Король-дракон

***

У Эймонда есть хвост. Короткий, плотный, похожий на щупальце осьминога. Он растет прямо из копчика и иногда самопроизвольно дергается, поэтому приходится фиксировать его повязкой или ремнем. Про хвост знают четверо: мать, мейстер, принимающий роды, старая нянюшка и король Визерис. А больше – никто. Это секрет. Иногда Эймонду кажется, что король равнодушен к нему, а королева Алисента вообще старается не замечать именно из-за того, что он – неправильный. Не такой идеальный, как другие дети. С отклонением. Урод. Тогда ему хочется избавиться от лишней части себя, вырезать ее ножом, изничтожить. Но потом он приходит к выводу, что это будет слабостью. Он – таков, какой есть. И если поэтому на него не обращают внимание родители – так тому и быть. Тем более, что это – не единственная его странность. Просто про остальное он молчит. Хелейне иногда приходят видения. Из-за них ее считают сумасшедшей. Эймонд понимает драконов. Но никому об этом не рассказывает. Эйгон и ублюдки Рейниры смеются над ним из-за того, что его яйцо так и осталось мертвым, что у него нет собственного дракона, но Эймонду все равно. Он знает, что думают другие драконы об этих идиотах и не завидует им. Он ждет своего ящера. И уже знает, кого больше всего хочет заполучить. Вхагар. Ту, что ночами приходит к нему во снах. Чье пламя пробудит в нем истинного зверя. В ночь, когда Вхагар зовет его, Эймонд идет в драконье логово без страхов и сомнений. Ее пламя адски горячее, боль почти невыносима, а первый вдох раскаленного воздуха совершенно ужасен. Но теперь он – такой же, как она, и может не только слышать и понимать, но и говорить. И они разговаривают несколько часов. Вхагар не смеется над жалким маленьким двуногим детенышем, она одобряет его храбрость и учит быть настоящим драконом. Бесстрашным. Сильным. Не испытывающим сомнений. Потом они летают вместе, и это самое прекрасное, что Эймонд когда-либо испытывал! Ради чувства полета он готов на все! Поэтому когда мелкий стронговский бастард выбивает ему глаз, Эймонд не плачет и не жалуется. Он запоминает, чтобы позже отомстить. Один глаз – не такая уж высокая цена за возможность стать настоящим драконом.

***

Вхагар учит его каждый день. И каждый раз, когда они летают вместе, она закаляет его своим пламенем. И каждый огненный вдох меняет в нем что-то, на шаг приближая к цели. Хвост больше не бесполезен. Он становится чувствительным, обрастает мелкими шипами, и такие же шипы начинают пробиваться по спине вдоль хребта. Нянюшка давно умерла, мейстер Эймонду не нужен, а слуг в своих покоях он не держит. Помыться и одеться он может и без их помощи. Поэтому никто об этом не знает. Эйгон зовет его в бордель и смеется, когда Эймонд отказывается. Думает, что брат зануда и моралист, но Эймонд просто не хочет ни перед кем раздеваться. Его фигура меняется. Сильнее выдаются ребра, западает живот, на грудных и дельтовидных мышцах начинает прорастать чешуя. Он скрывает мутации под закрытой одеждой, а крепкие когти, отрастающие на руках, – под плотными кожаными перчатками. Его зубы стали острее, а вкусы изменились. Теперь он предпочитает мясо овощам и сладостям, но все списывают это на взросление. А еще он растет, и уже на полголовы перерос старшего брата, не говоря уже о мелких недоразвитых Велларионах. Вхагар считает, что скоро он научится контролировать свое тело, и Эймонд ждет этого дня с нетерпением, выдерживая огненный душ по три минуты подряд. Теперь Вхагар зовет его «драконышем» и считает сыном, и она становится Эймонду гораздо лучшей матерью, чем когда-либо была Алисента. У них с Вхагар – полное взаимопонимание. Он убивает Люцериса Веллариона не из каприза, а потому что Люк увидел слишком много. Маленький гаденыш вечно путался под ногами. Это он зря. Эймонд предпочел бы более тонкую и изысканную месть, но нельзя позволить племяннику долететь до Драконьего Камня и рассказать дядюшке и сестрице, в какое чудовище он превратился. Теперь Эймонд умеет частично оборачиваться. Втягивать когти. Бить хвостом. По желанию обрастать чешуей и скидывать ее, как змея скидывает кожу. Это нельзя делать слишком часто, но линька в любом случае неизбежна, и Эймонд учится подстраивать свои человеческие нужны под новые способности, которые дает ему драконья шкура. Вхагар предупреждает, что самым болезненным будет выпустить крылья, и Эймонд тщательно готовится к этому дню. Аррик Каргилл, кажется, начинает что-то подозревать, и сэр Кристон по просьбе Эймонда отсылает его из замка с самоубийственной миссией. Сам сэр Кристон с его удобной двойственной моралью если что-то и замечает, то молчит. Эймонд уверен, что он будет молчать до тех пор, пока их интересы совпадают. Именно поэтому они разрабатывают план, который едва не рассыпается прахом из-за идиотского поступка Эйгона. Мелеис нападает и вот-вот порвет своего противника, Эймонд кричит, призывая Солнечный Огонь убраться в сторону, но тот всегда был слишком медлителен и туп, а сейчас вдобавок ранен, и пламя Вхагар опаляет обоих седоков. Эймонд не видит в этом проблемы. Сам он выдерживает куда более убийственный огненный душ, но изнеженный брат, кажется, теряет сознание. Солнечный Огонь парит к земле. Рейнис – опытный наездник, а Мелеис достаточно отважна, чтобы сразиться с новым противником. Эймонд рад вступить в бой, но Вхагар слишком переживает за своего драконыша и заканчивает схватку за секунды. Мелеис летит вниз, превращая замок в руины, а Эймонд расстроен – он хотел поразвлечься. Вхагар, как заботливая мать, ворчит, что детеныш еще слишком мал, чтобы играть во взрослые игры и велит сперва подрасти. Они опускаются к лесу, где Эймонд с удивлением понимает, что его глупый брат еще слабее, чем он думал.

***

После смерти Эйгона Эймонда собираются короновать. Королева Алисента в ужасе. Она в панике. И совершенно не готова передавать власть строптивому, вышедшему из-под ее влияния сыну. - Ты должен отказаться в пользу Мейлора, - нервно говорит она, отводя взгляд и натягивая рукава на кисти рук с обкусанными ногтями. – Трон его по праву, он – наследник Эйгона! Эймонд молчит, с любознательностью естествоиспытателя наблюдая за ее метаниями. - Ты не можешь быть королем! Ты… Ты неполноценен! - Неужели? - Эймонд, - она брезгливо кривит губы. – Я помню тот отросток. Это противоестественно.   Он медленно стягивает с рук перчатки, снимает камзол, начинает расстегивать пуговицы на рубашке. - Не думаю. Алисента кричит, дико и страшно, когда младший сын на ее глазах оборачивается монстром. У Эймонда длинное вытянутое тело, переходящее в мощный хвост, когтистые лапы вместо рук, раздвоенный язык. Единственный глаз с вертикальным зрачком смотрит холодно и оценивающе, как на добычу. Лицо, шея и плечи покрылись чешуей, а рот напоминает пасть, полную острых клыков. Алисента разворачивается, подхватив юбки, кричит и бьется в запертую дверь. - Тебе не позволят выйти, - холодно произносит за ее спиной тот, кого она не готова признать сыном. – Твое слов в этом замке не имеет больше веса. Твои крики даже не услышат. - Ты… Ты… - дрожа всем телом, она оборачивается, в ужасе глядя на того, кого игнорировала много лет подряд. – Ты - чудовище! - Да, - гордо признает Эмонд, постепенно возвращая себе человеческий облик. – Я истинный дракон. Так скажите, матушка, кто более достоин Железного трона – настоящий дракон или ребенок под руководством слабой женщины из Зеленой башни? Он почти прежний, только раздвоенный язык продолжает скользить по тонким губам. Алисента чувствует, что ей отказывают ноги и тихо сползает спиной по двери. - Думаю, ответ очевиден, - констатирует Эймонд.

***

Битва с Деймоном становится для Эймонда испытанием. Он был уверен, что готов сразиться с дядей. Эймонд испытывал боль, видел смерть, убивал сам, - ему знаком танец драконов. Он храбр и хладнокровен. И он понимает драконов. Вылетая навстречу дяде верхом на Вхагар он думает, что готов. Он ошибается. Карраксес безумен. В своей неистовой кровожадности он не видит пределов. Для Карраксеса с Деймоном на спине победа – единственный допустимый результат. Победа или смерть. Победа ценой смерти. Они оба словно берсерки с поврежденным разумом и кровавой пеленой в глазах. Вхагар торжествующе ревет, встречая собрата-соперника, она рада вызову, рада снова и пролить, и отведать кровь. Его мать стара, и для нее будет честью погибнуть в битве. Эймонд отчаянно не хочет умирать. Поэтому когда Карраксес ревет и бросается прямо навстречу пламени, а Деймон в самоубийственном порыве спрыгивает на спину Вхагар – Эймонд в ужасе. И именно это становится толчком к последнему шагу. Деймон заносит меч, готовый поразить ненавистного племянника, но тот скользящим движением уворачивается и падает из седла вниз. Деймон торжествующе хохочет. Вхагар и Карраксес, сцепившись насмерть, кружат над волнами. Деймон изо всех сил цепляется за луку седла, его болтает, как тряпичную куклу, а потом… Мелкий в сравнении с взрослыми чудовищами, разве что чуть больше крупной лошади, гибкий и тонкий  крылатый монстр буквально выпархивает из-под брюха Вхагар. Перепонки на его крыльях тонкие и неокрепшие, как у новорожденного, кости крыльев просвечивают, и он бьет ими по воздуху часто и неуверенно, словно только учится летать, но лицо-пасть на длинной шее искажено яростью, и в его чертах, несмотря на всю нелепость ситуации, Деймон опознает своего племянника. И теряется, разжимая пальцы за миг за того, как страшные клыки щелкают у него перед носом. Мелкое чудовище победоносно кричит, и это последнее, что слышит Деймон, прежде чем погрузиться в пучину вод. После чего на него сверху рушатся Вхагар и Карраксес. Из сражения выходят живыми два дракона, один из которых выглядит, как человек. Снова вернув себе прежний облик, бесконечно разгневанный и расстроенный гибелью матери, Эймонд хладнокровно ожидает на берегу, наблюдая, как полумертвый Карраксес выползает из моря. - Детенышшшш, убей, - шипит Карраксес, умоляя о смерти. И Эймонд дает ее ему, мечем поражая прямо в подставленную под удар шею. В Королевской Гавани его чествуют, как победителя. Им восторгаются. Женщины готовы одарить его своим расположением, мужчины высказывают почет и уважение. Менестрели сочиняют песни в честь героя, поразившего дракона. Эймонд плетется в свои покои, едва передвигая ноги, помимо физической усталости, чувствуя невероятную внутреннюю опустошенность. Сегодня он осиротел. «Король с нами!», «Да здравствует король!», «Король Эймонд победил!» - скандируют и веселятся люди, празднуя его траур всю ночь. Он ненавидит их всех. Он готов испепелить их заживо – жалких маленьких букашек, неспособных подняться в небо. В его душе борется две страсти: жажда власти и желание снова отрастить крылья и улететь в горы, освобождая себя от бремени правления. Но Эймонд разумен. Он не зверь, поэтому понимает, что постоянная жизнь в теле рептилии – не для него. Он заслуживает большего. И он получит все – и власть, и свободу! В конце-то концов – тут губы Эймонда кривит злая усмешка – он теперь истинный король-дракон.

***

Он женится на Кассандре Баратеон сразу после праздника урожая. Эймонд выбирает невесту сам и почти не колеблется, по диагонали просматривая список кандидаток. Джаспер Уайлд уверен, что все дело в красоте девушки. Тиланд Ланистер считает, что Эймонд руководствовался размером приданного и величиной армии ее отца. Сэр Кристон вообще никак не выражает своего мнения – он давно перестал пытаться разгадать мотивы своего воспитанника. Алисента жалеет бедняжку.  Эймонд полагает, что все они – идиоты. Выбор был очевиден. Кассандра - сильная молодая женщина с прекрасной генетикой. Лучшего варианта просто не нашлось. Если бы у лорда Тарта была хоть одна дочь – он женился бы на ней. Перед свадьбой Кассандра преисполнена радужных надежд и сияет от счастья, как и положено настоящей невесте. Их героический король из всех девушек королевства выбрал ее! И неважно, что Эймонд далеко не красавец. Зато сильный и благородный воин, драконий наездник и правитель всех Семи Королевств. Может ли она мечтать о большем? Кассандре плевать на странные слухи, которые приходят порой из Красного Замка. Она отмахивается от мудрой Марис, которая предостерегает сестру, заклиная проявить осторожность, повременить, уговорить отца потянуть время и сперва познакомиться с будущим супругом поближе. Она не верит в глупые сказки, да и как бы она могла просить отложить свадьбу, когда Эймонд уже назначил дату? Но когда септон соединяет их руки перед ликом Семерых, Кассандра в ужасе. Есть в ее муже что-то такое, от чего кровь стынет в жилах. Его взгляд, изгиб губ, касание его руки. Она не понимает, в чем дело, но ей безумно, просто до трясущихся поджилок страшно. После свадьбы молодые удаляются в королевскую опочивальню. Больше в этом крыле замка никто не живет, а стражникам у дверей велено залепить уши воском. Молодую королеву никто не видит следующие три дня, а когда она, наконец, появляется на званом обеде, куда ее сопровождает король Эймонд, в лице юной девушки нет ни кровинки. - Супружеские обязанности оказались чересчур обременительны или вас поразил темперамент короля? – очень тихо интересуется Ларис Стронг, когда Эймонд отвлекается на разговор с Колем. Кассандра смотрит мимо него на короля и молчит. А когда Боррис Баратеон громогласно интересуется самочувствием дочери, выражая явное отцовское беспокойство, разжимает бескровные губы и вежливо информирует: - Со мной все в порядке, батюшка. Просто мы с Эймондом решили не затягивать с появлением наследников. Лорд Баратеон успокаивается, кто-то из лордов смеется, оценив шутку, дамы шушукаются. В горящем взгляде короля, брошенном на супругу, заметно одобрение. Кассандра чуть съеживается. Она привыкнет. Наверное. Когда-нибудь. Вот только… этот драконий член…

***

С ребенком что-то не в порядке, Кассандра уверена в этом. Ее живот – он большой, и шевелится слишком сильно. Порой идет волнами так, что ей страшно. Впрочем, ей почти всегда теперь страшно. Самой храброй девочке из всех дочерей Большого Шторма. Потому что она догадывается – кто может расти внутри ее тела. Его ребенок точно не будет обычным. А Эймонда она уже почти совсем не боится. Ее муж добр к ней, насколько может быть добр дракон к человеку. Он заботится о ней – по-своему. Дарит дорогие украшения, заказывает роскошные ткани, балует заморскими деликатесами. У нее достаточно нарядов, книг, безделушек, ниток и шелка для вышивки. Ее кавайса, сделанная из бивней мамонта и драконьего стекла, напоминает произведение искусства. Арфа отделана драгоценными камнями. Свежие цветы стоят в вазе из чистого золота. Эймонд вообще любит красивые вещи и щедро одаривает молодую жену знаками внимания. А еще, что Кассандра особенно ценит, он пытается не сделать ей больно. Даже когда очень увлечен. Поначалу ей было сложно привыкнуть. Да и ему тоже. Но со временем они сумели найти способ справляться с некоторыми особенностями. Теперь он предупреждает ее, когда больше не может сдерживать контроль, да и она сама научилась считывать язык его тела. В такие моменты они действуют по-договоренности. Стражники за дверью глухи и немы. Но иногда ей любопытно – кто еще знает? Совершенно точно – сир Кристон. Скорей всего без подробностей, судя по тому, как он пытался с ней поговорить, но в целом картину он себе представляет. Еще – бывшая королева Алисента. Эту суку Кассандре порой хочется удавить. Как надо относиться к собственному ребенку, раз он даже не считает ее матерью? Дейрон, младший брат. У них с Эймондом ровные отношения, без особой близости, но и без неприязни. Дейрон с малых лет летает на Тессарион, а еще у него шесть пальцев на правой руке и два сросшихся - на левой. Это из того, что видно. Возможно, у них с Эймондом не так много отличий, как она думает, но это никогда не обсуждается. Частично - Ларис Стронг. Который очень хочет знать детали. Кассандра думает, что если он в своем любопытстве зайдет слишком глубоко – Эймонд его сожрет. Возможно, даже буквально. Двое служителей из Драконьего логова. Эти точно будут молчать. Они видят драконью форму Эймонда каждую неделю. Знают, как ластятся к нему оправившийся после боя с Мелеис Солнечный Огонь и оставшаяся без хозяйки Пламенная Мечта. Были свидетелями укрощения Вертимора и того, как покорились ее мужу Лунная Плясунья и Сиракс. В Драконьем логове в укромном месте хранится пять новых яйц от Сиракс, и Эймонд рассчитывает, что из них вылупятся драконы для их будущих детей. Целых пять! Это ужасно пугает Кассандру. Ей бы одного выносить и родить!

***

Это не принято, но король настаивает на своем присутствии во время родов. Выставляет за дверь двух септ, личную служанку Кассандры, и оставляет только проверенного мейстера и повитуху. Кассандре плохо. Она вся горит, мечется по огромной кровати и стонет в голос, иногда срываясь на крики. Ребенок идет тяжело. Она знает, что любые роды проходят болезненно, все люди приходят в этот мир в муках, но ее случай – особенный. Кассандре кажется, что наследник поджаривает ее изнутри сгустками пламени и царапает когтями. Время от времени повитуха дает ей глоток какого-то отвара из темной бутылки, и тогда сознание ненадолго затуманивается, а чувства притупляются. Но Кассандра все равно осознает, что происходит что-то неправильное. Когда резкая боль заставляет ее взвыть и выгнуться дугой, вцепляясь в руку своего взволнованного супруга-мужа, мейстер напряженно говорит: - Головка показалась. Кассандра отпускает Эймонда, напрягается и выталкивает из себя что-то чужеродное. Скользкое и окровавленное. Слышится странный пищащий звук, сочный чпок и детский крик. - Это… Это… - Это мальчик, - констатирует Эймонд и берет ребенка на руки. Кассандра прищуривается. Что-то не так. Лица мейстера и повитухи скорбно-ошеломленные, такого не бывает, когда ребенок рождается нормальным. Но Эймонд широко улыбается и показывает сына Кассандре, протягивая его ей на вытянутых руках: - Смотри! Красавец, правда? Она смотрит. И понимает. У малыша младенческое личико, белый пушок на голове и ярко-синие глаза с вертикальным зрачком. Хорошенькие ручки с цепкими пальчиками. Внизу вполне опознаваемый хоботок пениса, крупная мошонка, и… крепкие драконьи лапы с тремя пальцами. Причем все это местами покрыто нежной, мягкой на вид, но вполне опознаваемой чешуей. - Хорошенький, - слабо улыбается Кассандра, тужится и извергает из себя послед. Повитуха спешит ей помочь и суетится, обтирая ее ноги и промежность влажной материей. Мужчины отходят в сторону. - Ваша милость, я… Мейстер осекается, потому что Эймонд неестественно широко открывает рот и пыхает на младенца огнем. Мужчина вздрагивает и отступает на шаг, прикрывшись от жара руками. После чего в ужасе смотрит на маленького ящера в руках короля. Ящер высовывает раздвоенный язычок из пасти с парой мелких острых клычков и пищит. У Кассандры ломит грудь. Из сосков выступают полупрозрачные капельки молозива. - Дай его мне! – требует она у мужа. Тот делает шаг к кровати без тени сомнений. Мейстер переводит взгляд с короля на нее и обратно, явно сомневаясь в их здравомыслии. Но мелкий дракончик, едва унюхав молочный запах матери, снова перекидывается в младенца, только теперь уже полноценного, с нормальными человеческими конечностями, и тянется ротиком к ее груди. Эймонд неожиданно смеется, тихо и очень счастливо. Повитуха по-доброму улыбается, отходя на шаг в сторону. Мейстер все еще пребывает в шоке. - Спасибо, - говорит Кассандре Эймонд и прислоняется губами к ее волосам. Потом садится на край постели у нее в ногах и с умилением смотрит на свою семью. Кассандра гладит малыша по спинке. Он теплый. Даже очень. Их сын жадно чавкает, пытаясь насытится, а она отмечает отличия этого ребенка от обычных детей. Повышенная температура тела. Эймонд тоже часто бывает горячим. Вертикальные зрачки. Возможно, со временем это изменится. Коготки на крохотных ручках. Маленькие, но острые. Придется подстричь. И хвост. Крохотный, похожий на щупальце осьминога, растущий откуда-то из копчика. - Смотри, - показывает она хвостик Эймонду, а тот почему-то напрягается. – Правда, он ужасно милый? Эймонд переводит на нее взгляд, и Кассандра видит, как его единственный глаз темнеет от прилива эмоций. Что-то происходит в этот момент между ними, и это что-то несет ей уверенность в завтрашнем дне.