Сквозные ранения

— Я не хочу, чтобы между нами так всё закончилось, — продолжает Линда. — Знаю, красоточка, — Билли, прикрыв глаза, прижимается щекой к её виску, привлекая девушку ближе за затылок; её волосы жесткие от лака и пахнут вишней и жжёным сахаром, — я знаю и верю. — Мне ещё никогда не было так хорошо и спокойно рядом с тобой, — шепчет Линда; она не отталкивает Билли, утыкается носом ему в шею, и он чувствует влагу её слёз на коже. — Я редко подпускаю кого-то… особенно так близко. Ещё и супера… — Да уж, с суперами сложно, — невесело смеётся Билли. — Но теперь ты не одна. Папочка рядом. Хотя чуть не обосрался, пока пытался до тебя дозвониться. — Прости, — Линда покаянно шмыгает носом, — я просто… Я… — Тише, красоточка моя, — Бутчер крепче обнимает её, — всё хорошо. Ты не виновата. Ты — лучшее, что есть в моей жизни. Линда перебирается к нему на колени, обнимает за шею, и Билли гладит её по волосам; ей нужно успокоиться — всем им; девушка доверчиво льнёт к нему, и Бутчер чувствует себя просто конченым мерзавцем: приехал, напал на неё, довёл до слез. Мудак какой-то. Билли на её месте как следует врезал бы засранцу за такую херню, а Линда прижимается к его груди, трогательная, словно котёнок. Значит, всё правда. Кесслер напиздел. И в мире действительно нашёлся человек, которому не похуй на Билли.