Спасательный круг

Опустошённо, потеряно и одиноко. Наверное так можно вкратце описать, как я сейчас выгляжу со стороны. Но это лишь мои мысли, люди, которые проходят по этому переулку довольно редко, не задирают головы вверх и не разглядывают крыши недостроенных многоэтажек. Они не могут видеть меня. Видеть это жалкое пятно, как маленький неудачный мазок кисти на огромной картине. Я потерялась, и не то что прохожим, даже мне все равно, останусь я каким-то чудом сидеть на холодном бетоне, или растянусь в жестких объятиях промёрзшей земли. Её уже успело припорошить снегом. Совсем немного, еще выглядывали сгнившие листья. С высоты плохо видно, но я уверена, что так и есть. Я сижу тут не очень долго, может минут пятнадцать, а может и меньше. Я потерялась во времени. Торопиться мне больше было некуда, мое решение было окончательным, но мысли еще держали меня на месте.   За это неопределённое время я допустила мысль, что не верю в бога, о милосердии которого родители говорили с ранних лет. Я не хороший человек и свои плохие поступки я никогда не оправдывала, но и в несправедливостях жизни я своей вины не искала. Почему бог не сжалился надо мной, когда отец в мои восемь или девять лет выбивал из меня "дурь" всем, что попало ему под руку? Почему бог не сжалился надо мной, когда в тринадцать лет я валялась в кустах где-то за городом? Не моя вина, что мои псевдо друзья оказались не такими хорошими, какими их строило мое детское и глупое понятие о близких людях. И примеров множество, живодерство, насилие над детьми, голод. Бога нет, а если и есть, то не такой, каким его показывают в книгах и всяких статьях. Он не любит нас, он не добр и в жестокости ничем не уступает тем же людям. А рай и ад скорее всего мало чем отличаются. Или ни того ни другого нет вовсе. Никакого другого мира, никакого перерождение и уж тем более призрачной души. Я думаю у людей нет души в том понимании, как ее обычно представляют. Смерть настанет, когда мозг перестанет функционировать. И дальше ничего. Ничто магическим образом не вылетит из вас. В бога можно верить, многим это вероятно даёт какую-то невидимую опору. Но печально, что некоторые ждут, что он решит все их проблемы.   Еще я думала о родителях. Как долго они будут скорбить по мне? Через сколько они узнают, что я мертва? Да и узнают ли они вообще? Будут ли они плакать? И много ли денег потратят на мои похороны? Я бы могла рассуждать над ответами, но я считаю своих родителей совершенно непонятными существами, лишенными достойного ума и должными переживаниями обо мне. Хотя может и не в них дело. Иногда мне казалось, что я нежеланный ребёнок, но быстро отбрасывала эту мысль. Мои воспоминания о детстве весьма размыты, но я помню, что до моих трех всё вроде было не так уж и плохо. Я и не помню, как всё вдруг изменилось. Как мама начала пропадать и не бывало ее по несколько дней. Как отец с недоверием допрашивал ее, почему я ничем не похожа на него (мама твердила, что я в бабушку). Все это было неожиданно, но вроде как и не удивительно. Они настолько были заняты спорами между собой, что забывали про меня. Уже тогда мне хотелось исчезнуть из их жизни. Смысл был жить маленькой мне? У меня и друзей то толком не было. Так еще и родителям я, казалось, была не нужна. Иногда они мирились, опять начинали замечать меня в своем поле зрении. Тогда мы ели все вместе, они целовали меня на ночь, а бывало приносили мне игрушки. Они были потрёпанные на вид, думаю с ними играли другие дети, прежде чем они оказывались у меня, но родители никогда не говорили, откуда брали их. Ну а мне это было и не особо важно, менее ценными они не становились, все таки получала я их довольно редко. Конечно со временем все игрушки летели в коробку (сейчас она стоит у меня под кроватью), где-то с десяти я перестала их получать. Не знаю всегда ли так бывает в браке, родители заметно отдалились друг от друга, а я опять стала для них пустым местом и видимо останусь таковой на всегда. Ошибкой было пытаться мирить их, они лишь больше злились. Конечно временами они замечали меня, но в основном это происходило, когда я просила у них деньги на одежду. Старалась не тревожить их. Может они и не такие уж плохие родители, какими я их считала? У всех бывают трудности, возможно, это я ужасный ребёнок. Скорее так и есть, я не выделялась ни хорошей учебой, ни достижениями. Даже хобби, помимо гитары, у меня не было.   Вспомнив про гитару, я посмотрела на нее. Не знаю, зачем взяла ее с собой. Вроде хотела сыграть на последок. Хотя пальцы мои уже еле двигались, да и струны из-за холода верно будут звучать плохо. Но разве уже не все равно? Наверное стоит оставить за собой хотя бы незатейливую мелодию. Игнорируя отсутствие ощущения своих пальцев, я взяла инструмент в руки и прижала к груди, боясь уронить. Все таки вещь эта была для меня дорога. Она почти вся в мелких царапинах, порожки потёрты, лак в местах отошел, но менее любимой она не стала. Нашла ее на каком-то рынке, отдавали почти даром, не взять её было бы преступлением. Дома играла на ней когда никого не было, но зачастую притаскивала ее сюда, тут редко можно встретить людей, а в некоторых помещениях прекрасное эхо.   Провела по струнам, звука не последовало. Провела еще раз с нажимом посильней, поняла, что звук ужасный и режет уши. Решила, что меня это останавливать не должно. Сыграла простенькую песню по памяти, затем перебор и еще одну песню собственного авторства. Попыталась спеть, но голоса не было. Все это было не то, даже пожалела, что вытащила гитару на этот холод. Отложила инструмент и, сунув руки в карманы теплой кофты, расплакалась.   Плакала я тихо, как бы про себя, не издавая ни звука. Лишь плечи слегка подрагивали, а пелена слез размыла очертания домов и свет от фонарей. Даже не знаю от чего ревела, может от безысходности? Слезы текли кажется без конца, хотя и плакать мне не хотелось. Невольно вспоминала хорошие моменты из раннего детства и где-то глубоко глубоко в сознании сомневалась в своем решении. Но я не скорблю, понимаю, что прошлое не вернуть и плакать бесполезно, от чего же тогда слёзы? Поспешно вытерла лицо рукавом и глубоко вздохнула, опять уставившись в никуда. Может я все же немного боюсь смерти, но и жить мне смысла нет. Я ничего из себя не представляю, по крайней мере я так считаю. За мои семнадцать лет, я зарыла свою жизнь глубоко в землю. Я никем не любима и не буду таковой. Я как раковая опухоль в обществе, от меня никакой пользы. Да не то что бесполезная, со мной кажется даже общаться было неприятно, хороших друзей я могла видеть лишь в мечтах.   Я медленно поднимаюсь, слегка пошатываясь, мои ноги уже онемели. Опять почувствовала ветер на коже, про который я уже давно забыла, затем с той же неожиданностью ощутила ужасный холод. Стало неприятно и мерзко. На улице уже было довольно темно, а снег стремительнее опадал на бетонную крышу. Снежинки неприятно врезались в шею, словно мелкие осколки стекла. Почувствовала неприятную боль в ушах и сделала шажок вперёд, ближе к краю. Тут я опять застываю на месте. Нет, я не передумала, просто хотелось еще немного подышать свежим воздухом, для уверенности делаю вперёд еще один крохотный шаг. Носок ботинка заходит за черту.   Вдруг опять резко замираю, на сей раз от того, что снизу будто кто-то крикнул. Пригляделась, и с ощутимой нервозностью сорвался глухой смешок. Кто-то стоит недалеко от фонаря. Не понимаю, крикнули мне или окликнули кого-то другого. Потом вижу, тот человек рукой мне машет, и слышу вроде как "Эй" и "Стой". Не знаю, прыгать или нет, поймала себя на мысли, что не хочу, что бы кто-то видел. Потом смотрю, а человек тот уже ко входу в здание быстрыми такими шагами направляется. Не буду скрывать, я удивилась, от растерянности сделала шаг назад, но далеко от края не отходила, подумала, что вдруг маньяк какой, если так и окажется все же осуществлю задуманное, нежели от чужих рук умру. Но кажется интерес все же преобладал. Не знала что и думать, мне дадут сегодня спокойно умереть или нет? Шла же с надеждой быть незамеченной, а тут вот тебе, какое ему вообще дело? Вот стою и хмурюсь, застыла вся, даже не дышу. Потом раз, слышу хлопок, это дряхлая дверь на крышу со стуком закрылась. А я стою и не оборачиваюсь. И тут голос позади: — Стой! Взволнованный весь такой, напуганный. А я не знаю, стоит ли отвечать или может сделать что-то, молчу все. Собрала всю волю в кулак, обернулась через плечо и отвечаю тихо-тихо: — Зачем? И опять молчу.