Жестокие уроки

      — Кира, хватит. Успокойся. Да сядь ты, в конце концов! Хватит мельтешить!       Старший лейтенант Белов, ее куратор и наставник, уже почти сорвался на крик. Но юной курсантке было не до эмоций обычно сдержанного и уравновешенного руководителя — она металась от стены к стене, беспорядочно хватала планшет, листала его, бросала снова на стол, опять хватала… Щеки ее раскраснелись, глаза могли бы метать молнии.       — Я в это не верю, — твердила она. — Этого не может быть. Просто не может, и все. Это какая-то ошибка!       Белов вздохнул и уронил себя в кресло. Прикрыл глаза ладонью. Ему и так неслабо прилетело от начальства из-за всей этой ситуации, и кто знает, какие далеко идущие последствия все это за собой потянет (уж наверняка не радужные). А тут еще Кира… С нее станется глупостей наделать.       — Я хочу его увидеть, — наконец-то остановилась она. — Я должна с ним лично поговорить.       Ну, вот и пожалуйста.       Белов устало оперся локтями о прозрачную поверхность столешницы и взглянул на ученицу снизу вверх. Блин, ну дурочка же. Влюбленная дурочка. Такие триста лет назад за своими обормотами в ссылку отправлялись, такие же одухотворенные, с такими же горящими глазами и обостренным чувством справедливости.       Только вот речь тут идет далеко не о декабристе с возвышенными целями и прочей мишурой. Все намного проще и обыденнее.       — О чем поговорить? Тебе лапши на ушах мало? Этот тебе еще накрутит, не сомневайся. Только смысл? — Белов почувствовал, что смертельно устал.       Кира фурией подлетела к нему, выпалила:       — Как вы можете! Он — такой же курсант, как и мы все! Он — мой друг! Вы же сами говорили о братстве, о взаимовыручке, товарищ старший лейтенант! И с друзьями так не поступают! Мы в первую очередь должны его защитить!       Ага. Друг, как же.       — Кира… — мягко произнес Белов. — У признал свою причастность к хищению данных с базы. Он признал все, что ему вменяется. И я бы советовал демонстрировать свой пыл в другом месте и по другому поводу.       Отступила. Сейчас заплачет. Девочка, тебе еще придется понять, что розовые очки бьются стеклами внутрь. Жаль, что так рано.       — Вы действительно в это верите?       Упорная.       — Вы действительно верите во всю эту чепуху? Его… его оболгали! Вы же знаете, как у нас относятся к таким, как он!       — Как? — подался всем телом Белов. — Ты хочешь ведомство в ксенофобии обвинить, м? Ты хорошо подумала?       В голосе его прорезался металл, и он даже немного пожалел о своей излишней суровости. Однако, в конце концов, девчонку требовалось осадить. Наломает дров еще…       Кира и правда выглядела немного отрезвевшей. Затихла. Опустилась на скамью.       — Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться. Я прошу. Если это правда, то я хочу услышать это от него самого. Пожалуйста, товарищ старший лейтенант…       Белов вздохнул.       Ну вот за что ему все это? Когда переводился в запас и соглашался на преподавание в Межгалактической Военной Академии, точно не рассчитывал на такие заварушки. Надеялся, будет спокойнее. Детишки же совсем, зеленые.       Ага, детишки… А игры у них совсем недетские.       — Ладно. Только, Кира… — он поднялся из-за стола, подошел к ней, взял за плечи. — Просто послушай меня. Не как командира, как человека. Такое случается в жизни. Чаще, чем хотелось бы. Бывают люди — гнилые. Подлые. С испорченным нутром. Это просто факт, и ничего не попишешь…       — Товарищ… — попыталась вставить Кира, но Белов продолжил:       — Ты, главное, пойми, что твоей вины в этом нет. У людей на лбу не написаны их цели, мотивы и стремления, мы эволюционировали благодаря мимикрии. И то, что ты не смогла распознать в нем преступника — не твоя ошибка.       — Он. Не. Виноват, — упрямо поджала губы Кира. Белов вздохнул.       — Что ж. Ладно. Тем хуже для тебя.       Он набрал команду на дисплее, и экран компьютера замерцал голубым. Кира протянула свой значок к сканеру, и на значке отобразился призрачный геометрический рисунок.       — Пропуск на территорию тюрьмы временный, на двенадцать часов. Как войдешь, спросишь Юсиня. Дальше сама объясняйся, зачем тебе надо к задержанному. Не маленькая уже. Прикрывать не буду…       Он не успел договорить, Кира, вся просияв, крепко обняла его.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — выпалила в самое ухо.       — Отставить! — просипел он придушенно, курсантка разжала руки, но тут же смачно чмокнула его в щеку. Ошеломленный Белов уже приготовился к гневной отповеди, но… Махнул рукой вслед убегающей Кире.       — Девчонка… — вздохнул, чувствуя, что зря он это все… Ох, зря. ***       Маленький маневренный звездолет летел до спутника невероятно медленно. Кира то и дело бросала взгляд на тающие цифры на значке. Слова офицера, честно говоря, не достигли своей цели, и в признание друга она не верила. Все — ложь. У не мог обмануть ее, взломать центральный компьютер Базы, похитить коды доступа к управлению «Ландышем» — космическим боевым комплексом, и передать их Пиратскому Альянсу. Этого просто не может быть. Они же знакомы… да тысячу лет! Неужели Кира не распознала бы в нем предателя?        «А как ты можешь логически объяснить все это?» — шептал внутренний голос. Но она отмахивалась. Самое важное — это поговорить с ним сейчас. Конечно, будет расследование, будет суд, выяснится, что У невиновен, что это все какой-то коварный план капитана Глота… Он же способен на такое! И не на такое тоже способен…       Когда блестящее брюхо звездолета, окутанное облаком конденсата, проплыло по космопорту, Кира уже на низком старте вертелась у выхода. После, подгоняемая таймером, бросилась к Изолятору. Сердце колотилось, как бешеное.       Хорошо, что на проходной ее не стали задерживать, и Юсинь, маленький мохнатый фелиноид с желтыми цепкими глазами внимательно выслушал ее сбивчивую речь. А потом просто вызвал двоих вооруженных до зубов землян, велев им проводить ее в камеру для свиданий.       Вот так вот, для свиданий… Не о таком, конечно, мечтала Кира. Совсем не о таком. Но долгие минуты ожидания в коробке с абсолютно гладкими голыми стенами все же навевали горькие мысли об иронии происходящего.       Дверная панель отползла в сторону, и уже знакомые Кире конвоиры ввели в камеру скованного по рукам и ногам У. Сами застыли у двери, тут же вставшей на место.       — Привет, — широко улыбнулся опальный курсант. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Зачем ты прилетела?       Кира, немного обескураженная, неуверенно шагнула к нему.       — Я хочу узнать правду, — тихо проговорила она. — Я не верю в твою причастность к похищению кодов доступа.       «Скажи мне, что это так, умоляю, скажи…»       Кира поглядела в его бесконечно синие глаза, привычно растворяясь в их глубине. Интересно, можно ли ей его обнять? Позволят ли им? Мир Киры шатался и трещал по швам, и ей так хотелось прижаться к груди… друга, услышать смех и ободряющую шутку.       Вместо этого — молчание. И мягкое мерцание индикаторов на наручниках.       — Скажи… — только бы не заплакать, а то совсем глупо получится.       — Я очень рад, что ты пришла сюда, Кира. Я по тебе очень скучал, — и в его глазах, в уголках губ играет такая теплая смешинка… — Командир, можно наручники снять? Видишь же, ко мне девушка любимая пришла!       Кира вспыхнула. Один из конвоиров замешкался, но отрицательно помотал головой.       — Ты с ума сошел? — прошипела Кира, подойдя вплотную. — Любимая… Ты что такое несешь…       У весело оскалился.       — Я несу смех и радость! — он поднял скованные руки, легонько коснулся щеки. — А вот за это — прости. Если сможешь, конечно. Но по другому никак.       — Что?..       …Кира не успела сориентироваться. Не успела даже понять, что происходит.       У резко вскинулся, поймал ее в кольцо скованных рук, обхватил ее шею, крутанулся всем телом. Она инстинктивно выгнулась, ударила куда-то, но сильный захват моментально выдавил из нее воздух, и в глазах потемнело.       — Стоять! — крикнул он выхватившим бластеры конвоирам и расхохотался. — А давайте поиграем в игру? На счет три вы аккуратненько оружие на пол сложите, и дверь откроете. А иначе заложник пострадает. Она и так уже страдает… Ну? Раз, два…       Переглянувшись, охранники опустили на пол бластеры, а один из них неохотно активировал панель. Прикрываясь полузадушенной Кирой, У неловко выбрался из камеры. Привалившись к стене, он закрыл камеру — и разбил локтем наружный пульт управления.       — Это их немного задержит, — промурлыкал он Кире на ухо. — Мне не очень удобно передвигаться. У тебя случайно нет пилочки для ногтей?        «Что он несет… Что происходит…» Сознание ускользало от Киры, проявляясь как будто клочками, было больно. Она цеплялась за его руку, пользуясь редкими моментами, чтобы вдохнуть. Глупая, глупая, ей же об этом говорили, а она…       — Малышка, — шепнул «друг». — У меня нет другого выхода. И я хочу, чтобы ты знала: тебе я никогда не врал. И на Воробьевых горах тоже не врал, когда говорил, что ты особенная, и значишь для меня больше чем кто-либо. Но тюрьма в мои планы не входит, понимаешь?       — Ты… — попыталась прохрипеть Кира. — Эт-то… ты…       — Я, — У легонько поцеловал ее за ухом. — А теперь — прости.       Этот прием они сотни раз отрабатывали друг на друге, со смехом и весельем. Сейчас смеяться не хотелось, да и не моглось. Руки У мягко, но тесно стиснули ее шею, и свет в глазах Киры помутнел и померк. ***       От стыда хотелось сквозь землю провалиться.       Кира сидела на скамье у кабинета Белова и вертела в руках листок с собственной просьбой об отчислении из Академии. Буквы плыли и сливались в уродливые кляксы. Было так больно… и горько. Она пошла против всех, поверила тому, кого считала ближе всех на свете — и вот итог.       Негромкий стук шагов прервал ее самоуничижение, Кира поспешно вскочила на ноги и опустила голову. После всего этого смотреть в глаза Белову было невыносимо.       — Здравия желаю… товарищ старший лейтенант… — пролепетала она в пол.       — Ты ко мне? — бросил Белов. — Чем обязан?       От сухости его тона ком встал в горле. Кира неловко протянула ему листок. Пробежав по нему глазами, старший лейтенант вздохнул.       — Так, стоять. А ну, зайди, — приказал он Кире, уже развернувшейся, чтобы уйти с позором. — Давай, давай.       В кабинете Белов указал ей на скамью, сам сел на стул напротив, взглянул ей в лицо.       — Ты чего это такое удумала, м? — спросил так по-отечески мягко, что слезы сами собой побежали по щекам.       — Я… я… недостойна… называться… то есть, носить звание… то есть эмблему… — всхлипнула Кира. — Я должна…       — Так, тихо. Не ты здесь решаешь, кто чего недостоин, — менторским тоном заявил куратор.       — Я совершила серьезнейший проступок! — блестя красными глазами, выпалила Кира. — Благодаря мне на свободу вырвался опасный преступник! Как я могу после этого называться кадетом?       — То есть, ты уже признаешь, что У — преступник? — вскинул брови Белов. Кира поникла.       — Вы были правы во всем. Вы предупреждали меня. А я…       — А ты верила своему товарищу, — Белов положил руку на ее плечо. Она кивнула. — Что ж…       Белов вновь взял в руки листок, хмыкнул. После чего отправил в утилизатор.       — Что?.. — Кира вскочила. — Что вы…       — Товарищ курсант, смирно! — приказал Белов. Потом продолжил, мягче: — Ты получила хороший урок, хоть и жестокий. И, насколько я тебя знаю, ты его накрепко усвоишь, и он не пройдет даром.       — Товарищ старший лейтенант, я…       — Больше не будешь, знаю. Только я больше не старший лейтенант, — Белов показал Кире свой значок, деактивированный, погасший. — Ты права, происшествие действительно серьезное. Виновные должны понести наказание. У, правда, еще в розыске, так что свое заслуженное несу пока только я.       — Но вы-то ни в чем не виноваты! Это все я! И он… — слезы высохли, глаза горели.       Белов впервые улыбнулся. Похлопал Киру по плечам.       — Обещай мне, что не станешь впредь пороть горячку. Я уверен, ты станешь хорошим офицером. Удачи тебе на экзаменах. Все, вольно! Свободна. И не смей больше бегать со своими бумажками! Учись давай. Зря я, что ли, столько нервов на тебя извел?       Кира на несколько секунд застыла в замешательстве. Потом неожиданно для себя же бросилась ему на шею.       — Простите…       — Так, отставить, — неловко рассмеялся Белов. — Все наладится. И любовь ты себе найдешь куда достойнее, уж поверь мне.       Кира покраснела и наконец исчезла из кабинета.       Белов грустно поглядел вслед.       — Эх, девчонки…