Каша с подвохом

      Вся 141-я группа, исключая уехавшую в столицу Ласвелл, сидела в зале для брифинга после очень муторного задания. Им пришлось скакать по лесу, горам, болотам и прочей херне, питаясь исключительно сухпаем и парой зайцев, подстреленных Гоустом.       Перед отправкой обратно на базу они устроили себе небольшой пир, решив доесть остатки консервов из пайка, чтобы не переть их обратно. Как-то не сговариваясь, у них у всех под конец остались консервы с фасолью и гороховой кашей. Не бог весть что, ну хотя бы с мясом. Рассевшись вокруг небольшого костерка, они уплетали разогретую кашу, над огнём висел небольшой котелок с водой для кофе. Несмотря на не самую вкусную жратву – настроение команды поднималось прямо на глазах.       Соуп поскрёб ложкой по дну банки: – Хоть и полная фигня эта ваша фасоль, зато сытная. – Фасоль полезнее твоей пиццы, которой ты обжираешься в отпуске,– Гоуст обвиняюще ткнул ложкой в сторону МакТавиша. – Пицца хотя бы вкусная, а это...– Соуп дошкрябал остатки и облизнул ложку. – Сегодня нас ждёт музыкальный вечер, – подытожил Газ, доставая пачку кофе, – партия духовых.       Прайс только улыбался в усы, глядя на своих ржущих парней, которые расслабились и перекидывались шутками. На костре в котелке закипела вода и в воздухе повисли ароматы свежезаваренного кофе. Жизнь налаживалась. Капитан выудил из кармана половину сигары и прикурил от горящей веточки из костра. Прислонившись спиной к бревну, он уселся поудобнее, положил ногу на ногу и сказал: – Сейчас не консервы, а так, детское питание. А вот раньше на сборах была такая ядрёная гороховая каша – всю ночь из палаточного лагеря канонада слышалась. На рекрутах штаны лопались и местный врач задобался солдатиков от метеоризма лечить.       Парни поржали, заценив рассказ кэпа, сами вспомнили пару смешных случаев из жизни, не спеша попили кофе. Потом, затушив костёр и закопав пустые банки в землю, они отправились на точку эвакуации.       Прилетев на базу, они уже забыли про съеденную гороховую кашу и фасоль, но она не забыла про них.       Сдав вооружение и аммуницию, грязные и уставшие парни во главе с капитаном ввалились в зал для брифинга, чтобы побыстрее разобраться с их отчётами по заданию. Рассевшись вокруг стола они принялись за дело. Прайс черкал ручкой пометки в бумагах, Газ вполголоса ему что-то докладывал, Гоуст задумчиво втыкал в потолок, откинувшись на спинку стула и дожидаясь своей очереди, а Соуп подозрительно ёрзал на своём месте. В шелесте бумаг и тихого бубнежа Газа возникла небольшая пауза. Тишину которой разорвал громкий странный звук, похожий на треск. Гоуст подпрыгнул от неожиданности, Прайс и Газ вскинули головы от бумаг и все резко уставились на покрасневшего Соупа.       Тот заполыхал ушами, но развёл руками и смущённо ответил: – Эээ, простите парни, походу каша всё-таки сдетонировала! Газ и Соуп переглянулись, и первый сдавленно хрюкнул и сказал: – Хороший выстрел, бро! Но тебе не кажется что это звучало немножечко тихо? Он качнулся на стуле и бзднул так, что теперь уже Соуп подпрыгнул на своём месте и заливисто заржал. Гоуст лениво закатил глаза: – Слабаки. Соуп аж привстал: – Эй, элти, а слабо доказать, что ты можешь громче?        Гоуст, которого тоже уже порядком достала бурлящая в животе фасоль, скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и рванул с такой силой, что в окнах зазвенели стёкла, а за дверью что-то с грохотом упало и громко заматерилось.       Газ и Соуп восхищенно воззрились на слегка смущённого Гоуста, тот пожал плечами: – Как-то так.       Прайс, который смотрел на творящийся вокруг балаган квадратными глазами, вдруг встал и произнёс: – Так, щеглы, показываю один раз! Команда "Газы"!       И Прайс выдал такой громоподобный рык, что Соуп даже засомневался, что звук исходил из места, находящегося гораздо ниже рта.       В зале повисла восхищённая тишина...       Гоуст отмер первым и уважительно произнёс: – Учитесь, салаги, это вам не жалкий пук, а конкретный командирский пердёж! Браво, капитан! – И он похлопал подбоченившемуся Прайсу, который довольно скрестил руки на груди и смотрел на охреневшую от такого зрелища команду.       Они все переглянулись и заржали с такой силой, что за дверью опять кто-то упал и раздался отборный солдатский мат, что добавило истерических ноток в волну всеобщего веселья.       Газ лежал лицом на столе и тихо плакал от счастья, уткнувшись в бумажки. Соуп, подвывая и держась за живот, катался прямо по полу. Даже Гоуст подозрительно трясся на стуле, закрыв руками лицо. Прайс, уткнувшийся лицом в панамку, тихо стонал от смеха, бредовость случившегося била все рекорды сумасшествия на их базе.       Брифинг 141-й закончился ещё очень и очень нескоро ...