*
24 июля 2024 г., 13:49
Ночь вовлекла мир в свои объятия, накрывая Тейват куполом из тьмы и чужих судеб, освещающих своим мерцанием города, поля, отражаясь в морской глади и на ледяных зеркалах. Жизнь затихла в сумерках, погрузилась в краткий миг небытия, преодолевая привычный путь к свету по иную его сторону в новый день. Но были и те, кто преображал эту тьму, выливал бочки красок, расставлял декорации и персонажей, отправлялся в свое уникальное, наполненное невозможными чудесами приключение. Были и те, кто хотел заблудиться, забыть, что в конце той тьмы их вновь ждет свет.
Блеклый свет масляной лампы приоткрыл вуаль дремоты с хищных глаз, отзываясь резанной болью. Нашествия монстров и вспышки миазмов утихали, стоило смертным погрузиться в осеннюю рутину, позабыть о праздниках, наполняя повседневность однородностью, скупясь на проявление ярких эмоций, чем не привлекали порождения тьмы. В такие периоды Сяо мог себе позволить выполнить свой бессрочный долг, заканчивая работу задолго до ухода Луны за горизонт, а появившееся время посвящать медитациям, что в последнее время стали часто нарушать границы, незаметно перетекая из сознательного в мнимое.
Ночной бриз копошился в подоле белоснежного платья, играя с многочисленными металлическими украшениями, подражая мелодии звезд. Утонченные, но израненные мозолями, пальцы беспечно гуляли по деревянному ограждению, что отделяло балкон Ван Шу от двадцати секунд свободного полета вниз прямо в костлявые объятия смерти. Пшенично-золотые пряди развевались на ветру в нежном танце под незатейливую тихую мелодию, приглушенной сомкнутыми губами. Озорные медовые глаза переливались в свете лампы, стоило им устремить свой взор на адепта сбоку.
– Разбудила?
– Я не спал. – Знающая улыбка осела на девичьих губах. Еще бы эта неприступная стена добровольно указала на брешь в собственной защите. – Что ты здесь делаешь?
– Мы с Паймон опоздали на ужин, Улыбчивый Сяо уже закрыл кухню к нашему приходу. А когда она голодная – она слишком бойкая в кровати. Мне даже по носу прилетело, после чего я больше не смогла уснуть. Эх, а ведь мне такой сон снился…
Люмин погрузилась в свое маленькое разочарование, прикрыв глаза и надув щеки. Сяо же тонул в легком треморе ее невыспавшихся ресниц, дергающимуся в возмущении носику, жадно вздымающейся груди, что пыталась вдохнуть больше ночной свежести.
– Что тебе снилось? – Руки еще крепче завязались в замок, удерживая хозяина подальше от накатившего наваждения. Уж лучше пускай она будет сотрясать воздух своей бессмысленной болтовней, чем его сердце, позволяя незаметно вот так смотреть на нее. Притворная надутость моментально сменилась привычным озорством, что своим светом могла бы прожечь ему глаза. Тем не менее Сяо еще ни разу не посещало желание отвернуться.
– Мы с братом гуляли по небу, собирали звездочки и складывали их в созвездия. А потом мы решили прибрать еще и Луну, но она оказалась слишком тяжелой на подъем.
– Какой глупый сон…
– Ой, а что тогда снится Господину Адепту? Горы священных писаний? – Люмин нахмурила брови, вновь надув щеки. Но даже так Сяо мог видеть полное отсутствие серьезности в ее обиде. Однако его брови опустились уже под не самыми радостными думами.
– ...Ничего. Мне ничего не снится. Одна лишь темнота. – Конечно же, ему снятся сны, но раз уж они тут делятся «приятными грезами», то об бесконечных кошмарах и муках в этот раз он промолчит. Может, и в следующий тоже.
Может, никогда и не расскажет, лишь бы уберечь ее от его мрака.
Сяо так сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как чужие руки с аккуратностью фарфорового мастера обвязали его торс. Первая реакция по неосторожности чуть не лишила девушку конечностей, отразившись в напряженных мышцах и сдержанных рефлексах. Вторая – глубоким выдохом выгнала всю тревогу из головы, стоило понять, чья грудь сейчас вжималась в его спину. Венка на шее начала раздражающе пульсировать.
– Ты что делаешь?
– Собираю звездочки. Смотри какую холодную нашла! А ведь звезды по своей натуре яркие и теплые. Даже обжигающе горячие.
Ну да. Сяо прекрасно чувствовал сбегающие по спине капли пота от жара ее тела сзади.
– Сама ты… Звезда… – Наконец-то чутка расслабившись, Адепт взглядом приклеился к звездному куполу, молясь каждому небесному объекту, чтобы она не увидела его раскрасневшегося лица. И звезды сделали свое дело – причиной довольной ухмылки Люмин стали его порозовевшие, как цветы шелковицы, уши. Смущение шло ему куда больше, чем вековые страдания.
Казалось, срывать звезды с небес было проще, чем полотно упертости Адепта, под которой тот прятал свои истинные желания и мысли. Путешественница прекрасно понимала его чувства, читала их, словно открытую книгу, впитывая каждую строчку если не букву – каждый тремор его пальцев, дрогнувший не вовремя голос, убегающий прочь от ее фигуры взгляд. Каждое его напоминание, что стоит ей только позвать – он придет.
В голове почему-то всплыл недавний сон, вновь окутывая теплом и радостью. Итэр, как горный сурикат, носился по голубым от Лунного света облакам, собирая каждую звездочку на своем пути. Он постоянно обращался к ней, что-то кричал, куда-то указывал, но все, что запомнила Люмин – его смех, точно хрусталь, рассыпанный по небосводу, звенящий радостной мелодией на ветру. Его улыбка, словно магнит, манила к себе, заставляла подойти еще ближе, запустить тонкие пальцы в пшеничную капну, наведя в ней беспорядок, спрятав меж локон любовь и нежность.
Но он все время отдалялся, убегал дальше, звал ее, говорил собрать как можно больше звезд с неба, выстроить из них созвездия, что будут им товарищами в их бесконечном путешествии. Звезды были самыми преданными спутниками – неважно в каком ты из миров, они всегда будут сопровождать тебя в пути, указывая дорогу сверху.
Но Итэру было мало. Он хотел забрать с собой Луну. Стоило близнецам попытаться обхватить ее, поднять, как она соскользнула с небес, понеслась вниз, утягивая ее брата вместе с полотном небес с собой в Бездну.
Все, что осталось у Люмин – бескрайняя темная пустота и ручьи слез на щеках.
Сморгнув вновь поступившие эмоции, девушка в последний раз прижалась к юноше, прикосновением впитывая столь нужное ей сейчас тепло. Сяо мог сколько угодно хмуриться и вздыхать, делать незаинтересованный вид, сдерживаться, но никогда не отталкивал. Сколько бы она не наглела в его присутствии, сколько бы глупостей она не сказала, он принимал все, не сбегал, лишь желая быть ближе. Люмин видела, как Адепт сдерживается, чтобы лишний раз не посмотреть на нее, ненароком коснуться. Но он всегда был рядом, когда она того желала; никогда не выгонял нахальную нарушительницу его личных границ.
– До рассвета еще далеко. Тебе стоит поспать, – голос предательски нежно отозвался на тревоги хозяина. Кто ж знал, что однажды пейзаж самой кровавой бойни станет ему менее противен, чем тоска какой-то смертной.
Выдавив тихое «Угу», Люмин поплелась обратно в комнату, где ее ожидала слишком буйная для спящего существа фея и ее голодные кошмары. Затылок кольнуло теплотой чужого взгляда, но оборачиваться она не стала – пусть смотрит, на сей раз смущать его не будет. Дальнейший сценарий ей и так был известен – Сяо просверлит коридор насквозь своим взглядом, потопчется в смятении на месте, схватится за свою многострадаческую голову рукой, обронив неоднозначный вздох, и исчезнет Архонты-знают-куда в бирюзовых искрах. Тем не менее прощание с ним не угнетало ее, ведь было достаточно просто позвать, чтобы свидеться вновь.
Тепла в ее груди теперь было достаточно, чтобы вновь вернуться к холодному сну, где ее ждет все та же темнота и горесть разлуки. Каждый раз она засыпала, и каждый раз Итэр уходил от нее. Бросал одну, вынуждая вернуться в одинокую явь.
Но теперь Люмин не боялась столь сильно погружаться в сновидения вновь. Она знала, что пробудившись от болезненно желаемых грез, есть одно скопление нескольких звезд, образующих судьбу юноши, что всегда будет ждать ее реальности.
