Ты – человек!

– Эл, подменишь? Электроник посмотрел в честные серые глаза Серёжи Сыроежкина. – Что случилось? Мы же договорились. – Да это в последний раз, честное-пречестное! Понимаешь, мамка в деревню тащит картошку копать бабушке, а я на тренировке по хоккею плечо потянул, ну болит, сил никаких! А тебе эти тридцать борозд раз плюнуть! – Хорошо, Серёжа, но твоя мама же знает про меня. – А ты копай не как супер-комбайн, а как человек. Ты же человек? Вон и растёшь, как я! – Человек… Серёжа, мы, все, кто осведомлён, условились, что испытания нужны, чтобы ты становился сильнее, умнее… Сыроежкин досадливо фыркнул. – Ладно, я тебе только как другу, ладно? – Он поманил Электроника к себе и зашептал на ухо: – Майка, понимаешь? – Что Майка? – Вот то-то и оно! Я с Майкой договорился после её гимнастики гулять! Понял теперь? – Сыроежкин постучал пальцем по виску Электроника. – Понял… Майка… Майя не может дружить с роботом, даже если он растёт. Только с человеком.

***

– Эл, подменишь? Прошло уже семь лет. Электроник оторвался от стола, где работал над позитронной схемой для профессора Громова. – Что случилось, Серёжа? – спросил он спокойно. – Понимаешь, Майку на сохранение опять положили. Надо ей апельсины отнести, а тут Гусь на один день с загранки примчал! Он же катает с моим батей теперь на КАМАЗе! Это меня жена не пустила, – хохотнул Сыроежкин. Электроник давно научился распознавать человеческие эмоции. За этим смехом крылась злая досада и зависть. – Но у тебя же будет ребёнок, это гораздо важнее любого КАМАЗа, – рассудительно сказал он. – Много ты понимаешь в человеческих желаниях! – запальчиво воскликнул Сыроежкин. – Я всё равно встречусь с Гусём! Это же раз в жизни! Только Майке апельсинов не достанется! – Я схожу, Серёжа, – вздохнул Электроник, отложив паяльник. – Только… – Ты настоящий человек! Это в последний раз! – Сыроежкин просиял и распахнул честные серые глаза. Электроник встал, положил ему руку на плечо и покачал головой. Он был чуть выше суетливо-сутулого двойника. Макар Гусев приезжал из-за границы примерно раз в месяц. И каждый этот “последний раз” Электроник видел Майю, думать о которой он себе старательно запрещал.

***

– Э-эл… Электроник хмурился на стоящего перед ним Сыроежкина. Тот шумно втянул в себя воздух и раздул ноздри. Серые глаза подёрнулись дымкой. – Подменишь? – Что опять случилось? Ты же обещал… Электроник уже смирился с тем, что может испытывать отрицательные эмоции. Сейчас это была обида. Не за себя – за Майю. Сыроежкин раздражённо хмыкнул и поморщился. – Мартышка орёт дурниной! Электроник сжал губы. Ему было неприятно, когда Серёжа называл свою дочь Марту, чудесную малышку полутора лет, этим некрасивым прозвищем. – А Майка тащит меня к своей мамке. На целую неделю! – возмущённо продолжил Сыроежкин. – И что же ты хочешь от меня? Он знал – что, слишком давно общался с этим человеком. – Поживи с ними, а? – расплылся в просительной улыбке Сыроежкин. – Ты-то можешь ночь не спать. – Я не смогу больше изображать тебя, – искренне признался Электроник, глядя в лицо человеку, которого, оказывается, знал недостаточно хорошо. – Да кому какое дело! – озлился Сыроежкин. – Мартышка – пуп земли, только ей всё внимание! Они не заметят, даже если вместо меня Гусь придёт! Только ты это, – с подозрением добавил он, окинув стройную, подтянутую фигуру двойника оценивающим взглядом, – скажи, что у тебя голова болит и ложись отдельно, на старую кушетку! – Ладно… – Ты… человек! – Сыроежкин, пятясь, пошёл к выходу, будто опасаясь, что Электроник передумает. Хлопнула дверь. Электроник совершенно по-человечески потёр лицо. Майка… Какое унизительное даже не сокращение для прекрасной молодой женщины – Майи Светловой, теперь Сыроежкиной. Электроник откинулся на спинку и позволил наконец воспоминаниям заполнить электронный мозг и электронную душу. Серёжа так мечтал с ней познакомиться… А он, Электроник, случайно защитил её от хулиганов и послушно отступил в тень, когда живой товарищ подскочил к девочке своей мечты. Как он старался произвести впечатление… А теперь лжёт, чтобы сбежать от неё. Так ли хорошо быть человеком?.. Может, зря он всю жизнь к этому стремился. Электроник всегда был за честность. Но Майка… Майя. Ей будет больно узнать об этом. Он уже слишком долго прожил с людьми – это не первый его год сплошной наивности. И дело вовсе не в проштудированном курсе психологии. Сыроежкин думает, что Эл всё тот же легковерный робот. А он давно знал, что человек, с которого лепили его внешность, стал часто видеться с Зоей Кукушкиной.

***

– Майя? Что ты делаешь? – воскликнул Электроник, когда она скользнула к нему под простыню. – Ч-ш-ш, Марта уснула, – шепнула Майя и приложила палец к его губам. Помолчала и добавила с грустной усмешкой: – А он никогда не называет меня так. Всё Майка да Майка, будто вещь. – Но как ты узнала? – Э-элик, – нежно протянула она и положила голову ему на плечо. – Вы же совершенно непохожи. – Но Серёжа был уверен, что ты не замечаешь подмены… – начал оправдываться Электроник. – Сначала это было забавно, – призналась она. – Потом обидно. Кстати, спасибо за апельсины. Первое время я очень сильно злилась на него… А теперь мне всё равно. Точнее нет, – Майя с каким-то блеском в глазах взглянула на Электроника. – Я даже рада, что рядом со мной ты. – Но… Курс по анатомии и физиологии он проштудировал тоже. Да, он мог плакать, он рос… Но он всё же не был человеком. Майя приподнялась, притянула его лицо к своему и очень серьёзно прошептала: – Ваши подмены показали мне одно. – Её дыхание коснулось губ. – Именно ты настоящий человек.