Ночной кошмар для дронов-рабочих

3071 год. Copper-9. Вершина шпиля. Эн, держа Ребекку в своих стальных руках, взмыл в небо, его крылья создавали вихри снега и ветра вокруг. Он забрался на один из гигантских шпилей, который был сложен из останков дронов-рабочих, как жуткое напоминание о власти демонтажников. Шпиль возвышался над заснеженной равниной, его вершина была острой, как копье, вонзающееся в небо. Оказавшись на вершине, Эн остановился, его взгляд стал хищным, как у хищника, который наконец-то поймал свою жертву. Он смотрел на Ребекку, которая в его объятиях казалась маленькой и беззащитной. Её синеволосая голова была опущена, её тело дрожало от холода и страха. Вокруг них простирался ландшафт, напоминающий кладбище, снег покрывал останки дронов, которые когда-то были живыми, а теперь служили строительным материалом для этого ужасного сооружения. На глазах Ребекки блестели слезы, её голос был сломленным, когда она попыталась выговорить сквозь рыдания: — Пожалуйста, Эн... Не надо... — её слова были едва слышны, как шепот на ветру. Эн, чье лицо было лишено каких-либо эмоций, которые бы говорили о его прежнем "я", смотрел на неё с холодным расчетом. Его член, уже готовый к действию, был как орудие, предназначенное для насилия. Он стоял, его тело было огромным по сравнению с ней, его мускулы напряглись, как будто он был готов к бою. — Ты думаешь, что можешь меня переубедить? — его голос был лишен былого тепла. — Здесь нет места для твоих слез, Ребекка. Её слезы текли по её экрану. Она знала, что сопротивление бесполезно, что её судьба сейчас зависит от милосердия существа, которое было лишено его. Но в её глазах всё ещё была надежда на чудо, на то, что в Эне осталось что-то от того, кем он был раньше. Эн, не обращая внимания на её мольбы, начал медленно приближаться к ней, его движения были как у машины, запрограммированной на насилие. Вокруг них ветер завывал, как будто сама планета протестовала против того, что сейчас должно было произойти. Ребекка чувствовала, как её сердце бьется быстрее, как её тело напрягается в предвкушении боли и унижения. Снег под ними был холодным и влажным, он проникал даже через одежду, добавляя дискомфорта к страху. Её слезы были как последнее свидетельство её человечности перед тем, как она столкнется с безжалостностью машины, которой стал Эн. Эн, чье лицо было лишено каких-либо эмоций, смотрел на неё с холодным расчетом. Он резко сорвал одежду с Ребекки, оставляя её обнаженной перед холодным ветром и его безжалостным взглядом. Её металлическое тело моментально ощутило холод, её синие волосы растрепались от ветра, который как будто пытался укрыть её от того, что должно было произойти. После этого он снял свое пальто, бросив его в сторону, обнажая своё мощное тело, которое казалось еще более угрожающим на фоне этого памятника смерти. Его мускулы были напряжены, готовые к действию, его член был уже готов, как орудие, предназначенное для насилия. Он уронил её на тот маленький плоский кусок, который был на вершине шпиля, — это были трупы последних убитых рабочих, их металлические тела были сложены в холодную, жесткую кровать. Ребекка почувствовала, как холодное железо прижимается к её корпусу, как будто она лежала на ледяной гробнице, ощущая каждую жесткую линию и кусок металла, который когда-то был частью кого-то живого. Эн, нависая над Ребеккой, закрыл её от света, который пробивался сквозь снежные тучи. Его тело было мощным, как башня, готовая к насилию. Вокруг них снег кружил, создавая вихри вокруг, как будто сама природа Copper-9 протестовала против того, что должно было произойти. Его член был готов к действию, его размеры были такими, что казалось, могут разорвать её на части. Ребекка лежала на плоском участке шпиля, который был сложен из тел рабочих дронов, их металлические останки были холодными, как лед. Её тело ощущало каждую жесткую линию и кусок металла, который когда-то был частью кого-то живого. Она смотрела на Эна, её глаза были полны слез, которые текли по её металлическому лицу, создавая контраст с суровым пейзажем вокруг. Он схватил её за плечи, его руки были как тиски, готовые смять её. Он прижал её к этому холодному металлическому ложу, его тело прижималось к её, его движения были безжалостными. Ветер продолжал завывать, снег опускался на них, как будто пытаясь скрыть этот акт насилия. Эн обнажил свои зубы, его рот открылся, и он укусил её в грудь, его зубы вонзились в её металлическую кожу, пробивая её, как будто она была из плоти. Из её груди хлынуло масло, и он начал пить его, его глотки были жадными, он пил до тех пор, пока не насытился, его лицо было испачкано маслом, но его взгляд оставался холодным, в то время как Ребекка кричала от боли. После того как он вдоволь напился, Эн не стал тянуть время. Он резко и жестко вошел в неё, его член был как копье, разрывающее её на части. Каждый его толчок был как удар молота, он двигался глубже, заставляя её тело дрожать от боли. Вокруг них снег продолжал падать, ветер нес его под шум, который создавали их тела. Её системы выдавали ошибки, её механическое тело не было готово к такому насилию, её внутренности разрывались под его силой. Его движения были безжалостными, каждый толчок казался как будто он пытается разрушить её изнутри. Ребекка чувствовала, как её тело сдаёт, как её механизмы начинают выходить из строя, её слезы текли от боли, её голос был заглушен её собственными криками. Эн продолжал, его член врывался в неё снова и снова, каждый раз глубже, каждый раз жестче, как будто он хотел сломать её, сделать её частью этого шпиля, этого памятника жестокости. Ребекка, несмотря на свою механическую природу, чувствовала каждый толчок, каждое движение его члена, как будто это была самая настоящая боль. Её тело дрожало, её системы сигнализировали о перегрузке, о том, что она не выдержит этого насилия. Её крики были пронзительными, они разрывали воздух: — Нет, Эн! Остановись! Ты меня убиваешь! Её глаза были полны ужаса, слезы текли по её металлическим щекам, как будто она была живой. Эн не обращал внимания на её мольбы, каждый его толчок был как удар ножом в самое сердце, он рвал её своим членом, разрывая её внутренние части, заставляя её кричать от боли: — Пожалуйста, не надо! Ты разрываешь меня! Его движения были как удары молнии, он входил в неё глубже, раздирая её на части, его член был как орудие разрушения, которое не знало пощады. Он двигался с такой силой, что казалось, он хочет пройти сквозь неё, его толчки были непрерывными, беспощадными: — Ааааааааа! Больно! Больно! Остановись! — кричала Ребекка, её голос был полон отчаяния. Эн, его голос был лишен всякого сочувствия, он унижал её, его слова были как дополнительные удары: — Ты ничто, Ребекка. Ты всего лишь игрушка для меня. Ты существуешь только для моего удовольствия. Его движения становились всё более жестокими, он входил в неё глубже, заставляя её чувствовать каждую часть своего члена, как будто он хотел сломать её изнутри. Ребекка пыталась сопротивляться, но её тело было слишком слабым перед его силой, её системы начали выходить из строя, её внутренности разрывались под его напором: — Больно! Больно! Остановись! Ты убиваешь меня! Её тело содрогалось от каждого его толчка, её крики становились всё более отчаянными, её системы начали выходить из строя, она чувствовала, как её внутренности разрываются. Снег вокруг них был окрашен маслом, которое текло из её тела, как кровь из раны. Эн продолжал, его член врывался в неё снова и снова, каждый раз глубже, каждый раз жестче, он наслаждался её страданиями, её унижением: — Ты моя, Ребекка. Ты будешь помнить этот урок. Если переживешь его. Каждый толчок был как взрыв в её теле, он рвал её, он ломал её, заставляя её кричать, её стоны и крики были как музыка для его ушей, её боль была его удовольствием. Эн, движимый лишь жестокостью и стремлением к доминированию, врывался в Ребекку с такой силой, что казалось, он хочет её полностью уничтожить. Его член был как орудие разрушения, каждый его толчок был как удар, способный расколоть камень. Он входил в неё, его движения были как удары молнии, разрывая её на части. Её внутренние механизмы начали выходить из строя, системы сигнализировали о критических повреждениях, как будто каждый толчок был как пощечина её существу. Ребекка ощущала, как её металлические органы разрываются, а металлические кости деформируются. Её крики были ужасными, они прорезали воздух, как будто её душа уходила из её тела: - ААААААААААА! Эн проникнул в нее, но не полностью. Он искалечил ее, он сломал ее. Но Эн, вместо того чтобы окончательно её доломать, решил оставить её в таком состоянии. Он отвлекся от её страданий, словно это было для него уже неинтересно. Эн поднялся, его крылья развернулись, создавая мощную ударную волну, от которой Ребекка чуть не упала со шпиля, но в последний момент удержалась. Она видела, как он взлетает, его фигура становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла в холодном небе Copper-9. Она выжила, но её ждала страшная участь — остаться здесь одной. Навсегда. Её ждала лишь смерть — а будет ли она долгой и мучительной, или быстрой, решать лишь ей. Лицо Ребекки выражало отчаяние; её глаза были широко раскрыты, она смотрела в ту сторону, куда улетел Эн, как будто надеясь, что он вернется и закончит то, что начал. Он оставил ее в десятках, или сотнях метров над промерзшей землей, и ей было очень страшно, потому что удержаться на таком маленьком куске ровной поверхности было хоть и возможно, но трудно. Но она знала, что это не так. Она была одна на этом шпиле, окруженная холодом и тишиной, с искалеченным телом, которое больше не могло функционировать как следует. Её системы боролись с внутренними поломками, её сознание боролось с болью и страхом, с осознанием того, что она навсегда останется здесь, на этом памятнике жестокости, в ожидании конца.

***

Тесса, Брейдан, Пенни и Лиззи продвигались сквозь холодные, заснеженные просторы Copper-9, каждый их шаг был тяжелым, как будто они шли сквозь снежную бурю, которая не давала им покоя. Тесса поддерживала Лиззи, которая испытывала сильную боль после жестокого изнасилования со стороны Джей. Лиззи шла медленно, её тело дрожало не только от холода, но и от пережитого ужаса, её шаги были неуверенными, как будто она могла упасть в любой момент. — Держись, Лиззи, мы почти на месте, — сказала Тесса, её голос был полон решимости, хотя внутри она чувствовала боль и унижение от того, что её тело было недавно разорвано 65-сантиметровым членом демонтажницы и заполнено спермой до краев. Она старалась не думать об этом, сосредотачиваясь на поддержке Лиззи, её рука обнимала Лиззи за талию, помогая ей идти. Лиззи, её лицо было мертвенно бледным, каждый шаг причинял ей боль, но она старалась не показывать своего страдания: — Я стараюсь, Тесса... Но это так больно... Брейдан, несмотря на свою глупость и недавнюю перепалку с Пенни, в этот момент был сконцентрирован на их цели. Он шел впереди, его глаза были вглядываются в горизонт, пытаясь разглядеть бункер сквозь пелену снега. Пенни шла рядом с ним, её глаза были полны злости на него, но и страха за их будущее. — Ты лучше веди нас правильно, Брейдан, иначе я тебе ещё раз врежу, — сказала Пенни, её голос был резким, как будто она пыталась скрыть свой страх за гневом. — Я веду, я веду, — ответил Брейдан, его слова были полны напряжения, — смотрите внимательнее, он должен быть где-то здесь. Наконец, после того, что казалось вечностью, Брейдан увидел его. Бункер, который был их последней надеждой, их спасением, возвышался впереди, как монумент в этом суровом пейзаже: — Вот они здесь! — крикнул Брейдан, его голос был полон облегчения и надежды. Они подошли ближе к бункеру, его массивные двери и стены были покрыты слоем снега, но прожектора на его верху, словно почувствовав их приближение, начали включаться. Свет разрезал темноту, освещая путь к спасению, но также и подчеркивая их уязвимость на этом бескрайнем просторе. Каждый их шаг становился легче, каждый шаг приближал их к безопасности, но и напоминал о том, что они только что пережили. Тесса, чувствуя, как её тело болит от каждого движения, все же нашла силы сказать: — Держитесь, ребята, мы почти у цели. Нам нужно это оборудование, чтобы вернуть им память. Лиззи, стараясь не отставать, добавила: — Я не могу больше терпеть... нам нужно это закончить. Пенни посмотрела на них, её глаза были полны решимости: — Мы сделаем это. Мы должны.