Переступим черту?

Давид сидел один за барной стойкой, придерживая рукой склонившуюся голову. В этом тусклом помещении, где свечи были единственным источником, глаза его казались цвета виски. Глоток алкоголя. Реальность смешалась с фантазиями, которые так долго мучали. Не давали покоя. Но все эти думы, подобно сладкому нектару, приносили неистовое удовольствие. Разливались по созданию, вызывая лёгкую, но такую огненную улыбку.   Конечно. Конечно, ум молодого мужчины занимала не менее обаятельная девушка. Лишь одно имя. Одри. Как же оно ей подходило. Эта чертовски дерзкая девушка была воплощением элегантности, невероятной красоты и женской мудрости. В такую сложно не влюбиться. И Давид это понимал. Понимал, что не один он положил глаз на непокорную ведьмочку, чей шарм манил издалека. Пах притягательным магнетизмом. Будто светился изнутри. Он видел восторженные взгляды Рафаила и Фелонии, даже того недотроги Кассиэля. Ревность умерщвляла изнутри ядовитыми иглами. Успокаивало лишь одно: Давид знал, что тоже одурманивает Одри своей харизмой, что мысленно она уже переступила черту.  Интересно, она переступала эту чёртову черту в своем воображении также часто и бесстыже, как я?  Закрыв глаза, мужчина позволил себе погрузиться в очередную фантазию. На этот раз Одри предстала пред ним совершенно обнаженной. Он долго сопротивлялся желанию представить девушку нагой. Ему казалось это чем-то неправильным, ибо не хотел нарушать личные границы, боялся отрезать ту тонкую нить, что связывала их. Вожделение — вот что овладело мужчиной. Вместе с этим чувством пришло и искушение. Подавлять в себе жажду нельзя, можно только раствориться в этом райском блаженстве.  Несмотря на абсурдность ситуации, пошлости в этих фантазиях не было и вовсе. Одри была для него олицетворением искусства — словно статуя, такая утончённая и грациозная. Тело её сияло в мягком свете, подчёркивая каждый изгиб, каждую родинку.  Он смотрел на неё издалека. Глаза девушки горели тем же огнём, которые его всегда привлекали. Она начала приближаться плавными, уверенными движениями. Одри, казалось, с точностью знала, что творится в голове Давида, и это ещё больше разжигало его фантазию.  Почему? Почему же я не могу перестать думать о тебе так? — думалось Давиду, и он ощутил, как дыхание учащается. Ты так близка и так далека одновременно.  Одри остановилась прямо перед ним, кожа девушки казалась мягкой и бархатистой на ощупь.  Она прекрасна.  Давид протянул руку, но не осмелился коснуться её. В его мыслях Одри всегда оставалась на грани недосягаемости, что только усиливало желание.  Чёрт, если ты сейчас со мной это вытворяешь, то что будет, когда мы действительно перейдём черту?  Давиду почему-то захотелось понаблюдать, как хрупкий образ девушки будет сочетаться с роялем. И Одри направилась к этому величественному инструменту. Длинные пальцы плавно касались клавиш, извлекая мелодию, которая будто исходила не только из рояля, но и из самой её души. Одри сидела на банкетке спиной к Давиду. Плечи изгибались в стройной линии, фигура вместе с мелодией плавно пошатывалась. Самое прекрасное в женщине Давид находил спину. Ему нравилось, как позвонки так мягко и изящно гнулись под натянутой кожей, создавая волнующийся рельеф. Кожа, покрывающая позвоночник, казалась прозрачной и едва уловимо мерцала в полумраке комнаты, будто пропускала свет. Он наблюдал, как при каждом движении, при каждом вдохе и выдохе, эти маленькие костяные узлы чуть поднимались и опускались.  Завораживающее зрелище. Вот бы оно оказалось реальностью.  Давид почувствовал как внутри растёт непреодолимое желание подойти ближе, коснуться её, воспринять тепло. От Одри будто исходил невидимый голос, влекущий его приблизиться. Подобно сирене, девушка без особого труда заманивала мужчину в свои сети. Давид не смог устоять. Зов был слишком пленительным. Ощущая, что находится под состоянием гипноза, он медленно начал приближаться к девушке.  Подошёл вплотную и, едва касаясь, начал целовать линию её спины. Его губы следовали за каждой ямочкой на теле, за каждым позвонком, наслаждаясь её кожей, её запахом. Одри на мгновение замерла. Дыхание участилось, с уст вырвался тихий стон. Тело невольно откликалось на каждое прикосновение, покрываясь лёгкой дрожью.  Давид аккуратно усадил девушку на рояль, а сам сел за инструмент. Руки парня автоматически начали играть, находя правильные ноты. Он всегда завидовал Рафаилу: тот умел выражать чувства через музыку. Наверное, поэтому Давид представил себя в такой ситуации: он хотел безмолвно передать Одри свою любовь, которая таилась в нем.  Одри нежно поглаживала кудрявые волосы мужчины, перебирая тонкие пряди. Тот прильнул губами к её коленке, и Одри инстинктивно раздвинула ноги. Руки продолжали играть какую-то тревожную мелодию, которая символизировала бурю, что захватила весь его организм. Тем временем Давид уже целовал внутреннюю сторону бедра девушки, всё ближе и ближе приближаясь к чувствительному месту. Когда парень ощутил её вкус — тёплый, сладковатый и солёный одновременно, — его желание усилилось. Каждый миг, когда его язык касался её нежной кожи, он чувствовал волны удовольствия, исходящие от неё. И сам получал удовольствие. Сам проникался процессом.  Одри ликовала: её тело, её дыхание, её стоны — всё сливалось в одном великолепном симфоническом акте, который Давид исполнял только для нее. Она вздрагивала от каждого его движения, дыхание стало ещё более прерывистым. Чувствуя, что девушка скоро достигнет кульминации, Давид ускорил темп языка, и вместе с тем мелодия стала ещё более угрюмой. Когда наконец её тело содрогнулось в мощном приступе экстаза, Давид почувствовал, как их сердца бьются в унисон. Её крики удовольствия заполнили комнату, смешиваясь с мелодией рояля, создавая незабываемую симфонию страсти. Всему когда-то приходит конец. Даже мимолётные фантазии не вечны. Дверь неожиданно распахнулась, и Давиду пришлось прерваться. Обычно мужчина быстро адаптировался к неожиданным ситуациям. Но не в этот раз. В дверях стояла она, его муза, его наваждение, та о которой он так часто мечтал. Сердце пропустило удар, затем заколотилось  с удвоенной силой.  В душе ураган. Слишком мощный, чтобы его скрыть. Одри, как психолог не могла этого не считать. Девушка посмотрела на него вопрошающим взглядом: — Всё хорошо, Давид?  Её слова окончательно заставили мужчину прийти в себя. Его лицо озарила фирменная уверенная улыбка, и он, с чуть приподнятой бровью, окинул Одри хищным взглядом. Девушка, как всегда, выглядела великолепно.  — Ведьмочка, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Ты пришла именно тогда, когда я собирался делать нечто крайне важное. И до безумия крамольное.  Одри грациозно прошла в комнату, её движения были плавными и изящными, как у кошки. Подойдя ближе, она посмотрела на Давида с притворной строгостью. — Давид, я надеюсь ты не слишком занят, чтобы уделить мне немного внимания? — Для тебя, милая Одри, я всегда найду время. Даже если мир вокруг будет рушиться. Она рассмеялась, слегка наклонив голову, и их взгляды встретились. Между ними вновь вспыхнула искра, знакомая и притягательная. Давид чувствовал, как напряжение последних минут спадает, уступая место лёгкости и азарту их беседы. — Что же, — девушка приблизилась ещё на шаг, пока расстояние между ними окончательно не сузилось, — может расскажешь чем же ты занимался до моего прихода? — О тебе размышлял, ведьмочка. Но теперь у меня есть более интересное занятие. — О, правда? — Одри приподняла бровь, играя с ним? — И что же это за занятие?  — Попытка удержать твоё внимание, Одри, — прошептал Давид, приподняв её руку и нежно поцеловав кончики пальцев. — Это всегда было и остаётся моим любимым занятием.