Выспаться

Дождь. Запах мокрой травы, леса, туманных сумерек заползает во все щели, кутаясь в тепло уголков вместительной палатки. Внутри — хорошо, чуть влажно, правда, но приятно. Капли бьют по натянутому, отяжелевшему брезенту внешнего покрытия, и их приглушенный звук чем-то напоминает взволнованный пульс. Спать. В такую погоду хорошо спать. Минги и правда немного клонит в сон — растворяет в тепле, запахах и звуках, в уютном полумраке. Но — не спит, вслушивается в биение дождя о тонкие стены, всматривается в дорожки капель на пластиковых «окнах» и темнеющий лес за ними. Редкий выходной, заслуженная награда — вырваться из привычной рутины, да так, чтобы подальше от всех, к спокойствию и умиротворению, к самому себе. К залитому теплым муссонным дождем лесу, к высокому небу — над. Еще в такую погоду хорошо размышлять — и влюбляться, писать стихи, пожалуй, даже лучше, чем в иные ясно-лунные полночи могло бы получиться. Но слова в сознании пока не складываются, не плетутся в песни. Просто звучат — едва уловимым ритмом. Пожалуй, со стихами — перебор, придется обойтись любовью. Скучает. Скучает отчаянно, исподволь вылавливая случайные взгляды, улыбки, намеки. Дождь барабанит по двускатной брезентовой крыше, гулко и отрывисто. Наверное, Ёсану бы понравилось. Ведь в такую погоду лучше всего спится, под эту чуткую, живую тишину, под стук влюбленного сердца — совсем рядом. Минги знает. Он улыбается, сам себе, и медленно, по-кошачьи зажмуривается, потягиваясь. Затаенное где-то внутри, затаившееся счастье, тихое и волнующее. Никому — кроме, — недоступное. Любит. И скучает — отчаянно. Четвертый час кряду. Минуты стекают по прозрачному пластику, переполняя счастьем и тревожным ожиданием. Минги откидывается на спину и думает о том, что если ляжет прямо на землю, раскинув руки, то не поместится — придется левую выставлять под дождь. Справа, в спальном мешке слышится заинтересованный шорох. Проснулся. И Минги замирает — страшно раздосадованный. Неужели разбудил? Но явно выспавшийся и очень довольный Ёсан тут же захватывает Минги к себе в неуклюжее крепкое объятие. Взлохмаченная голова, очень сонный, но счастливый взгляд. — Привет… Хорошо спал? Ужинать будешь?