Это неправильно

«Боги, что ты несёшь?!»       Будь они с Ютой наедине, Маки не стала бы проглатывать вертящиеся на языке слова. Но всё-таки присутствие посторонних вынуждало худо-бедно держать себя в руках и использовать более нейтральные, но не менее эмоциональные эквиваленты:       — Нет, точно нет.       Это было чересчур самонадеянно — рассчитывать, что одно её несогласие заставило бы Оккоцу отказаться от специфического плана. Он даже не удосужился посмотреть не то что ей в глаза, но хотя бы в её сторону. Неужели боялся передумать или как минимум усомниться в правильности своего выбора?       Зенин, откровенно говоря, удивилась апатичной реакции Иейри. Та лишь закурила очередную сигарету и бросила короткое: «Поступай, как знаешь». Наверное, в глубине души девушка надеялась, что врач откажется участвовать в этой авантюре и проблема разрешиться сама собой: без неё некому было бы проводить трепанацию.       Аргументы Юты, может быть, в конечном итоге и звучали убедительно для всех остальных, но вот сознание Маки отчаянно не хотело их принимать и судорожно пыталось придумать хоть что-то стоящее, что можно было поставить в противовес.       — Это неправильно, — да, решение уже было принято, но разговор тет-а-тет должен был состояться.       — А как правильно?       Никак. «Правильно» просто не существует. Но девушка не хотела это признавать.       — Ты не должен взваливать на себя этот груз! Не должен приносить себя в жертву! — слишком эмоционально, слишком громко, но при этом и слишком плевать на возможные лишние уши в каком-нибудь из соседних помещений.       Глаза предательски заблестели. Закалённая бесчисленными нападками со стороны клана в целом и Наои в частности, побывавшая несколько раз на пороге смерти, запачкавшая руки по локоть в крови собственных родственников она была готова заплакать. И даже полумрак комнаты не скрыл это от внимания Оккоцу. Он был единственным, что у неё осталось. Самая большая ценность и самая большая слабость. Сейчас девушка оказалась на грани того, чтобы потерять и его.       — Маки, я… — парень виновато опустил взгляд, прекрасно осознавая, на что обрекает девушку. — У меня нет выбора. Понятия «маг» и «выбор» вообще плохо совместимы.       Преодолев за пару шагов небольшое расстояние между ними, Зенин уткнулась лбом ему в плечо. За месяцы, проведённые в разлуке, появилась такая разница в росте, которая позволяла без труда так сделать. Держать эмоции в себе уже не получалось: слёзы с неимоверной скоростью наворачивались на глаза, но практически тут же впитывались в белую ткань мужской куртки.       — Когда до этого дойдёт, — от казалось бы обычного слова «когда» у Маки сердце в очередной раз болезненно сжалось, — и если всё закончится для меня плохо… Надеюсь, что ты когда-нибудь найдёшь в себе силы меня простить…       Шаман с трудом заставила себя дать соответствующее обещание. И всё потому что девушка безбожно врала. Это было и всегда будет выше её сил. Она, откровенно озлобленная на всё и вся, всячески избегающая привязанностей, типичная волчица-одиночка смогла с колоссальным трудом преодолеть себя, свои страхи быть отвергнутой, получить удар спину, и кому-то открыться. А теперь всё летело к чертям. Пусть и не по его вине. Просто чудовищное стечение обстоятельств.       Начиная ещё на первом курсе отношения, они однозначно не думали, что всё до такого дойдёт. В общем-то о командировке в Африку тоже никто не думал. Тогда эта новость свалилась на Маки как снег на голову. Да, было чертовски обидно, но смириться было куда проще, чем сейчас. Далеко, долго, но с предсказуемым концом. Плюс письма и телефонные звонки, которые никто не мог у них отобрать. А сейчас была высока вероятность, что они прощаются уже навсегда.       Было бы неправильным сказать, что Оккоцу легко далось его решение. После трагедии с Рикой он не только не надеялся, но и в принципе не планировал в кого-то влюбляться. А потом случилась Маки. С большим трудом, но ему удалось расположить к себе эту мнительную особу. Хотя и он сам, мальчик-изгой, доверчивостью не отличался. Наверное, понимание на собственной шкуре её страхов также сыграло положительную роль.       Это было делом десятым: его открытое восхищение девушкой как магом, её силой воли, целеустремленностью и много чем ещё. Юта обещал ей чуть ли не весь мир. И теперь ему нужно было спасти этот «весь мир». Именно для неё, для её будущего. А нужно ли ей такое будущее? Большой вопрос.       — Прости, что так вышло… И с Дзёго, и с Зенинами… Вот тут я действительно должен был…       — Не должен! — из-за плача голос дрожал и прозвучало это не так убедительно, как планировалось. — Даже окажись ты с нами в Сибуе, то вряд ли что-либо поменялось бы: никто не предполагал, что Дзёго решит нас поджечь, — девушка рефлекторно дёрнула плечом, невольно вспоминания те ужасные несколько секунд до потери сознания от болевого шока. — А Зенины — это моё проклятье. И мне нужно было разобраться с этим самой.       До этого они не обсуждали эти происшествия. То не до этого, то некогда, то лишние уши крутятся рядом. Хотя, вероятно, следовало выкроить пару минут на разговор. Удивительно, но будучи на расстоянии в тысячи и тысячи километров они говорили чаще и дольше. Даже при условии того, что связь на африканском континенте была далеко не везде и далеко не самой лучшей.       Маки отчаянно цеплялась за его куртку, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек, словно боясь, что он исчезнет раньше назначенного срока. Казалось бы, что со временем слёзы должны утихать, но, видимо, не в этой ситуации. От ритмичных поглаживаний по спине легче не становилось. Разве что было ещё одно подтверждение, что он ещё здесь.       Каждый негромкий всхлип воспринимался Оккоцу как удар клинком с очень скверной заточкой. «Чёрт, это действительно неправильно! Так не должно быть». И от этой мысли парню становилось ещё противнее. Хотя куда уж больше? Хотелось переобуться, забрать обратно все уже сказанные «когда» и «если», пообещать, что всё будет хорошо… Но это было бы страшным обманом. А Юта и так уже солгал, сказав ещё перед отъездом, что после стажировки всё вернётся в прежнее русло и он больше никогда надолго её не оставит.       Но жестокая реальность опять начала наступать им на пятки: великодушно предоставленная ей «отсрочка» заканчивалась.       Маки чуть склонила голову влево, крепче прижимаясь щекой к тёплой мозолистой ладони. От этого милого жеста с явным расчётом на то, чтобы стереть с её лица слёзы, ей хотелось ещё больше расплакаться. Но было нельзя. И не потому, что через пару минут она вернётся на люди и кто-нибудь мог начать задавать неудобные вопросы. Вообще было маловероятным, что за шрамами вообще будут заметны красные пятна из-за рыданий, а стеклянные глаза окажутся расцененными как-то иначе, чем блики от очков. Причина, заставляющая девушку сглатывать подступающий ком сводилась к необходимости хоть немного успокоить Юту. Она даже выдавила из себя какое-то жалкое подобие полуулыбки. Пусть ему будет хоть чуточку легче: и без вины перед ней у него на плечах тяжеленая ноша. Хотя глаза, что янтарные, что светло-голубые — это пресловутые зекала души, которые без утайки показывали их общий безумный страх, общую нечеловеческую боль.       Вопреки всем фактам, обстоятельствам и здравому смыслу поцелуй воспринимался обоими как крайний и ни в коем случае не как последний. Недаром говорят, что надежда умирает последней. Видимо, сердца до последнего вздоха будут верить в благополучный исход.       

      ***

      В пылу сражения, когда вся жизнь сводится до жалкого «здесь и сейчас», гораздо проще абстрагироваться от навязчивых мыслей. Особенно если пару раз прилетит Чёрной молнией… А потом, когда в одну секунду наступает тишина так ещё и поле битвы мгновенно меняется на знакомые стены медицинского корпуса колледжа, наступает некий «откат»: начинает приходить осознание, что именно произошло.       Зенин поддерживала тело Оккоцу, правильнее сказать части тела, уже некоторое время. Но только после того, как Уй Уй перенёс их к Иейри, девушка почувствовала этот тошнотворный, липкий, приторно-металлический запах крови. Так мерзко не было даже при резне, где крови пролито было намного больше. Наверное, вся соль была в самой крови, а не её объемах.       — Ма…ки… — лёгкие стремительно наполнялись жидкостью из-за чего среди мокрых всхлипов звуки были едва различимы. — Про…сти…       — Молчи, я тебя умоляю! — «и без того душу едва держишь в теле».       Никто не прогонял её не из помещения в коридор, не от хирургического стола. Но маг понимала, что мешает. Одно выражение её лица сбивало весь настрой. И если Сёко сложно было чем-то выбить из колеи (чересчур много она повидала за свои неполные тридцать), то Нитта и Амаи оба уже были на грани истерики и без участия посторонних.       Только вот отойти хоть немного в сторону у девушки не получалось: ноги онемели и совершенно не слушались. А вот когда за край накидки её потянули назад, по инерции пришлось отступить.       — Водоросли.       Да, от Тоге и буквально висящем у него на спине Панде в качестве моральной поддержки Маки сейчас не отказалась бы. Если их молчаливое стояние где-то у стенки никому не мешает, то почему бы и не поприсутствовать.       Холод настенной плитки чувствовался даже через одежду, отчего по спине у девушки пробежал табун мурашек. Кожу на руках и животе начало неприятно стягивать: кровь, промочившая насквозь и её кофту, начала высыхать. Попытки разрушить бурую плёнку сжатием ладоней в кулаки и отрыванием ткани от тела вызвали новую волну ещё более неприятных ощущений.       Каждый раз, когда только думаешь, что хуже уже не будет, по закону подлости это «хуже» незамедлительно наступает. К холоду в конечностях у Маки добавился шум в ушах. В монотонный звон слились слова стремительно слабеющего Юты и ответы порядком уставшей Иейри, а на передний план выбивались звуки собственного сердцебиения. Девушка ощущала себя словно под толщей воды, на дне какого-нибудь океана. Может быть остаться там было бы и лучше. Потому что шамана на поверхность выдернул звук циркулярной хирургической пилы. От него всё внутри болезненно сжалось. А потом в нос ударил омерзительный запах распиленной кости. Зенин шумно сглотнула подступивший к горлу ком, пытаясь хоть как-то побороть тошноту. Она и подумать не могла, что когда-нибудь ей будет так плохо.       Потом всё смешалось в голове девушки в какое-то чёрно-белое пятно с примесью красного: живой Годжо, который не Годжо; мёртвый Юта, который не Юта; Арата и Рин, которые даже со своими около медицинскими техниками находились в полушоковом состоянии; Инумаки, которому было отведена своя роль в этом плане, и который, прихватив с собой Панду, испарился вслед за Сильнейшим. В девичей памяти особняком стоял лишь один момент: когда Сёко, совершенно не боясь испачкать электронные часы, нажала на кнопку облачённой в окровавленную перчатку рукой. Заранее выставленные пять минут стремительно побежали в сторону нуля.       Идти и ждать вместе с остальными последняя из клана Зенин совершенно не хотела. Её место здесь, рядом с телом, в ожидании его возвращения.       — Иейри-сан, это неправильно…       Девушка сидела около прозекторского стола, полусогнувшись и подперев голову левой рукой. Правой же она осторожно гладила молодого человека по волосам. Под пальцами среди чистых прядей попадались и липкие, вымоченные в крови. Хотя Маки и до этого практически с ног до головы была перепачкана его кровью.       Брюнетка заботливо набросила свой медицинский халат студентке на плечи, оставляя на одном из них руку. Какая-никакая, но всё-таки поддержка. Когда страх нещадно окутывает каждую клеточку тела вплоть до кончиков ногтей, когда даже дышать больно, кто-нибудь понимающий рядом был просто необходим. И Сёко за свою жизнь с подобными ощущениями сталкивалась неоднократно. Часть таких «неоднократно» лежали у неё по холодильникам.       — Неправильно… Однако иногда, — врач затянулась внеочередной сигаретой, — иногда мы просто любим не тех… Как результат, ни к чему хорошему так и не приходим…       — Но он «тот»…       02:38       — Но не в той жизни. Не в том мире. Не в мире магии. Может быть, в следующей жизни души встретятся вновь и уже не будут так страдать. Вообще не будут страдать.       Она говорила так легко, совершенно не задумываясь, что и как выразить словами. У Маки сложилось впечатление, что врач обмозговывала эту проблему очень часто, очень подолгу и в течение нескольких лет. Однозначно, маги — самые несчастные существа.       — Ну неужели шаманы после всего, с чем сталкивались, после всей претерплённой боли, не заслужили хоть немножечко нормального, человеческого счастья? Обычной любви?       01:52       В любой другой ситуации Зенин сама себя ударила бы за то, что только что выдала. Но сейчас отчаянные обстоятельства и нервы на пределе располагали к глупым, по-детски наивным вопросам. Даже со стороны чересчур рано повзрослевшей Маки.       — Хочешь верь, хочешь нет — дело твоё. Но я задаюсь этим вопросам уже двенадцатый год. И в последнее время по несколько раз на дню.       Крупные, горькие слёзы побежали по лицу со шрамами, срываясь с подбородка вниз на прозекторский стол. Звук разбивающихся о металлическую поверхность капель казался единственным в помещении.       Как-то часто девушка стала плакать. Слишком часто. Можно было бы сказать, что любовь к Юте, сам Юта сделал её слабой, уязвимой. Тот Сугуру Гёто, которого она запомнила по двум и вместе с тем единственным встречам с ним, так бы и сказал. Но это было бы несправедливым обвинением. И её точные действия, её ничем незатуманенная реакция в стычке с Сукуной в лучшем случае получасовой давности были убедительным аргументом.       01:05       Привязанность, может, и могла сыграть роль уязвимого места в особо извращённых ситуация, но по большей части она, конечно же, выступала целью, смыслом. Борьбы. И существования. порой одна лишь мысль о том, как сложится жизнь, если победить, открывала второе дыхание и заставляла, стиснув зубы до боли в эмали, встать с колен и бросится в новую атаку.       00:37       А успела ли Маки пофантазировать о возможном будущем? О чём-то конкретном — нет. До Сибуи всё сводилось к расплывчатому желанию утереть нос клану и долгожданному возвращению Оккоцу. Потом случилось то кровавое месиво, положившее начало ещё большему месиву. А вместе с ним и ожоги. Затем Игра на Выбраковку. Просто хотелось, чтобы он не умер. Да и самой было бы неплохо выжить. Так приземлённо, но так желанно. Резня Зенинов тоже оставила свой след. И вот, вокруг хаос, а в голове как мантра: «Ещё чуть-чуть и всё закончится. Всё будет хорошо». А более оформленное понимание «хорошо» будет уже потом, когда опасность минует.       00:16       Но она так и не миновала. Дав призрачную надежду на светлое будущее, судьба швырнула Маки обратно в бездну.       Это не должно было закончится так.       00:03       Это не могло закончится так.       00:02       Это неправильно.       00:01       Неправильно…       00:00…