продаётся: детеныш змеи, не приучен к рукам

— Ты помнишь свою мать? — Тяньлан-цзюнь спрашивает корчащееся полузмеиное существо, которое, как он на девяносто пять процентов уверен, является его племянником. Существо гораздо меньше, чем он думал, но это можно объяснить отсутствием правильного питания. Он не может себе представить, что младенец может много съесть, ползая по южной границе. — Прошел всего год или около того с тех пор, как ты виделся с ней, но я не думаю, что она оставила тебя у себя надолго. Не удивлюсь, если твой маленький мозг отбросил такие воспоминания. Его племянник, как и ожидалось, не делает ничего, кроме как продолжает барахтаться в грязи. — Не говоря уже о том, что я ее старший брат. Она попросила меня… о, эй, дорогой, — племянник начал ползать по его ноге, затаскивая грязь и, возможно, ядовитые выделения на его элегантную черную одежду. Тяньлан-цзюнь поднимает ногу, сгибая ее в колене; несмотря на отсутствие конечностей, племянник умудряется цепляться за него. Большие желтые глаза смотрят с грязного, усеянного чешуей лица. Тяньлан-цзюнь трясет ногой, проверяя племянника на прочность. Младенец держится, хвост обвит вокруг его лодыжки. — Отпусти меня, — говорит Тяньлан-цзюнь. Это мягкий приказ, но его племянник почти наверняка еще не понимает человеческой речи. — Такое поведение совсем не подобает Небесному Демону. Неужели тебя никто не учил хорошим манерам? Тяньлан-цзюнь отцепляет племянника от своей ноги и поднимает ребенка, чтобы получше рассмотреть. Болезненно-бледная кожа, всклокоченные волосы, змеевидное тело, едва напоминающее человеческое. — Какой же ты уродливый. Младенец просто смотрит на него. Маленький раздвоенный язычок высовывается наружу. Тяньлан-цзюнь вздыхает, оглядываясь на армию бездумных солдат позади него. — Изначально мы планировали подарить тебе это. Сделать тебя лордом, — он снова смотрит на племянника, встречаясь с его странно умными глазами. — Но я не верю, что ты способен вести за собой. Тебя придется учить, — он перекладывает племянника на руках, как если бы он нес мяч, предназначенный для игры, зажатый под мышкой. Хвост племянника шлепает его по спине. — Ах, да… — Тяньлан-цзюнь щёлкает другой рукой по лбу ребенка, посылая короткий импульс демонической ци. В мгновение ока в его руках оказывается малыш с четырьмя маленькими конечностями — ни хвоста, ни чешуи. — Так лучше, не правда ли? Ребенок моргает, и на глазах у него появляются слезы. Икающие рыдания вырываются из крошечного существа. — Почему ты плачешь? — Тяньлан-цзюнь прижимает племянника к груди, неловко поглаживая его по спине. Маленькие ручки зарываются в волосы Тяньлан-цзюня. — Если это твой способ выразить благодарность, то над ним нужно поработать. У меня есть пара предложений, например, отпусти волосы цзюцзю, — Тяньлан-цзюнь осторожно освобождает все еще плачущего племянника от нежелательной цели, выдергивания целых клочков его волос. — Вот так. Хороший ребенок. Его племянник хнычет, его губы шевелятся, но слезы начинают стихать. Тяньлан-цзюнь проводит большим пальцем по румяным щекам, вытирая остатки влаги. Племянник неуклюже хватает его за большой палец и держит его. — Отлично. Похоже, мне не придется учить тебя быть милым, — Тяньлан-цзюнь поворачивается и уходит тем же путем, каким пришел, крепко обнимая своего нового спутника. — Итак, как я уже говорил…