Во всем виноват Токио

Кровавое убийство этим вечером определенно стало бы идеальным завершением рабочего дня. Рюноске обдумывал эту мысль все то время, что они с тигром брели по ночному Токио к их отелю. Куда проще было бы вызвать такси, чтобы домчаться по свободным дорогам за десять минут, и понадеяться, что за этот короткий срок идиот не выбесит его настолько, чтобы придушить его Расёмоном. Но нет, тигр смотрел на него умоляющими глазами и просил прогуляться по Сибуе. «Это же ночь в Токио, Акутагава! В Йокогаме такого не увидишь!» Рюноске не любил скопления людей, ему было все равно, где те толпятся: в центре Токио, Йокогамы, да хоть на Хонсю. Плевать, какие там вокруг сногсшибательные виды. Да и что вообще хорошего в неоновых вывесках, вырвиглазных билбордах и слепящих отовсюду огней? Рюноске даже не мог использовать при чертовых людях свою способность — Расёмон бурлил кипящим жаром внутри, отзываясь на раздражение хозяина.  Почему он вообще тогда на это согласился? О, за это Рюноске злился отдельно, но уже на себя. Он согласился, потому что тигр просто попросил. Слишком глупо для человека, чья цель жизни — убить этого идиота. Общение с тупым тигром его портило: он безнадежно размяк. Они замерли на перекрестке Сибуи, где даже ночью было слишком много людей. Те все толпились и толпились, пришлось отступить в сторону, чтобы никого не касаться. Но так Рюноске оказался слишком близко к тигру.  — Отвратительно, — пробормотал он себе под нос.  — Столько людей! — восторженно сказал тигр, пропустив его слова мимо ушей. — Никогда не видел такую толпу в одном месте.  Гудели машины, и голова у Рюноске тоже гудела. Расёмон зазмеился, поднимаясь от полов его плаща, он бы в один момент изрезал людей, которые столпились вокруг Рюноске. Все вокруг бы орошала кровь, потом к ним бы добавились крики, ужас на лице тупого тигра. Вот на это Рюноске бы посмотрел с превеликим удовольствием.  — Пойдем! — Тигр улыбнулся, схватил его за рукав плаща и потащил за собой — загорелся зеленый. — Тут легко потерять друг друга.  — Не трогай меня, — зашипел Рюноске, выхватывая рукав.  От этого движения он едва не врезался в тучного мужчину позади — тот смерил его неприязненным взглядом и пробурчал что-то нецензурное. Ублюдок ведь даже не знал, что сейчас находится буквально на волосок от смерти. Рюноске стиснул зубы, но вновь почувствовал мягкое прикосновение к рукаву плаща. Расёмон, что уже готовился проткнуть ублюдка, мерно загудел.  Его предательская способность так привыкла работать с тигром заодно, что больше не воспринимала его как угрозу. Еще немного — и обовьется вокруг ласковыми щупальцами, чтобы не придушить до смерти, а нежно погладить.  — Нам туда, — тигр потянул его чуть сильнее, уводя из толпы. Этот идиот даже не догадывался, что мысленно Рюноске уже расчленил каждого пешехода на этом переходе, иначе наверняка не улыбался бы так счастливо. Они шли по барной улице, но даже когда людей стало значительно меньше, и потерять друг друга уже было нельзя при всем желании, тигр все равно не отпустил его рукав.  — Мне тут не нравится, — бросил Рюноске. — Только и думаю о том, как кого-нибудь убить. Тигр глупо засмеялся. Разве Рюноске сказал что-то смешное? — Ты обещал, что не будешь никого убивать, — напомнил тот. — И пожалел об этом сотню раз.  — Брось, Акутагава, что вообще хорошего в убийствах? — Блаженная тишина после.  Идиот снова рассмеялся, вот только Рюноске не шутил. Убийства сами по себе удовольствия ему не доставляли: просто работа, которую он обязан делать. Ему даже не нравилось мучить своих жертв — если, конечно, это был не тигр, — он предпочитал быстро прервать чужую жизнь, чтобы поскорее отчитаться о миссии и расслабиться у себя дома. Но момент, когда жалкие людишки, что прежде орали и храбрились, затыкались навсегда, он действительно любил.  Тигр продолжал болтать о какой-то ерунде, Рюноске слушал вполуха. Плевать, думал он, главное — добраться до отеля, запереться в своем номере и дожить до утра. А потом они вернутся в Йокогаму, он окажется в тишине квартиры и сможет, наконец, успокоиться вдали от всяких раздражающих факторов.  Главный раздражающий фактор вдруг остановился так резко, что Рюноске едва не врезался в его спину.  — Зайдем? — повернулся он к Рюноске.  — Сюда? — поморщился тот.  Это был бар с розовой неоновой вывеской, свет от которой сейчас румянил лицо тигра и оттенял его светлые волосы. Тот закусил губу и с нетерпением смотрел на Рюноске, будто ожидая приговора. — Я никогда не пробовал алкоголь, — признался вдруг тигр. — Дазай-сан однажды попытался подсунуть мне саке, чтобы я не заметил. Но у меня слишком чуткий нюх, — он засмеялся. — Раз мы все равно закончили с работой, а уезжать только завтра, может быть, зайдем сюда?  — С чего ты взял, что я хочу с тобой пить? — нахмурился Рюноске. — Ты можешь не идти, — тупой тигр пожал плечами и хитро улыбнулся, — но ключ от твоего номера тоже у меня.  Точно, Рюноске ведь сам отправил его на ресепшен разбираться с заселением. Он скрипнул зубами.  — Думаешь, можешь меня шантажировать? Я вырву дверь чертового номера и разобью ее о твою голову.  Ничуть не впечатленный, тигр отпустил его рукав — подумать только, он все время стоял так близко, а Рюноске даже не подумал от него отойти. Токсичный воздух Токио, пропитанный выхлопными газами, явно повредил его мозг. Рюноске оставалось только смотреть, как этот идиот пробирается сквозь курящих у входа людей, и заходит в бар.  Стиснув кулаки и приказав Расёмону, который вновь начинал клубиться тьмой вокруг, успокоиться, Рюноске пошел следом.  Тигр обнаружился за баром. Его было легко заметить: в белой рубашке, идиотских штанах с подтяжками и до жути раздражающим длинным поясом он никак не сочетался с разодетыми во все цвета радуги людьми вокруг. Все, конечно же, пялились, тоже подмечая это несоответствие, и тигр краснел ушами, пряча лицо за буклетом меню. Рюноске, расталкивая людей локтями, добрался до бара.  — Ты выбрал худшее место из возможных, — заявил он. — Впрочем, другого от тебя и ожидать нельзя.  Тигр, заметив его, выдохнул с облегчением. Наверное, и сам не надеялся, что его глупый шантаж сработает. Но Рюноске вовсе не поддался, ему просто не хотелось выламывать двери или искать потом этого идиота по всему Токио. Дазай-сан перед миссией велел ему присматривать за тигром — тот впервые окажется в большом городе и может потеряться. В сопровождающие Рюноске, конечно, не нанимался. Но подводить Дазай-сана не хотелось.  — Акутагава, тут так много всего, —  пожаловался тигр. — Я не знаю, что выбрать.  — Мне плевать, даже если ты выберешь яд.  Тигр улыбнулся. — Тут, кажется, все есть. А вот яда нет.  — Я напишу жалобу, — хмуро ответил Рюноске. — Это единственное, чем тебя стоит поить. А тигр засмеялся, как будто бы он пошутил. Из-за громкой музыки приходилось наклоняться ближе, чтобы слышать друг друга. Эта близость, духота вокруг, люди и раздражающий шум действовали на Рюноске странно: его будто заставили надеть плащ на несколько размеров меньше. Было некомфортно и тесно. Он махнул бармену рукой и заказал вино. Тигр тоже ткнул пальцем в меню — явно наугад — и принялся разглядывать бар.  Он с таким восторгом смотрел на размалеванных и наряженных людей. Казалось, что его выпустили из подвала, и он впервые увидел мир вокруг. Впрочем, Рюноске перестал удивляться этому идиоту. Он и от висевшей на ветке гусеницы приходил в восторг.  Напитки принесли быстро. Тигр, на секунду засомневавшись, быстро опрокинул в себя рюмку с чем-то зеленым и в ужасе округлил глаза. Рюноске сделал маленький глоток. — Кто так пьет, — фыркнул он.  — Д-дазай-сан. — Тигр закашлялся, на его глазах выступили слезы. Дазай-сан явно был не тем человеком, с которого стоило брать пример в употреблении распитии алкоголя. Рюноске ближе подход Чуи-сана: пить медленно, растягивая удовольствие, наслаждаясь терпким вкусом дорогого вина. Тигр, кажется, пришел в себя и вновь подозвал бармена: — Можно еще один? — Я тебя в отель не потащу.  — Я дойду! Так необычно. Сначала было горько и горячо, как будто огонь по горлу пустили. А сейчас так хорошо… Тигр повеселел, румянец окрасил его щеки. Что он там такого выпил вообще? Рюноске заглянул в меню и увидел состав его коктейля: водка, джин и абсент. Ага, самое то для начинающего. Рюноске стиснул пальцами переносицу и тяжело вздохнул. — Акутагава, а ты уже был в Токио? — Был.  — Правда, здесь круто? Рюноске сморщился.  — Жаль, что мы здесь всего на пару дней, — продолжал болтать тигр, ничуть не смущенный отсутствием ответа. — Я бы хотел погулять подольше.  Он начал рассказывать про приют, про книжку, герой которой мечтал выбраться в Токио, и как сам тигр, читая это в детстве, тоже мечтал оказаться здесь. Какие глупые у него были мечты. Впрочем, слушал Рюноске молча. Вино успокоило его раздражение, а голос тигра, пожалуй, был не худшим звуком в этом баре.  Когда принесли вторую рюмку, тигр снова выпил ее залпом и упал лицом в барную стойку. Рюноске понадеялся, что он больше не очнется. Тогда можно будет достать из его кармана ключ от своего номера и бросить тигра тут до самого утра. Но тот резко поднял голову и протянул: — Кру-уто!  В очередной раз разрушив все надежды. Выпив, тигр с понятием страха распрощался окончательно. Он придвигался все ближе, чтобы рассказать очередную идиотскую историю, смущенно улыбался, когда замечал, что касается своей ладонью руки Рюноске. Кончики его пальцев, не скрытые перчаткой, были теплыми и мягкими, без следов шрамов. Рюноске, чувствуя странное тепло внутри — вино, во всем точно было виновато вино, — просто позволял этому происходить.  Тигр вдруг попытался встать со стула, но запутался в ногах, и точно бы рухнул на кого-нибудь из людей, если бы Рюноске не впился руками в его талию. Тигр охнул от неожиданности и схватился за его шею, чтобы не упасть. В одну секунду он оказался так близко, что Рюноске даже отстраниться не успел, так и замер, пойманный в ловушку рук.  Тигр неуверенно улыбнулся, и Рюноске бросил взгляд на его влажные губы. И не смог бы сказать наверняка, кто из них первым двинулся вперед. Наверное, это не имело значения. Тепло, разливающееся внутри него, будто сконцентрировалось в губах, там, где тигр неловко и нежно его касался. Рюноске почувствовал горечь алкоголя, проникая языком в горячий рот, и с силой сжал пальцы на чужой талии, сцеловывая приглушенный вздох.  Тигр отстранился, и Рюноске захотелось дать себе пощечину Расёмоном. Потому что вид покрасневшего от смущения лица, блестящих глаз и закушенной губы его до ужаса… не раздражал.  А этот идиот добил его, расплывшись в глупой улыбке:  — Акутагава, целовался я тоже в первый раз.