Король и нищий

— Признаться честно, Джеймс, я вас сперва даже не узнала. Элизабет, известный пиратский король, по старой привычке прикрывает ладонью рот, тихо посмеиваясь. В большом аквариуме перед ней посреди капитанской каюты плавает русалка — задачное мистическое существо, слезы которой, как говорят, могут исцелить все раны и продлить жизнь. Вот только верхняя часть этой русалки совсем не женская, изящная и исполненная дикого очарования, а мужская и очень сильно напоминающая разжалованного адмирала Норрингтона. — Как вас угораздило? — Меня прокляла злая ведьма. Посмертно. Джеймс неловко переворачивается в воде, рассматривая собственный хвост. Гладкая чешуя с темно-синим, почти зеленым отливом хорошо смотрелась бы во время беззаботных русалочьих игр, искрясь под ярким светом карибского солнца. Элизабет праздно размышляет, как бы эта чешуя ощущалась под ее рукой. Был ли хвост Джеймса таким же гладким и мясистым на ощупь, как казалось издалека, или рыбьего в русалках осталось совсем немного? Джеймс скалит острые зубы, заметив, куда смотрит Элизабет, и смеется ей в ответ. — Мне повезло, что именно вы, мисс Элизабет, стали моей хозяйкой. Он не стесняется употреблять слово «хозяйка». Хотя он сперва превратился в морское существо, а затем стал безвольным рабом, в его голосе звучит гордость. Почему-то для него тот факт, что жизнь после смерти возможна, важен больше, чем собственно сама жизнь. — Ты голоден? — Элизабет ловко меняет тему и манеру обращения. Использование старых обращений, высокопарных и приторных, остается вечной ее привычкой. Люди и вещи, пришедшие к ней с берега — почти как с того света, — вызывают у нее ностальгию по старым временам. — Что в меню? — А что сейчас едят русалки? Они перебрасываются фразами легко, но резко, вальсируя между полутонов и давно забытых воспоминаний. Элизабет помнит, как когда-то прикасалась к ней эта рука — грубая и мозолистая, рука настоящего морского волка. С тех пор волков в своей жизни Элизабет повидала немало, но редко какой из них сохранял внутри остатки принесенного с суши тепла. — Вместе с тобой матросы поймали немного свежей рыбы. Надеюсь, ты не против каннибализма, — Элизабет подходит к аквариуму ближе. На ее лице видна спокойная и самую малость властная улыбка. Сталь в глазах, рука на рукояти шпаги, вычурный наряд — Джеймс смотрит на нее, запоминая каждую деталь. Он уже видел Элизабет в роли пиратского короля, но теперь она обжилась, стала увереннее в себе и своих силах. Джеймс не уверен, нравится ли ему это. Теперь его жизнь всецело зависит от женщины, которая когда-то его предала. — Не попробуешь — не узнаешь, — Джеймс снова скалится, скрывая за одной эмоцией другую. Джеймс помнит, как всё начиналось. Острые зубы на первых порах доставляли ему немало неудобств. Кровоточащие пальцы и губы — меньшее из пережитых им зол, сырая рыба на завтрак, обед и ужин, наверное, была намного хуже, но сейчас он улыбается смело, не опасаясь попасть в ловушку. Элизабет стоит совсем рядом. Изящные даже спустя столько лет черты лица, обветренная после долгих плаваний кожа, гордая осанка и строгий, но нежный взгляд — Элизабет скрывает в себе так много боли, и сердце ее давно закрыто на замок. Джеймс возвышается над ней, выглядывая из своего роскошного аквариума (и когда только успели такой найти?), капли тихо падают на ковер с его волос. — Правда ли, что на суше русалки умирают? — невинный на первый взгляд вопрос Элизабет на самом деле скрывает злой подтекст. — Только если кинуть их в пустыне и полностью лишить воды. Джеймс отвечает честно, ему, человеку, что дважды умер, а затем стал русалкой, больше нечего бояться. Даже пасть Кракена после такого трудного жизненного пути покажется уютной колыбелью. Перегнувшись через тонкий стеклянный край, он мягко касается волос Элизабет, пропитывая их соленой влагой. На воздухе его русалочья кожа медленно высыхает, теряя защитный слой, и на короткий миг Джеймс даже подумывает выбраться наружу — ему хочется вернуть себе ощущение двух человеческих ног, а еще хочется обнять Элизабет покрепче. Джеймс медлит. Он собирается вернуться, но в последний миг Элизабет перехватывает его руку. — Возьму на заметку, — говорит она, а имеет в виду совсем другое. Ее теплые губы касаются ладони Джеймса, и от нежности ее прикосновений всё внутри дрожит.