Attractive force

      

Аксель

      Через плотно закрытые деревянные ставни пробиваются лучи утреннего солнца, которое озаряет уже практическую пустую комнату молодого юноши, Акселя. Несмотря на то, что уже давно было пора вставать, Аксель спал и вероятно ему снился сон, о чем свидетельствовали чуть подрагивающие веки.       Сонно открываю глаза и слышу звук будильника. Переворачиваюсь, чтобы выключить раздражающий источник звука. Окидываю взглядом комнату, постепенно просыпаясь. Фокусируюсь на полках, где некогда стояли мои книги и постепенно возвращаюсь в суровую реальность. Комната абсолютно пустая. На пробковой доске больше не висят мои фотографии с олимпиад и творческих вечеров, на столе нет канцелярии и огромной стопки бумаг, ведь я часто делаю пометки на первом попавшемся под руку листе. В шкафу пусто и все створки открыты, чтобы ничего не забыть. Через приоткрытую дверь слышно, как родители проверяют последние вещи, которые нужно упаковать. Бело-голубая моя обитель отдаёт холодом и приближающимися переменами, которые абсолютно меня не радуют.       Мы переезжаем из Афин в Москву.        неделю назад После обычного дня в школе убираю с парты книги и аккуратно складываю их в рюкзак, попутно прощаясь с одноклассниками. У выхода из школы меня ждал Никиас. Мне кажется, мы дружим сколько я себя помню, но как именно мы стали друзьями никто из нас не помнит. Всё произошло быстро и естественно, будто мы так или иначе должны были стать близкими людьми друг для друга — Такая жара, мне кажется, я сейчас расплавлюсь и стану растаявшим мороженым, — устало сказал друг и посмотрел на меня. — Согласен, можем взять по лимонаду в той кофейне, — сказал я параллельно указывая рукой на виднеющиеся в конце улицы наше спасение. Мы пошли в сторону кофейни, обсуждая сегодняшний день в школе. — Господи, ненавижу вторники, самое дурацкое расписания, — возмущался друг. — Есть такое, но думаю вряд ли ты доволен хоть одним из дней в нашем расписании, — с ухмылкой проговорил я. — Твоя правда, но вторники определённо я ненавижу больше всего. Алгебра, химия, физика, сдвоенная литература и русский — они явно решили нас убить в этот день. Ну кто ставит такие ненавистные предметы в один день, да еще и сдвоенная литература, уму непостижимо?! Если бы не Роблекс, мне кажется, тебе бы пришлось выносить из класса мой труп, — театрально изображая умирающего продолжал свою тираду Никиас. — Не знаю, я живу только ради этих сдвоенных литератур, наконец-то мы дошли до чего-то интересного, где можно поспорить с учительницей. — Ой, ты у нас известный зануда, не все настолько ценители писанины каких-то дедов, которых уже и в помине нет. — Мда, первый раз слышу, чтобы кто-то назвал «Одиссею» Гомера как ты выразился — писаниной.       Но диалог пришлось временно прекратить, так как мы подошли к кофейне. Заходя в неё, мы с облегчением одновременно выдохнули, так как почувствовали дуновения кондиционера на лице. Подойдя к кассе, беру первый лимонад, что представлен на ветрине и отхожу, уступая место Никиасу. А вот тот уходить от прилавка не торопился. — Здравствуй, красавица, организуй мне самый вкусный лимонад, который у вас есть сделанный твоими прекрасными ручками, чтобы я смог смаковать каждый свой глоток, боготворя твои руки и вспоминая твоё милое личико, — слащаво пропел он, улыбаясь обольстительной улыбкой девушке на кассе. Та смутилась и её щеки чуть порозовели, а уголки губ приподнялись. — Благодарю и рекомендую вам взять наш хит продаж — лимонный фреш. — Как скажешь, красавица, — отозвался друг. Девушка улыбнулась ещё шире и после оплаты начала немного нервно выполнять наши заказы. — Никиас, ты что, подкатывал только что к бариста? — еле проговорил я из-за смеха. — Ой, да пошёл ты, она довольно милая, и уверен, лимонад она мне сделает вкуснее, чем у тебя, — довольный собой проговорил друг. — Ну да, специальный для таких как ты, кто прекрасно заливает, — всё ещё смеясь ответил Аксель. — Готов спорить, у меня вкуснее, — уверенно проговорил Никиас и пошёл в сторону выдачи заказов. Думая о том, какой же Киас женский угодник я пошел вслед за ним. Забрав заказы, мы направились в сторону моего дома. Жили мы на одной улице, только мой дом чуть ближе к школе. — Ну что, как твой шедевр, — спросил я. — Это самое вкусное, что я пил, — проговорил парень, хоть и было видно, что он еле держится, чтобы не скривиться от кислоты напитка. — А ну дай попробовать. Сделав глоток Аксель чуть не поперхнулся, настолько кислым был фреш. — Ну и врун же ты, это же невозможно пить. — Ага, — расстроенно проговорил друг, — видимо она перестаралась, — смеясь добавил он. Так мы дошли до моего дома, попрощавшись я зашёл в нашу виллу. Открывая входную дверь меня посетило неприятное предчувствие, но отогнал его прочь, ведь повода для волнения у меня не было, да и на литературе шикарно выступил сегодня. — Мам, я дома, — сказал Аксель, попутно снимая обувь и рюкзак. — Привет, милый, зайди к отцу, он у себя, — ответила мама. — Это срочно? Он ведь может сказать мне эту информацию за ужином, всё равно этот приём пищи сводится к очередным нравоучениям от отца. — Да, милый, это срочно. — Хорошо, — напряженно сказал я и направился в сторону кабинета отца. Аксель постучался, прежде чем зайти внутрь, но ответа не последовало. Тогда юноша постучал ещё раз и не услышав ответа вновь всё же зашел. — Ты хотел поговорить со мной? — решил не тянуть и сразу перешёл к делу. — Да, Аксель. У меня к тебе серьёзный разговор. — Слушаю. — Мы переезжаем в Москву. —Что? — я не сразу поверил услышанному. — Мы все переезжаем в Москву и это моё окончательное решение, — ответил отец. — Ну да, конечно, окончательное, ведь ты даже не обсудил это со мной, а единолично принял решение, не удосужившись даже подумать, что здесь мои друзья, окружение и привычная жизнь. Тебе ведь первостепеннее бизнес, а не мы. — Не хами, ты знаешь, что я все делаю для вас, — явно недовольный моей яркой реакций ответил Матиас. — Ага, как же. Никуда я не поеду. — Самолёт через неделю, ты успеешь попрощаться и собрать вещи. Повторюсь, мы все переезжаем в Москву, — делая акцент на слове все отозвался отец. Видимо не зря я чувствовал что-то неладное заходя домой. Мне 17 и перемен мне явно не хотелось. Я привык жить, наперёд зная, что будет происходить, кода нет неожиданностей и всё спланировано. Но у судьбы был другой план.       Согласитесь, звучит абсурдно? Вот и я так считаю. Переезжать из солнечной Греции, где в нескольких метрах от участка Эгейское море, всегда свежие фрукты, прекрасная система образования и друзья в холодную, шумную, неприветливую Москву, где у тебя нет ничего. Вы можете предположить об ещё одной проблеме, из-за которой я не хочу никуда переезжать — языковой барьер. Но тут нужно отдать должное моим хорошим генам. Отец у меня грек, его зовут Матиас, а мама русская — Светлана. У отца международная промышленная компания и с матушкой он познакомился во время одной из своих деловых поездок в столицу России. Родился и жил до 5 лет я именно там, впитывая язык и культуру двух стран. Потом отец решил, что для нашего здоровья лучше переехать в Грецию, там у него многочисленная родня и связи. Мать не возражала, она всегда хотела жить у моря и забыть о зимней депрессии от серости погоды. Больше всех скандалила Кинтия. Тогда ей было 13, переходный возраст, сами понимаете. Хотя я могу её понять, тут у нее оставался новый парень, подруги и всё окружение, которое появилось за время взросления. А будучи подростком не очень-то хочется настолько кардинальных перемен, которые лишают тебя всего привычного. Новый класс, друзья, соседи, другой язык музыка, и интересы молодежи. Но вместе, нам было легче.       Кинтия — моя старшая сестра и выглядит как божий ангел. Ей уже 25, но её все также просят показать паспорт при покупке алкоголя. Кинтия пошла в мать, в отличие от меня. У неё светлые волосы цвета пшеницы, изумрудного цвета глаза, невероятно милые веснушки и пухлые губы. С такой внешностью в Греции она бы с легкостью могла пойти в модели, но выбрала сферу IT и работает в ней несколько лет. Сестра для меня самый близкий человек, мы делимся абсолютно всем и знаем друг друга от и до. Отец часто был в командировках, мать также строила карьеру, и мы взрослели сами, являясь опорой и поддержкой друг для друга. С Кинтией я попробовал первую сигарету (не горжусь этим, и родители до сих пор не знают, что я курю), сходил в бар на тусовку с ее друзьями, залечивал раны от разбитого сердца на её груди, делился первыми достижениями в олимпиадах по литературе. Мы даже набили парные татуировки, когда мне исполнилось 16, с фразой «Я рядом», чтобы навсегда зафиксировать нашу связь.       Мы выглядим с сестрой как Инь и Янь. Внешне я копия отца. Как у истинного грека у меня смуглая кожа, глаза цвета шоколада и угольно чёрные волосы. В зал не хожу, предпочитаю гольф или игры, где важна наблюдательность и спокойствие, а не быстрота, по типу шахмат, шашек.       Возвращаясь от воспоминаний, окидываю свою комнату взглядом, пытаясь попрощаться и свыкнуться с мыслью, что больше её не увижу. Протираю глаза и всё же встаю с постели. Медленно направляюсь в душ, чтобы привести себя в порядок. День будет длинный и неприятный, нужно выглядеть соответствующе.       Встаю под холодные струи душа, которые прекрасно бодрят и пытаюсь представить, какая жизнь меня там ждёт. Смогу ли я хоть с кем-то подружиться или моим единственным и проверенным другом останется Киас? Примут ли меня одноклассники или придется отстаиваться себя и искать место в уже устоявшейся иерархии чужого коллектива? Будет ли мне с ними интересно? Тяжелая ли программа в России? Из мыслей на Землю меня возвращает резкий и громкий стук в дверь. — Аксель, ты готов? — сквозь звуки воды слышу обеспокоенный голос матери. — Да мам, одеваюсь и спускаюсь. — Хорошо, мы ждем тебя внизу.       Выключаю воду и выхожу из душа. Этот ненавистный мной день переезда настал. Быстро вытираюсь и надеваю на влажное тело бежевые джинсы и голубой джемпер. На скорую руку сушу и укладываю волосы. Наношу на кожу несколько капель любимого парфюма, надеваю очки и завершаю образ часами — подарок отца.       Убираю в рюкзак последние вещи, которые могут понадобиться мне в самолёте. Кладу наушники, книгу, подушку и маску для сна, а также зарядку для телефона. Ну вроде ничего не забыл. Обхожу комнату в последний раз, закрываю чемодан и спускаюсь вниз, где меня уже ждут родители. Все наши вещи из виллы они отправили пару дней назад, поэтому сейчас каждый из нас ехал с чемоданом вещей, которые могут понадобиться в первые дни.       Ехали до аэропорта мы молча, за что я очень признателен родителям. Не хотелось в очередной раз слушать как хорошо мне будет в Москве, какие там шикарные люди и что так лучше для всех нас. Для них может и лучше, а для меня? Я в этом не уверен. Регистрацию и паспортный контроль мы прошли без очереди, так как отец купил на места в бизнес-классе. Сидя в зале ожидания поймал себя на мысли, что уже скучаю по таким родным улицам Афин, тупым шуткам Киаса и его рассказам о очередной «той самой красавице». Да и Кинтия остаётся здесь, отец безусловно звал её в Москву, но из-за работы она пока не может приехать. А приедет ли вообще неизвестно. Так что я буду в чужой стране без друзей, сестры и любимого языка. Прекрасная перспектива. — Рейс FV 6968 сообщением Афины - Москва приглашается на посадку. Посадка будет осуществляться через терминал А20.       Не спеша мы пошли в сторону терминала. Попав в салон самолёта, занимаю место у окна. Рейс у нас был ранним утром, поэтому взлетая я увидел рассвет. Красно-оранжевые лучи разукрасили всё небо. Город постепенно просыпался, а Аксель летел в новую жизнь.       Надев маску для сна и расположившись по удобнее в кресле, я уснул, гадая как нас встретит Москва, какой будет наш дом, район и школа. Из сна меня вывел голос стюардессы, сообщающий о посадке. — Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Москва. Температура за бортом 0 градусов Цельсия, время 11 часов. Идёт небольшой дождь со снегом. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап.       Я впервые посмотрел в окно за все время полёта и меня расстроило то, что мне пришлось увидеть. Густые чёрные облака заволакивали небо и без того серого города, усугубляя первое неприятное впечатление. Выдохнув мне пришлось все же подняться со своего места, под не утихшие возгласы самых маленьких пассажиров, которые благодарили пилота за удачную посадку. — Ты не выспался? — с беспокойством произнесла мама, замечая моё скучающее лицо. На что я лишь недовольно закатил глаза, давая понять всем своим видом, что именно меня расстроило. — Отвечай, когда Мать с тобой разговаривает. — не отводя взгляда от смартфона сказал отец, подталкивая нас к выходу. Спускаясь по трапу, я вдохнул полной грудью и пожалел в ту же секунду, мои лёгкие стали отвергать грязный воздух, о чем свидетельствовал внезапно напавший кашель. — Не переживай, наш дом в хорошем районе, там рядом лес, не будешь дышать отходами. — похлопав меня по плечу сказала мама. — Охотно верю. — сухо произнес я, провожая взглядом отца, отправившегося за багажом. — Мы с отцом сняли дом рядом с коттеджем бабушки, ты заглядывай к ней по чаще. — Разумеется. — не настроенный на разговор бросил я и достал телефон, который стоило мне убрать режим полёта завис от количества полученных сообщений. Быстро отправив Киасу и Кинтии короткое: «Приземлились» положил перегревшийся сотовый в задний карман. — Помоги отцу с чемоданами, а я пока найду наше такси. Остаётся надеяться, что в нашем районе мне понравится, хотя как мне может нравиться место, в котором нет самых родных для меня людей? Теперь, между нами, более трех тысяч километров.       Закинув последнюю сумку в багажник, я достал приготовленные заранее наушники и сел в машину. Спустя какое-то время пейзажи сменились более приятными, но они никогда не сравнятся с видами Афин. Мне пришлось приложить усилия, чтобы продолжить смотреть в окно, ища хотя бы толику родных краёв, но все было тщетно. Казалось бы, ничего не может сделать этот день хуже, подумал я, но стоило нам достать багаж, как сильный дождь стал нещадно лить. Дабы не промокнуть до нитки, нам пришлось в спешке заносить все вещи. Благо не нужно было везти с собой мебель, думаю мы ждали бы её месяц и спали на холодном полу. — Не очень дружелюбно нас встретила Москва. — пытаясь разрядить обстановку сказала мама, улыбаясь мне. — иди пока к себе, осваивайся. — произнесла она, указывая на дверь в мою комнату. — А я приготовлю обед. — наигранная улыбка не сходила с её лица, но мне не хотелось расстраивать маму, поэтому я попытался улыбнуться в ответ и скрылся за дверью. Она так переживает, хочет, чтобы здесь мне не было плохо, хотя бы кто-то думает о моем состоянии. Комната оказалась просторной, настолько, что я мог бы услышать свое эхо, если бы сказал что-то, в углу стоит кровать, на которой пока лежит только матрас. Рядом с ней поставлен стол со множеством шкафчиков и полочек, для всех моих книг, также на стене висели небольшие полки, я улыбнулся от осознания того, что родители это предусмотрели. В этот момент в дверном проёме появилась мама. — Извини, что я без стука, хотела спросить. Что ты хочешь на обед? — Не знаю, суп какой-нибудь. — Авголемонно? * (Авголемонно* — суп на курином бульоне с рисом и яично-лимонным соусом) — Было бы не плохо. — это блюдо мама часто готовила для меня в Афинах, а сейчас использует его для того, чтобы очевидно поднять мне настроение и наладить контакт, надо сказать у неё это получилось, все-таки подкупила меня. Женщина подошла ко мне обнимая за плечи. — Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии, знаю, что ты не рад переезду, но мы уже здесь, поэтому давай попытаемся начать новую жизнь, что скажешь? — мама напряжённо ждала моего ответа, пока я корил себя за свое поведение. — Конечно, прости. — мы стояли так ещё какое-то время, пока грубый голос отца не заставил нас отстраниться. — Твои вещи. — судя по всему он хотел добавить что-то ещё, но очередной телефонный звонок отвлек его и отец спешно покинул помещение. — Он тоже переживает за тебя, просто не показывает этого. — Я заметил. — Мой голос звучал с нотками сарказма. Никогда не видел заинтересованности со стороны отца. Сколько помню себя, проводил время у бабушки с сестрой или Киасом. Язык не поворачивается называть этого человека родным, все его оправдания в адрес того, что он не проводит со мной времени, были: я работаю, чтобы у тебя было будущее. — Отдыхай. — напоследок прошептала мама, потрепав мои волосы и вышла вслед за папой. Убедившись, что никто больше не потревожит меня, я закрыл дверь и решил позвонить Киасу по FaceTime, чтобы он вместе со мной разделил эту «радость» от новоселья. Парень ответил мгновенно, как будто ждал моего звонка. — Здарова, Москвич. — Никиас решил сразу перевести все в шутку, он никогда не любил депрессивных разговоров. — И тебе привет. — Уже успел сфотографироваться со всеми достопримечательностями как сумасшедший турист? — Я видел только окраину города из окна такси и пока мне не особо нравится. — Покажи, что ли комнату свою. — не скрывая интереса протянул друг. Я развернул камеру смартфона, отходя в дальний угол. — Немного левее. — регулировал направление камеры Никиас. — Ещё Левее…нет нет…слишком далеко…приблизься. — после я показал парню вид из окна, дождь прекратился, но всё было в серых тонах. — Что скажешь? — проведя рум тур наконец спросил я. — У меня присутствует зависть. — пытаясь сделать серьёзное лицо сказал парень. — Нечему завидовать, Никиас, мне можно только посочувствовать. — Это просто мой честный отзыв. Всё не так плохо. — Не в этом дело, я даже не чувствую себя «дома», понимаешь? Но я дал матери слово, что попробую начать все сначала. — Мудро. Приятного, конечно, мало, но в конце концов скоро ты закончишь 11 класс, тебе исполнится 18 и ты сможешь сам распоряжаться своей жизнью, если посчитаешь нужным — поступишь в университет в Афинах. — Скорее всего так и будет, не хочу оставаться после окончания школы тут, да и в Афинах Национальный университет, в который я всё еще планирую поступить. — Слушай, не впадай в тильт, неизвестно, как будет складываться твоя жизнь в новом месте. Ну и плюс я наслышан, что девчонки в России просто красавицы, — смеясь аргументировал друг. — Ахах, ты неисправим. Посмотрим. — Да надо действовать. Сходи погуляй или в клуб, тебе нужно осваиваться, а не сидеть только в четырёх стенах. Жизнь одна как говорится. — Ну, может ты и прав. — Конечно прав.       После этих слов я услышал, как мама зовёт меня обедать. Попрощавшись с Киасом спускаюсь на кухню. Нужно отдать должное отцу, дом сделан в классическом стиле, как я люблю и отсутствуют типичные для больших домов вульгарные предметы интерьера, по типу огромных картин, люстр и диванов. Пока что, действительно уютной можно назвать только кухню, ведь там готовила мама и на весь дом распространялся чудесный аромат Авголемонно. — Руки мыть и за стол, — скомандовала мама.       Так как мы не завтракали, и сразу поехали в аэропорт, а во время полёта я спал, есть сейчас хотелось просто невероятно. Суп был очень вкусный, впрочем, как и всегда. Мать не стала задавать мне каких-либо вопросов, ведь понимала, что мне нужно время на адаптацию. Поблагодарив матушку за вкусный обед, вернулся к себе. Нашёл в кармане рюкзака пачку яблочного Чапмана и достал сигарету. Подходя к окну и открывая его, чтобы запах не оставался в комнате, закурил сигарету. Клубы дыма медленно поплыли вдоль стен. Сигареты помогали расслабиться и навевали мысли о Кинтии, с которой я попробовал их. Сделал ещё несколько медленных тяг, позволяя дыму полностью проникнуть в лёгкие и успокоить мысли. Тушу сигарету, и выкидываю окурок в мусорное ведро. Думать или раскладывать вещи абсолютно не хотелось. Опускаюсь на матрас и сразу же засыпаю.