. Бабуля так и не сказала, за что тебя наказали, но кажется это что-то серьёзное, раз уж батек твой не выпускает, — парниша выглядел непривычно для себя озабоченно. — Да, — она кивнула, опустившись на пол, и оперлась спиной о стену избы, — Как дела снаружи? — Забава пропала. Ты знаешь, наверняка, да? Может, вчера ты видела ее, когда мы играли? — он заглянул в окно, пытаясь рассмотреть подругу, но было больно темно. Дана напряглась, нервно пробегая очами по горнице, то открывая, то закрывая рот. Конечно она знала где и как пропала Забава. Но никто, н-и-к-т-о, не должен узнать правду, чего бы этого не стоило. Она всколыхнула головой, даже не пыталась нормально ответить, только отрицательно промычала. Словно опять погружаясь во вчерашний вечер, Дана была готова подтвердить, что снова почувствовала на лице ту самую кровь, засохшую. Проведя дрожащими руками по лицу, она судорожно вздохнула. Ничего не было, чертово наваждение. — Ты звучишь грустной. Наплюй ты на это наказание, пойдём. Тебе нужно проветриться, особенно зная, что произошло… — парниша в конце заговорил тише, но девочка его перебила, понимая, о чем он заводил речь. О ее матери. — Я не могу, неужели бабуля Лабуня тебе совсем ничего не рассказала? — Она лишь наругала меня. И назвала бестолковым, но я привык, знаешь ли. Юная дева уставилась на темное помещение, в которое проникал свет только от открытого окна, отражаясь на некоторых блестящих поверхностях. Мысли не стояли на месте, хотя думать и рассуждать о будущем было сложно в таком отчаянном состоянии. Особенно, когда твое тело особо не слушалось тебя из-за каких-то дурацких наручников, что не сломать. Хотя она пыталась, ударяя их об наковальню в сарае рано утром, однако только отшибла себе запястье руки, которое и так болело от неудобного снаряжения. Пришлось смириться и слушаться отца. Она всегда слушалась родителей, но сейчас ей все это казалось неправильным, она не понимала, почему ее и так ни чем не хорошая жизнь обернулась в еще больший кошмар. — Я себя чувствую не очень хорошо, прости. Мне лучше побыть одной. — Тогда я завтра тебя навещу, — Янислав улыбнулся, посмотрев пару секунд в пустое открытое окно, видя только макушку подруги, что продолжала сидеть на полу. Услышав удаляющиеся шаги мальчика, девочка со стоном встала на ноги, держась за подоконник, и поглядела на удаляющиеся фигуру. Глаза устало закрылись, тело клонило в сон. Неужели ей теперь придется все время так жить? Она не хотела оставаться запертой в избе, пока не станет старой девой. Но кто ее послушает?

***

Пара дней прошли, как под опьяняющим эффектом. Чем дольше она проявляла активность, тем больше хотелось просто завалиться в кровать и спать хоть все сутки или и вовсе неделями. Но работать по дому нужно было, ведь кто приготовит еду отцу, пока тот чем-то занят. «…важными делами» — всегда коротко отвечал Дане мужчина, стараясь говорить с ней как можно меньше, словно и видеть не хотел своего же ребенка. И действительно не хотел. Уж слишком сильно она была похожа на свою мать. Девочка с кряхтением достала гусятницу, чтобы приготовить на ужин мясо теленка с картофелем. На столе уже лежала очищенная и порезанная еда, оставалось только все положить в посудину и разогреть печь. Дана подошла к уголку, где обычно находился хворост и дрова, но там оказалось пусто. Придерживаясь за стену избы, она медленно шагала в сторону выхода из дома, нужно было взять немного дерева из сарая, там точно должен быть запас. С тяжелым вздохом, она открыла дверь на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух, который стал куда холоднее, чем пару дней назад. Ковыляя на своих двух, девица останавливалась каждые пару шагов. Казалось, что она потеряет сознание в любой момент из-за этих проклятых наручников, которые уже давно натерли запястье до крови. Ступая по протоптанной дорожке, Дана завернула в сарай, перешагивая через низкий порог. — Батюшка? — недоуменно спросила девочка, как только увидела отца, что сидел на сене, выпивая из мутной стеклянной бутылки спиртное, явно водку. Мужчина глубоко выдохнул, слегка покачиваясь, и повернул голову к девочке. Он, словно о чем-то задумался, кивнул пару раз своим мыслям, прислонив горлышко бутылки к губам, допивая напиток. Удовлетворенный смешок вырвался с его уст, когда с характерным чмоканьем он оторвал стеклянную бутылку ото рта. Карлос встал, чуть опять не упав на сено, и закинул уже не нужную стекляшку в сторону, мыча себе что-то под нос. — И что ты тут забыла? — Дрова в избе закончились, нужно взять новые. Усмешка как быстро появилась на лице мужчины, так быстро и исчезла, когда он подошел к дочери, резко схватив ее за руку. Он грубо дернул ее в сторону, из-за чего Дана тихо пискнула от неожиданности, когда голова ударилась о заброшенное стойло, которым не пользовались уже пару лет. — Что я тебе сказал?! Не выходить без моего ведома, а ты, дрянь такая, даже тут меня ослушалась! Своего отца, мерзавка. — Батюшка! — вскрикнула девочка, отшатнувшись назад, но за это ей прилетело по лицу сильной пощечиной, из-за чего она сразу же замолкла. — И не смей мне сейчас тут сопли разводить, неблагодарная девка. Будь ты хоть немного послушной, то не была бы в таких условиях, но ты, — мужчина рывком тыкнул ей в лоб, постучав пару раз, словно что-то вбивал в ее голову, — как своя мать. Такая же нахальная, не думаешь о последствиях. Говорил я ей, не идти туда, ничем хорошим не закончится, но, сука, бесстрашие играло в ее венах всегда. А теперь что? Оставила меня одного с тобой, с таким мелким отродьем. Словно специально, что бы я в твоих глазах видел ее. Он рыкнул, оттолкнув рукой ее голову назад, из-за чего девочка еще раз ударилась о железные прутья стойла, и неприятная дрожь, как ток, прошлась по телу. Ноги подкосились, и Дана соскользнула вниз, опустившись на землю, с животным испугом смотря на силуэт перед собой. Первый раз. Это был первый раз когда на нее поднял руку отец. Вот так легко и просто, разозлившись на не в чем не виноватого ребенка, и он явно не чувствовал никакого сострадания или хоть капельку жалости. В его очах, поглощенных мраком, читалась злость и жестокость. То, чего никогда девочка не видела в свою сторону. — Батюшка… — тихий голос, дрожащий. Голос жертвы, который был сразу же заглушен тяжелым рокотом.

***

Дана сидела мирно на скамейке, отжимая дрожащими руками рваную тряпку, которая была уже давно испачкана и никак не отстирывалась. Она аккуратно прошлась мокрым лоскутом по лодыжке, на которой красовалась покрывающаяся коркой рана. Шикнув от неприятной ноющей боли, девочка приподняла свой взгляд на тазик с водой, слегка окрашенной кровью. В комнате было холодно, и вовсе не от меняющейся погоды, которая все чаще становилась дождливой, принося знойный ветер. Тишина растянулась по всему помещению, и лишь потрескивание углей из печки и капание воска со свечей создавали хоть какой-то комфорт. Едва его хватало девочке. На душе было гадко, но почему-то казалось, что она все это заслужила. Просто Боги карают ее, за то, что она убила человека, хоть и сама не понимала как. Положив тряпку в грязную воду, Дана слезла со скамьи, отряхивая свою рубаху, поправляя рукава у нее, которые были закатаны до локтей. Благодаря Яниславу, она знала, что все эти три недели поиски Забавы не прекращались, однако, искать уже было даже негде. Все леса и реки были перебраны вдоль и поперек, и никаких намеков на живность девчушки не подтверждались. Несколько половиц заскрипело со стороны сенях, вслед чего девочка сразу же метнула взгляд в сторону входа в комнату, опасаясь, что отец пришел слишком рано. — Девочка моя, ох, бедняжка, — хриплый мягкий тон явно принадлежал совсем другому человеку. И Дана это прекрасно понимала, разумела кто это был, — Иди сюда. — Бабуля Лабуня! — радостный вскрик девочки был словно последний каплей на спасение. Споткнувшись, но быстро найдя равновесие, она подошла к старушке, цепляясь за ее грубую ткань одежды, — Что же вам надобно? — Собирайся, дитя, сегодня я помогу тебе сбежать из этого ужаса, — качнула головой Лабуня, ласково поглаживая девочку по волосам, то, чего так не хватало этому бедному ребенку, — Мы все в этом виноваты, а этот остолбень, лишь на тебя срывается, совсем позабыв о чести. Янислав мне все рассказал. — И что же он вам поведал? — Посмотри на себя, он скоро душу из тебя выбьет. Янислав, дуралей маленький, сколько раз я ему говорила, оставить тебя в покое на некоторое время, ведь он мог попасться на глаза твоему отцу, каждый день ходил к тебе. Он увидел то, что твой отец не собирается рассказывать в обществе. Ах, избиение собственного ребенка, как же так можно? Постыдился бы. — Но он найдет меня, куда вы собираетесь меня отвести? — Нет времени для вопросов, золотце, по дороге все расскажу, нужно как можно быстрее уйти. Девочка не верила своим ушам! Неужели это свершилось? Дрожащая улыбка охватила уста Даны, и она словно не чувствуя всю боль и слабость в теле, побежала до своего сундучка, где хранились ее вещи. Схватив лишь пару вещей, она все поместила в платочек, перевязав края, создавая узелок. И в самый последний момент, когда оставалось пару шагов до двери из горницы, она остановилась, смотря на фотографию в рамке, где были мать с отцом. Сожаление тронуло лицо Даны. Ей было жалко батюшку. Оставлять его одного. Но она хотела жить подальше от этого ужасного места, которое пропахло алкоголем и легким запахом крови. Она любила его, но не он ее.

***

Добираться до избы Лабуни нужно было осторожно, не дай Род, встретить кого-то по дороге. Было уже темно, вечерело, поэтому лица было сложно распознать, что и помогло без происшествий добраться до нужного небольшого домика. — Послушай меня, Дана, я с тобой пойти не смогу. Ты же помнишь, что я тоже раньше служила в дозоре, как и твои родители? — в ответ на короткий кивок, старушка продолжила, заводя дитя в помещение, — Был у меня ученик там, с ним то ты и встретишься. Те силы, которые ты обрела не нужно прятать, нужно лишь образовать в нужное русло, и он тебе поможет с этим. Я уже связалась с ним, этот простофиля должен мне, и пусть хоть так выполнит мое последнее пожелание. На севере, где растет морошка, и где вы с Яниславом собирали все время шишки от ели, будет ждать тебя корабль. Пока пожилая женщина говорила, она достала из поставца конвертик, протянув его Дане. Девочка с любопытством рассмотрела белую бумагу, а после убрала в карман рубахи. — Передашь письмо ему. А теперь, — старуха посмотрела в сторону, откуда выглядывала чья-то маленькая голова, — выходи уже, прощаться пора. Не успела Дана хоть как-то отреагировать, как на нее кто-то влетел, крепко цепляясь и обнимая. Девочка охнула то ли от испуга, то ли от боли, поморщившись, а после улыбнулась, узнавая по волосам обладателя крепких объятий. Янислав. Этот озорной мальчишка плакал, бормоча, что это его вина, ведь это именно он дал этот странный фрукт, про который ему в итоге все рассказала бабуля Лабуня. А девочка лишь посмеялась, обняв своего друга, который всегда что-то весело щебечет и шутит. Пару раз его даже называли шутом, а он и не был против, отвечая, что придворным шутам много платят. — Обещай потом приехать обратно, сюда. Навестить нас, как только все наладится. — Конечно обещаю. Я буду скучать, — прошептала девочка, шмыгнув носом в плечо друга. — Поторопимся, дети. Корабль долго ждать не будет, чтобы не навести шума в государстве. Ребята друг другу кивнули, улыбнувшись. Он отпустил ее, освобождая проход Дане, чтобы она вышла через задние сени избы, напоследок взглянув на Янислава и бабулю Лабуню. Пришлось идти быстро, наплевав на истощение в теле, чтобы успеть до полного заката солнца. Хоть дорога была и знакомой девочке с детства, было страшно идти одной так поздно, зная что у них в лесах водятся опасные дикие звери. И хоть Дана понимала, что палка в ее руке мало чем поможет от нападения, это вселяло хоть такое-то спокойствие. Обманчивое, фальшивое. Как только уши уловили легкий шум воды, волн, которые шебуршали об песок, девочка ускорила шаг, как могла. Обходя последние высокие кусты, которые скрывали морской пейзаж, перед ней открылся прекрасный вид. Она заприметила чуть поодаль на берегу пару людей и прищурила взгляд, чтобы разобрать немного их внешний вид. В глаза бросились уже давно знакомые ей кепки на головах незнакомцах. Двое мужчин стояли возле лодки, пока еще один зажигал стеклянный лампион. Глубоко набрав воздуха в легкие, девочка пошла в их сторону, прижав к груди узелок. — О! — громкий бодрый отклик заставил Дану остановится, — Мы тебя наверное ждем, да? Это ты Даной будешь? — Я, — закивала девочка, подходя к мужчинам. — Замечательно, мы уж подумали, что ты заблудилась. Полезай. Без лишних вопросов, она шагнула в деревянную лодку, присаживаясь на свободное место, пока двое мужчин отталкивали небольшое судно от берега, а третий выставлял на воду весла. Моряки о чем-то болтали, совсем не обращая внимание не девочку, пока она смотрела на отдающийся остров. Чтобы не заплакать, она отвернула голову назад, рассматривая приближающийся корабль, большой массивный, таких она еще раньше не видела. Да и в целом она редко видела корабли, только пару раз на горизонте, когда гуляла по берегам крупных рек. А сейчас же она уже поднялась на эту громадину самолично, где, к слову, было довольно тихо, что ее сильно удивило. Она думала увидеть суматоху, много морских пехотинцев, но все было спокойно, и это умиротворяло. Ступив на палубу, она прислушивалась к новым звукам: скрип грот-мачты, приглушенный шелест парусов, свист ветра, скользящий по корпусу. Дана завороженно слушала удары волн о киль корабля, пока кто-то не потрепал ее по волосам. — Ну, чего замерла? Пойдем, в каюту твою отведу. Мы еще не скоро будем на месте. — Простите, мне передать надо вам письмо. — Мне? — удивленно спросил матрос, рассматривая бумагу в руках девочки, задерживая удивленно взгляд на наручниках на одном из ее запястий. — Еще чего, тебе, ага, — к ним в диалог вмешался другой мужчина, слегка хлопнув пехотинца по макушке, — Малышка, тебе это отдала Лабуня? — Вы знаете бабулю? — Я еще юнгой был, когда она ушла из дозора. Но хорошо наслышан о ней, да и нас предупредили кому будем честь служить, — мужчина улыбнулся, — Ты не бойся нас, а вот письмо прибереги. Отдашь его не нам, а давнему ученику Лабуни. — И кто же он? — девочка с интересом слушала, дожидаясь имени своего спасителя. — Вице-адмирал Акаину. Тихо повторив звание мужчины, девочка улыбнулась. Она повернула голову на небо, рассматривая выглядывающие звезды из-за туч. Сердце подсказывало, что все изменится, и обязательно в хорошую сторону. Дана верила в свое предчувствие, ведь что может произойти еще хуже?