Букет белых роз

                                     Этот день обещал быть волшебным от начала до конца. Улыбка появляется на лице от одной мысли об их второй годовщине, такая дата кажется нереальной и далёкой. Дима не верит, что чуть больше, чем два года назад к ним в участок заявился иностранец-миллиардер, сначала показавшийся излишне пафосным и эгоистичным. Наверное, подобные мысли появляются из-за предвзятого отношения к таким богачам, которые не достигали ничего сами, а просто родились с золотой ложкой во рту. Но через пару месяцев после того дня Дима кардинально поменял своё мнение об Августе ван дер Хольте. Он оказался добрым и открытым человеком, жертвовал чем-то ради Дубина, старался создать вокруг них максимальный комфорт, хотя со своими подчинёнными и другими людьми держал образ холодного и иногда жестокого человека. Эта искренность стала их первым общим секретом, таковым остаётся и до сих пор.              Вот спустя два года Дима стоит в своей квартире, той же самой, со старыми обоями, со старыми фотографиями на полке, к ним правда добавилась аккуратная рамка, а под её стеклом они с Августом, оба улыбаются, это они вместе ездили к морю. В его квартире та же кровать, та же кухня и ванная. Только теперь её хозяин — один из самых счастливых людей на всём земном шаре, а от этого две комнаты с кухней превращаются в уютное жилище, всегда тёплое, с постоянным ароматом цветов, которые теперь перманентно стоят в прозрачной хрустальной вазе на столе.       Дима выдыхает, улыбается себе же в зеркало, поправляет тёмно-бежевую рубашку, аккуратно заправленную в чёрные брюки. У двери он надевает очищенные от пыли чёрные оксфорды и, последний раз проверив сочетаемость и презентабельность своего образа, выходит на лестничную площадку. У парадной его ждёт чёрная машина, рядом с ней стоит уже знакомый водитель, он часто подвозит Диму, особенно по просьбе Августа. Они здороваются, после чего перед Дубиным вежливо открывают заднюю дверь. Ехать до места встречи недолго, минут двадцать, но Дима просит заехать в одно местечко по пути. Он выбегает в магазин с белой вывеской «Amsterdam flowers», которая объясняла, что здесь располагается флористическая студия. Название сразу зацепило и чуть посмешило из-за наплывающих ассоциаций, наверное, это сыграло какую-то роль при выборе данного места. Через пару минут Дубин вышел оттуда с внушительным букетом, который пришлось держать двумя руками. Разместив цветы рядом с собой, Дима разрешил ехать дальше. По пути он ещё немного покрутил букет в руках, находя всё новые тонкости и детали. Пудровые розы прекрасно сочетались с белыми и розоватыми пионовидными, их приятно дополняли лизиантус и ваксфлауэр. Букет был обёрнут в молочную полупрозрачную матовую плёнку, поверх были перевязаны нежного цвета атласной ленточкой. От такой красоты даже Дима радовался, хотя выбирал этот букет из нескольких десятков других весь вчерашний вечер.       Автомобиль остановился у дверей ресторана, у входа никого не стояло, значит Дима не опоздал. Мужчина поблагодарил водителя и вышел, направляясь ближе к дверям, прихватив букет. Вторая машина с узнаваемым силуэтом Отто за рулём долго себя ждать не заставила. Через пару мгновений задняя дверь открылась и из авто вышел Август, который сразу нашёл Диму взглядом, широко и тепло улыбнулся, после пошёл к нему.              — Дима, мой дорогой! — с явной радостью и лёгким акцентом в голосе произнёс он, заключая Дубина в короткие объятия. По кончикам пальцев пробежал еле ощутимый разряд. — Так вот почему ты просил не покупать цветы сегодня, мы меняемся ролями?              Объятия хоть и были быстрыми, но Август успел почувствовать, как участился у Димы пульс, как он мимолётно улыбнулся, утыкаясь лбом в его плечо. Букет Хольт, конечно, сразу принял, успел ещё раз поблагодарить и восхититься тем, насколько молочный цвет роз подходит к его пиджаку.       В ресторане они сели за свой столик на двоих у окна, на котором была расстелена кипенно-белая скатерть, лежали салфетки и приборы. Официантка быстро принесла пузатую стеклянную вазу, в которую идеально поместились цветы. Может она не каждый день видит такие свидания, но удивления на её лице ничто не выдавало, а оставленные после трапезы чаевые точно загладят любые изъяны и эмоции.              — Август, — начал Дима, когда мужчина поднял на него глаза и легонько улыбнулся, — ты сегодня безумно красив.              — Dank je, mijn liefste. — Хольт кротко рассмеялся, оглядев Дубина. — Ты тоже, тебе очень идёт такой цвет.              Оба сразу заулыбались, снова опустили лица в меню. Выбрали себе по два блюда, Дима настоял на десертах, выбор пал на шоколадный фондан, который он ну очень любил. Августу ничего не осталось, кроме как покорно согласиться, поэтому он лишь добавил в заказ бутылку дорого шампанского и отпустил официантку.       За едой беседа текла ещё лучше, да и блюда в этом ресторане, надо признаться, волшебные. Бокалы время от времени звенят, а пузырьки в игристом поднимаются к поверхности, тихонько шипят. Напиток приятно обжигает горло и язык, но вкус хороший, Дима такое любит, особенно когда повод позволяет. Август вновь засматривается на подаренный ему букет, позвоночник гудит немного громче, чем обычно. Обычно Хольт был инициатором таких подарков, носил Дубину цветы и на работу пару раз, чаще домой, приносил на свидания, а тут… Он уже и не помнил особо, как приятно получать такие знаки внимания, запомнил же, что ему нравятся белые цветы. Дима заметил заинтересованный взгляд и прервал свою историю.              — Их, кстати, привезли из Голландии. — тихо произносит он, но Август слышит. Упоминание его родной страны невольно навеивает улыбку, да ещё и такое совпадение.              — Дима, Ik hou van jou. — также тихо сказал Хольт, отпивая чуть напитка из своего бокала. — Спасибо за такой прекрасный вечер.              Сразу захотелось возразить, что вечер в самом разгаре, они даже не успели приступить ко вторым блюдам, да и… Хотя спорить о таких глупостях, надо ли оно? Вечер правда прекрасный, если понадобится, он продлится ещё хоть десять часов. Дима рассмеялся от своих размышлений и ответил: «Ik hou ook van jou». Август всегда по-детски приходит в восторг, слыша из уст Дубина нидерландскую речь, даже если он говорил с ошибками и с жутким акцентом, он так любил его голос. Конечно, фразы «Я тебя люблю», «Спасибо» и подобные Дима мог легко произнести, в этом и было его обаяние. Он создавал Августу атмосферу спокойствия, в такие моменты немого восхищения они оставались вдвоём на весь мир.              Ужин подходил к концу, они почти распили бутылку шампанского на двоих, алкоголь чудесно грел изнутри. Они не подростки, которые не умеют пить, а взрослые опытные люди, так что от игристого находила только лёгкая сонливость и расслабление. Когда Дима в очередной раз поднёс бокал к губам он внезапно замер и вздрогнул, растеряно смотря на Августа.              — Что ты делаешь?              Август хитро улыбнулся и помотал головой, будто не знает о чём речь. В его глазах пробежали голубоватые искры. На самом же деле он прямо сейчас легко давил мысом своей туфли на Димин пах, от этого он и ухмылялся так самодовольно. Раззадорить Дубина в людном место — хорошее достижение. Как бы мужчина не старался успокоить своего спутника, получалось плохо: нога под столом медленно двигалась, чуть в сторону, в другу, немного сильнее, а после слабее. Дима сглотнул, не желая конфликтов, но его смущение выдавали розовеющие с бешеной скоростью щёки и горящие уши. Хольт, безумно довольный своей идеей, лишь наклонился чуть ближе к мужчине, шепча, что всё хорошо, мол, не стоит волноваться. А Дима в ответ тяжело вздохнул, отводя взгляд. Шалость Августа скрывала длинная скатерть, опускающая с двух сторон стола почти до пола.       Через пару минут Хольт прекратил свою «шутку», допил своё бокал и подозвал официантку, чтобы рассчитаться. Дима сверлил взглядом резной профиль Августа, пока тот мило отвечал девушке и оплачивал их ужин. Если бы у него был собственный электрический позвоночник, Дима бы обесточил и ресторан, и дом, и улицу. Наконец он соизволил посмотреть на Дубина, снова улыбнулся. Дима, конечно, зла не держал, просто не всегда разделял веселье своего возлюбленного.              Они вышли на улицу, в лицо дул приятный прохладный ветерок. Август нёс в руках букет, уголки губ невольно приподнимались от мысли о том, что теперь он поставит эти цветочки у себя в кабинете и будет разглядывать замысловатые бутоны, вспоминая своего Диму. Последний, кстати, шёл рядом, придерживая Хольта за руку, и тихо говорил, что не стоит больше исполнять такое в общественных местах. Август в ответ смеялся и одаривал мужчину короткими игривыми ударами тока по открытым кистям.              — Не бойся, mijn ziel, дома я позволю тебе вылить всё твое недовольство! Если оно, кончено, ещё останется к тому моменту. — с ухмылкой произнёс он.              Как только они вместе сели на заднее сидение, а автомобиль тронулся, унося их вдаль по улочкам Петербурга, Август притянул Диму к себе, расцеловывая всё его лицо. Дубин тоже умеет баловаться, поэтому ловко перетягивает инициативу на себя, вжимаясь губами в губы. Остановил их только тяжёлый вздох Отто, который поглядывал на привычную картину в зеркало заднего вида.