Танец отражений, выбора и истины

Возможно, это просто то, как была устроена его жизнь. Никакого выбора, ничего, кроме рушащейся надежды и судьбы, которая мотает его, как игрушку в зубах. Но это же путь праведного совершенствующего, ведь так? Тяжелый и тернистый, закаляющий душу и тело. Ло Бинхэ держится за эту надежду, как утопающий за скользкий камень или свисающую ветку дерева - его постепенно сносит, и силы на исходе. Единственная, что не приносит боль - это Нин Инъин. Остальные, словно чувствуя, что Ло Бинхэ грязный, слабый, недостойный, гонят и травят его, словно дикого зверя - холодный в своем праведном презрении учитель словно главный егерь в этой охоте. Бинхэ вытирает кровь с костяшек и коленей и надеется, что его покаяния достаточно, чтобы он наконец стал праведным. Вот только ничего не получается, а Ло Бинхэ ни на что не способен - это подтверждается тем, что на миссии, той редкой, на которую он смог выбраться, он бесполезен. Единственное, на что он оказался годен - это оттолкнуть его дорогую подругу с пути зверя и рухнуть во тьму оскверненного озера, пропадая с головой. И внезапно больно приземляясь всем телом на незнакомые каменные плиты пола. Мокрая одежда прилипает к телу, быстро вымораживая любое оставшееся тепло, а разум Ло Бинхэ мечется в панике. Он не понимает, что произошло - в его горле все еще булькает горькая чернильная вода, а в груди остается ощущение жжения, словно Бинхэ все еще тонет. Глаза очень плохо привыкают к темноте, а боль пульсирует в ушибленных ногах и коленях. Тишину разрезает чей-то бархатный смешок - Ло Бинхэ пробивает мелкая дрожь. От холода ли, или же от осознания, что этот звук ему смутно знаком - это он осознать не успевает, ведь совсем рядом зажигаются два алых огонька чужих глаз. - Как забавно, - теплый бархат голоса обволакивает его, словно тяжелое одеяло, которое Бинхэ трогал только один раз. Ему кажется, что незнакомец везде и нигде, он не знает, куда бежать. Бинхэ пытается отползти - темнота все еще не давала осмотреться, но горящие сияющие рубиновые глаза явно не принадлежали человеку. Праведные совершенствующиеся не имеют дел с демонами. Но он так устал - не только от безнадежного боя, но и вообще, от жизни, от надежды, от одиночества. И когда тьма сжимается вокруг него, теплая, похожая на объятия, Ло Бинхэ чувствует, как безвольно падает в чужие руки, а сознание уплывает. Если так является к людям смерть, то она не так уж и плоха. Вот только он не умирает - Ло Бинхэ просыпается, выплывая из тесных обьятий сна. Под его пальцами - ткани постели, такой мягкой и нежной у Бинхэ никогда не было. Разве это все еще сон? Возможно, стоит проснуться до конца, и ощутить под головой свёрнутую мантию, а под бедрами - впивающиеся в кожу сучки дерева. Правда, сейчас это ощущение все никак не хотело пропадать - а Ло Бинхэ, малодушничая, замирает, пытаясь утонуть в этом придуманном ощущении рая. У него даже почти ничего не болит - такого не бывает, у него всегда ноет спина, или болит грудь, особенно зимой, когда по полу стелился холодный воздух. Но сейчас тепло - он неосознанно шевелит головой и против воли с его губ срывается тонкий тихий стон, когда щека ласкается обо что то теплое и мягкое. Будто бы вторя ему, где-то над головой Бинхэ раздается смешок - все такой же бархатный, что и встретил его в темноте. - Этот скромный слышит, как ты дышишь, зеркальце. Ло Бинхэ вздрагивает - его тело, приученное за столько лет реагировать быстро, пытается подняться. Он резко распахивает глаза, холодея внутри - если это не сон, то это не его пик, и даже не больничная койка. Слишком все дорого и слишком все пышно. Боль от резкого подъема пробивает все тело – но он к ней уже давно привык. Бинхэ забивается в угол огромной постели, защищая всегда уязвимую спину – в ушах у него затравленно бьется его собственное сердце, набирающее скорость. Ведь та нежная мягкость, которую он ощущал в полусне, оказалась чужой теплой рукой. И сейчас, с нежной грацией хищника, к нему приближается тот , чей загадочный голос он слышал над собой. Ло Бинхэ нечасто разглядывал себя в отражении – лишь один раз он имел право рассмотреть себя в зеркале, в первый раз надевая одежды ученика Цин Цзин. Чаще он видел себя в текущих водах – искаженная, дрожащая копия. Незнакомец был похож на него, очень сильно, словно в зеркале – только старше, острее, красивее. Намного, намного красивее. Волосы, всегда лежащие кое-как на глупой голове Бинхэ, у незнакомца вились крупными блестящими волнами, глаза горели благородным алым огнем, а брови разлетались двумя острыми крыльями. Вся его фигура - Бинхэ старался не пялиться, но глаза сами выхватывали самое важное - застыла на грани мужественности и женственности, опасно приближаясь к бессмертным идеалам. Искаженным, дрожащим отражением себя теперь чувствовал Бинхэ – он точно знал, что его спина представляла из себя лоскутное одеяло, последствия его собственной глупости и невежества, а колени и локти сбиты из-за постоянных неуклюжих падений. Он открывает рот, чтобы попытаться произнести что-то, но пересохшее горло отказывает ему в такой милости – и он выдавливает из себя лишь жалобный, подобный птичьему крику, всхлип. - Не напрягайся так, - прекрасное отражение мягко кривит губы в какой-то ласковой, но опасной ухмылке, - Иначе все усилия моих целителей пойдут насмарку раньше, чем этот скромный сможет преподнести своему супругу прекрасный подарок. Бинхэ чувствует, что дрожит – эта мелкая дрожь ему знакома. Когда он не успевает поесть или наказан – тогда ему становится немного трудно продолжать делать свои обычные поручения. Но сейчас к этому слабому трепету добавляется еще и неясный страх – подарок? По словам незнакомца выходит так, словно Ло Бинхэ – какая то экзотическая зверушка, которую можно преподнести в подарок. Возможно, именно так демоны относятся к людям – Шизун, всегда праведный, ненавидел их со всей страстью. И он как всегда прав. - Не скажешь ли этому скромному Императору свое имя? Этот достопочтенный может попробовать угадать, но тогда наше приветствие затянется, - демон садится на край кровати и протягивает руку к забившемуся в угол Бинхэ. - Совершенствующиеся не имеют дел с демонами, - Ло Бинхэ отшатнулся бы дальше, но уже упирается в изголовье. - Тогда попробую угадать, - пальцы все же касаются шеи, вместо боли принося какую-то издевательски-нежную ласку, - Чжинь Цю? Дао Инг? Или же все-таки… Су Бинхэ? - Ло, - рот Бинхэ отрывается сам собой, в нелепо быстрой попытке поправить демона. Откуда только взялось это «Су»? Он не знал никого с подобным именем. И если уж он начал, придется и закончить, - Ло Бинхэ. Прекрасное отражение широко улыбнулось – жемчужинки клыков не внушали в глупого Ло Бинхэ страх, а скорее напоминали какое-то невероятно нежное украшение на изящной коже. Он как-то раз видел подобные нежные сережки на дорогом шелке – он заметил из мельком у торговца украшениями и был уверен, что ничего прекраснее он в жизни не увидит. Но сейчас воспоминания о них трескаются - Какое милое имечко. Оно мне даже больше нравится, чем мое. Две буквы, а какая большая разница, - Бинхэ теряется, а… другой Бинхэ берет его за руку и приникает к костяшкам пальцев губами. Ло Бинхэ замирает, словно кролик, загнанный в угол, пытаясь не сосредотачиваться на этом мягком ощущении губ на своей коже. Он маленький грязный зверь, разумеется, его будоражит даже такая мелочь. Он даже задерживает дыхание, слушая биение собственного сердца в ушах. - Видимо, это один из канонов мироздания - псы собираются в стаю, если оставить их наедине. Ло Бинхэ вздрагивает, тут же отвлекаясь от той нежности, что ему показывают, и пытается собраться. Этот голос призывает его к порядку, раз за раз перечисляя его недостатки. Ло Бинхэ должен быть лучше, особенно сейчас. Лорд Шэнь появляется в поле его зрения и Бинхэ погружается в привычную ему тихую панику. Все это явно была какая то проверка – Ло Бинхэ, как праведный заклинатель, был обязан попытаться дать демону отпор. Значит, сейчас его вновь накажут. От паники он забывает контролировать дыхание, и оно становится дробным и громким. Отвратительно неизящным. - Ого, баобэй. Мне кажется, ты пугаешь свой подарок. - Возможно, он просто гораздо более почтителен, чем мой зверь. Ло Бинхэ не понимает, о чем они разговаривают друг с другом, но ему и не стоит – если он вслушается, паника накроет его с головой. Он чувствует новое касание к своей руке – нежное, опять издевательски нежное, Ло Бинхэ так изголодался по этому – и издает позорный задушенный всхлип. Его спина еще болит от предыдущего наказания, он не хочет вновь подводить своего учителя. Видимо от усталости, его сознание подергивается дымкой. Его сердце болит. Хватит, эта нежность причиняет боль. - Баобэй? - Ему стоит поспать, как хорошему щенку. Видят боги, я давно не встречал таких запутанных меридианов. *** - Хмф. Щенок такой мелкий и невинный, словно игрушка. Неужели мой зверь был когда то таким? - О чем ты, баобэй? Этот лорд с рождения был проклятым кошмаром. - Если мой Бин-эр вновь будет говорить эту чушь, я буду напоминать ему о том, как важна истина. - И сколько же будет длиться наказание, А-Цзю?~ - Сколько посчитаю нужным. *** В постели Ло Бинхэ проводит еще какое-то время – несколько дней, если быть точным - постоянно засыпая и вновь просыпаясь. Человек с голосом и лицом Учителя больше не появляется – а демон, вальяжно присаживаясь на край кровати в самых вульгарных одеяниях, которые только могут быть созданы нечеловеческими руками, продолжает свои сладкоголосые песни. «Зеркальце, ты сегодня выглядишь просто прелестно. Тебе идет румянец.» «А-Ло идет на поправку? А-Су этому очень рад.» «Если хочешь, можешь называть этого достопочтенного гэгэ~» Ло Бинхэ отчаянно пытается не идти у него на поводу, Но он просто не может ничего сделать – у него нет оружия, и даже украдкой вырвавшись из комнаты, он видит в окнах незнакомые пейзажи. Ему некуда бежать и он должен, обязан придумать что-то другое. Су Бинхэ – Император Демонов, Давящий Ложные Лотосы – все так же избыточно ласков и игрив, словно Ло Бинхэ дорогая комнатная собачка, которую стоит баловать и лелеять. А сам Бинхэ отчаянно слаб перед столь очевидной красотой и силой. (Если учитывать и когти, пальцы Иператора настолько длинные, что он может обхватить Бинхэ за талию двумя руками - и при этом кончики его когтей соприкоснутся. Ло Бинхэ не стоит думать об этом так часто.) - А-Ло так боится Цзю, - демон («полудемон, как и ты», нежно поправляет его первые несколько раз Император) держит Бинхэ спиной к себе, тщательно закрывая следы от дисциплинарного кнута какой-то остро пахнущей мазью. Император, кажется, недоволен шрамами на его теле и желает, чтобы подарок для его супруга был идеален. У Ло Бинхэ пока нет сил сопротивляться, - Разве столь праведный и гордый человек, как мой баобей, может напугать столь невинное создание? - Учитель может делать все, что посчитает нужным. Этот Ло Бинхэ никогда не оправдывает возложенных на него ожиданий, - Бинхэ не боится Шэнь Цинцю. Он – могущественный повелитель Пика. А Бинхэ – что-то бесполезное. Даже Нин Инъин понимает это, но из-за своей доброй и честной души продолжает утешать его. Просто Бинхэ не чувствует, что может пошевелиться в присутствии своего разочарованного учителя. Не может вновь показать, насколько он бесполезный. - Этот достопочтенный никогда ни не стремился оправдывать ожидания своего… Учителя, - Лорд Су фыркает – Бинхэ не видит, но представляет по голосу, как тот презрительно морщится и вновь показываются белоснежные клыки, - И никогда не испытывал угрызений совести от этого прискорбного факта. Бинхэ дергает плечами – мазь неожиданно начинает тянуть шрамы на спине, словно уже начиная действовать. Сосредоточившись на своих ощущениях – а не на теплых руках – он пропускает тот момент, когда бесстыдный демон разворачивает его, как пушинку, и толкает спиной на простыни, нависая сверху. Его глаза горят каким-то озорным огнем - А что, если А-Ло просто стесняется того, что украдкой мечтает о том, чтобы вместо незаслуженного наказания величественный Лорд Шэнь взял бы его в собственную постель и научил бы приличиям другим способом? От заката до рассвета заставляя запоминать, как ведут себя праведные юные заклинатели? - Нет! – Ло Бинхэ чувствует, как у него начинает печь лицо и уши. Он не думал, он правда не думал, но гнусный демон, которому он почти решил доверять, заставляет все в его груди трепетать от ненужных мыслей. Не помогает и то, что Император не особо сдерживает свои руки, споро распахивая тонкие внутренние одежды и пробегаясь пальцами по открывшейся коже. Глазам тоже нет покоя – «Су Бинхэ» вновь одет возмутительно легко, разрезы на боках его одежд оголяют округлые бедра, а с плеча так и норовит слететь верх. Бинхэ тяжело дышит, давит совершенно жалобные всхлипы и пытается не смотреть, отмечая крошечные синяки – следы пальцев, доказательство того, что другой-он имеет того, кто его касается и сжимает. Бинхэ ревнует, ему тоже это нужно – в его самых отчаянных лихорадочных снах даже насилие ему уже казалось благом. (В самый темный день он просто хочет, чтобы его вжали в землю, укрыли человеческим теплом и никогда не отпускали. Он хотел баюкать на своей коже отметины пальцев. Он хотел быть желанным) - Поверь мне, ты многое получишь, когда увидишь его во всей красе, - демон наклоняется и Бинхэ давит крик, когда к нежной коже шеи мимолетно прижимаются губы. Это жжет, жжет и хуже, и лучше, чем что либо в его жизни, - Когда я его увидел в первый раз среди посетителей борделя, я сразу понял, что он должен меня как минимум убить. Еще лучше, если бы он меня перед этим трахнул. В итоге все получилось намного, намного лучше. Шепот демона не стихает ни на мгновение – Ло Бинхэ беспомощно дергает ногами, отчаянно пытаясь не поддаваться. Это грязно – это почти он сам, как это вообще может быть таким приятным – но вскоре его силы уходят только на то, чтобы мелко дробно дышать и отчаянно цепляться пальцами за постель, пока его красивое отражение лишь руками и языком доводит до мелкой дрожи. Но самое пугающее – приятное, непостижимое, прекрасное – это то, что его величественное отражение переплетает их пальцы и неожиданно нежно смотрит в глаза. - В этом нет ничего противоестественного, ты просто касаешься сам себя. Расслабься и получай удовольствие, - когда Бинхэ начинает плакать от обиды, от желания и неожиданной сердечной тоски, демон ложится рядом и утешающее шепчет, собирая губами его слезы. Ло Бинхэ все еще ждет боли и подвоха, он не умеет по-другому. Вместо этого Император ложится с ним рядом и нежно гладит по голове, напевая что-то бессмысленно ласковое, очень похожее на любимую мелодию Учителя, которую Ло Бинхэ бессовестно подслушал среди зарослей бамбука. *** - Бесстыдник. - Но А-Цзю был таким великолепным и грозным, даже среди алой парчи и шелка. Этот маленький несчастный Су Бинхэ был таким отчаявшимся, что хотел перед своей смертью увидеть что-то прекрасное. - И поэтому мой Бин’эр прыгнул на меня, как невоспитанный пес? - А это не было тебе по вкусу, баобэй? - Ты хорошо тогда согрел мои ноющие колени, так что, думаю, твое нетерпение можно простить. *** Похоже, другой-он Император распорядился приносить ему только белые одежды - Бинхэ касается пальцами вышивки и некоторое время сидит лишь в тонких нижних одеждах, борясь с робостью. Нежность тканей явно говорит об их цене - наверное, сделано специально. Если Бинхэ со своей бестолковой неуклюжестью повредит подарок, Император явно зачтет это за проступок, и запишет ему в долг. И не упустит возможности вновь насмехаться над ним, касаясь своими красивыми длинными пальцами несуразного тела Бинхэ, лживо увещевая, что когда-нибудь он станет таким же. От воспоминаний Ло Бинхэ краснеет и зарывается лицом в белую ткань. Всего только день минул, а он, жадный до внимания зверь, вновь хочет, чтобы Император обхватил его лицо в колыбель своих ладоней или погладил костяшками пальцев шею. Будто домашний избалованный пес. "В этом нет ничего противоестественного, ты просто касаешься сам себя. Расслабься и получай удовольствие" Одежды садятся по его фигуре, как влитые и Бинхэ кидает краткий взгляд в зеркало. Он старается не разглядывать себя, гордыня порицаема, но он выглядит... Как цветок. Как лотос в пруду. Бинхэ отступает и мотает головой - еще не хватало признать себя красивым. Ему просто нужно отыскать способ вернутся домой. Здесь он чужой. "А разве там тебя кто-то ждет?" Подсознание как всегда, ехидно шепчет темные мысли. Словно Бинхэ какой-то жадный до ласки зверь, готовый остаться в любом месте, где немного погладят по голове. (А еще по бедрам, втянутому животу, плечам и груди. Обнимут и утянут вглубь, где даже мечты о совершенствовании поблекнут и станут неважны.) Бинхэ вздрагивает и хлестко шлепает себя двумя руками по щекам, отгоняя непристойные мысли. Хорошо, что сейчас он направляется в библиотеку - хоть там не будет соблазна. Ему необходимо найти дорогу обратно до того, как он совсем сойдет с праведного пути. Чтение дается ему туго - даже после стольких лет на пике ученых, Ло Бинхэ поразительно глуп и невежествен, с трудом отличает один знак от другого. Так что ему приходится нелегко, несмотря на то, что он находит даже несколько словарей и справочников. У Императора обширная библиотека с множеством книг, свитков и драгоценных работ. В библиотеку Цин Цзин Бинхэ ходил украдкой, по вечерам, и пытался учиться при тусклом свете, пока его не выгоняли. Его разум отчаянно жаждал знаний, но все вокруг будто бы напоминало Ло Бинхэ о том, что он недостоин подобной чести. - Похоже, у всех щенков прослеживается неумолимое желание изучать новые трюки. Бинхэ замирает на месте, слыша этот голос – обычно, когда он направлен в его сторону, за этим следует боли и осознание собственной беспомощности. Его мысли опять прыгают в панике – что ему делать? Как не рассердить и этого Шэнь Цинцю – он всегда всех расстраивает. Шаги скользят за ним – Бинхэ не успевает опуститься в полноценное самоуничижение, как внезапно его перехватывают поперек живота и тянут назад. От неожиданности он вскрикивает и возится, пытаясь соскользнуть обратно. - Не елозь, - строгий голос заставляет его замереть, а рука на поясе сжимает его крепче и строже, - Сейчас не время для весенних игр. Я пришел помочь зверюшке с обучением, а не играть. Под бедрами чувствуется что-то странное. Не слишком мягкое, но удобное – Ло Бинхэ густо краснеет, понимая, что его, как какого-то избалованного ребенка, усадили на колени. Лорд Шэнь не особо торопится отпускать руку с его талии, но протягивает вторую, накрывая ею ладонь Бинхэ. У него, как и у «Су Бинхэ», пальцы длинные и тонкие, но у Императорского Супруга они напоминают когти хищной птицы. Горячее дыхание тормошит нежные кудряшки на затылке, которые невозможно подобрать в высокий хвост. - Ты не очень любишь смотреть мне в лицо, а для обучения важна концентрация, - Цинцю за его спиной мерно проговаривает очевидные истины, от его голоса так близко у Бинхэ вибрирует что-то в груди, - Так что сосредоточься. Взамен ты, как хороший щенок, согреешь мои ноющие колени. Под чутким – слишком близким – руководством Шэнь Цинцю обучение идет семимильными шагами. Бинхэ понимает важность наставника – ему в кои-то веки легко и приятно. Слова сами собой составляются, мазки ложатся в понятные и изящные знаки, а скупая похвала оседает где-то в области золотого ядра. Пальцы Императорского Супруга гладят низ живота, словно каждый раз проверяя прогресс. (А потом он лежит в одиночестве ночью в огромной постели и сгорает изнутри, слушая неясный шепот, сладкий звонкий смех и ворчание, перемежающееся стонами. Его комната совсем-совсем близко к… супружеской спальне. Скорее всего, это сделано специально. Когда становится совсем невмоготу, Бинхэ удовлетворяет себя быстро и неловко, кончая больше от случайного поглаживания нежного внутреннего бедра, чем от прикосновений к члену) Су Бинхэ навещал его либо рано утром, либо по вечерам, постоянно протягивая руки туда, где им быть не следует. С его Имперским Супругом Бинхэ проводил дни, все так же не видя его лица, слыша голос у уха и согревая его колени, как хорошенькая мэймэй. С отличием в том, что наложниц не обучали грамоте и искусствам так тщательно, как это делал Лорд Шэнь. (Император, игриво кусаясь, пытаясь завлечь в какое-то непонятное противостояние свое слабое отражение, иногда оставлял на шее Бинхэ след, который невозможно было прикрыть воротом одежд. И тогда его супруг во время обучения постоянно приникал к этому укусу губами в странной пародии на непрямой поцелуй, делая работу Бинхэ по поиску информации в разы сложней.) Бинхэ порой чувствует себя персонажем из весенних книг шицзэ – Нин Инъин несколько раз под покровом ночи протаскивала Бинхэ в свою комнату и они вместе читали, краснея щеками и ушами. Нин-шидзэ еще всегда любила наряжать шиди в свои одежды – мягкие, легкие, летящие – и играть с его волосами. После нежности этих прекрасных ночей Ло Бинхэ лежал без сна в своем холодном углу сарая и мечтал, что когда-нибудь ему не придется возвращаться. - Обрати внимание, - голос его наставника вновь щекочет ухо, - Ты отвлекаешься, а это очень сложный момент. Лицо и голос Шэнь Цинцю уже начинают расходиться в голове у Ло Бинхэ – он все еще замирает в неясной, поедающей его тревоге, когда они с Императорским Супругом встречаются лицом к лицу. Словно его тело вновь ожидает удара или же наказания. Но голос уже внушает совсем другие мысли и желания. Бинхэ никогда и не мог помыслить , что холодный и изящный, как журавль, лорд Шэнь на самом деле такой сильный. Его хватка крепкая и уверенная, Бинхэ уже испытал ее на себе – а еще подсмотрел, с какой легкостью он может подхватить своего царственного супруга на руки. Они… Хорошо смотрятся рядом. Сильные. Прекрасные. Гордые. - Не отвлекайся. Скорее всего, бесполезный Бинхэ нужен им в качестве какой-то глупой игрушки на время. Зачем еще они так насмешливо-нежно удерживают его в этом странном мире. С их общим могуществом они бы давно могли вышвырнуть его из этого дивного сна. - Зверек, ты меня слушаешь? Чем забита твоя маленькая голова? Только когда пальцы, похожие на когти прекрасной хищной птицы, касаются его щеки, Ло Бинхэ понимает, что он тихо и почти незаметно даже для самого себя плачет. Кисть выпадает из его руки и он в детском отчаянном жесте цепляется за ладонь на своей щеке. - Вы действительно словно отражения. Откуда в вас столько слез, что не можете никак выплакать? – холодный голос звучит так, словно «наставник» ругает Бинхэ, но его действия противоречат тому, что он говорит. Бинхэ чувствует, что его обнимают крепче, позволяют откинуться на плечо. На самом деле Учитель такой нежный, думает Бинхэ, когда в тишине библиотеки Шэнь Цинцю поцелуями собирает его слезы. *** - Такое ощущение, что он разбит хуже тебя, зверь. - Возможно, в любой реальности таким, как мы, необходимо страдать. - Хмф. - Обними меня, баобэй. Сегодня так холодно. *** «Я не хочу возвращаться» Эта мысль бьет по виску, сложно лезвие ножа. Бинхэ слишком привыкает к этой жизни, в которой ему не нужно выпрашивать внимание и ласку. В которой ему не нужно продираться сквозь плохо написанное руководство и страдать при каждой попытке. Он не ограничен только определенными комнатами, он может передвигаться везде, где пожелает. Он встречает так много людей – и людей, и демонов – и не чувствует, что ему нужно бежать. Он учится шутить, учится разговаривать. Оказывается, он совсем не умел этого делать. Он больше не замирает в постели, ему нравится, что его отражение так охотно обучает его любовным наукам. Он игриво ёрзает на коленях Учителя – этот Шэнь Цинцю действительно его учитель, он довольно фыркает, когда Ло Бинхэ обращается к нему «Шизун».Он возобновляет тренировки с мечом, чувствуя, насколько отточенными становятся его движения. Он учится играть на гуцине – теперь ему можно, у него есть время, и он хочет сыграть ту мелодию бамбуковой рощи, что тихо напевает Император, когда Бинхэ вновь не может сдержать слез. Бинхэ подставляет шею под жемчужинки зубов своего царственного отражения – а потом «забывает» плотно застегнуть ворот и с удовольствием принимает поцелуи Шизуна. Он распутничает на грани невинности – даже залезает на прогулке в пруд, увидев там созревшие коробочки семян, и потом щеголяет в мокрых одеждах, плотно обхватывающих его ноги и бедра. Император одобрительно урчит, окидывая его взглядом, а его супруг накидывает на него свою верхнюю одежду, неодобрительно посматривая на окружающих из-за спиц стального веера. Его голова в то же время отчаянно гудит в ожидании конца всего. Потому что хорошее когда-нибудь должно закончиться. «Я должен вернуться» У него в руках- конечная точка его путешествия, его поисков. Обратный билет домой. Ритуал, что вернет «неподходящее на свое место». У Ло Бинхэ теперь есть все, чтобы вернуться домой. Он трясется. Он должен. Потому что, как бы не было все прекрасно и удивительно, как во сне, все имеет свойство заканчиваться. Пора просыпаться. Бинхэ не хочет. Но он должен. Он здесь лишний. - Действительно ли это то, чего ты хочешь? – разумеется, его отражение, «Су Бинхэ», Император Демонов, Давящий Ложный Лотосы, здесь. Между ними словно была невидимая связь – наверное, это логично. Все же, если принять это за истину, они – один и тот же человек. - Не будешь меня останавливать, Бин-гэ? – Бинхэ обращается к нему так фривольно, как почти не позволял себе за нахождение здесь. Тот улыбается, но не той очаровательной улыбкой с жемчугом и остротой клыков, а какой-то грустной и понимающей. - Это не тот выбор, в который я могу вмешиваться. Свой я уже сделал давно и даже не представляю, что могло бы быть, если бы кто-то решил меня подтолкнуть в другую сторону. Бинхэ отстраненно понимает, что так и не узнал их историю до конца. У него просто не хватило времени. Он печально вздыхает и делает свой самый важный выбор. Делает, наконец то, что хочет, а не то, что должен. Бумажный пепел едва успевает коснуться пола – Бинхэ проносится прямо по нему, бросаясь на шею своему невозможному, нереальному отражению. Другой-он ловит его на лету и обнимает, пряча голову на плече. Это чудовищно приятно. - Избалованный щенок все же решил остаться с рукой, что его кормит? Ло Бинхэ все еще находится в крепких объятиях Императора и слышит голос его супруга за своей спиной. Осталось, тогда, еще то единственное, что Бинхэ отчаянно хочет сделать. Он разворачивается и поднимает глаза, наконец, встречаясь с Шэнь Цинцю лицом к лицу. И грызущая паника больше не сковывает его на месте. А еще его Шизун невероятно красивый. - Наконец-то, хоть рассмотрю тебя как следует, - ворчит Императорский супруг, но его длинные пальцы-когти с нежностью обхватывают лицо Ло Бинхэ, - Такой подарок я готов принять, муж. Когда-то эта фраза бы ужаснула и унизила бы Бинхэ. Но сейчас он польщен – и, слыша за спиной одобряющее мурлыканье, он приоткрывает губы навстречу своему первому настоящему поцелую.