Малазия

Это была жестокая сцена. Она стиснула зубы и почувствовала, как сходит с ума от этой ситуации, её желудок скрутило от волнения. У него не было ни единого шанса выжить. Тело Нанами Кенто, мага 1-й степени, упало на пол станции Сибуя, безжизненное, без туловища. Это ужасное зрелище было бы слишком жестоким для кого угодно, но для неё оно было ещё хуже. Это было больнее, чем тысяча лет пыток в Аду. Она была неподвижна, даже не могла плакать, смотрела так, словно это был фильм, как будто она не могла вмешаться; и на самом деле, она не могла вмешаться и изменить происходящее. Прошло некоторое время, она смотрела на эту сцену, на смеющееся проклятие, сотворившее это. Она не замечала, что происходит вокруг неё, она не воспринимала ничего, кроме этого. Когда у неё выступили первые слезы, грудь сдавило. Это было больно, как будто её собственное туловище было оторвано, как будто ей тоже было больно, потому что она была... потому что, несмотря на то, что проклятие не коснулось её, это зрелище потрясло её душу. Это сопровождалось пронзительным криком, полным отчаяния. Криком ужаса, криком потрясения, криком ненависти, криком печали, криком злобы, криком любви. Крик вырвался из её горла, но она уже застыла от отчаяния. — Ты в порядке? — Спрашивает он. Карие глаза смотрели на неё с беспокойством. Сбитая с толку, она посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Секунду назад он был мёртв. — Нанами... — Ей было трудно говорить после того, как она повредила себе голосовые связки, но она была слишком растеряна, чтобы обращать на это внимание. — Что случилось, любовь моя? Затуманенный взгляд блуждает по их лицам, по тому месту, где они находятся. Мало-помалу сцена начинает разворачиваться, реальность начинает проясняться, и ужас в её душе уменьшается, следуя за учащением сердцебиения, за возобновлением правильного ритма работы лёгких. Небо ярко-голубое, шум моря доносится совсем близко, хотя она и не могла разглядеть его под таким углом. Лёгкие движения заставляют её вспомнить, что они лежат в гамаке. Её голова у него на груди, его сердце успокаивается после того, как она напугала его своим прыжком. Нанами был там. Живой. Здоровый. Она попытался подобрать слова, но у неё так сильно болело горло, что она не могла говорить. Нанами спокойно попытался помочь ей, протянув свой мобильный телефон, чтобы она могла напечатать текст. Медленно, все ещё не привыкшая к тому, что с её головы так внезапно сорвали пелену сна, она попыталась объяснить, что видела, как он умирал прямо у неё на глазах, причем самым ужасным образом из всех возможных. Она протянул ему свой телефон и, пока тот читал, медленно и нежно гладил её по волосам. Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Прошу прощения за этот ужасный сон, но хорошая новость в том, что я здесь, — он огляделся, и его улыбка стала шире. — наконец-то я в отпуске в Малазии, с женщиной, которую я люблю. Какое бы проклятие ни нарушило твой сон, оно не может настигнуть нас здесь, в нашем пляжном домике в Куантане. — Поцеловал ее в губы, осторожно и с любовью, что вызвало у неё искреннюю улыбку. — Ничто не может причинить нам боль здесь. Она снова положила голову ему на грудь, успокаиваясь и позволяя ужасу, преследовавшему её, вернуться туда, откуда они пришли.