Не оглядывайся

Люмин почти не дышала, а сердце едва билось. Странник держал её на руках, крепко обнимая и всячески закрывая её сквозную рану. Он боялся, что она умрёт, так и не успев дойти до конца своего пути. Его не волновало, что будет с ним… ему была важна лишь сама жизнь Люмин. Готов был молиться, чтоб его бесполезное тело забрали, но она осталась в живых.  Своей глупой обидой он подверг её этому. Очередная ошибка, которую он не простит себе.  Её глаза были чёрными, а в них были небольшие белые блики, что напоминали звёзды.  Так быстро привязался. Настолько быстро, что даже не верилось в происходящее. Не может же вечно быть плохо? Или это его бремя, которое он обязан нести всю жизнь? Все к кому он был привязан — оставили его. Ужасная, мерзкая закономерность его жизни. Бесконечное колесо пытки и боли. Вкус страданий — его любимый. Стоит ему лишь немного испытать тепло, защиту и любовь, как это отбирают. А он не может противостоять смерти, пусть он и создание Архонта… никто не сможет изменить факт смерти.  — Да помоги же ей! Паймон сейчас с ума сойдет! — феечка прижималась к холодным ладоням Путешественницы, — Пожалуйста… помоги ей..  Скарамучча немного пришёл в себя, когда феечка закричала. Люмин ведь ещё жива, а значит и шанс.. спасти её всё ещё есть?  Он смотрел в её чёрные глаза, словно ища в них ответ. Но в них, даже сквозь эту пелену читались лишь отчаяние и боль.  Люмин спасла его, несмотря на то, что сама могла погибнуть. Вытащила его из воды, из ужасного сна. Он ведь не может… оставить всё вот так?  Не может. Он создал в руке совсем небольшую сферу, наделяя её прохладным воздухом и приложил к ране. Может… хотя бы боль утихнет, подобно ветру после бури? Паймон случайно зацепила его за ленту, что висела на шляпе, тем самым давая ему понять, что рану можно перевязать.  — Паймон… — голос дрожал, — Отстегни ленту.. которую задела только что. Малышка послушно сделала то, о чём просил Скарамучча.  — Вот, держи, — феечка протянула небольшой кусок ткани, — У меня… Люмин давала мне воду! — исчезла буквально на мгновение и вернулась с фляжкой воды, — Паймон забыла о ней… прости.. — Не важно, лучше помоги мне, — парень убрал руку с раны, — Развяжи ей корсет, а я пока.. помою руки. — Корсет.. но… она же…  — Никаких «но», у нас нет времени. Это вообще последнее, что тебя должно волновать, — он действительно поражался тому, как глупа бывает Паймон, — Просто делай.. что сказано, будь добра. —…ладно, — феечка послушно подлетела назад и развязала ленты корсета, — Готово! Только я.. я сама тут всё промою. — Как скажешь, — он был слишком обеспокоен, чтобы вообще думать о том, кто и что будет делать. Единственная его задача — сделать всё, чтобы остановить кровотечение.  Сделать всё.. чтобы Люмин осталась жива. Он аккуратно облил ранение водой так, чтобы ничего не попало внутрь. Условия и без того не самые стерильные, риск получить заражение или ещё чего похуже, был очень уж велик. Лента его шляпы не была тем, что похоже на бинт, но у них не было ничего, кроме фляжки с водой и собственных вещей. — Так, давай на животе завяжем, чтобы ей было удобно лежать, — предложила феечка. Удерживать Люмин в сидячем положении так, чтобы она не упала и им было легче перевязывать рану.. довольно трудно. Однако, получилось даже с первого раза. — Стой, я сам завяжу, — парень протянул руки, своеобразно обнимая её со спины, чтобы точно крепко завязать импровизированный бинт. Накинул на неё хаори, аккуратно завязывая его поясом так, чтобы ей ничего не давило.   — Ты молодец, Паймон, — нехотя произнёс, чтобы хоть немного успокоить непрерывно плачущую фею. Он и сам плакал. Впервые за долгое время.. эти слёзы были из-за человека. Чувствовал себя ужасно, просто до невозможности разбито.  Паймон, видимо, не выдержав ужасной картины, которую ей довелось увидеть — исчезла. Сказала напоследок, что вернётся через пару часов.  Слёзы уже непроизвольно стекали по его лицу, а затем собирались в одну большую каплю на подбородке и падали вниз. В каждой слезинке куклы, запросто можно было прочесть.. мнимую мольбу о помощи. Он старался не думать о худшем исходе, но попросту не выходило иначе. Люмин изредка болезненно вздыхала, видимо стараясь бороться за свою жизнь. 

А она боролась.

Отчаянно убегала от преследующей тьмы, прыгала в неизвестность и бежала дальше. Старалась зацепиться за хоть какой-то намёк на выход в этой темнице, что была соткана из её собственной боли. Во сне она видела. К сожалению видела. Ужасную картину своей собственной гибели… она изучила вдоль и поперёк. И она не хотела умирать, по крайней мере вот так. Даже сейчас она молила этот мир принять её, не забирать её жизнь. Люмин слышала, как кто-то плачет, умоляя её очнуться и ей хотелось ответить. Сказать, что она выберется отсюда, обязательно. Главное, чтоб они не плакали. Это было просто невыносимо, ведь «кто-то» — были самыми дорогими людьми. И ей так хотелось обнять их, прижать к себе и не отпускать. Никогда. 

***

Прошло, наверное, два дня. Скарамучча уже не плакал, лишь опечалено смотрел в её чёрные глаза. Он успел обойти вдоль и поперёк всё помещение, деактивировать две ловушки, после которых открылись две комнаты с монументами и найти применение скрижалям. Возможно это и был выход, но остальные скрижали были у Люмин и без неё.. они останутся здесь навечно. Скарамучча обрабатывал её рану, которая понемногу затягивалась. Но его уже не беспокоила рана.. — его беспокоили её необратимые последствия, в виде распространения яда. Он знал, что ничем ей не поможет. Фее он не стал говорить, что это яд, успокоив тем, что это обычные синяки… Паймон и так с ума сходила от всего, что происходит. Несмотря на это, он продолжал верить в то, что Люмин выкарабкается. Разговаривал с ней, обнимал, грел. Паймон помогала ему во всём, ведь от и до чувствовала свою вину в случившемся — если бы не она, то сейчас никому бы не пришлось страдать. Несмотря на невыносимый голод — она терпела. Всё равно ничего не могла поделать. Больно и тошно было им обоим, но нужно быть сильными. Они почти не разговаривали, разве что изредка обменивались парой слов о ловушках и предполагаемом выходе. Довольно часто Паймон уходила, чтобы успокоиться, ведь понимала, что этим делает только хуже Страннику.        А Люмин всё так же бежала, в поисках выхода. Длинные коридоры сменялись бескрайними пустошами, а те вели в очередные коридоры, пропасти и так до бесконечности долго. Ей казалось, что прошла уже целая вечность. Люмин больше не слышала плач, не слышала ничьих голосов. Не было страшно, только лишь тихая пустота в её голове и неумолимое желание жить. Ведь она обрела то счастье, о котором мечтала? По крайней мере.. она надеялась. Даже сейчас она ощущала, как странно было чувствовать резко появившийся трепет в груди. Да, конечно, она предпочла бы остаться здесь, ведь тут ничего, кроме тьмы не преследовало её. А там, в реальной жизни, её снова будет ждать опасность. Но она готова вновь и вновь бросать ей вызов.

***

Скарамучча в очередной раз сидел рядом, держа её за руку и шёпотом просил прийти в себя. Говорил, что она сильная и справится со всем. Обещал, что будет рядом так же, как и сейчас. Пройдёт с ней любые препятствия.. рука об руку. — Ты правда… дорожишь ей? — малышка разорвала громкую тишину. — Да… — честно ответил он, не видя смысла молчать, — Не знаю как, но я слишком привык к ней за это время. — Она однажды говорила о том, как сильно хочет найти брата, — феечка подлетела чуть ближе, — А затем уйти с ним в странствия. — Боишься, что Люмин… — внутри что-то сжалось от одного лишь её имени, —…оставит тебя? — Боюсь, — призналась фея, — Я люблю её. Она всегда поддерживала меня, отдавала мне всё самое лучшее и соглашалась на любые безумства. Тогда я не понимала, что это… не правильно с моей стороны.. — Не правильно, всё верно.. — парень едва заметно улыбнулся, вспоминая слова Люмин, — Мы все совершаем ошибки.. Малышка села рядом, взяв Люмин за вторую руку и начала с ней разговаривать.  — Помнишь, как мы впервые побывали на Празднике Морских Фонарей? Ты тогда была тааак счастлива, помнишь? — фея улыбнулась, разговоры об этом прекрасном празднике.. всегда спасали, — И мы посетим ещё множество праздников, запустим небесный фонарь вместе с остальными друзьями. Даже если ты не сможешь видеть, то я буду рассказывать тебе обо всём, — по её щеке скатилась слеза, — Ты только живи, пожалуйста. Мы не справимся без тебя.  И она слышала этот тихий плач, шёпот её маленькой подруги. Он словно озарял всю тьму, что окружала её.  — Нам осталось всего немного пройти, ты знаешь? — произнёс Странник, — И… когда очнёшься, то мы пойдём дальше. Я буду оберегать тебя, как самое ценное сокровище. Я… буду рядом даже после, — он положил её голову на свои руки, — Ты устала справляться со всем одна, я знаю это. Но тебе нужно быть сильной, именно сейчас. Ради себя, — его голос дрожал, но он уже не плакал, — Мы всегда будем рядом с тобой.       А свет в этой тьме рассеивался всё сильнее. Люмин уже видела, где находилась. Светлое место с каменными, белыми стенами. Под ногами была пропасть, но совсем не пугающая — там были облака. Позади были каменные колонны, что так сильно напоминали шпили, свалившиеся на Драконий Хребет и Разлом.  И она бежала дальше, вперёд. Бежала, пока под её ногами обваливался пол. Бежала ровно до того момента, пока перед глазами не возникла приоткрытая дверь. Люмин остановилась.  Это конец? Или только начало? Впрочем, назад она не сможет вернуться. Девушка выдохнула и толкнула дверь, шагая в неизвестность. Скарамучча спал, а Паймон целый день не появлялась. Они, кажется, оба устали и позволили себе короткий отдых.  Люмин пришла в себя, но не могла вымолвить и слова. Видела она крайне плохо, но видела. Нужно было хотя бы пошевелиться. Издать хоть какой-то звук, чтобы оборвать все терзания Скарамуччи. — Мхм… — простонала Люмин и кое-как повернула голову к Скарамучче. Парень почувствовал движение на своих ногах и почти подскочил от неожиданности. — Люмин…  Небольшой ступор сменился шоком, а затем радостью. — Ох.. Люмин… ты..  — Мм… — девушка всё так же не могла напрячь голосовые связки, ей ужасно хотелось пить. Скарамучча мгновенно понял, что именно хочет от него Люмин и достал фляжку, где оставалось не так много воды и приоткрыв её рот, влил воду. Девушка жадно глотала, словно только что вернулась из пустыни. — Кха-кха… Скара… — прошептала Люмин, — Не вижу тебя… — Да.. твои глаза.. Парень не выдержал и крепко обнял Люмин, а та даже не собиралась отталкивать его, обняв в ответ настолько сильно, насколько ей хватило сил.  — Мои глаза..? — Ты… кажется потеряла зрение, но я не знаю почему, Люмин.. — понимая, что это может довольно сильно навредить ей, он старался сказать как можно мягче, — Я… рад, что ты жива.. — Н..нет, я вижу… — девушка проморгалась,  — очень плохо, но вижу. — Люмин.. — он вновь обнял её, всё ещё не веря в происходящее. Она жива, говорит с ним. Он слышит её потухший, но всё такой же красивый голос. Люмин, кажется, сама не верила в происходящее. Помнила, как упала и бросила Скарамучче свой меч, надеясь, что он летит в правильном направлении. Помнила, как бежала, невыносимо долго. Слышала их голоса, плач и мольбы.  — Люмин… прости меня.. — прошептал он ей в макушку, — Я.. должен был выслушать тебя, а повёл себя, как последний придурок и ты… я… никогда не забуду, как ты перестала дышать..  Неправильно вот так изливать свою душу тому, кто едва пришёл в себя. Но он не мог молчать, в нём скопилось слишком много боли за эти несколько дней… — Скар… ты не виноват, слышишь? Я жива, я рядом, всё будет хорошо. Мы выберемся отсюда, сходим вместе в каждый уголок Тейвата… хорошо? — ей было тяжело говорить, да и вообще что-либо делать, но она не могла просто молчать, когда слышала его всхлипы, — Я слышала всё…  — Ты мне нужна… очень сильно нужна.. — Знаешь, я не могу разглядеть твоё лицо, но я уверена, что ты смотришь на меня, — девушка на мгновение замолчала и протянула руку к его щеке, — И я отлично знаю этот взгляд. Ты всегда смотришь на меня так, — вновь замолчала, вытирая с его щеки слезу, а он вытер в ответ слезу, что стекала с её щеки, — Поцелуй меня.. И он не смел ослушаться её маленькой просьбы. Склонился над ней и дотронулся до её сухих губ своими, пропитанными слезами. Вложил все чувства и нежность в этот поцелуй. 

***

Вскоре, вернулась и Паймон. Малышка была так рада пробуждению Люмин, что не обращала внимание даже на собственный голод. Около часа она не выпускала подругу из объятий, всякий раз проверяя её состояние. Рассказала об этом небольшом помещении и о том, как они успели поладить со Скарамуччей. Не упустила возможности поведать о том, что помогала ему в решении загадок и обезвреживании ловушек. Малышка без остановки говорила обо всём на свете. — Ты умничка, Паймон, — Путешественница тепло улыбнулась, — Я рада тому, что вы смогли поладить. И, полагаю, вам сейчас нужно это, — девушка уже постепенно восстановила часть своих сил и открыла инвентарь, отдавая своим спутникам скрижали, — Ох, и чуть не забыла, — достала несколько лепёшек, три закатника, воду и, наконец, бинты, — Ты, наверняка, умираешь с голода. И ты.. поешь хотя бы немного, ладно?  — Х..хорошо, — неуверенно ответил Скарамучча, забирая из её рук закатник, — Только давай я сначала перевяжу тебе рану. — Паймон поможет! Сначала Люмин — потом еда!  — Ох, не стоит, Паймон, — девушка привстала на ноги, — Нам нужно… поговорить, ты не против? — она еле нашла очертания Паймон, — Пятнадцать минут. — Конечно… Паймон понимает! — феечка довольно улыбнулась и исчезла в своём пространстве. Люмин молчала всего пару минут и то, потому что пыталась не торопиться с едой и тщательно всё пережёвывать. Скарамучча всё это время просто сидел, наблюдая за ней.  Девушка не хотела говорить, что ей плохо, ведь расстраивать их.. не хотелось. Они буквально пару часов назад обрадовались тому, что она очнулась. Поэтому Люмин молчала, изредка выражая неприятные ощущения в коротких стонах. Скарамучча понимал, что ей сейчас не легко, но старался не лезть и не задавать лишних вопросов. Ему и так было стыдно за то, как он излил свои переживания, стоило Люмин очнуться.  — Ты хотела поговорить о чём-то? — спросил Скарамучча, когда Люмин доела. — Нет, я просто немного устала от её болтовни, — стыдливо произнесла Люмин, — Голова очень болит.. и мне тяжело её слушать. Не хочу расстраивать малышку, потому попросила всего пятнадцать минут. — О, я.. понимаю, кажется.. — Я правда рада за то, что… жива и мне приятно знать, что вы не оставили меня. — Мы не могли иначе, ты же знаешь, Люмин… — он подошёл к ней сзади и слегка приобнял, — Позволь мне перевязать твою рану, хорошо?  — Да… конечно, — девушка сняла хаори, оставляя его взору оголённую спину. На ней всё так же были фиолетовые образования, что он видел уже на протяжении нескольких дней. Большинство были неприятными наощупь, как небольшие шишки, но это точно были не они. Скарамучча отлично знал, что это такое, ведь ему доводилось видеть, как заражались его подчинённые на экспедициях в Бездне. Исход не всегда был летальным, но зачастую… — Чем вы перевязали мне рану? Бинты же были у меня… Скарамучча рассказал обо всём, что упустила Паймон и параллельно промывал рану, затем аккуратно обвязывая её бинтом в несколько слоёв. Девушка всё это время сидела спиной к Скарамучче, отчётливо слыша его неуверенный тон. — Просто скажи, — девушка повернула голову, — Всё очень плохо? — М.. да, Люмин. Рана хоть и затягивается, но то существо… оно, наверное, ядовито для ваших организмов, — он нервно сглотнул, — И по всей спине у тебя множество фиолетовых пятен, да и на груди, животе… везде. Так распространяется яд от останков богов. Это миазмы, в общем.  — Вот как, — девушка не была удивлена, скорее даже ожидала этого, — Что ж… тогда придётся выбраться отсюда гораздо быстрее. Зрение я потеряла, вероятно, тоже из-за этого? — Да, тут ты права. Вероятно, к тебе не вернётся зрение, пока не излечим тебя от яда, — он опечалено произнёс это, слегка касаясь её плеча. — Архонты, я так устала от этого всего… — девушка истерически закричала на всё помещение, — Ну почему должно быть так плохо? Самой от себя тошно, честное слово.  — Ты ведь не виновата в этом, — прошептал ей на ухо, — Это жестоко, я знаю… Но мы со всем справимся, хорошо? — Придётся тебе… быть моими глазами, — звучало так отвратительно для самой себя. — Конечно, Люмин, — он почти невесомо коснулся губами её плеча, — Столько, сколько потребуется.  — Паймон, наверное, в шоке? — Она не знает, что это такое. Я предпочёл умолчать и сказал, что это синяки… — Ты умеешь обманывать? — девушка удивлённо выгнула бровь, — Думала, что ты только горькую правду умеешь говорить. Тем более ей. — Это так, но я предпочёл не травмировать её детскую психику ещё больше. Она и так.. с ума сходила. — Бедная малышка Паймон, — девушка наощупь нашла руку Скарамуччи и вложила в его ладонь свою, — Ладно, давай не будем об этом… и так тошно. Ты мне лучше скажи, как Паймон позволила тебе снять с меня платье? Помню, как она одному доктору в Ли Юэ… запрещала снять с меня платье, чтобы осмотреть мою рану. — Ну.. она пыталась возразить, но в итоге сошлись на том, что я не буду смотреть, а она сама будет обрабатывать твою рану спереди. — О, и ты не смотрел, серьёзно? — девушка попыталась немного разрядить сложившуюся обстановку, — А хотя.. это ведь почти невозможно. — Верно. Хаори держится не надёжно и потому довольно часто.. раскрывалось, — в его голосе промелькнули нотки смущения, — Но мне было не до этого, можешь не переживать.  — Я не переживаю, — призналась Люмин, — К тому же… вынужденные обстоятельства. Люмин накинула хаори и повернулась к Скарамучче. Ей хотелось сказать что-то ещё, но в голову не лезло ни одной положительной мысли. Поэтому она просто выискивала очертания его лица, чтобы запомнить их. Давалось это тяжело, но зато потом ей будет не сложно вновь найти его сквозь тёмную пелену. Чувство стихи хорошая штука, но использовать её постоянно.. равно тому, что силы начнут быстро заканчиваться. Да и миазмы, довольно сильно замедляли любую регенерацию.  — Твои глаза так затягивают… словно гипнотизируют, — заключил Скарамучча, после пары минут непрерывного зрительного контакта, — И в них как будто ночное небо, что усыпано звёздами. Красиво, пусть и чертовски не правильно говорить об этом. — Ты даже сквозь эту пелену выглядишь не менее красивым, — ответила Люмин, стоило ей найти очертания его лица. Идеальные скулы, острый подбородок отчётливо стали видны, стоило ей лишь всмотреться.  Скарамучча в целом, никогда не сомневался в своей внешней красоте. Девушки зачастую велись на его миловидность, а потом сбегали под натиском его жестокости, которая ну никак не шла его внешности. Но сейчас он довольно сильно удивился услышанному. —…спасибо? — немного неловко произнёс парень. — Ой, ну чего ты, — девушка чуть хихикнула, — Это же чистая правда. Ты очень красивый… Внешне, внутренне. Если поближе с тобой пообщаться, то можно заметить, что ты не такой уж и злой. — Только… с тобой так. — Раз так… то надеюсь, что ты делаешь это искренне, а не просто потому что. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно… — Мне просто не хочется вести себя так, как с остальными. Ты, Люмин, действительно особенная девушка.  Люмин потянулась к нему, чтобы обнять.  — Оо, парочка, уже обнимаетесь? И без Паймон?! — феечка появилась внезапно, и в какой-то степени… не вовремя, — Паймон тоже хочет обниматься! — Мы не парочка… — неуверенно произнесла Люмин, — Но иди сюда, мы не против разделить с тобой объятия. — Ой, да конечно! Знаю я всё… — Паймон ехидно улыбнулась, — Можете ничего не говорить, я всё равно буду считать вас милой парочкой. И в какой момент они пришли к тому, что Паймон смирилась с их чувствами и уже провозгласила их парочкой? Фея подлетела к ним и прижалась к Люмин. Кажется, всё не так уж и плохо. Они ведь всё ещё рядом. Около пяти минут они молча сидели в объятиях друг друга и, кажется, даже Скарамучча всё таки сдался и обнял Паймон. — Ну… думаю, что нам стоит начать искать выход? — предложила Люмин и тут же ощутила на себе удивлённые взгляды, — Я всё равно не начну видеть, ребят. Чувствую себя… нормально, — девушка сама задумалась над своим самочувствием, — И не думаю, что мне станет лучше от того, что мы просто будем сидеть и ждать, — девушка отвернулась, и скинула с себя хаори, затем надевая платье обратно, — Теперь готова.. ох, нет… ленты завязать нужно. — Люмин, ты пришла в себя несколько часов назад. Буквально поборов собственную смерть… — немного грубо произнесла Паймон, что было удивительным даже для неё, — Разве стоит так рисковать? Решение было только за Скарамуччей и он осознавал это. С одной стороны… им действительно нужно было как можно скорее уходить, а с другой.. Люмин в любой момент может стать плохо. Сражаться она едва ли может, да и он попросту не позволит ей. Сидеть и ждать, когда рана затянется — очень долго. А вот миазмы, ни за что не перестанут распространяться. Сложный выбор. Вновь только за ним. —…Люмин, ты точно в порядке? Конечно нет, но она не понаслышке знает об опасности прямого попадания яда. Ей было плохо, но идти было нужно. И она понимала всю ответственность. — Не совсем, но я смогу идти и, в целом, даже сражаться, если потребуется, — девушка склонилась к Страннику, — Нам нужно идти, понимаешь? — шёпотом произнесла Люмин. — Понимаю. — Да чего вы там шепчетесь?! — феечка недовольно затопала ножками, — Короче… решайте сами, я скоро вернусь. — Идём, Скарамучча, — девушка коснулась губами его щеки, словно это поможет убедить его, — Мне плохо, но это нормально… с такой раной и ядом по всему телу. — Хорошо, я… в этот раз сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.  Девушка благодарно кивнула и, наконец, встала на ноги. Было немного непривычно, ведь очень долго она лишь сидела и лежала. Однако привыкла к своим ногами довольно быстро. Оставалось только привыкнуть передвигаться почти наощупь, ведь чтобы что-то разглядеть — нужно было потратить довольно много времени. Скарамучча взял её за руку и куда-то повёл, а она всецело доверяла ему. Через пару, по ощущениям, метров они остановились и Скарамучча достал скрижали. Положил их к монументу и тот, даже для Люмин.. ярко засветился.  Пол под ногами задрожал и Люмин почти свалилась, но Скарамучча успел её удержать и в ту же секунду оттолкнуть в сторону. Мимо них привычно пронеслось длинное, железное копьё.  — Ай… — девушка ударилась обо что-то, — Архонты, как же сложно без зрения… — Осторожней, иди ко мне и очень быстро, — он видел, как из одной открывшейся двери летело несколько стрел, — Нам в другую сторону. Девушка вытянула руку вперёд, чтобы ухватиться за Скарамуччу,и он мгновенно потянул её к себе, уберегая он множества стрел. — Я уже успела забыть, какого это.. — девушка послушно следовала за Скарамуччей и рассуждала над тем, что не видела, но прекрасно слышала, — А где мы идём? — В подземелье, — шутя ответил парень. — О, правда? Как же я раньше не догадалась! — Мы в коридоре, всё как обычно, — парень чуть позабавился от реакции Люмин, — Хотя нет, теперь он ведёт вверх, а не вниз. Думаю, ты почувствовала. — Это была четвертая комната или как? — Вероятно да. По крайней мере, если память мне не изменяет, то да. Поскольку Люмин плохо видела, а при таком скудном освещении, как в этом коридоре.. ещё хуже, то Скарамучче пришлось отвечать на все интересующие её вопросы.

***

Вскоре Паймон вновь объявилась, что добавило ему ещё больше головной боли. Он и так был донельзя уставшим, так ещё и Паймон непрерывно жужжала над ухом. Правда никто её не слушал, а Люмин изредка отвечала за них двоих.  В коридоре переодически совсем пропадало освещение и Паймон очень неудачно влетела в выступающий камень. Затем, около минуты обсыпая его треклятиями и гневными тирадами.  — Всё, Паймон так больше не может! Вернусь через пару часов! — феечка недовольно пробручала под нос и скрылась в своём пространстве. Люмин и Скарамучча одновременно, облегчённо выдохнули, а затем залились смехом. В целом, так было гораздо спокойнее. Хоть иногда забываться о том, где они сейчас находятся. Люмин трёхкратно переживала, ведь если ранее,их ничего не трогало в коридорах, то недавно они на себе ощутили весь ужас этого подземелья.  Следующие полчаса они провели в тишине. Никто ни о чём не спрашивал, давая отдохнуть воспаленному мозгу. Скарамучча держал её за руку, помогая обойти все выступающие камни и прочие неровности коридора. — Как тебе лекции в Академии? Не скучно? — внезапно заговорила Люмин. — Скучно конечно, но Нахида просто не перестаёт уговаривать меня ходить на них. Я как будто не в Академии, а в тюрьме, — парень чуть задумался, — И ладно бы я не знал чего-то из всего, что там преподают, но я всю информацию могу получить просто прочитав книгу. А тут слушать заставляют, записывать.. на вопросы отвечать, — недовольно произнёс Странник, — Хотя… сейчас, наверное, я лучше бы сидел там.  — Я так же себя чувствовала, когда училась в школе, — подбодрила Люмин, — Итэр всегда ходил на уроки, а я терпеть не могла эти ужасно нудные занятия и сбегала. Люмин сама удивилась тому, что вспомнила об этом.. Она ведь толком ничего не помнила, только отдалённые вспышки воспоминаний из детства. Нет, некоторые всегда были в её голове, но выборочно и из них нельзя было слепить единую картину её детства. — Я предпочитала читать книги дома, нежели слушать эти нудные истории, — добавила Люмин, — Забавно, но я очень любила рисовать и мне никогда не казался скучным этот долгий процесс.. — Вроде близнецы, но.. такие разные.  — Это правда. У нас довольно сильно отличался характер, когда мы были детьми, — девушка немного погрустнела, — но время шло, мы росли и становились всё более похожими. Сейчас я… не знаю, что случилось, но я абсолютно не понимаю его.  — У вас ещё будет время поговорить, — стараясь приободрить, произнёс он, — Но он прав в чём-то.  — Мм? — девушка бы посмотрела взглядом, полным удивления, но не могла, — О чём ты? — Я уже упоминал, что не люблю Архонтов. Он тоже, так что я… в какой-то степени понимаю его цель. — Убивать.. не выход. — Ты права, Люмин. Но никто, кроме представителей Бездны.. не знает в чём заключается план, — он явно не хотел продолжать диалог, словно предчувствуя их дальнейшие разногласия, — Поэтому… пока не стоит строго судить его действия. И, Люмин, даже если твой брат будет прав, то я останусь с тобой. В любом случае поддержу тебя. Каким бы твой выбор не был. — Спасибо… — девушка грустно вздохнула. И вновь воцарилась тишина. Девушка погрузилась в свои мысли, а Странник, понимая это, не стал её тревожить. Продолжал вести сквозь тьму коридора, уже видя вдалеке свет от руды и выход.